скачать книгу бесплатно
– А я знаю! – вдруг осенило Яна. Он оглядел притихшие удивлённые лица. – Экспедиция! Научно-исследовательская!
– А что исследовать? – Бартоломео уже не выглядел пострадавшим. Привычное окружение учёных в стенах академии вернули ему уверенность и способность анализировать по всем правилам науки. Он развалился в кресле и задавал вопросы, как экзаменующий преподаватель. – Должна быть цель, направление поисков.
– Аномальные явления? – неуверенно предложил Ян.
– Можно и аномальные явления, – разрешил Бартоломео. – Тогда потребуется специальная аппаратура, инструменты, а значит – машина.
– Это организовать несложно, – отозвался Мастер. – Я распоряжусь.
– Создать группу учёных-специалистов разных профилей, способных переносить походные условия, – продолжал инструктировать экзаменатор.
– Думаю, недостатка в специалистах, желающих отправиться в экспедицию, не будет, – хозяин кабинета выразительно кивнул на стопку научных отчётов на столе, прихлопнув её ладанью. – Засиделись в лабораториях. Я и сам…
– Вы, Мастер Дарни, директор академии, и должны остаться здесь, а мне можно, – Бартоломео вскочил с места, загоревшись новой идеей, и напускная важность растаяла без следа. – С моим участием экспедиция приобретает статус международной и обязывает оба государства выделить ассигнования.
– Деньги будет считать более ответственный человек, чем ваша компания, к тому же профессионально подготовленный, чтобы остальным не засорять мозги. Обеспечивать группу всем необходимым ему будет удобнее отсюда, из академии, – оценивающий взгляд руководителя обвёл присутствующих. – Кто войдёт в состав экспедиции?
– Мы все и войдём, – как само собой разумеющееся ответил Грегор, – кроме…
– А врач? – Лирбена, предчувствуя борьбу за свою кандидатуру, посмотрела в глаза мужу. – В группе должен быть врач!
– Но Эрни…
– Эрни отправим к бабушке, в Харлисс. У него каникулы!
– Артур, а ты хорошо подумал, соглашаясь идти в экспедицию? – засомневался Баюр. – После того, что ты пережил…
– С тобой? – удивился Бартоломео. – Хоть к чёрту на рога. К тому же я не рассчитываю здесь, в Арканти, встретить какие-нибудь аномалии.
– Ну, не скажи. А вдруг именно тебе посчастливится стать первооткрывателем?
– Намекаешь на остров Трувера? – фыркнул толстяк. – Дважды на одни грабли не наступают! После того, что я видел и где побывал, трудно удивить меня сильнее. Но что-нить мы откроем всенепременно!
– А вдруг желающих будет много? – повернулась Лирбена к Мастеру. – Много народу – много суеты, разногласий…
– Не больше десяти. Придирчивый отбор. А разногласий не будет: строгое подчинение старшему! – он прищурился на будущих участников экспедиции, но думал недолго. – Старшим назначаю… Грегора! – все головы повернулись к будущему начальнику, не очень понимая, чем продиктован выбор главы академии. Тот закрепил своё решение с директивной непререкаемостью: – Он выслушивает всех, но решение принимает сам. А остальные – беспрекословно подчиняются.
– Почему меня? – оказанная честь учёного не обрадовала. Это ж сколько мороки! Чтобы заниматься хозяйством экспедиции, распорядком, прилаживаться к вовсе не шёлковым нравам азартных исследователей, в пылу открытий забывающих об осторожности, придётся собственные планы урезать наполовину. – Только этого геморроя мне не хватало!
– У тебя холодная голова, – чеканил Мастер. – Ты не примешь опрометчивых решений. Ты держишь в узде фантазии и очертя голову не кидаешься, как некоторые… – хмурый взгляд стрельнул в троицу, возникшую из небытия, – в сомнительные авантюры.
– Кто бы говорил, – засопел Бартоломео. – Если бы сам плыл с нами на «Сантине», я уверен, первый бы вляпался и уже переваривался бы в желудке у кракена.
Мастер обезоруживающе рассмеялся:
– Вот поэтому я и не гожусь руководить экспедицией, а поручаю это ответственное дело Грегору.
Глава 6
Амулет Шилака
Полуостров Арконт предоставил тёплое побережье моря Великого королевству Арканти, густо заселившему плодородный край, а дальше оно уходило в глубь материка и простиралось далеко на север, где климат уже не баловал своих обитателей, а зимы были долгими и морозными настолько, что люди порой неделями не выходили из дома.
Кантар, столица, расположился в центральной части королевства и попал в благоприятную климатическую зону, здесь не страдали от изнуряющей летней жары и ледяных зимних ветров. А на западе и востоке простирались необъятные лесные массивы, окаймлённые пограничными грядами гор, Норхеймами и Абелунами. В горах не было селений, только в предгорьях изредка встречались охотничьи домики, рыбацкие шалаши, будучи временными пристанищами тем, кто по разным причинам застрял в этих неласковых местах, заблудился или… скрывался. А в сезон охоты они иногда обживались артелями.
Группу учёных вместе с приборами, скарбом и запасом продовольствия автобус высадил у горного озера Гульпек. Дальше дорога колёс не признавала – ухабы и камни, разливы ручьёв, глубокие промоины, тесные тропинки…
Официальная программа исследований предполагала изучение целого списка природных особенностей, включая почвенный слой, водоёмы и ручьи, растительный и животный мир, особенности ландшафта и скальных образований. А вот аномальные явления составляли неофициальную часть программы. Кроме Грегора и Лирбены, Баюра, Яна и Бартоломео, в состав экспедиции вошли ещё пятеро учёных, которых Мастер утвердил не только за интеллектуальные способности, но и за физическую силу и выносливость.
Тед Бургас, невозмутимый и на первый взгляд нерасторопный, богатырского телосложения, казался ленивым, полусонным медведем, однако удивлял способностью мгновенно собраться и действовать быстро и рационально в соответствии с ситуацией. Его, как и Рэ Шинона, не могли вывести из равновесия, заставить замирать от ужаса или впадать в панику неожиданные опасности. Воображение друзей не простиралось далее конкретной действительности, и потому в самый ответственный момент их руки не дрожали. Рэ в отличие от Теда обладал весёлым нравом и неугомонной общительностью, которой хватало на двоих. Может быть, потому их приятельские отношения не омрачались соперничеством, что они, столь непохожие, выгодно дополняли и уравновешивали друг друга. Предусмотрительного и экономного Генри Латама недоброжелатели называли жадным, никак не объясняя его заботы о товарищах и готовности отдать последнее в случае необходимости даже малознакомым людям. Впрочем, его покладистость и улыбчивое согласие с критикой в свой адрес обезоруживало даже их. Бен Форст и Кай Иглей были увлечёнными исследователями, серьёзными учёными, а временами… хм… шалопаи и остряки. Ну, что ж тут такого? Иногда полезно и подурачиться, а то можно состариться раньше времени. В партиях они прежде не бывали и так рвались в экспедицию, что Мастер не мог им отказать. Вот и вся компания. Ах, да! Последним в списке был Ковбой. Правда, никто ему не сказал, что он последний. А если б и сказал – ни за что не поверил бы, ведь он всегда бежал впереди всех.
Подробности нашумевшей истории с кракеном не решились сообщить всем желающим, и Бартоломео с немалой изобретательностью сочинил версию для общественности, как кракен раскрыл пасть ввиду прибрежных островков и, взвыв от выдернутого из языка кинжала, ушёл на глубину, а они смогли добраться сначала до островков, потом до берега и, определившись с местоположением, вернуться в академгородок. При всех невероятностях версия была вполне правдоподобна и ничьих сомнений не вызывала, в том числе и новых членов экспедиции. Что же касается портала в прошлое – об этом речи вообще не было. Даже Артур, которого распирало поделиться впечатлениями, молчал, как рыба. Только перед Мастером отвёл душу (с разрешения Баюра), правда, о том, что юный волхв и Баюр – одно лицо, увёртливо умолчал. Без купюр, рассудил он, их приключения в прошлом доведут Дарни до столбняка. Конечно, пришлось и сюжет подправить (в этом помощников Артуру не требовалось. С его-то фантазией!). Разумеется, Баюр не оставил Мастера в заблуждениях, но это уже потом, наедине. Если уж собственные тайны волхва волей-неволей открылись латурцу, то осведомлённость директора Академии ни к чему выставлять напоказ. Неминуемо возникнут нежелательные вопросы, которые, бог знает, как далеко заведут. А там возникнут сомнения, подозрения… Нет уж! Лучше прикинуться шлангом.
– На берегу Гульпека остаются Тед и Рэ. Отвечаете за сохранность оборудования и приборов, – Грегор окинул взглядом груду вещей и членов экспедиции. – Плохо без транспорта. Придётся всё тащить на себе.
– Можно сделать носилки, – предложил Латам. – Быстро, удобно. Нести легче.
– И уместится больше, – подхватил Кай. – Не придётся лишние хо?дки делать и время бестолково просаживать.
– Займитесь, – согласился Грегор. – Инструменты есть. Деревьев навалом.
Послеполуденное солнце ослабило подогрев, и жара спала. Осень вступала в свои права. Ночи и зори стали холодными, и только в полдень светило распалялось что было мо?чи, бахвалясь своей силой, которой хватало ненадолго, а потом тихо ласкало, словно прощаясь.
Грегор подошёл к друзьям:
– До темноты управимся?
Баюр усмехнулся:
– Ты, главное, учёные премудрости определи к месту. Приборы там всякие, оборудование. Это нежные создания. А хозяйству темнота не помеха.
Лесная тропа в соответствии с картой, которую Грегор не выпускал из рук, вела на глухую полянку, где и предполагалось разбить лагерь. Проводника не нанимали («Ещё чего! Сами разберёмся!»), а потому подсказок и советов не было. Начальнику прибавилось головной боли, но он пока не роптал, надеясь на счастливый случай, а ещё на то, что ориентирование в этом квадрате у всех членов экспедиции было примерно одинаковое, то есть равнялось нулю, а значит, особых претензий или упрёков за ошибку не последует. Выбор места для стоянки тем не менее оказался очень удачным, только озадачивало одно обстоятельство. Тропа, по которой они шли, носила многочисленные следы людей и животных, поляна же выглядела первозданно, нетронуто, словно её обходили стороной. Не смущаясь странностями, Баюр начал ставить палатки, Лирбена занялась костром, а Грегор с Яном отправились назад к озеру за оставшимися вещами и сотрудниками. Бартоломео разрывался между палатками и костром, желая помочь обоим друзьям, но остановился на строительстве лагеря. Не потому, что работа эта мужская, и не потому, что он с ней хорошо был знаком, а потому, что дел у Баюра было гораздо больше – обустроить лагерь до темноты и так, чтобы всем было удобно. Помощник из него, прямо сказать, был никакой. Всё-то у него выходило криво и не к месту, его молоток бил не по колышку, а по пальцу или падал на ногу, а палатка с покосившимся столбом (умудрился-таки поставить самостоятельно) так накренилась, что чуть было не сократила членов экспедиции на одну живую единицу, причём именно ту, наличие которой позволяло ей гордо именоваться международной. Наконец Баюр, не выдержав, вздохнул:
– Артур, уйди.
Ничуть не обидевшись, толстяк поступил в распоряжение Лирбены. Он бегом кидался выполнять её поручения и вдруг падал на ровном месте, ронял посуду, а потом шарил в траве, отыскивая ложку, но не находил, проливал воду мимо котла в костёр, сам удивляясь своей неловкости и вызывая тихий смех Лирбены и ехидные ухмылки Баюра. Тогда он отошёл в сторону и, насупившись, занялся починкой собственного рюкзака. Как только энтузиазм рьяного помощника перестал фонтанировать, всё как-то само собой наладилось.
Скоро над поляной поплыл аппетитный аромат, приправленный дымком, а на тропе показались остальные члены экспедиции с носилками. Бартоломео бросился помогать разгружать ящики, но Баюр, подойдя к упакованному оборудованию, отстранил его:
– Сегодня не твой день, Артур.
Пришлось незадачливому толстяку отойти в сторонку и безропотно наблюдать, как его коллеги быстро и слаженно вскрывают коробки, извлекают из их недр ценные приборы и тут же уносят в приспособленную для них рабочую палатку, как монтируют разобранные конструкции и сразу устанавливают на подготовленную площадку, укрепляют опоры. Некоторые ящики уносили в палатку нераспакованными. А пока примеривались к самому большому, прикидывая, как за него ухватиться да сколько рук понадобится, Тед широким жестом отодвинул товарищей, без видимых усилий поднял его и понёс.
– О-о-о! Подъёмный кран отдыхает! – свой восторг Бен сопроводил ехидными аплодисментами.
– Подъёмный кран – дорогостоящая и громоздкая штуковина, а наш Тед – бесплатный, – Ре, размахивая руками, как ярмарочный зазывала, гордо демонстрировал тягловую мощь своего друга. – И габариты у него… чуть-чуть поменьше. Никаких хлопот с транспортировкой! Передвигается самоходно!
– «ПК» модифицированный! Рекомендуем: сам мыслит, планирует и осуществляет! Леди и джентльмены, аплодисменты! – рекламировал Кай и первый захлопал в ладоши, подняв руки над головой и показывая пример.
Другие поддержали: «У-у-у!». Тед никак не отреагировал, лишь молча ухмыльнулся. Кай и Ре его не удивили, ему случалось слышать и более заковыристые остроты, нарезаемые неуёмными ядовитыми язычками соратников.
Ужинать расположились вокруг костра и хвалили кулинарные таланты Лирбены, секрет которых крылся в свежем воздухе, усталости и зверском голоде перетрудившихся учёных. Ей было приятно, хотя готовила наспех, не имея опыта полевой кухни, заботясь лишь о съедобности стряпни, главное – побольше, чтобы всем хватило. Бартоломео умудрился опрокинуть миску себе на колени и обжечься. Ему сочувствовали, предлагали помощь (Бен уверял, что сможет отпились дефектную ногу совершенно безболезненно: «даже не дёрнешься», если перед этим кулаком по лбу вбить анастезию), и только Баюр, сидя напротив толстяка, молчал и, прищурившись, наблюдал за ним. Потом внимание развеселившихся людей переключилось на Ковбоя, который зарычал и оскалился, держа лапой недогрызенную кость, хотя никто у него не отнимал. Посыпались шуточки и объедки с «барского стола», последние исчезли в зубастой пасти мгновенно, на лету, а словесные изыски ему были по барабану.
– Усерднее жертвуйте, жмоты! – подбадривал Рэ. – Вам-то дрыхнуть, а ему – в ночной дозор!
После ужина умиротворённые и сытые учёные расползались по палаткам. Две двухместные предназначались Грегору и Лирбене, Бену и Рэ. Одну трёхместную облюбовали Баюр, Ян и Бартоломео, вторую – остальные. Ночным дежурством заведовал Баюр и первую очередь определил себе. Он уселся на бревно подле костра, подбрасывал в огонь веточки и краем глаза наблюдал за Бартоломео, который бродил по поляне, дожидаясь, пока все угомонятся, и отправляться спать не торопился.
Наконец зябкая темнота укуталась тишиной, только стрекотание цикад, будто перестрелка, слышалось с разных сторон. Артур решительно направился к волхву, сильно споткнулся, чуть не упав, и остановился в двух шагах:
– Ты ведь не думаешь, как все, что я такой увалень и недотёпа, у которого валится всё из рук и который без всяких причин падает на ровном месте?
– Значит, причины всё-таки есть? – вкрадчиво уточнил волхв.
– Только ты можешь меня понять, – в отчаянной искренности «увальня и недотёпы» никаких сомнений не было, – и, может… может быть, даже не будешь смеяться.
– Выкладывай, – велел блюститель ночного порядка.
– Здесь кто-то есть, – доверительно зашептал Бартоломео. – Уж не знаю, почему выбрали именно меня… чтобы покуражиться.
– Почему так думаешь? – лукавый прищур синеглазого стража вовсе не обещал верить на слово. Мало ли что взбредёт в голову кабинетному учёному, впервые попавшему в полевые условия. Смириться с собственной неловкостью ему не позволит высокий статус светила, значит, начнутся лихорадочные поиски козла отпущения, на которого можно навешать что угодно.
– А как думать? Вот я крепко держу миску, – пухлые ручки, сложившись лодочкой, прижались к выпирающему животу. – И вдруг… она выскакивает и переворачивается.
Обыденность случая выглядела несерьёзно, и грех проказнице-миске был милостиво прощён:
– Бывает.
– Хорошо, – не унимался толстяк, не зная, как достовернее доказать свою правоту. – Но ведь если б один раз!.. Постоянно падаю. Всё роняю…
Ковбой остановился посреди поляны и разразился оглушительным лаем.
– Ковбой! – прицыкнул волхв.
– Вот! – обрадовался поддержке незаинтересованного свидетеля Артур. – Псина меня понимает лучше. Он тоже что-то чувствует. Приглядись… Даже ведёт себя странно… Вот – видишь? Будто играет с кем-то.
– Просто гоняется, – отмахнулся Баюр, тем не менее продолжая наблюдать за подозрительной игривостью лохматого друга. Непредвзятые аргументы его поведения были куда нагляднее и убедительнее сбивчивых примеров латурца.
– Не наговаривай на собаку. Ковбой – умный пёс, просто так гоняться не будет. А за ужином? – напомнил незаслуженно осмеянный обличитель. – Кто у него кость отнимал? А вы – ха-ха-ха! ха-ха-ха!
Баюр следил за манёврами пса. Тот резвился, но далеко не убегал. Уворачивался, вставал на задние лапы, подпрыгивал и припадал на передние. Будто и впрямь играл с кем-то. Но с кем?
– Я сначала не придал значения, – продолжал исповедоваться Бартоломео. – Ну, уронил… Ну, упал… А потом понял: неспроста… А тут ещё Ковбой…
– Он, в отличие от нас, кажется, видит тех, с кем играет, – нехотя процедил волхв, опосредованно соглашаясь с подозрениями нескладёхи-учёного.
Артур не сводил с собаки глаз:
– Похоже. Я и сам подумал, да сказать не рискнул. И так уж всех насмешил через край. А теперь вот выгляжу идиотом.
– Ну-ка, присядь рядом со мной.
Когда Бартоломео плюхнулся на бревно, Баюр потёр лоб, и поляна мгновенно преобразилась, словно подёрнулась белёсой дымкой, в которой явно угадывались человеческие фигуры. И хотя Артур не первый раз лицезрел фокус прозрачности, всё же вздрогнул и поёжился. Люди, будто сотканные из тумана, непринуждённо бродили вокруг. Лица тоже были видны, но как-то нечётко. Их одежда разнилась не только покроем или модой, но носила и характерные признаки определённого рода деятельности, возможно, профессии, а иногда – положения в обществе. Но в любом случае, она выдавала нездешнее происхождение своих владельцев или… иное время жизни. Они свободно ходили, переговаривались друг с другом, но были как будто изнанкой реальности и походили на негатив фотографии. Теперь стало видно, с кем играл Ковбой. Второй пёс, похожий на него как две капли воды, с такой же стрелой на лбу, резвился, скакал и валялся в траве наравне с реальным. Собакам было весело, они трепали друг друга, вертелись волчком, отпрыгивали и снова сцеплялись, азартно размахивая лохматыми хвостами.
– Остроух? – узнал Бартоломео.
Но Баюр смотрел в другую сторону и вдруг резко вскочил:
– Шилак!
Навстречу ему шёл высокий прямой старик с длинной чёрной бородой (учитывая негатив – седой) и такими же длинными волосами, перехваченными на лбу ремешком. Он остановился в трёх метрах от своего воспитанника и заговорил тихо, но вполне внятно:
– Не думал я, что доведётся когда-нибудь ещё говорить с тобой.
– Но как ты смог…
– Это ты смог увидеть нас, а я всегда тебя вижу. Неужто мыслил ты, что я, развалясь на каймановой вершине, любованием тешусь да горжусь за тебя?
– Я чувствовал, что ты рядом, но не знал, – лепетал Баюр. Бартоломео не узнавал его. Куда подевался уверенный, сильный мужчина, которого трудно чем-либо испугать или смутить, который всегда найдёт выход из затруднительной ситуации, наоборот, заставит противника трепетать и слушаться. Перед призрачным стариком стоял ученик, почти такой же юный волхв, которого довелось увидеть Артуру, провалившись в портал.
– То-то. Всего нам знать не дано, – седовласый старец тихо и дробно рассмеялся. – А чутьё порой дороже всех знаний.
– Но почему вы здесь?
– Земля здесь силой богата, она притягивает. Мы часто собираемся на этой полянке, чтоб ощутить забытую тягость тела, напитаться травным духом. Аль не заметил, что пёс твой не проходит скрозь Остроуха, а играет с ним, ровно с живым? Здесь мы не бесплотные духи, а люди, токмо невидимые.
– Но с нами ни разу не столкнулись. Только над Артуром забавитесь.
– Прежде сталкивались с людьми, – признался наставник. – По неопытности. Оттого дурная слава про эту землю пошла и нынче люди стороной её обходят. Теперь сноровистее стали. А друг твой один из всех здесь чужой. Молодые ду?хи испытывают его. Ну, и забавятся, не без этого. Дай ему амулет. Из тех, которым ещё я тебя учил, они отстанут. А лучше – вот, возьми мой, – Шилак снял шнурок с шеи, – он обережёт его и пото?м, коль надобность будет.
Из палатки, пошатываясь, вышел сонный Ян сменить дежурного и, пройдя несколько шагов, остолбенел. В призрачном свете поляны бродили белые люди, а Баюр стоял рядом с высоким стариком с длинной бородой и посохом, держа его за руку. Такое зрелище не могло вызвать паники только у Яна, наученного опытом видеть чудеса, так что опомнился он быстро и безбоязненно направился к волхву.
– А меня позвать? – на ходу укорил он друга.
– Прости, – оправдывался Баюр. – Эффект внезапности. Знакомься. Это Шилак.
– Тот самый?!! – опешил парень. И как только удаётся этому молодому долгожителю выуживать из слежавшихся пластов древности людей, чьи имена не под силу упомнить даже вечности! Вот, значит, каков наставник сироты Харлисса, который, получив из мудрых рук путёвку в жизнь, стал могущественным волхвом. Впрочем, по рассказам Баюра он таким его себе и представлял.
– Единственный, другого не было, – с теплотой и гордостью объявил ученик. Что ж, перед первым и самым любимым в своей жизни учителем, который не только открывал ему тайны мироздания, но и спас от смерти, он всегда будет благоговеть и чувствовать себя неумехой-мальчишкой, с восторгом глядящим в рот мудрецу.
– Что я пропустил?
– Ты не видел, как я тёр лоб.
– Это я видел раньше.
– Тогда ничего.
– Смышленый отрок, – одобрительно посмеивался старый волхв. – Ты умеешь выбирать друзей.