Эсеры между белыми и красными

И вот 5‐го января, собравшись неподалеку от Таврического дворца, мы идем туда, к назначенному полуденному часу, основною массою приблизительно человек в двести. Литейный проспект пустынен. Но дворы по обоим сторонам живут своей настороженной боевой жизнью. Время от времени оттуда, как из-под земли, вырастают вооруженные патрули: раздаются вызывающие возгласы: кто идет? «Учредителей» всё же мрачно пропускают. Подходим к Таврическому дворцу. Площадка перед самым дворцом загромождена легкими орудиями, пулеметами и «боеприпасами» – для наступательных действий или для выдерживания осады? Свободен один узкий боковой вход: туда впускают по одному, после проверки билетов, и некоторым задается вопрос, нет ли с собой оружия?..

Зато внутри в вестибюле и коридорах всюду вооруженная стража. Картина настоящего военного лагеря. Но это не военный лагерь дисциплинированной армии, готовящейся к бою. Это – оккупанты, грубые и развязные. Пока еще ни к кому прямо не обращаясь и обмениваясь впечатлениями между собою, они бросают в пространство фразы: «вот того хорошо бы в бок штыком», «а этому пули не избежать», и «по том вон пуля плачет». У нас заранее твердое решение: ни в какие пререкания со стражей не вступать.

Входим в большую залу заседаний.

Она пустынна. Нет ни единого большевика и ни единого из их левоэсеровских союзников. Те и другие уединились в своих фракционных комнатах. К общему заседанию они еще не готовы. Фактически они действуют как единый блок. Но договорные условия еще далеко не выработаны. В полдень должно было состояться открытие Собрания: но большевики и их союзники всё еще продолжают совещаться. После полудня проходит час: не готовы. Истекает второй час: то же самое. Идет третий, четвертый… Начать без них? Рискуем не набрать кворума. От дальнейшего хода торгов и переторжек мы не ждем ничего.

Единственно, чего еще раньше «левым эсерам» удалось достичь, – это разрешения Учредительному собранию открыться. Но Совет Народных Комиссаров своих правомочий в его руки не передает. Разыграется поединок двух независимых держав. Одной, опирающейся на штыки, пулеметы и орудия, другой – опирающейся на право говорить от имени многомиллионного русского народа. Если невооруженная держава не капитулирует сама перед вооруженной, спор будет решен силой.

Большевики вместе с их спутниками чего-то еще ждут. Чего? Известий извне. Между двухфракционным блоком и столичной «улицей» идет нервный обмен гонцами. Параллельно такой же напряженный обмен идет и у нас. Наши вести благоприятных перспектив не открывают.

Расположенный в Петербурге броневой дивизион сохранял верность Учредительному собранию. Эту верность свою он собирался продемонстрировать в день его открытия. Первым этапом его маршрута намечались казармы Преображенского и Семеновского полков. На их митингах неизменно проходили резолюции: Вся власть Учредительному собранию! Эта возможность какой-то консолидации сил, сочувствующих установлению подлинного народовластия, казалось, открыла бы Учредительному собранию перспективы; во всяком случае «разгонные» настроения большевиков могли бы, пожалуй, быть серьёзно сдержаны. Однако самые последние вести ни к каким иллюзиям не располагали. Большевики оказались хорошо подготовлены ко всем случайностям.

В ночь под открытие Учредительного собрания организованные большевиками рабочие ремонтных мастерских сделали порученное им дело. Путем умелого «технического саботажа» броневые машины были превращены в неподвижные, точно параличом разбитые груды железа.

Удручающие вести приходили с маршрутов движения из разных частей города. Всюду колонны демонстрантов наталкивались на вооруженные заставы и засады. Безоружность толпы только придает духу «верным стражам советской власти». Если толпа не дает себя сразу разогнать, в нее стреляют из винтовок, стреляют из пулеметов…

Были случаи: толпа, обстреливаемая из пулеметов, ложится на землю, – переждав таканье пулеметов, после чьего-нибудь призывного возгласа, вновь подымается и бросается вперед – и снова ложится – и опять встает, оставляя на месте раненых и убитых. И еще вести: всё мрачнее и мрачнее: при разгоне одной колонны – со Шлиссельбургского тракта – полегло много обуховских рабочих. В другом месте среди убитых известная нам всем эсерка Горбачевская, дочь революционера и внучка декабриста. В третьем – запоздавший на открытие Учредительного собрания и пришедший вместе с демонстрантами крестьян-депутатов. По всем больницам и по многим частным домам разнесены раненые. Ни одна из колонн демонстрантов не может пробраться к Учредительному собранию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Биография Виктора Михайловича Чернова // https://ria.ru/20170515/1492507818.html?ysclid=mgktb6u5s5413586962.