Гонки по вертикали

Где не требовалось такого радикального вмешательства: фасады, дворовые постройки приводили в порядок, заводился газ и бонусом шли остальные приятные мелочи. Школу, два детских садика, новенький Дом Культуры, современный спортивный комплекс, двухэтажный торговый центр даже не стоило описывать. В областном центре такие учреждения с современной начинкой можно было пересчитать по пальцам. И деревенские вдруг очнулись – оказываться, жить то можно и хорошо жить. А новый свинокомплекс по итальянской технологии. Животноводческая ферма с чистенькими, задумчивыми голландскими коровами, с выменем в чуть ли не в двадцатилитровую бадейку, тепличное хозяйство, распаханные угодья, что сразу заняло хорошо оплачиваемой работой всё взрослое население, заставило изменить взгляды на жизнь подавляющего большинства сельчан. Ну, а кто не изменил – были безжалостно выселены за пределы населённого пункта….

А в центре деревни, на обширном заброшенном пустыре, который когда-то, в далёкое советское время играл роль стадиона, Паршиков возвёл свою резиденцию. Деревню, отступив от её окраины на километр, обнёс забором из высокой и прочной сетки Гиттер. Вдоль неё, с внутренней стороны, проложил асфальтовую дорожку, по которой каждый час проезжал с проверкой квадрацикл охраны. А это по периметру около 12 км. Помимо того, что сетка была под сигнализацией и видеокамерами. Теперь в деревню можно было проехать только через два КПП и то только по предварительному согласованию. Местные ездили по спецпропуску и вся охрана знала всех местных в лицо. А их было достаточно много – около полутора тысяч жителей. И во всё это он, не пожалев, капитально вложился. Это было десять лет тому назад и сейчас всё вложенное давало приличные деньги через продажу собственной торговой сети и государству. А местные прямо боготворили своего земляка и если бы на Паршикова захотели совершить наезд, тем более здесь, тогда нападавшие или враги Паршикова, имели сначала бы дело со всей деревней, а лишь потом с самим олигархом….

– Молодец, Григорий Константинович…, – Мостовиков откинулся на сиденье, увидев открывающиеся капитальные ворота усадьбы, а через них, спускавшегося по высокой и широкой каменной лестницы самого хозяина. Машина проехала немного вперёд и зарулила на стоянку для авто гостей.

Андрей Иванович не спеша вылез из машины и пока запахивал на себе лёгкое пальто, мимолётно окинул взглядом приусадебную территорию, слегка позавидовав основательности и обустройству, и снова, про себя, похвалил Паршикова. Крепкий, высокий бетонный забор, выполненный под дикий камень, массивные ворота, которые даже тараном не пробьёшь….

– Танком да…, а машиной – хрен…, – прикинул Мостовиков.

Просторный кирпичный домик слева от ворот для дежурной смены охраны, там уже стояли двое крепеньких ребятишек и настороженно глядели в сторону приехавших. Ещё двое маячали по обе стороны громадного центрального здания и так стояли, что при необходимости они могли нырнуть за угол и тут же выскочить оттуда с тяжёлым вооружением для поддержки огнём остальных. И явно, откуда-нибудь ещё пару человек контролировали приезжих, тем более ярых конкурентов и врагов. Но Мостовиков вышел из машины один и, навесив на лицо жизнерадостную маску, направился навстречу Паршикову, спускавшемуся с высокого и просторного, выложенного мрамором, крыльца.

На крупном, волевом лице Паршикова тоже холодно сияла дежурная улыбка и хоть и враги-конкуренты, но этикет нужно было соблюдать. Обменялись краткими и крепкими рукопожатиями, приобнялись, слегка похлопывая друг друга по плечам и отстранились, после чего Паршиков гостеприимно махнул рукой в сторону и повёл гостя к лёгкой беседке, где всё уже было готово к переговорам.

– Честно сказать, Андрей Иванович, твой звонок и предложение встретиться было для меня неожиданностью. – Они шли по вымощенной диким камнем дорожке, настраиваясь на серьёзный разговор и предворяя его лёгкой пикировкой.

– Неожиданности всегда бывают неожиданными, – скаламбурил Мостовиков, а Паршиков хмуровато буркнул на это своё видение.

– Главное здесь, чтобы неожиданности были приятными, а то мне сейчас не до скверных новостей. Надеюсь, ты без них приехал. Без предъяв…?

– Без них…, без них… мне и своих неприятностей хватает, тем более что слышал, какая неприятность случилась с твоим сыном.

– Да уж…, да уж…, не дай бог никому такое…, – задумчиво протянул хозяин и сделал приглашающий жест гостю, показывая, куда тому сесть.

– Согласен с тобой. У меня вон дочка, чуть моложе твоего, так я со страхом жду того момента, когда она кого-то за руку приведёт в дом и скажет – Мама, папа, познакомьтесь… Ладно, если толковый и нормальный будет…!? А вдруг чмо какое-нибудь современное приведёт? Потом наделают мне таких же внуков…!? Как они сами….

– Во…, во… Мой ведь такой же шалопай. Надеюсь, что – Был… Лишь бы гулять и девок трахать. О будущем вообще не задумывался и я тоже не знал, что делать. А чего задумываться, когда папа с мамой есть. И денег всегда дадут. Но, Слава Богу, этот случай заставил его встряхнуться и задуматься. Дня три ходил по дому молчаливый, а потом подходит ко мне и говорит – Папа, подумал я тут. Всё…, нагулялся, пора жизнь свою строить. Пристрой меня куда-нибудь. Вот в тот вечер, мы впервые с ним по серьёзному поговорили.

– Ну, так вот…, – радостно заулыбался Мостовиков, разводя руки в сторону, – давай его ко мне устроим, пооботрётся в моей фирме и глазами твоими ещё будет у меня. Тем более, что к тебе с деловым предложением приехал.

Паршиков на правах хозяина разлил по пузатым бокалам насыщенного янтарного цвета коньяк и протянул один гостю: – Давай, Андрей Иванович, выпьем за моего сына, чтоб у него всё нормально было. Я уже всё обстряпал, так что работать он у меня будет в другом месте. Пока рано ему по нашему пути идти. Может оно и к лучшему…, – задумчиво закончил Паршиков, покрутив в воздухе бокалом, и несколько отстранённо выпил свой коньяк.

Мостовиков в свою очередь отсалютовал хозяину, приподняв стеклянно сверкнувшую посудину, и одним большим глотком выпил, крепко, по-мужицки дыханул и спросил, закусывая: – Куда, если не секрет?

– Да в общем и не секрет, но лучше промолчу. Мне самому интересна его реакция на его первые рабочие дни. Да что мы о сыне? Ты чего приехал? – Вдруг вскинулся Паршиков.

Мостовиков энергично защёлкал пальцами над небольшим столиком, взглядом окидывая его содержание, потом быстрым движением протянул руку к бутылке с коньяком и сам стал наливать по бокалам коньяк, приговаривая: – Ну, ты наверно слышал, что меня москвичи пригласили в крупный федеральный проект в нашем регионе…!?

– Слышал, слышал. Тебе предложили, не мне. И губернатор за то был рьяно.

– Ну да. Сработали связи и всё прочее. Но…, чёрт побери, не тяну я там немножко. Можно, конечно и кредит взять. И ведь с охотой дадут. А тут подумал, покрутил всё это… Может старею уже, может ещё что!? Но подумал – губернаторы и москвичи приходят и уходят, а мы тут родились, живём, а значит и останемся. И чего мы тогда тут воюем друг с другом!? И родилась очень положительная мысль – Надо объединяться. Вместе мы сила, а поодиночке нас сожрут эти варяги. Так что я с предложением дружбы и приглашаю в проект на паритетных условиях. Давай всё забудем, что было и пошли вперёд вместе.

– Хм…, – Паршиков задумчиво покатал бокал в руках, – предложение интересное и неожиданное. Надо подумать. Слишком много мы с тобой бодались, поэтому твоё предложение нужно рассмотреть со всех сторон, всё взвесить, а не кидаться, как в ледяную прорубь… А!?

– Что ж, люди мы с тобой деловые. Я на твоём месте поступил бы точно также. А для того, чтобы, хорошо думалось, вот тебе тот проект. Посмотри, оцени и моё доверие к тебе тоже. А я пожалуй поеду, дел полно…, – Мостовиков перегнулся через стол и положил перед Паршиковым красивую, кожаную папку.

– А не боишься вот так отдавать информацию, – Паршиков упёрся пальцем в папку и пристально посмотрел на Мостовикова.

Тот встал, усмехнулся и покачал головой: – Не боюсь. Этот проект полностью заточен на меня. С тобой просто никто не будет разговаривать.

После того как за машиной Мостовикова закрылись мощные ворота, в беседку поднялся начальник службы безопасности. Был он из ФСБэшников, высоко летал в региональном управлении, деловой и хваткий, ещё старой советской школы, отчего у него везде были свои люди, подвязки и нужные связи. Поэтому, ещё до выхода на пенсию, Константинов получил предложение о своей будущей работе и, не колеблясь, согласился. А Паршиков ещё ни разу не пожалел о своём приобретении. А будучи начальником службы самой мощной и богатой частной службы безопасности в регионе он владел через свои источники и связи эксклюзивной информацией. И не только владел, но мог на неё и влиять в пользу своего шефа, если в этом возникала необходимость.

Кратко рассказав о ходе беседы, Паршиков сделал вывод: – Олег Андреевич, хорошо зная Мостовикова, я не верю в искренность его предложения о дружбе и сотрудничестве. Что ты думаешь о таком неожиданном ходе? И есть ли какая сторонняя информация? А то у меня такое создалось впечатление, что началась крупная игра, с очень высокими ставками и нас хотят использовать вслепую. И что самое печальное, об этом мы не ничего не знаем. Давай, Олег Андреевич, подымай все свои связи, дави на все кнопки, но к вечеру мне нужна хоть какая информация.

– Хорошо, но у меня тогда встречный вопрос по Мостовикову, по вашей линии, чтобы не отвлекаться при сборе информации в лишнюю сторону – У него сейчас есть проблемы в бизнесе? Или какие-нибудь конфликты интересов?

– Конфликт интересов всегда есть, но на данный момент я не вижу в нашем регионе какой-либо крупной борьбы, чтобы нужно было нам объединяться. А с бизнесом у него всё в порядке и вот этот проект, – Паршиков сильно постучал пальцем по папке, – твёрдое доказательство тому. Давай…, до вечера.

Поздно вечером они вновь встретились. Правда, уже не в беседке, а в специальной комнате для особо секретных переговоров, где было минимум самой простой мебели, голые бетонные стены и мощная дверь, надёжно перекрывающая любые звуки. И то, перед разговором, бывший ФСБэшник, минут пять сосредоточенно водил прибором по комнате, проверяя её на жучки, после чего удовлетворённо кивнул головой.

– Чисто…, – коротко доложил Паршикову и оба вышли в коридор, где достали свои сотовые телефоны и положили внутрь стального сейфа и скрылись в комнате, плотно закрыв двери, которую тут же своими спинами закрыли доверенные охранники.

– Что, так очень серьёзно? – Паршиков вопросительно смотрел на Константинова.

– Пока непонятно, но если эта информация уйдёт налево или станет известна, то полетят кой с кого не хилые погоны, а то и может хуже. И нас это коснётся тоже и серьёзно. Но прежде чем начать, мне бы хотелось услышать ваши соображения со стороны предложения совместного бизнеса.

Паршиков вышел из вольной позы на простом стуле и облокотился руками на голую, полированную поверхность, опять же простого стола, где даже при великом желании не пристроишь жучка.

– Да нет там ничего. Нормальный, денежный проект, сулящий хорошие перспективы. У меня сначала мысль возникла, что этим проектом Мостовиков хочет меня подставить и убрать как конкурента или хотя бы принизить, чтобы самому выйти на первый номер. Но нет – всё чисто. Да и большого смысла меня убирать из бизнеса у него нет. А так у нас в регионе есть баланс сил и интересов, и мы не лезем по большому на чужую территорию. Мы тут с ним банкуем. А если кого-то из нас убрать, то начнётся передел сфер влияния, а это война. Тут что-то другое…, – Паршиков замолчал и коротко кивнул, типа: а что у тебя?

– Вот что я, Григорий Константинович, нарыл. Тут много чего непонятного, но то что у нас под боком идёт большое и тайное движение – несомненно. И в нём помимо Мостовикова задействованы очень мощные силы, в том числе и московские государевы структуры. И кто или что за цель всего этого – непонятно. По-моему у нас в регионе нет таких фигур, чтобы Москва начала устраивать здесь свои тайные пляски с дальним прицелом. Без обид, но вы, Мостовиков и даже губернатор для столицы слишком мелкие фигуры. Если бы было что, то всё прошло по стандартной схеме – арест и объявление об очередном крупном коррупционере с показом коллекций часов, ручек и другой лабуды для телевизионного быдла. Значит – другая цель. И тут пока не знаю, как это вам озвучить, но косвенные данные указывают на вашего сына.

Константинов замолчал, а Паршиков изумлённо воскликнул: – Опля…, это ж куда он вляпался? То-то он после всего этого молчаливый и задумчивый ходит. Так этот спятивший вояка за ним шёл? – Тут же сложил мозаику шеф.

– Не исключено…

– И какая связь между ним и моим сыном? И причём тут Мостовиков? – Тут же выдал ряд вопросов Паршиков.

– Григорий Константинович, я сейчас вам расскажу всё по порядку и дальше надо думать, и очень крепко думать. Весь этот случай с воякой изложен в официальной версии следующим образом. Полковник, участник боевых действий, да не в одной войне, контуженный, насмотрелся негатива по телевизору и на фоне поствоенного синдрома сошёл с ума. Достал где-то оружие, а скорее всего привёз как трофей с одной из войн и пошёл в кафе пострелять золотую молодёжь. Но по пути вступил в конфликт с группой мужчин и начал там стрелять, в результате трое убитых и два раненых. Забрал их машину и двинулся в кафе, там тоже убил двоих охранников и потом у него окончательно заклинило мозги и он впал в обоссаное и обосранное детство, в прямом смысле слова….

– Так… Это я знаю. И…? – Паршиков упёрся руками в кромку стола и впился глазами в своего главного охранника.

– Так вот. Люди, которых пострелял на улице полковник, заметьте, практически рядом с его домом, оказались людьми Мостовикова. С его доверенного круга охраны. И когда в кафе всё произошло, туда вперёд полиции прискакал доверенный помощник Мостовикова, известный нам Михайлов Юрий Петрович, с несколькими охранниками и что-то там искали. Значит, у них уже была наводка на этого полковника и, судя по быстроте, как они там появились, они вполне могли знать, куда и зачем направлялся вояка. – Константинов откинулся на спинку стула и замолчал, давай время для того, чтобы шеф сумел переварить эту часть информации.

Паршиков молчал, морщил в раздумьях лицо, а Олег Андреевич терпеливо ждал, когда шеф всё услышанное взвесит на своих внутренних весах и будет готов к дальнейшему.

Через некоторое время Григорий Константинович поднял глаза на своего подчинённого: – Я так понял, что это не всё и главное впереди.

– Да, Григорий Константинович, всё что я вам сейчас рассказал лишь вершина айсберга, которую все видят и могут даже потрогать. Всё самое интересное находиться под водой и подводную часть могут видеть только водолазы, да и то не всё…

– Так…, – болезненно поморщился Паршиков, – давай без этой романтической лабуды.

– Да я согласен, – несколько раздражённо, даже с некоторой долей обиды заговорил Константинов, нервно поёрзав на стуле, – Но если вы хотите без лабуды и сухо, тогда в двух словах. Официальное следствие по этому случаю ведёт РУВД Ленинского района. Но вряд ли следователь знает, что помимо него неофициальное расследование ведут сразу несколько силовых структур и куча разных нехилых людей с большими погонами, в высоких должностях, и с не маленькими полномочиями. Но это местные и они пока придерживаются неких рамок приличия, но копают с разных сторон и самое хреновое в одном направлении. И давят, давят на следствие, чтобы те не спустили всё на тормозах. А вот то, что город резко наводнён московским ФСБ и конкурирующей с ними тоже московским ГРУ, вот это уже совсем херово. Те отвязные и отмороженные, церемониться не будут, тем более на фоне их острой конкуренции. Мои источники в ФСБ сказали, что сверху никаких указивок насчёт московских и их действий оттуда не приходило. И они сами о них узнали совершенно случайно. Так вот, самое главное – москвичи, ФСБ и ГРУ, усиленно собирают информацию по Мостовикову и его ближним людям. А самое главное – не по вам, а по вашему сыну. Ну вот, в двух словах. Как вы хотели, – несколько вызывающе закончил доклад Константинов. И откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, как бы отгораживаясь от того, что сейчас рассказал, всей своей позой, красноречиво говоря – Хотели получить главную информацию!? На те…, получите! Я свою работу сделал, теперь крутись сами.

– Охренеть…, – Паршиков был подавлен обрушившейся на него негативной информацией. Обхватил голову ладонями, упёрся локтями в крышку стола и замер. Константинов впервые видел шефа в таком состоянии и в душе сочувствовал ему, но и прекрасно понимал, что быть сейчас рядом с Паршиковым, значит самому оказаться в опасности. Но встать сейчас и сказать, что это твои дела и уйти в сторону, он тоже не мог. Это только для дебилов и незамутнённых интеллектом взглядов со стороны, картинка службы начальника охраны богатого босса выглядит красивой и радужной – поездки на красивых и дорогих машинах, обученные и вышколенные телохранители, готовые выполнить любой приказ, совместные посещения и участие с шефом в различных интересных мероприятиях и тусовок, куда простому смертному нет доступа, сопровождение тела босса за границу, приличный оклад и премиальные… Конечно, и это есть. Но самая настоящая служба, она скрыта от любопытствующих глаз и там, где крутятся огромные суммы денег, нет ничего красивого, а много подлости, жестокости и крови. Так что на такой службе либо до конца с шефом, либо тебя отпускают с фальшивыми улыбками, пожеланиями долгих лет жизни и даже с хорошим «золотым парашютом». Но вот только долгие годы жизни оказываются почему-то очень короткими. Дорожная авария, сердечный приступ, случайное выпадывание из окон элитной высотки или ещё какая-нибудь беда с нехорошим исходом. Богатые похороны, показные слёзы бывших шефов, прочувственные речи на поминках. А всё от того, что слишком много знал, а человек существо слабое и запросто мог проговориться либо захотеть сыграть свою игру.

Всё это прекрасно понимал Константинов, поэтому не встал и не ушёл, а лишь навесил на лицо маску слегка обиженного вида.

– Олег Андреевич, извини. Я был не прав. Ты профессионал, а я вспылил и поддался эмоциям. Всё-таки сын…, – Паршиков тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула, – давай и остальное.

– Хорошо, дальше…, – оживился Константинов, – за несколько дней до случая с полковником, у Мостовикова, в автомобильной катастрофе гибнет почти с десяток охранников. Об этом по телевизору ещё сообщали, но так…, лишь поверхностно, а мне известно, что погибли опять доверенная и ближняя охрана Мостовикова, а до этого ещё пропал начальник его службы безопасности. То есть, если всё это связать, то внутри у Мостовикова идут разборки из-за чего-то, про что никто не должен знать. И вот какая логическая цепочка по времени и по длине событий выстраивается – охрана Мостовикова – сам Мостовиков – полковник – ваш сын.

Увидев, что Паршиков встрепенулся и захотел задать встречный вопрос, Константинов протестующе выставил руку вперёд: – Погодите…, это не всё, это пока только простая схема. Дальше – да и сам полковник оказался не прост. И даже в таком состоянии, в каком он сейчас находиться, его нельзя скидывать со счетов. Его старший сын является авторитетным генералом ГРУ и он прислал сюда своих волкодавов для разборок. А про него говорят, что он непредсказуем в своих действиях. Но он ещё как-то вкладывает во всю эту схему. Он заинтересованное лицо. А вот что тут делает в этом плане московское ФСБ, зная, что ГРУшный генерал решает здесь свои родственные дела – непонятно. То ли они его пасут, чтобы подставить на этом деле, типа: использование структуры в своих личных целях. Либо работают по отдельному своему плану, либо страхуются, чтобы опередить ГРУшников.

Вот таков расклад. Да…, чуть не забыл. Перед тем как уезжать в город, поставил задачу заму проанализировать за последние несколько дней насчёт охраны деревни. Так вот, попыток проникнуть через забор было зафиксировано 13 случаев. Тогда как месяц назад, была только одна, и то успели словить бомжа. А тут 13 попыток и ни одного случая задержания, хотя охрана выскакивала практически сразу на все сработки. Было сбито 3 дрона с видеокамерами и пять случаев попыток проехать в деревню через КПП под разными предлогами. Теперь почти всё.

– А что вкладываешь в это «почти ВСЁ»?

– Ээээ…, это, Григорий Константинович, чисто рабочие моменты.

В помещение на некоторое время повисла тишина, которую решительно прервал Паршиков, прихлопнув ладонью по столу: – Так… Заказываю билеты и увожу завтра сына за границу. Да подальше, пока тут не разберёмся…

– Я против и рано.

– Почему?

– Любые решительные действия с нашей стороны, сразу нас выдадут. Противник поймёт, что мы о чём-то знаем или догадываемся и тоже перейдут к кардинальным решениям.

– Какие кардинальные решения? Максимум охраны и хрен они возьмут.

Константинов поморщился на такие наивные заявления: – Григорий Константинович, ну вы рассуждаете как… Как…, как гражданский, не смыслящий в этом деле. А я профессионал и сделал бы всё тихо и культурно. Да хоть всей охраной окружили. А после регистрации билетов, в пограничной зоне, где будет максимум два-три ваших, вернее наших телохранителей, арестовать вашего сына – простая техническая задача. Вот только потом из СИЗО ФСБ вытащить Игоря будет невыполнимой задачей.

– Хорошо…, непримиримо продолжал гнуть свою линию Паршиков, – сидит здесь. Выбираем удобный момент. Сажаем прямо сюда вертолёт и через десять минут в аэропорту, там самолёт уже под парами, оформленный и со всеми разрешениями, взлетаем и уходим за кордон.

– Дилетантство. Сидение Игоря здесь под охраной, тоже тот же сигнал, что мы знаем обо всём. Ночью маски-шоу, ордер на арест и опять СИЗО. А там церемониться не будут, маленький укольчик. В лучшем случаи нам его отдадут ущербным по мозгам, даже разговаривать будет. Может быть… В худшем – всю жизнь будет овощем. Это во-первых. Во-вторых: давайте не будем фантазировать. Жили бы мы в ста километрах от границы, этот финт мог бы пройти. Но мы в середине страны и не в сраной, мизерной Швейцарии. Сбить не собьют, но улететь не дадут.

– Что ты меня всё отговариваешь? – Вспылил Паршиков, – я хоть что-то предлагаю. Возьми ты предложи. Хотя бы вывезти Игоря в багажнике автомобиля, или ещё что-нибудь…

Константинов усмехнулся: – Насчёт багажника, это в последнюю очередь. Когда совсем прижмёт. А сейчас предлагаю следующее. Мы ничего не знаем, ни о чём не догадываемся, ведём жизнь, как всегда. Тем самым давая противнику спокойно работать и дальше, а мы выигрываем несколько дней, чтобы раскрутить ситуацию и выработать на её основе правильное решение. Игорь завтра едет на первый свой рабочий день. Ну…, усилим ему охрану, это будет выглядеть вполне естественно. А сейчас, вы, Григорий Константинович, идёте к своему, сыну, будите его и откровенно разговариваете. Я уж не знаю, как вы будете с ним разговаривать, вы его лучше знаете, но вы должны разговорить его.

Паршиков скривился лицом и, смущённо заёрзав на стуле, почти беспомощным тоном попросил: – Олег Андреевич, может ты с ним сам поговоришь?

– Григорий Константинович, ну это ж ваш сын…, – Константинов развёл руками.

– Да что сын! – Тут же вспылил Паршиков, – да ни хера я его не знаю, совершенно другое поколение, мысли, желание – всё другое. Да и я всё время работаю и всё общение у нас ним сводиться к одному – Как дела? Нормально, папа… Дай денег, мы тут с ребятами… Сколько тебе надо…? Смотри только там… Да нормально, папа, всё будет…. Вот и всё общение. И мама его не знает, потому что живёт в своём бабском мире шмоток, салонов СПА, заграничных поездок и таких же тупых подруг-куриц. А ты всё-таки допросы проводил, знаешь какие вопросы задавать, как задавать… Давай ты, Олег Андреевич. Он же мне соврёт, и я ведь поверю. Это я с другими, с подчинёнными резок и крут. А тут сын, и даже его ударить не смогу, – почти умоляюще закончил Паршиков.

– Ладно, – Константинов устало потёр лоб, – только пойдём вместе и вы объясните суть вопроса, потом уйдёте, а я продолжу…. Только без обид, мне на него придётся довольно жёстко нажать. Наверняка потом прибежит жаловаться…

– Олег Андреевич, смотри сам, только, ради бога, не бей, – болезненно попросил Паршиков.

– Ну…, это крайности. Только психологическое давление…

* * *

Совместное совещание ГРУ и ФСБ по общему для обоих структур делу проходило в обычном режиме и Леонтьев с любопытством наблюдал, как дерут генерала Пятунина. Тот, ещё когда прибыл на совещание и здоровался, был в недовольном расположение духа, а сейчас на мрачное лицо наложилась густая краснота, от едва сдерживаемых внутри негативных эмоций. Драли генерала за мелочи, за упущения, допущенные его подчинёнными в ходе расследования каких-то там дел, но драли как всё равно за полнейший провал. Жёстко, качественно, нелицеприятно и громко. Да ещё и тот, кто лихо катался по болезненному самолюбию генерала, был из обычных паркетных шаркунов, а не как провинившийся, который всю службу провёл «в полях» и был признанным и уважаемым волкодавом-одиночкой. Но генерал-лейтенант Наговицын, был его начальником, вот и приходилось Пятунину багроветь и молча катать желваками. Но через пару минут, опытный, штабной политикан, точно уловив момент, когда нужно вовремя остановиться, разнос закончил и в кабинете повисла тишина. Наговицын сделал пару глотков воды, прочищая горло, и уже нормальным голосом продолжил: – Я понимаю вас, Валерий Сергеевич, и на вашем месте наверно поступил точно также. Но…, за личным, вы забыли о своей работе. И не надо давать мне повода влезать глубоко в работу вашего отдела, поэтому прошу вас отозвать своих оперативников и заняться тем, для чего они предназначены.