скачать книгу бесплатно
Но вероятнее всего, алмаз является лишь катализатором тех внутренних процессов духовного преобразования, которые всегда протекают в душе человека. А далее проявятся и разовьются лишь те качества, семена которых уже находились в сосуде человеческой души.
Алмаз лишь ускорит их созревание, и вскоре они проявятся в человеке и станут очевидны всем.
Алмаз, не имея собственного сознания, не может быть вершителем судеб своих владельцев, но он может быть инструментом кармы, иначе именуемой законом причинно-следственных связей. А уж эта госпожа умеет филигранно переплетать человеческие судьбы воедино, вплетая их в событийный поток Бытия таким образом, что каждому участнику этого фееричного представления по имени Жизнь, придется сполна оплатить все неоплаченные счета и получить все те воздаяния, что должны быть получены.
Это как бумеранг, который всегда возвращается к тому, кто отправил его в пространство. Бумеранг нейтрален сам по себе, пока лежит без движения. Но он становится активным носителем того импульса, с которым был брошен в пространство. Если намерения, пославшего его человека были благими и добрыми, бумеранг вернет их обратно, умножив многократно. И наоборот.
Если намерения были злыми и низменными, бумеранг также принесет их обратно, усилив соответственно.
Проблема состоит в том, что многие люди не улавливают связи между причиной, когда-то посеянной ими, как семенем, брошенным в землю, и следствием, когда бумеранг уже вернулся и, прошелестев над головой в пространстве, неожиданно сильно ударил отправителя по затылку.
Семя дает свои плоды не сразу, ему нужно время, чтобы вырасти. Так же и карма. Ей тоже необходимо время, чтобы плод кармического деяния созрел.
Именно этот временной разрыв между деянием и воздаянием за содеянное, порождает в человеке непонимание момента.
И пострадавший, недоуменно потирая шишку на затылке, задается вопросом: «За что это сейчас прилетело? И почему именно мне?! Ведь я всю неделю был хорошим, уступал старушкам место в автобусе, а вчера никому даже не нагрубил. Целый день! За что же меня жизнь наказывает?»
А ответ очень прост. Кармический плод за совершенный в прошлом неблаговидный поступок созрел именно сегодня. И именно сегодня он неожиданно обрушился на голову тому, кто его когда-то породил. Один киногерой как-то сформулировал это следующим образом: «Запомни! Наказания без вины – не бывает!».
Большинство из нас обычные люди. А простому человеку сложно, да и невозможно увидеть и понять все хитросплетения кармы.
Поэтому лучше следовать простому правилу – бросать в пространство бумеранг наших мыслей, слов и поступков только с добрыми намерениями.
Как сказал известный буддийский учитель: «Есть простой экономический закон, который приведет вас к благосостоянию. Быть добрым и щедрым – экономически выгодно. Так будьте ими!».
Тогда и бумеранг кармы будет приносить только щедрые плоды.
***
11 января, 1992 года, провинция Коно
Касым, не отрываясь, смотрел на крупный алмаз, лежащий на его ладони.
Он на глаз сразу же определил, что это был, несомненно, цвет D – лучший цвет, что может быть у алмаза.
Это оттенок белого, подобный сиянию полной луны на чернильном небосводе, это ослепительный луч света, застывший в капле кристально чистой воды из горного источника.
Касым определил этот цвет сразу, как только Лансана положил алмаз на лист белой бумаги, лежащий на столе.
А еще алмаз был совершенно чист. Ледяную прозрачность камня абсолютно ничего не загрязняло. Алмаз был чист, как слеза, без единого инородного включения. Это был алмаз чистоты IF[3 - IF от англ. internally flawless – внутренне чистый] – высшая степень чистоты камня.
Камень был действительно великолепен!
«Это настоящее сокровище, – думал Касым, двумя пальцами придерживая камень и рассматривая его на свет. – Но для того, чтобы оно стало моим, мне сегодня придется сильно потрудиться…».
Он небрежно, но достаточно аккуратно бросил алмаз на белый квадрат бумаги. Камень с мягким, тяжелым стуком приземлился на стол и в силу своего большого удельного веса остался лежать, даже не перевернувшись. Луч дневного света, падающий на стол из окна, преломившись в идеальных гранях алмаза, бело-голубым высверком полыхнул в полумраке комнаты.
Касым смог, наконец, оторвать взгляд от камня и оглядел группу из семи человек, пришедших вместе с Лансаной на переговоры и теперь настороженно наблюдавших за ним.
Касым тогда еще не знал, что где-то там, наверху, выбор уже был сделан…
И чем бы сегодня ни закончился этот разговор, следующим хранителем этого прекрасного алмаза будет он, Касым. Именно ему, потомку славного рода Баззи, выпадет честь или проклятие стать на какое-то время владельцем этого камня.
И, хвала неведению, Касым даже не догадывался, насколько короток будет этот срок.
Ему были неведомы те вселенские силы и механизмы, что приводят в движение всё, что происходит в этом мире. Те силы, что филигранно связывают ниточки человеческих судеб, выстраивая цепочки событий так, как они и должны быть навечно высечены на скрижалях истории.
Или уже были высечены, задолго до наступления самих событий…
Незнание тоже сила. Незнание будущего, но предвосхищение того, что оно будет связано с обладанием этим гигантским алмазом и поэтому обязательно должно быть прекрасным, столь мощно мотивировало Касыма и придавало ему столько сил, что он с легкостью бы снес пару ближайших гор, даже не прибегая к помощи своих бульдозеров.
Он вновь оглядел группу из семи человек, пришедших вместе с Лансаной.
Касым приготовился к игре.
Фигуры были расставлены… Поле битвы очерчено параметрами комнаты, в которой сейчас находились десять игроков…
Семь человек во главе с Лансаной сидели кто на стульях, кто на полу, выжидательно глядя на противника.
Трое других, возглавляемых Касымом, находились по другую сторону невидимого барьера, которым служил алмаз.
Солнце чуть изменило свое положение на небосклоне, послав яркий луч света сквозь запыленное стекло офиса. Луч, преломившись в оконном стекле, ярко высветил центр стола, квадрат белой бумаги и прозрачный камень цвета чистой воды, лежавший на нем.
Алмаз испустил бело-голубую вспышку, подобную молнии.
Сигнал был дан… Битва за камень началась.
Глава 2
Валентайн. Пиратская гавань
1983 ГОД, ФРИТАУН
Валентайн Стайнер рос симпатичным, обаятельным и энергичным парнем, умеющим договариваться и хорошо ладить с людьми. Без этих навыков было бы непросто расти во Фритауне, где банды молодых и дерзких юнцов тоже пытались выживать и отвоевывать свое место под солнцем.
Ему повезло, он вырос в относительно нормальном районе, где поселилось много выходцев из Ливана, среди которых у него было много приятелей. Но его основным другом был, конечно же, Али. Именно с ним Валентайн делил все приключения, вылазки на море, исследование старых доков и драки со сверстниками. Делил всё, что выпадало на их долю в детстве.
Однажды, будучи подростками, они нашли свою «пиратскую гавань», которая на долгие годы стала местом их уединения и где они проводили большую часть своего времени.
Это было место в стороне от старых доков, заваленное старым железобетоном и ржавыми металлоконструкциями. Попасть туда можно было, пробравшись через пустырь с колючими, местами непроходимыми зарослями, в которых они зачастую оставляли лоскуты своей одежды, а иногда и кожи.
Если бы кому-то удалось преодолеть этот непроходимый колючий барьер, то его взору открылся бы небольшой заливчик подковообразной формы, не более восьмидесяти метров шириной.
Там было очень красиво и уютно. А еще там было все для того, чтобы почувствовать себя полноправным владельцем небольшого необитаемого острова.
Это был, пожалуй, единственный участок берега на многие километры вокруг, с собственным крохотным пляжем, устланным белоснежным песком, на котором они часами могли валяться, вдоволь накупавшись.
Сухой кварцевый песок издавал необычный скрип, если по нему идти. Возникало ощущение, словно ты идешь по тоннам крахмала, рассыпанного вокруг.
Высокий и скалистый берег окружал это волшебное место, делая его недоступным. Спуститься к пляжу можно было лишь в одном месте, по извилистой, узкой расселине между скалами. Они не смогли бы обнаружить этот вход, если бы не были тогда детьми. Вход в расселину скрывался за двумя огромными скальными выступами и был вначале очень узок для взрослого.
Затем расселина делала несколько поворотов, становилась шире и выходила прямо к центру их крохотного заливчика, открывая уютный пляж с разбросанными на нем огромными валунами.
Позднее, когда они стали постарше, они просто преодолевали узкий участок пути, пробираясь выше него, по острой поверхности скалы, режущей голые ступни, и спрыгивали дальше, в уже расширившийся проход.
Они проводили в «пиратской гавани» много времени, часами купались и загорали на песке, мечтая о своем будущем. В их мечтах они непременно были пиратами и у них был свой собственный корабль, на котором они совершали дерзкие набеги на зазевавшихся купцов.
Там, рядом с огромным куском старого железобетона, когда-то подмытого океаном и рухнувшего с берега, в скалистом берегу была их небольшая потайная пещерка. Она была совсем небольшой, но достаточно вместительной, чтобы они могли хранить в ней свои «сокровища».
В «пещере сокровищ» лежала старинная бутылка из толстого темно-зеленого стекла, с глубоко вдавленным дном. Она была найдена здесь же, в прибрежном песке их гавани. А еще там лежали старый складной нож и небольшая корабельная рында без языка. Однажды после налетевшего шторма, рынду вымыло волнами на берег, и они нашли ее, когда инспектировали свои владения.
Бутылка, по их общему мнению, была из-под рома, который пили пираты. А выбросил ее какой-нибудь лихой корсар, загулявший на берегу в ожидании шлюпки со своего корабля.
А рында, наверняка, висела рядом с капитанским мостиком пиратского корабля, и бородатый громила-боцман, с серьгой в ухе, отбивал с ее помощью склянки. А может, боцман звонил в рынду и свистал всех наверх, когда на горизонте появлялся корабль, который они собирались взять на абордаж.
Пещерка была сухой и даже в самые бурные, штормовые дни океан не мог дотянуться до нее своими мокрыми щупальцами. Они приваливали вход одним из камней, когда-то отколовшихся от скалистого берега и во множестве валяющихся вокруг.
Привалив пещерку, они могли быть спокойны за сохранность своего детского «клада». Камень был ничем не примечателен, и никому в голову не могло бы прийти, что за этим неприметным валуном лежат их сокровища.
Когда голод напоминал о себе недовольным бурчанием в пустом желудке, они ловили крабов и варили их здесь же, в большой железной банке, которую подобрали на пустыре.
Или запекали на костерке клубни ямса или пару початков кукурузы. Всё то, что смогли добыть в этот день из кухонных запасов своих родителей.
Иногда, чтобы разнообразить свое меню, они собирали яйца птиц на утёсе, что находился в конце их гавани, там, где заканчивался песок и начинались острые скалы.
Утёс был неприступный и отвесный, около тридцати метров в высоту, и поэтому чайки облюбовали его для своих гнезд.
Однажды они вместе с Али пошли проверять гнезда. На утёсе было несколько узких трещин-расселин, по которым можно было спуститься вниз, чтобы подобраться к двум небольшим уступам, где гнездились птицы. Ниже этих узких карнизов, на которых можно было стоять лишь боком, начинался отвесный двадцатиметровый обрыв с острыми скалами внизу.
Али полез в одну из расселин, а Валентайн направился ко второй.
Он миновал самый опасный участок отвесной стены, где практически не за что было зацепиться, и уже поставил одну ногу на камень, выступающий над скальным карнизом в полутора метрах.
Он уже перенес вес всего тела на правую ногу, как вдруг под ней возникла пустота. Камень, на котором секунду назад стояла его нога, неожиданно выломился из выступа и, с грохотом ударившись о каменный карниз ниже, улетел в пропасть.
Руки Валентайна скользнули по стенке расселины, и он, не имея возможности зацепиться за гладкую поверхность скалы, сорвался вниз, полетев вслед за камнем.
От удара об узкий карниз его подбросило и развернуло. Нелепо размахивая руками, он пытался зацепиться за любую опору. Но пальцы рук хватали лишь воздух. Он соскользнул вниз с каменного карниза, но в последний момент успел ухватиться левой рукой за его край. Нащупав носком ботинка крохотный выступ и уперевшись в него, он смог слегка подтянуться и уцепиться за скальный выступ и второй рукой. Носок ботинка тут же сорвался с крохотного выступа.
Валентайн вновь попробовал подтянуться, чтобы попытаться выбраться на карниз, но у него ничего не получилось. Силы рук не хватало, а под ногами не было опоры. Он держался за скальный карниз лишь кончиками пальцев и чувствовал, как от любого его движения пальцы начинают соскальзывать с гладкого камня. От удара о скалу дыхание сбилось, руки дрожали, а тело сотрясала дрожь от внезапного выброса адреналина и напряжения.
Однако сознание было ясным, а голова работала как никогда чётко. Он понимал, что не сможет висеть долго. Пальцы уже начинало ломить от напряжения.
Валентайн осторожно склонил голову и скользнул взглядом ниже, оценивая шанс разжать пальцы и, оттолкнувшись от стены, попробовать упасть вниз.
Рисунок 1 Он понимал, что не сможет висеть долго. Пальцы уже начинало ломить от напряжения.
Но до земли было очень далеко. Он понимал, что не выживет после такого падения. К тому же, у основания утёса, на котором он сейчас висел, был не песок, а лишь острые скалы, о которые сейчас разбивались редкие волны.
Он вдруг представил внизу своё изломанное тело, лежавшее на острых камнях, как старая тряпичная кукла, выброшенная кем-то за ненадобностью. И набегавшие на скалы волны, окрашенные его кровью в розовый цвет.
Он почувствовал, как задрожали кончики пальцев, уже не в силах удерживать вес тела и готовые вот-вот разжаться.
Вдруг каменная крошка посыпалась на него сверху и в следующий момент чья-то рука крепко вцепилась в его запястье.
Это был Али.
В тот день, рискуя своей жизнью, он спас жизнь Валентайну.
Семья Дахиров жила неподалеку от домика, где снимали квартирку Стайнеры, и мальчишки проводили вместе почти все свое свободное время. Они и в школе были неразлучны, сидели рядом и часто над чем-то оживленно хихикали, за что получали выговор от учителя.
Они одинаково любили рассказы про путешествия, пиратов и сокровища, рассказы о неизведанных землях и приключениях.
Али много читал, а еще он умел хорошо рисовать. На обратной стороне тетрадки или вырванном из нее листе он часто изображал смешных скелетиков с саблями, которые отвоевывали друг у друга награбленные сокровища. Иногда получались целые эпохальные битвы, черепушки летели направо и налево, а лист тетрадки быстро заканчивался.
Но как это часто бывает, в самый неподходящий момент что-нибудь мешало нашим героям одержать окончательную победу. То урок быстро заканчивался, то тетрадный лист. А то учитель, неожиданно подкравшись сзади, выводил обоих пиратов из класса, крепко держа каждого за ухо.
Когда до выпуска из школы оставалось меньше месяца, Али неожиданно заболел. Все подумали, что это обычная малярия, которой все их сверстники болели так же часто, как в Европе болеют гриппом.
Али пил какие-то лекарства, прописанные доктором-ливанцем, а Валентайн приносил другу бутылки с горьким настоем коры какого-то дерева, который готовила его мама. Этим же настоем лечилась от малярии и вся семья Стайнеров.
Настой был очень противный, насыщенного желто-коричневого цвета и очень горький. Али всегда корчил жуткие гримасы, когда пил его, немало потешая при этом Валентайна.
К каждому приходу Валентайна, Али рисовал для него какого-нибудь смешного персонажа. Чаще всего это был забавный пляшущий чёртик, с задранным хвостом и кривыми ручками, поднятыми вверх.
Каждый раз в рисунке он умудрялся передавать настроение чёртика. В то время, когда Али пил горький настой коры, принесенный Валентайном, чёртик тоже корчил жуткие рожи, совсем такие же, как и Али, когда пил противное лекарство.
Вскоре он пошел на поправку, и доктор-ливанец даже разрешил ему делать небольшие прогулки. Чёртик на рисунках сразу воспрянул духом и стал радостно скакать на бумажке, иногда вступая в борьбу за награбленные сокровища с кривобокими скелетами.
В тот вечер они вместе с Али решили подольше прогуляться по улочкам их района. Они неторопливо бродили и беседовали о планах на будущее. Внезапно из переулка слева от них выскочил худощавый чернокожий парень, лет семнадцати. Он был странно возбужден и временами делал резкие движения всем телом, словно его тело жило отдельной жизнью, никак не согласуя свои действия с хозяином. Заметив двух подростков, он резко встал посреди улицы, гримасничая лицом и раскачиваясь из стороны в сторону.
– Похоже, он обкурился или принял дозу, – шепнул другу Али.
– Эй, вы! Ко мне идите! Когда громила из Вест-Сайда отдает вам приказ, вы обязаны повиноваться!
Он говорил замедленно и косноязычно и на громилу не тянул даже с большой натяжкой. Худой, с болезненным выражением лица и мутными глазами, он выглядел скорее жалко, нежели опасно.
Район Фритауна под названием Вест-Сайд, был печально известен. Там постоянно происходили стычки между враждующими криминальными группировками, с неизбежными перестрелками и жертвами, как среди бандитов, так и среди случайных прохожих. В Вест-Сайде часто случались вооруженные ограбления магазинов, лавок и просто горожан, которым не повезло, и они оказались не в том месте и не в то время.
Друзья жили в относительно благополучном районе города, где встречи с подобными отморозками случались нечасто.
– Давай, уйдем, – предложил Валентайн, которому не хотелось портить этот вечер, общаясь с обкуренным идиотом.
Он уже хотел развернуться, но ситуация вдруг резко изменилась. В руке парня неожиданно появился пистолет.
– Я кому сказал?! Быстро ко мне! Выворачивайте карманы. Часы, деньги, всё что есть, складывать сюда! – он ткнул пистолетом себе под ноги.
Ни у Валентайна, ни у Али не было с собой ни денег, ни часов. Видимо, увидев на пустынной улице двух подростков, бандит решил их ограбить, чтобы найти денег на очередную дозу.