скачать книгу бесплатно
– Смотри!.. Мы-то думали, ты там… – указал рукой на запад рыжеволосый, и оба продолжали: – Говорили, ты после госпиталя в разведку попал… за линию фронта… А ты по тылам кантуешься…
– А вы к-как, р-ребята? – попытался перевести разговор Андрей.
– Два месяца в боях… Видишь, по ордену прибавилось… До Восточной Пруссии дошли… – тараторили лейтенанты. – А ты свои чего не носишь?… Три благодарности от Верховного…
– Как там в б-батальоне? Васек К-косолапов, Терпячий, Скоков?
– Васек убит, а Терпячий в госпитале!.. И комбат убит, и замполит!.. Еще под Минском… Прямое попадание в капэ!.. – перебивая друг друга, восклицали лейтенанты. – Наумов на амбразуру лег – посмертно Героя дали… И ротный твой погиб, и Фельдман… А Басову ноги оторвало… И меня тоже хватило. – Рыжеволосый приподнял перебинтованную руку и радостно сообщил: – Гангрена начиналась, чуть не оттяпали!.. Старого состава человек сорок, остальные из пополнения… Нас под Варшаву перебрасывают… Идем – посмотришь!.. Наш эшелон на втором пути… Скоро отправляемся…
– На втором п-пути… Сейчас, ребята!..
– Идем! – Рыжеволосый ухватил Андрея за руку.
– Сейчас, р-ребята!.. Одну минуту… Сейчас п-приду!..
С тоской смотрел Блинов вслед убегавшим офицерам; он чувствовал, как слезы навертываются на глаза.
– Ты что, Андрюша? – подошел к нему Таманцев.
– Ничего, – дрогнувшим голосом сказал Андрей. – Мой п-полк…
– Я понял…
– Под Варшаву едут… В-васек убит… и ротный, и к-комбат… – Андрей отвернул лицо: слеза все же выползла и заскользила по щеке. – А я… ищи и с-собирай окурки… Не хочу! – обиженно произнес Андрей. – П-подозреваемые, проверяемые – сам черт ногу сломит… П-пропади они в-все п-пропадом!
– Милый, да если окурок нужен для дела, за него полжизни отдать не жалко! – заверил Таманцев, поспешно соображая, как разрядить ситуацию, и вмиг настраиваясь «бутафорить»[31 - «Бутафорить» – играть, изображать что-нибудь с какой-либо целью.].
– В п-полку я ч-человеком был… Лучшим взводом к-командовал! А з-здесь иждивенец ваш… и п-пользы от меня…
– Некачественно ты ко мне относишься! – сделав обиженное лицо и раздувая ноздри, заявил Таманцев. – И к Паше тоже!
– П-почему некачественно? – запротестовал Блинов.
– Потому!.. Если ты серьезно считаешь, что от нас здесь меньше пользы, чем на передовой, то… извини… Это настолько оскорбительно – нет слов!
С обиженным видом и не без возмущения Таманцев развел руками и, чувствуя, что теперь надо смягчать, примиряюще продолжал:
– Ты эти завиральные мысли брось… Какой же ты иждивенец?… А кто на этих двух наткнулся?… Кто лейтенанта нашел?… А след у родника?! Дурашка, да мысленно я тебе аплодирую!
– Т-толку-то что?
– Толк будет! Как говорил товарищ Христос, ищите и обрящете!.. Ты пойми… – Таманцев неожиданно обнял Андрея и быстро доверительно зашептал: – Я обучу тебя стрельбе по-македонски, силовому задержанию… поднаберешься опыта, оперативная хватка появится – да тебе же цены не будет!.. Мы с Пашей сделаем из тебя настоящего чистильщика!.. «Волкодава»!..[32 - «Волкодав» – розыскник, способный брать живьем сильного, хорошо вооруженного и оказывающего активное сопротивление противника.] Да ты любого парша[33 - Парш – агент-парашютист; более распространенно: сильный, способный оказать серьезное сопротивление противник.] голыми руками брать сможешь!..
Пляска оборвалась внезапно. На путях у эшелонов призывно заиграл горн, зазвучала повторяемая громкими голосами команда: «По ваго-нам!.. По ваго-о-нам!..» Многие оборачивались, высматривая, какой эшелон отправляется; гармошка умолкла.
Маленький пехотинец, бросив плясать, с досадой сплюнул и, переводя дыхание и утирая платком мокрое лицо, вытянулся, став на цыпочки, чтобы разглядеть; ему крикнули из толпы, и, махнув гармонисту рукой, он, одергивая гимнастерку, подошел к старшине-артиллеристу и, энергично пожимая ему руку, ломающимся баском, улыбаясь, но с огорчением громко сказал:
– Ну… бывай! Свидимся – допляшем!..
И вслед за гармонистом пошел из круга.
Зрители неохотно расходились. Круглолицый капитан и лейтенант, словно что-то вдруг вспомнив, заторопились и, покинув перрон, направились в город.
В их поведении не было ничего подозрительного или даже примечательного. Если на станции они не прислушивались к разговорам, не присматривались и не проявляли интереса к воинским эшелонам, то теперь они шли, разговаривая между собой, и ни разу не оглянулись.
Тем не менее Таманцев, как всегда, действовал с большой осторожностью: он следовал за офицерами на предельно дальней дистанции; Андрей шел, отстав от него еще на полсотни метров.
Двигаясь таким образом, они оставили вправо развалины древней крепости, миновали костел и вышли к восточной окраине города. Здесь, не доходя речушки, на тихой, совсем деревенской улочке, офицеры, приблизясь к одному палисаднику, открыли калитку, зайдя, заперли ее и прошли в дом, причем сделали все это привычно: по-видимому, они здесь жили или не раз бывали.
Знаком руки Таманцев подозвал Андрея.
– Слава богу, кажется, причалили, – с облегчением сказал он. – Ближе подходить нельзя. И здесь оставаться тоже.
Сворачивая направо, он поспешно зашарил взглядом и, высмотрев укрытие, подходящее для наблюдения, повел глазами влево:
– Тебе придется обойти… за речку, вон в те кусты. Я объясню капитану, как тебя найти. Давай!..
30. Оперативные документы
Записка по ВЧ
«Срочно!
Егорову, Полякову
По данным НКГБ СССР, на территории Южной Литвы и Западной Белоруссии действует подпольная организация польского эмигрантского правительства в Лондоне „Делегатура Жонду“, имеющая одной из основных задач ведение оперативной разведки в тылах Красной Армии и на фронтовых коммуникациях. Для передачи сведений „Делегатура“ располагает коротковолновыми радиопередатчиками и сложными цифровыми шифрами.
Одним из руководителей этой организации является находящийся ныне на нелегальном положении в р-не г. Вильнюса Мариан Квапинский 1906 или 1908 г. р., урож. г. Белостока, в прошлом офицер польской армии, по образованию адвокат, сын владельца крупной нотариальной конторы в Кракове. Содержание перехваченной 13.08.44 г. шифрограммы рации с позывными КАО соответствует информации, весьма интересующей лондонский и варшавский центры. Вполне допустима принадлежность разыскиваемого передатчика к „Делегатуре“, не исключено, что Мариан Квапинский и есть „нотариус“, упоминаемый в тексте перехвата.
Устинов»
Записка по ВЧ
«Срочно!
Егорову
Управлением контрразведки 1-го Прибалтийского фронта 2 августа с. г. арестованы немецкие агенты-парашютисты Антанас Гогелис и Владас Жельнис, окончившие разведывательно-диверсионную школу, дислоцированную в 14 км от г. Быдгощ (Бромберг), в имении Вальден.
Органами контрразведки того же Управления 11 августа захвачена еще одна группа агентов в составе Люкайтиса, Сенкявичюса, Яцунскаса, которые окончили ту же самую школу.
Обеим группам, переброшенным в тылы фронта под видом офицеров Красной Армии с заданием оперативной разведки, было предложено:
а) связаться с действующими бандами литовско-немецких националистов, так называемой ЛЛА, для получения от них шпионской информации;
б) с целью сбора сведений о передвижениях наших войск вести визуальное наблюдение на коммуникациях Прибалтийских и Белорусских фронтов, совершать челночные железнодорожные маршруты, в частности на линиях Даугавпилс – Белосток (через Вильнюс, Гродно) и Вильнюс – Брест (через Лиду и Барановичи или Волковыск).
Согласно показаниям арестованных, в вальденской разведшколе создано специальное отделение, где обучаются лица литовской национальности, в основном скомпрометированные пособничеством оккупантам, как правило, свободно владеющие русским языком.
Сведения, содержащиеся в перехваченной 13.08.44 г. шифрограмме рации с позывными КАО, соответствуют заданиям, полученным группами А. Гогелиса и В. Люкайтиса. Вполне возможно, что разыскиваемый Вами передатчик используется одной из групп агентов, окончивших литовское отделение вальденской разведшколы и переброшенных в тылы фронта.
Ваши соображения по поводу этой версии сообщите.
Управлению контрразведки 1-го Прибалтийского фронта даны указания немедленно подробно информировать Вас обо всех имеющихся у них материалах по вальденской разведшколе противника, а также передать Вам в случае необходимости опознавателя из числа арестованных ими агентов.
Колыбанов»
31. При чем тут Юлия?
Таманцев с двумя офицерами должен был приехать еще полтора-два часа тому назад. Ожидая их в условленном месте, у мостика через крохотную речушку, Алехин лежал близ обочины мощенной булыжником пустынной дороги на успевшей остыть земле, размышлял о деле и терялся в догадках, почему они так задерживаются.
Еще не стемнело, но от низких сумрачных туч повечерело раньше времени.
Звук мотора полуторки он заслышал издалека и погодя, когда шум приблизился, вышел на дорогу.
Как только машина остановилась, Таманцев и за ним двое прикомандированных выпрыгнули из кузова.
– Капитан Фомченко, – представился плечистый, с головой, обожженной справа от виска до затылка.
– Старший лейтенант Лужнов, – вытянулся перед Алехиным высокий, помоложе.
Как и Таманцев, они были без головных уборов, в плащ-палатках, с автоматами ППШ и вещмешками в руках; только Таманцев дополнительно захватил еще «шмайссер»[34 - «Шмайссер» – немецкий автомат.].
Обоих прикомандированных Алехин наверняка видел в отделе контрразведки авиакорпуса. Он даже припомнил, что у капитана на одной из медалей вмятина от пули или осколка.
– Развернись и стань сюда, – указывая в кусты на отходящую перпендикулярно неторную дорогу, велел он Хижняку и позвал офицеров: – Идемте.
Широкой травянистой тропой, обжатой с обеих сторон кустарником, они направились к темнеющему вдали лесу – Алехин и Таманцев впереди, Фомченко и Лужнов за ними.
– Что так долго? – справился Алехин у Таманцева.
– Можете проколоть себе дырочку для ордена, – небрежно сообщил Таманцев. – Мы нашли этих – капитана и лейтенанта.
– Кто это? – заинтригованный упоминанием об ордене, поинтересовался Фомченко.
– Подозреваемые, – пояснил Алехин, – точнее даже – проверяемые… Где они?
– Зашли в дом шесть на улице Вызволенья. Судя по всему, они там уже бывали. Блинов наблюдает за ними. По данным комендатуры, фамилия капитана – Николаев, лейтенанта – Сенцов. Прибыли из воинской части тридцать один пятьсот восемнадцать… Цель командировки указана стандартно: выполнение задания командования.
– Блинову там не управиться… – вздохнул Алехин. – Тридцать один пятьсот восемнадцать – это что за часть?
– Второго Белорусского фронта. Я сделал запрос. Подполковника не было, потому и задержался.
– Если они действительно из этой части… другого фронта, что же они лазят у нас по хуторам? Странно… Твои соображения?
– Ничего примечательного. Держатся спокойно, непринужденно… По виду в армии не новички… Их надо понаблюдать, – заключил Таманцев. – Вы же сами говорите – проверяемые… Возможно, этим и ограничится… К утру будет ответ.
– Ну уж к утру…
– Будет, – заверил Таманцев. – Я сам звонил по вэче в Управление Второго Белорусского. И передал с литером «Весьма срочно»… За подписью генерала.
– Плачет по тебе гауптвахта, – покачал головой Алехин. – Кончится война, посадить на полгодика – вполне по заслугам!
– Уж я бы там отоспался. И ряшку бы наел – во! – Таманцев развел руками. – Есть элементы авантюризма, – со вздохом признал он, – но исключительно для пользы дела.
– Там гроза… – оборачиваясь в сторону Лиды, проговорил Алехин.
– Уж это точно!.. Веселенькая ночка вам предстоит…
Таманцев осмотрел темное небо, потом лес впереди – выглядело все вокруг мрачно, диковато – и заметил:
– Прекрасное место для отдыха. В каком отеле для нас приготовлены номера?
Алехин, будто не слыша, молчал.
– Распорядитесь доставить туда багаж, – не унимался Таманцев, – массажистку и педикюрных операторов.
– Ожидают тебя с нетерпением, – принимая тон Таманцева, сказал Алехин.
– Очень мило… А каков приказ Родины?
– Взять Казимира Павловского и тех, кто с ним, – вполне серьезно сказал Алехин.
– Кто это – Павловский? – спросил Фомченко; он, видно, был любознателен и, во всяком случае, хотел быть в курсе дела; а Лужнов молчал.
– Агент германской разведки, – оборачиваясь, сказал Алехин.
– Милейший парень, – добавил Таманцев. – Девять успешных перебросок и четыре «железки» от немцев… Особо опасен при задержании. Как-то под настроение ухлопал трех лопухов из комендатуры.
– Понятно, – несколько озадаченно проговорил Фомченко.
– Ну уж – лопухов, – не согласился Алехин. – Офицера и двух патрулей. С ним надо ухо держать востро. Я ознакомлю вас с ориентировкой и фотографиями, – пообещал он.
– Нам сказали… – наконец произнес Лужнов, – здесь полно банд. Правда?
– Говорят, убивают, – Таманцев пожал плечами, – но мы не видели.
Лужнов держал автомат наизготове, время от времени утыкаясь стволом в спину Таманцеву.
– Поставьте на предохранитель, – посоветовал ему Алехин и улыбнулся. – Вы летчик?
– Летчик, – покраснев, подтвердил Лужнов и сдвинул шишечку.
– Восемьдесят семь боевых вылетов, – сказал за него Фомченко. – Комиссован после ранения. Как и я, грешный…
«Вот так… Восемьдесят семь боевых вылетов, а автомата, возможно, в руках не держал. Летчики… Ладно, скажи спасибо, что этих дали».
Они вышли к всполью и все четверо встали за кустами. На поле, метрах в двухстах от них, виднелся добротный дом с мансардой, левее – две бедноватые хаты, за ними зловеще чернел лес.