Переселенец

О Странности номер два я расскажу чуть позже, но сначала я расскажу о происшествии. Спустя четыре дня после результатов экспертизы пропадают вещь доки. Куски, извлечённые при скрытии обсидиана, устройство непонятного происхождения – всё это просто взяло и исчезло с отчётов и передано в ведомство выше. Сказать, что это меня удивило ничего не сказать, я пытался выяснить об этой внезапной пропаже по подробнее, но не прозрачно намекнули, что мол, не твоё дело, работай с тем, что есть, а то что пропало, то пропало и настоятельно посоветовали этот вопрос больше не поднимать и не задавать. Сказано сделано, мне дважды повторять не требуется. Но интерес мой только сильнее разыгрался, чтобы всё узнать лично я поехал к экспертам, делавшим вскрытие. Приехав, я и поговорив с ними, а точнее с одним из них. В ходе этого разговора я узнал следующее.

Труп девочки как оказалось изъяли. На мои вопросы как так вышло, кто изъял мне дали понять, что об этом настоятельно рекомендовали помалкивать. А всем интересующимся говорить, провели опознание, забрали родители. Но после моих настойчивых вопросов, патологоанатом все же сказал, что приехали люди на АМР машинах, сунули под нос бумажку и забрав тело ребенка, забрали вещь доки, отчёты по вскрытиям, всё анализы и уехали. В ведомстве были в курсе сказали так надо. Но кое-что интересное я все же узнал, от перешедшего на шёпот патологоанатома. Тело девочки регенерировало после скрытия, не полностью, но все же процесс был заметен. Доклад об этом тоже был изъят, а словам двух людей о регенеративных действиях мертвого бескровного тела поверят разве что читатели форумов про мистику.

Всё это выглядело как бред, непонятные лица, не разглашения о том, кто забрал, какое ведомство и для чего в купе с требованием расследовать дело как можно скорее загружало мой мозг до предела. Главная надежда по прояснению ситуации была на девушку, оставшуюся в живых. Пришла она в себя по прошествию двух дней, примерно в один и тот же промежуток времени, когда я выяснял обстоятельства исчезновения вещь доков и ездил переговорить с патологоанатомами. Я выехал практически сразу как получил свободную минутку, потому как сам понимаешь меня торопили и очень сильно. Первый допрос ничего не дал, она была вялой, вспоминала всё происходившее урывками. Вообще-то съездил я тогда в пустую, откровенного говоря. Я решил подождать, какой смысл от допроса от человека, который едва способен внятно говорить? По прошествию ещё трех дней, мне сообщили, что её собираются выписывать и я решил встретить её лично, довезти до дома, а заодно уточнить некоторые детали, пока не под протокол. Девушка Оля была бодрой, внешне никак не выказывала признаков стресса или болезни. Она охотно согласилась на просьбу подвезти её. Так как её прежнее жилье было опечатано, ехать ей было некуда, и она попросила отвезти её в недорогой хостел. Вещей у неё тоже не было при себе, благо было лето. По дороге и позже в номере хостела она рассказала мне, не под протокол конечно, что произошло в ту ночь, взяв с меня обещание не упрятать её в психлечебницу.

Оля уже давно снимала комнату у Тамары. Тут новых обстоятельств не вскрылось. Однажды, женщина вдруг без видимых на то причин, стала вести себя странно. Запирала дверь в свою комнату, что никогда раньше не делала, и вообще была насторожена будто боялась чего-то. Объяснение пришло довольно скоро, Тамара позвала к себе в комнату Ольгу и показала свою находку. Оля увидела девочку, со странным шлемоподобным предметом на голове. Тамара рассказала ей, что девочку встретила случайно, когда была за городом на даче, опасаясь преследования и за жизнь девочки она решила перевезти её в свою квартиру. Месяц девочка прожила с ними и всё вроде бы в порядке, ребенок как ребенок только со странной хреновиной на башке. Девочка, которая представилась им Алисой стала жаловаться на то, что штука на её голове давит и причиняет ей боль. В больницу с таким ребенком не поедешь, да и на дом врача или мастера не вызвать, будет много вопросов. Да и кого звать? В башке ребенка вмонтирован шлем.

– Почему ни Тамара, ни Ольга не сообщили в полицию? Ребенок же знал, как выглядит папа, знал имена и наверняка знал фамилию так как возраст позволяет запомнить такие подробности о себе. – прервал моё повествование Семён, внимательно глядя на меня.

– Тот же вопрос задал и я – продолжил я, закуривая и встал приготовить себе кофе. Я предложил Семёну кофе, тот отказался и я, замешивая кофе продолжил – Тамара хотела, по рассказу той же Ольги, сделать всё как положено, с полицией, врачами. Но девочка опасалась за свою жизнь, плакала упрашивая Тамару оставить её у себя, пока папа сам её не найдет. Как он может сам её найти – я развел руками закачивая фразу жестом.

Так вот, мучать начали эту Алису головные боли, таблетки не помогали, а девочке становилось всё хуже. На этом моменте Ольга, сидевшая на кровати и мявшая одеяло посмотрела на меня со всей серьезностью и в её глазах мелькнул мимолётный страх, страх в то, что ей никто не поверит. Женщинами было принято решение самим снять шлем. Они взяли весь необходимый инструмент в мед сервисе, кое какой взяли в ветеринарии и в ближайшем строительном магазине. Был подготовлен стол, свет, продезинфицирован весь инструмент.

– Постойте, а как же они собирались его снимать? Не ужели они верили в то, что их знаний достаточно для снятия оборудования неизвестного назначения с головы живого человека? – Семён снова нетерпеливо вклинился, чем меня очень раздражал, в этот момент захотелось кинуть в него окурком, но сдержав порыв я продолжил с силой впечатывая бычок в пепельницу.

– Тут то и услышишь ты, ещё одну тайну. Алиса показала им обоим, что она может после того, как доктор, которого нашёл для неё папа вылечил её. Алиса взяла канцелярским нож и порезала себе палец. На глазах, изумлённых Тамары и Ольги рана затянулась, не проливая ни капли кровь. Так что, снятие шлема, не могло навредить девочке, будет болезненно да, но не смертельно. – В этот момент моего повествования в глазах Семёна заиграл какой-то непонятный, почти дикий огонёк надежды. Надежды человека, нашедшего то, от чего зависело его положение или возможно даже и жизнь.

– Далее, Ольга рассказала мне процедуру снятия, они делали всё не спешно, аккуратно, боясь навредить девочке несмотря на то, что недавно, были уведомлены о том, что любая травма, нанесённая ей, не является для неё проблемой. Алиса вскрикивала, заставляя замирать женщин в ступоре с трясущимися в руках окровавленными инструментами. Они давали девочки небольшие перерывы, и во время этих пауз, женщины могли видеть, как только что вскрытые покровы кожи, из которых были извлечённые материалы встроенные в череп девочки заживали с поразительной скоростью не оставляя шрамов. Кожа, как описывала этот момент Ольга, была словно отдельный живой организм. Закрывать или вставить в рот Алисы дерево, чтобы как-то минерализироваться крик боли, издаваемый девочкой никто из женщин не решился. А потому, было только вопросом времени, когда кто-нибудь из слишком озабоченных криком соседей вызовет полицию.

Стук в дверь раздался спустя сорок минут, по словам Ольги, тогда женщины почти закончила извлекать неизвестно названия прибор из головы Алисы. Оставался блок на затылке, когда синхронно очередному вскрику в дверь постучали ещё более настойчиво. Тамара пошла к двери, намереваясь переговорами через дверь убедить представителей правоохранительных органов в том, что в их квартире всё в порядке и нужны в проверке нет. Речь Тамары как известно не повлияло на желание полицейских пройти в квартиру и убедится в том, что нарушений со стороны закона нет. Будучи человеком ответственным перед законом, Тамара открыла дверь, не смотря на уговоры подоспевшей к двери Ольги не делать этого. Тамара намеревались всё объяснить и передать ребенка в руки полиции. Но всё пошло не совсем так.

Представшая картина перед глазами полицейских видимо шокировала их. Они молча в изумлении слушали рассказ на спех пытающихся объяснить происходящее женщин. Казалось, они не слышали ни слова из сказанного, а только таращились то на стол, то на Алису и держали руки на оружие, готовые применить его.

Я снова закурил, мне нужна была доза никотина, чтобы продолжить, Семён не возражал, но все его естество просто исходило на ненависть, когда я в очередной раз тянул резину. Признаться честно, уже порядком отрезвев я стал задумываться, а стоило ли вообще рассказывать случившееся первому попавшемуся человеку? Да, Семён этот предъявил документы, назвал цель своего визита, но эта история ещё далека от завершения, а сижу и распинаюсь перед человеком, который не известен в каких целях собирает информацию уже давно закрытого дела. Семён выжидающе смотрел на меня, и я продолжил, решив сократить те подробности, которые поведала мне Ольга, о них, я расскажу вам чуть позже.

– А потом, произошло то, что уже известно мне и тебе Семён. – протянул я скучающим тоном – при попытке увезти Алису у нее начался своего рода приступ, дальше, Ольга помнила смутно, помнила она лишь крики Алисы, упавшей на пол и дергающуюся в конвульсиях, визг Тамары, выстрелы и мат полицейских. Дальше больница, капельница и допросы. Я порекомендовал ей никому не сообщать пока свой адрес проживания и дал свой личный номер телефона на всякий случай и сказал, что для протокола, она должна будет рассказать то же самое, но без мистических подробностей. А дальше я уехал, оставив девушку в покое.

– Ну что же, – зарезал на стуле Семён в его голосе явно чувствовалось недовольство резко оборвавшимся и лишенным подробностей сюжетом, – у меня ещё имеется пару вопросов и вам Роман Витальевич. Будет замечательно если вы на них ответите.

– От чего нет? Давай, задавай Семён. Выложу всё что знаю. – да конечно, выложу, думал я попивая кофе, хрен там, ведь Семён нравился мне всё меньше и меньше.

– Я хочу поговорить о перестрелке в хостеле. Как вышло так, что погибло несколько человек и сама свидетель? Или вы тоже уже это помните смутно?

Глава 3

Глава 3.

Семё