Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа

– Нет, сэр. Все случилось слишком внезапно. В одночасье от чахотки не умирают. Говорю вам, у нее было что-то с головой.

Я не спрашиваю его про версию Дойла. Главное сейчас, не сбить мистера Сэйлза, и мы возвращаемся к доктору Уотсону. Я никогда не задумывался, что он за доктор. Доктор чего? Мне не раз казалось, что приятель Холмса своим видом, да и умом, если честно, не соответствует образу человека, подходящего для этой профессии.

Но, по словам хозяина, именно доктор Уотсон задержался больше всех. Иногда Сэйлз из окна верхнего этажа видел его прогуливающимся в парке с мисс Джулией. Реже с мисс Элен. Глаз у Сэйлза еще и острый. Я пытаюсь оценить расстояние, для чего поворачиваю голову в сторону дома. Ранняя весна и парк. Примерно так же наверное выглядел он и в те годы, когда все еще были живы. Поразительно! Не для того ли сюжет перенесли аж в восемьдесят третий год? Чтобы спрятать скелет доктора Уотсона в один из шкафов Сток-Морана? Я был готов к каким угодно ужасным и отвратительным тайнам, но это что-то совсем иное. Не оторопь, не содрогание – одно лишь тягостное недоумение. Вот с чем ассоциируется напарник Шерлока Холмса. Что еще за экспедиция? По заданию Холмса или какая-то личная история? Были ли они знакомы уже тогда, шесть лет назад или даже раньше? Если доктор Уотсон допустил какую-то оплошность или даже хуже, не явился ли Холмс заметать следы спустя два года? И тогда остальное, весь рассказ целиком – антураж с единственной целью отвлечь внимание? Быть может, доктор Уотсон занимался лечением доктора Ройлотта или всей семьи? Хватило бы ему ума прописать больному змеиный яд? Безумная картина того, как доктор Уотсон объявляет диагноз и назначает лечение, побежала перед моими глазами слишком уж весело. «Но для этого, мой дорогой коллега, вам придется завести себе змею, чтобы лично доить ее ежедневно словно корову. Джулии я назначаю чайную ложку на ночь, а вам с вашей комплекцией – две». Если он допустил усугубление болезни? Грубейшую врачебную ошибку, которая лишила бы его лицензии? Сначала умерла Джулия, затем приблизилась кончина Ройлотта. Я поймал себя на том, что до сих пор знаю о докторе Уотсоне еще меньше, чем о Холмсе, в том числе и о том, есть ли у него лицензия.

Что за черт! Теперь Сток-Моран и вовсе кружит мне голову, и я пялюсь на него, словно первый за сегодня приехавший за билетом сумасшедший турист. Так не годится.

Возвращаемся к доктору Уотсону. Значит, это был как бы один затянувшийся визит? Да, но потом доктор также внезапно, как все до него исчез. Насколько скоро после этого скончалась Джулия? Сэйлз точно не помнит, но не сразу. Прошло еще некоторое время, что-то около нескольких месяцев. А затем он появился снова? Да, спустя два года. Вместе с компаньоном, который выглядел, однако, куда более уверенно, как главный. Зачем они понадобились друг другу – такие непохожие люди – и зачем приехали и отправились куда-то среди ночи? Куда-то? Разве Сэйлз тогда уже не понял, куда? Разумеется, у него была догадка, почти уверенность. Настолько, что он был готов вмешаться, если дело будет нечисто. Я поинтересовался, как он рассчитывал это понять. Он ответил, что отправился на слушания у коронера, где собирался при случае выступить свидетелем. Но там этих джентльменов не оказалось. Свидетельские показания Холмса и доктора Уотсона были зачитаны инспектором Смитом, которого допрашивал коронер. Сэйлз увидел там только мисс Элен. Она подтвердила то же самое. Оказывается, они действительно гостили той ночью в Сток-Моране по приглашению доктора Ройлотта. Видимо, Ройлотт хорошо помнил доктора Уотсона и сохранил с ним приятельские отношения. А тот в свою очередь прихватил друга. Сэйлз уже вполне освоился, так что я спрашиваю его прямо, на что он рассчитывал и при каких обстоятельствах собирался заявить, что ему есть что сказать.

Хозяин «Короны» впервые по-настоящему смущен. Полиция не нашла ничего подозрительного, оправдывается он. Если признаков насильственной смерти нет, и если все показали, что змея находилась непосредственно на теле покойного, что остается? Слишком прямой вопрос на деликатную тему застал его врасплох. Придется его успокоить, а то он испугается, что его могут привлечь за сокрытие важных сведений. И тогда поток откровений прервется. Поток, который с определенного момента прорвался сам собой, потому что ни к каким хитростям или тонкостям психологии я не прибегал. Его язык чудесным образом развязался, как только он обвыкся. Я всего лишь дал ему время понять, что никакими неприятностями откровенность ему не грозит.

Поскольку мне все еще трудно поверить во врачебные таланты доктора Уотсона, я настойчиво высматриваю любовную линию, что благотворно сказывается на состоянии моего собеседника. Его испуг как рукой сняло.

– Что вы, сэр! Это невозможно. Да и зачем тогда ему было приезжать после смерти Джулии?

– Как? – удивляюсь я. – Он и после этого приезжал?

– Да, сэр, приезжал. Через несколько месяцев. Только на сей раз у меня не останавливался.

– Откуда ж вы знаете?

– Я видел их вместе. Его и мисс Элен.

– Опять через окно?

– Нет. В Летерхэде, неподалеку от станции. Должен вам сказать, сэр, я не всегда просиживаю здесь и пялюсь в окно. До появления мистера Паппетса тоже дел хватало. Даже в Лондон приходится выбираться, вот так, сэр!

– Не сомневаюсь.

– Я видел, как они стояли и разговаривали. Недолго.

– Почему же не в Сток-Моране?

– Думаю, из-за доктора Ройлотта. Все-таки, что ни говори, хозяином дома был он. А ему, как мне кажется, это было не по душе. Взять хотя бы кавалера мисс Элен. Просто так что ли она его до последнего дня от отчима прятала?

– Что за кавалер? – настораживаюсь я. – Вы про Армитеджа?

– Бог его знает. Могу только сказать, что в то время у нее был ухажер, молодой джентльмен. А бы ли это ее будущий муж, или они расстались, мне неизвестно.

– То есть вы не знаете Армитеджа в лицо? Мисс Элен вышла замуж не здесь?

– Нет, сэр. Она почти сразу отсюда уехала. Я имею в виду после смерти доктора Ройлотта. Продажей имения занимался ее поверенный.

– Ладно, значит, у нее был некий кавалер, и она его скрывала от отчима?

– Да, сэр.

– Почему вы так решили?

– Я никогда не видел его в обществе доктора Ройлотта.

– А с нею вы где его видели? Там же в Летерхэде?

– Нет, сэр. Ближе.

– В парке? – спрашиваю я, подразумевая время, когда Ройлотт уезжал в Лондон, но Сэйлз только мотает головой. – Что, еще ближе?

– Как вас сейчас, сэр.

– Неужели в «Короне»?! – доходит до меня.

– А как же! – ухмыляется он своей особенной улыбкой – кривой и заканчивающейся где-то за ушами. Желтые зубы, желтые скулы, кожа сухая натянутая. И смех. Такой же отталкивающий, как весь облик трактирщика.

Оказывается, молодой джентльмен несколько раз снимал номер и дожидался мисс Элен. Она приходила и несколько часов проводила с ним. Догадывался ли доктор Ройлотт, Сэйлз понятия не имел. Скандалов не закатывал, это точно. На чьей стороне был хозяин «Короны»? Как всегда, ни на чьей. Скорее, наблюдал как за чем-то забавным. Тайные встречи. Вне дома. Любопытные глазки хозяина поблескивали при его ответах. Малоприятный доктор Ройлотт не вызывал желания посодействовать его прозрению. Пусть эта семейка разбирается сама. Номер снимал вполне светский человек. С какой стати он должен ему отказывать?

Спрашиваю, как часто случались их свидания, и задолго ли до смерти доктора было последнее. Ответ огорошил. Свиданий было немного, начались они примерно за месяц или два до смерти Ройлотта, но последнее имело место в тот самый день!

– Да, в день смерти Ройлотта! – смеется хозяин от того, какое у меня сделалось лицо. – Так-то! И затянулось почти до ночи!

Молодой человек приехал посреди дня, выбрал номер на первом этаже – тот, что снимал и до этого – и оставался в нем до утра. Мисс Элен присоединилась к нему вечером, когда уже стемнело, примерно часов в восемь или девять. В первом часу ночи она покинула номер, где оставался ее любовник, и вернулась в Сток-Моран. А уже в три часа, согласно полицейскому отчету, доктор Ройлотт скончался.

Все свидания происходили среди ночи? Нет, до этого так поздно они не встречались ни разу. Случалось ли Сэйлзу наблюдать по какому-либо поводу недовольство со стороны Ройлотта? Как это выглядело? И как бы проявилось, если бы он был против того, чтобы мисс Стоунер поддерживала отношения со своим молодым человеком, и узнал, что она игнорирует его запрет?

Сэйлз, как всякий сплетник, желает доказать свою осведомленность, но по счастью не настолько, чтобы пуститься на выдумки. Мисс Элен была закрытым человеком и по всей видимости очень гордой женщиной. Доктор Ройлотт никогда не буйствовал и не ругался. Поджимал губы и устранялся. Уходил в себя. Выглядел как человек, много и бесплодно размышляющий. Чьи мысли – бег по кругу, из которого нет выхода. Я ловил себя на том, что кое-что из недосказанного уже додумываю сам, и у меня, возможно, слишком поспешно, вырисовывался портрет человека, разочаровавшегося, утратившего веру в себя. Что его сломило? Гибель жены?

Факты – единственное, на чем пока следует сосредоточиться. Кто, где и в какое время находился той ночью. Сэйлз может свои толкования оставить при себе или попытаться присвоить собственную неприязнь к Элен Стоунер всей округе. Несомненно, его задевала ее гордость и сдержанность. Она всегда была безупречно вежлива и выдержана, но упорно не желала снизойти… до чего? До того, что он сам определял как должное обращение? Или он рассчитывал на большее? Одинокая женщина. Уверенная и спокойная. Будущая наследница с хорошим доходом. Возможно, ее манеры напоминали ему, что он плебей. Это задевало, но возможно и распаляло желание. Как он воспринял новость, что у нее есть жених? Испытывал ли он злорадство или ревность при ее появлениях, когда она не скрываясь направлялась в номер, в котором ее ждал его постоялец? Отпускал ли он шутки на сей счет или многозначительно помалкивал, подмигивая окружающим, если таковые были рядом? Гордячка! Доктор Ройлотт – родовой помещик, сквайр, и то был проще. Да кто она такая, черт возьми! Откуда это высокомерие?! В то же время ему не в чем было ее упрекнуть. Я так и не дождался от него примера, где бы она выглядела неблаговидно, хотя несомненно он бы прибег к нему с удовольствием.

Доктор Ройлотт с каждым годом выглядел все мрачнее, а мисс Элен за все это время нисколько не изменилась. Она всегда была очень ровным человеком. И даже выглядела всегда одинаково. За все восемь лет, что обитатели Сток-Морана провели бок о бок рядом с ним, Сэйлз лишь один раз увидел мисс Элен взволнованной. Это случилось как раз в ту ночь. Когда она покидала «Корону». Сэйлз был внизу, в том самом крохотном холльчике, где принимал постояльцев, и она прошла мимо него. Одна. Лицо ее было бледнее, чем обычно, и в глазах он приметил непривычное выражение. Какое? Сильнейшее беспокойство. Видимо, они поругались. Молодой человек даже не вышел ее проводить. Остался в номере. Сэйлз повторил, что это случилось в начале первого часа, то есть примерно через час с небольшим после ухода Холмса с доктором Уотсоном. Она прошла мимо стойки к выходу, и Сэйлз, видя, что она собирается выйти в темноту, предложил подвезти ее в Сток-Моран на его двуколке. Но она только поблагодарила его, заметив, что напрямик через парк идти совсем близко, и она не прочь прогуляться.

Напрямик и впрямь близко, и все же прогулка по ночному парку, да еще и заросшему кустарником, это не совсем подходящее занятие для молодой женщины. Конечно, настаивать на своем мнении он не решился, а все ж таки не удержался и выглянул из дверей проследить, как она пройдет через брешь в полуразрушенной ограде и углубится в парк. Но, оказавшись на крыльце, она не стала пересекать дорогу, а направилась вправо вдоль нее. Заинтригованный Сэйлз еще сильнее вытянул шею и увидел стоящий неподалеку почти скрытый темнотой экипаж. Он не уверен, но силуэтом экипаж напоминал коляску доктора Ройлотта с откидывающимся верхом. Только верх был поднят. Мисс Элен села в экипаж, но тот продолжал стоять. Сэйлз вглядывался во тьму, но не мог ни разглядеть, ни расслышать что-либо. Хотя ему показалось, что там разговаривали. Наверное, так и было, ведь не будут же молча ждать чего-то. Больше всего его заинтриговало то, что экипаж продолжал стоять, и, хоть ему сделалось не по себе, он продолжал ждать, когда же хоть что-нибудь произойдет. Что бы это ни было, казалось, более странного и необъяснимого, чем это немое вкрадчивое оцепенение, просто быть не может. Чего они ждут? Тут только Сэйлз спохватился, что в поведении мисс Стоунер изумляться следует не столько тому, что она ему солгала. Пусть так, в своей безупречно вежливой манере она отвергла очередной знак внимания, обычное человеческое участие. Что бы там эта леди себе ни думала, мистер Сэйлз имеет понятие о достоинстве, и его проявления внимания никогда не таили в себе двусмысленности и всяких там поползновений, в этом инспектор может не сомневаться. Но, как он уже сказал, пусть ее высокомерие останется на ее совести, ей не понять, что с людьми нужно бы держаться по-простому. Сердечнее, одним словом. Но он-то ее давно понял и не тому удивился. А тому, каким образом она узнала, что экипаж прибыл и ждет ее. Сэйлз не мог вспомнить, было ли слышно его приближение. И стояла коляска поодаль, то есть так, что не была видна из окна ее номера. Их номера, там же еще остался этот молодой щеголь из Лондона. Почему из Лондона? Сэйлз так решил. То ли изящество, то ли развязность. Сэйлз плохо в этом разбирался, так что мог принять одно за другое. Одним словом, свободные манеры. Вот что он имел в виду.

Потом он подумал, что у нее была договоренность, что за нею заедут в это время. Не до утра же ей тут находиться. Сэйлз приводил самому себе объяснения, что все не так уж и необычно, дела житейские, тем более его не касающиеся. А дела чужие всегда кажутся несколько иными, чем должны быть, люди все делают по-своему. Это все странно только на первый взгляд, сколько уже раз было такое, что все запросто объяснялось. И так и эдак он успокаивал себя, а коляска продолжала стоять на том же месте. Если доктор Ройлотт послал за мисс Элен своих гостей, тех джентльменов, что ушли час назад, то чего, спрашивается, они ждут? Не оттого ли у нее было такое лицо, что ее свидание грубо прервали?

Ему снова вспомнилось ее волнение, и он вдруг от чего-то разволновался сам. Его стала донимать легкая дрожь, будто передалась чья-то тревога. Пришла в голову мысль, что он не знает, кто сидит там, спрятанный тентом. И что его видят оттуда, из-за тента, и наблюдают за ним. Ежась от неприятного холода, пробежавшего по спине, он напомнил себе, что подглядывать за людьми – занятие не самое подходящее, тем более, что ночная прохлада вещь коварная, а простуда ему ни к чему. Завтрашний день принесет новые хлопоты. Вернувшись к теплу очага, он взглянул на часы и с удивлением понял, что простоял у двери минут пять, может, чуть больше. Почему-то они показались ему бесконечно долгими. Он пытался вспомнить, слышен ли был стук копыт, чтобы определить, когда мог подъехать этот таинственный экипаж, но не смог. Ну и черт с ним! Он ушел в соседнюю комнату, служащую ему спальней, где стал расстилать постель. Затем взглянул на окно, подумал, и оставил его запертым. Еще слишком холодно. Нужны силы и здоровье. Четыре года назад он был таким же всеобъемлюще желтым и сетовал, что здоровья начинает не хватать. Улегшись и погасив свет, он еще некоторое время прислушивался, когда же послышатся звуки отъезжающего экипажа. Мысли путались, потом редели, замирали. Он всегда засыпает быстро, почти мгновенно. Но ему показалось, что он успел услышать, или ему это приснилось….Цок-цок. А потом раздался этот ужасный душераздирающий крик. Будто вопили в дюжину глоток. Так было громко. Он подскочил с бешено бьющимся сердцем и почти сразу взглянул на часы. Они показывали три часа. На дознании у коронера было названо то же самое время. Слухи мгновенно разнесли новость, что доктора Ройлотта укусила змея. На суде это подтвердилось. Коль это несчастный случай, стоило ли вмешиваться?

– Что я мог поделать? – завершил он свой рассказ вопросом, ответ на который казался ему очевидным. – Мои показания ничего бы не изменили.

– После крика вы выглядывали в окно?

– Да, сэр. Сразу же.

– Коляски не было?

– Нет.

– Вы помните, какие комнаты сдавали Холмсу и Армитеджу?

– У мистера Холмса был номер на втором этаже. По центру. А у ухажера мисс Элен на первом, самый крайний к северу.

– Обе комнаты смотрят на парк?

– Да, сэр.

– Они свободны сейчас?

– Что вы, сэр! Только не в этом году.

– Что же эти ваши паломники и ночуют здесь?

– Некоторые так и живут. По нескольку дней! А та комната, как вы понимаете, пользуется особым спросом.

– И все же мне надо осмотреть оба номера. Уверен, ваши постояльцы не будут против короткого визита инспектора Лестрейда.

– Как сказать…, – замялся он. – Вообще-то…

– Бросьте, они будут только рады. Как никак, я тоже вхожу в число героев мистера Дойла, пусть и в анекдотическом качестве. Обещаю не требовать с них платы за зрелище.

– Будет вам, сэр, – смутился Сэйлз окончательно. – Полицию у нас уважают. Во всяком случае, иного у себя я не допущу. Идемте, я покажу вам все сам.

– И еще. Когда уехал кавалер мисс Стоунер?

– На следующий день, рано утром. Примерно в шесть часов.