Развода не будет

Как простить саму себя за ту ночь, что провела с собственным супругом, да ещё и наслаждалась его лаской — я не знала.

Мучительно, до зубной боли хотелось что-то изменить, как-то ему ответить на всё это.

Но я не имела ни малейшего представления — как.

— К отцу хотела съездить, — ответила я, ставя свою чашку, из которой кофе был выпит, на стол. — Давно его не навещала.

— Хочешь, я тебя отвезу? — предложил Ренат.

— Сейчас?

— Ну да. Или рано?

— Да нет, папа уже не спит в это время… Боли не дадут.

— Тогда собирайся, я подожду.

Я решила принять его предложение.

Ехать с его охранниками хотелось ещё меньше, чем с самим Ренатом.

Прогуляюсь, развеюсь, навещу папу. Справлюсь о его здоровье.

Может, и на душе легче станет.

Спустя минут сорок мы уже подъехали к дому, где жил мой отец, и где прошло моё детство и юность. Сейчас дом и двор выглядел куда лучше, чем до моего замужества. Постепенно я помогла отцу привести в порядок жильё внутри и снаружи.

Ренат вышел из машины и помог выйти мне.

— Я провожу, — сказал он мне и пошёл рядом со мной ко входу в дом. — Поздороваюсь тоже с твоим отцом.

Я пожала плечами. Пусть идет, если хочет. В конце концов, мы все теперь одна семья, и папа до сих пор не знает цену этому браку. Он полагает, что я люблю мужа, а он — любит меня и пылинки сдувает с его доченьки. Но всё это, конечно, сказка для него — чтобы не волновался.

Мы вместе вошли в дом.

Папа очень обрадовался нашему визиту. Ренат с ним даже побеседовал, пытался шутить. Спрашивал, как его здоровье, а потом сказал, что его уже ждут в офисе и, подарив мне на прощание поцелуй, уехал.

Я налила чай себе и отцу и принесла его в комнату.

Помогла папе сесть и поставил чашку перед ним на специальный столик.

Сама села в кресло напротив и отпила чая.

Хорошо тут. Лучше, чем в дорогущем особняке Рената.

Не хочется туда возвращаться…

Если бы я только нашла способ уйти — ни секунды бы не раздумывая, сделала это.

Но, увы…

— Мила, а когда будет закуплена новая партия лекарства для меня? — спросил папа. — Нина спрашивала. Сказала, скоро колоть нечего будет — двадцать ампул осталось.

Двадцать? Это меньше чем на две недели.

Чёрт.

Опять мне придётся просить деньги у мужа?

Сама бежать хочу, но вынуждена снова и снова просить помощи у Рената.

Чувствовала я себя при этом, конечно, гадко…

Я ведь вовсе не такая, но безвыходная ситуация и похоть мужчины, который стал моим вынужденно, превратили меня в стерву.

— Я решу этот вопрос, пап, — улыбнулась я ему. — Лекарство будет. Не переживай.

Ни к чему отцу знать эти все проблемы. Что-нибудь придумаю обязательно.

— Ой, смотри… Ренат телефон оставил.

Я посмотрела туда, куда указывал отец.

На тумбочке возле его кровати в самом деле лежал черный стильный смартфон, и он принадлежал моему мужу.

А я ведь знаю код от него…

В голове мигом созрел план.

23.

Я взяла телефон мужа в руки и легко разблокировала его.

Затем также беспрепятственно зашла в онлайн-банк.

Пароль — день моего рождения…

Надо же, как мило… А я собираюсь его обобрать.

Могу прямо сейчас перевести деньги на реквизиты клиники, чтобы сами оплатили сиделку для отца и закупили необходимые лекарства примерно на год. Ну и себе какую-то сумму сбросить не помешает, мне тоже надо как-то жить… На новом месте.

Тут хватит на всё, ещё останется много. Всё я у него брать не стану. Только то, чего не хватает мне, чтобы наконец избавиться от этого брака.

— Э-э… Пап, я сейчас, — сказала я, выключая звук и кладя телефон экраном вниз на то место, где он лежал.

Всё, что нужно, я уже сделала.

Теперь о папе беспокоиться будет не нужно. Сейчас мне надо побеспокоиться о себе. Времени до момента, когда Ренат сообразит, что я сделала, очень мало. Но я должна успеть.

— Что случилось? — отец внимательно вгляделся в меня, словно бы заметил какие-то перемены в моём настроении.

Кое-что мне, конечно, придётся ему объяснить, но не сейчас — слишком дорогая каждая минута.

— Я…потом всё расскажу, пап! — ответила я, уже поднимаясь наверх, в свою бывшую комнату. — Срочное дело.

Нашла в старом шкафу небольшую дорожную сумку. Покидала туда более-менее подходящие вещи. Те, какими я пользуюсь сейчас, конечно, находились в доме мужа, но и здесь кое-что всё же осталось и теперь будет как раз кстати.

И очень хорошо, что вещи из моей юности, когда была пацанкой, я больше не ношу — смогу стать на себя не похожа.

Я выключила свой телефон — его я тоже оставлю тут. С собой возьму только сумку и карту для денег. С неё сниму деньги уже в аэропорту.

У крыльца дома меня ждёт машина с охраной. Как и обещал Ренат без присмотра я больше не выхожу. Придётся их заставить отвезти меня в аэропорт… Иначе мой план провалится ещё в зачатке.

Спустилась вниз и подошла к кровати папы.

Ну, вот и всё.

Я решилась.

Прощай плен, несправедливость и этот серый город.

— Пока, пап, — чмокнула я отца на прощание. — Я тебе позвоню потом и всё расскажу. Лекарства тебе привезут, я договорилась. И Нина продолжит о тебе заботится. Обещай не волноваться. Дождись звонка. Со мной всё будет хорошо.

— Но… Мила!

— Пока, пап! Нет времени…

— Мила! — кричал мне отец вслед, словно понимая, что я задумала что-то не совсем хорошее, но назад пути нет — я настырно шла к машине. — Милана!

Кинув последний взгляд в сторону дома, я села в машину и решительно захлопнула дверь.

— Везите меня в аэропорт, — сказала я.

Два охранника окинули взглядом меня и мою сумку на заднем сиденье, затем переглянулись друг с другом.

— Что стоим? Я опоздаю на самолёт, — снова подала я голос. — Гоните в аэропорт.

— Не было такого приказа, — отозвался один из мужиков.

— Мне срочно понадобилось, ясно? — сказала я. — Ренат в курсе. Не успел, наверное, передать вам. Поехали.

— Мы выполняем только его приказы, — добавил второй.

— Так позвоните ему! — начала я повышать голос и нервничать. — Я опоздаю на рейс, вы это понимаете или нет? Мне нужно забрать лекарства для моего отца. Срочно. Вы хотите, чтобы он умер? Быстро езжайте в аэропорт, или я вызову такси и поеду сама.

— Не велено на такси.

— Тогда вы езжайте!!

Мужики снова переглянулись и принялись кому-то звонить. Очевидно, что моему мужу, но тот не отвечал.

— Не берёт трубку, — сказал один второму.

Конечно, не берёт. Ведь телефон Ренат так удачно забыл у моего отца в доме — теперь ему сложно будет дозвониться.

— Езжайте давайте, разбирайтесь по пути с ним, — напомнила снова я и о себе, и мужчины сдались.

Машина тронулась с места и поехала в сторону аэропорта.

Дозвониться до босса охрана так и не смогла, но привезли меня туда, куда я сказала.

Внутрь здания они, конечно же, двинулись следом за мной, идя по пятам. Но всё это я предвидела.

Остановившись у дамской комнаты я посмотрела на них.

— Мне надо в туалет. Ждите тут, — и исчезла внутри.

Зашла в кабинку, закрыла крышку унитаза и поставила на него сумку. Раскрыла ее.

Платье с себя быстро сняла и затолкала его в бачок унитаза — чтобы сразу не нашли.

Босоножки отправились туда же. Вместо этого надела футболку, джинсы, и кеды — всё это я носила в пятнадцать, но с того момента не поправилась, и легко влезла в свои старые и довольно застиранные вещи.

Затем достала из кармашка маленькие маникюрные ножницы и собрала свои длинные волосы в хвост…

Немного усилий — и волосы остались у меня в руке, а я сама стала обладательницей рваной короткой стрижки.

Мои волосы и ножницы также были отправлены в бачок над унитазом…

Ну, и последний штрих — бейсболка, закрывающая половину лица.

Тёмные очки.

Из сумки вынула маленький рюкзачок, куда кинула карту, паспорт и разную мелочь.

Остальное все тоже будет спрятано тут, в туалете.

Когда я закончила с вещами и вышла из кабинки, подошла к зеркалу и посмотрела на себя.

В этом подростке в потрёпанных шмотках не узнать ухоженную принцессу, какая зашла сюда десять минут назад.

Это именно то, что мне нужно.

Я улыбнулась сама себе и посмотрела на дверь.

Если я сейчас смогу пройти мимо охраны так, чтобы они меня не узнали, то я — выиграла эту партию в шахматы.

На выходе специально ссутулилась, чтобы моя походка изменилась сама собой, и толкнула дверь.

Мужчины скучающе поглядывали на дверь в ожидании меня.

На подростка, который вышел из дамской комнаты, они не отреагировали.

Не узнали, кажется…

Я ощутила неревороятный душевный подьём, и стараясь идти новой, чужой походкой из-за ссутуленных плеч, прошла мимо них.

Дальше.

Дальше…

Дальше…

Никто меня так и не остановил, хотя спустя каждый шаг я очень боялась этого — что один их охранников меня всё же узнает.

Но этого не случилось. Мужчины так и не поняли подвоха и продолжили молча ждать “меня” возле дамской комнаты.

Я же ускорила шаг, все больше удаляясь от них.

За поворотом на моём лице заиграла улыбка.

Хотелось смеяться и петь!

У меня получилось. Получилось!

Осталось только купить билет и дождаться самолёта.

Город сейчас не важен. Я возьму билет на любой ближайший рейс в пределах страны.

Разберусь с городом позже. А может, и останусь там, куда меня сейчас принёсет железная птица на мощный крылах…

Самым ближайшим оказался рейс на Самару. Я успевала пройти регистрацию. Его я и купила, проделала все необходимые манипуляции на стойке для регистрации и прошла в зал ожидания и заняла место у окна.

Через полчаса я улечу отсюда навсегда.

Каких-то тридцать минут, и я стану, наконец, свободна!

Когда объявили о начале посадке, у меня уже нервы звенели от напряжения.

Я словно на крыльях понеслась ко входу в воздушный коридор…

Успокоилась только тогда, когда села в кресло и пристегнула ремни безопасности.

Здесь уже ничто не должно было мне помешать.

Неужели мне удалось осуществить свою мечту?

Неужели в моей жизни больше не будет места слезам и обидам?

Я спокойно рожу малыша, буду жить так, как нравится мне, и…

— Милана Кантемирова! Есть такая в салоне?

— Э-э… Место сорок восемь, — ответила стюардесса.

Я открыла глаза и меня тут же окатило ледяным потом.

Я встретилась с холодным и пронизывающим до костей взглядом карих глаз.

С конца прохода на меня смотрел Ренат.

— На выход, — сказал он мне, кивнув на дверь самолёта, который взлететь ещё не успел…

24.

РЕНАТ.

Испуг в её глазах сердце на части рвал, душу выворачивал наизнанку, сердце в хлам исполосовано. Боль настолько запредельной казалась, что не понимал, как еще вывожу.

Почему?

Только один вопрос в голове мельтешил на осколках сознания.

Почему?!

За что?

Неужели настолько я никчемный, ненужный, пустой, что меня нельзя полюбить?

Я же всё для неё! Хоть луну с неба. Правда, реально. Захотела бы — достал бы. Даже не за любовь настоящую, просто за то, чтобы смотрела нежнее, приняла, просто…

Твою ж… Просто дружила бы со мной! Дружила!

Чёрт, Кантемиров, совсем уже поехала крыша, совсем скатился ниже плинтусов. В минус ушёл. На самое днище.

Даже с Надеждой такого не было у меня. Там иначе все получалось. Азарт был. Злость была. И брату хотелось доказать, какое чудо он теряет. И ей самой, Надюше, тоже доказать, что она не грязь под ногтями, не пыль дорожная. Красавица, умница, чудесная… И ведь доказал! Всем тогда доказал! И если бы не я — вот хрен бы они сошлись!

Да, я сам виноват, что потащился в этот клуб. Друзья пригласили, родственники, чёрт их побрал, седьмую воду на киселе. Отметить удачную сделку — собственно, почему нет? Сколько было таких сделок и сколько было праздников шумных по этому поводу?

Всё же обычно было, как всегда? Не чувствовал я никакой подставы ни с чьей стороны. А может её и не