Боль моя любимая

Анна Бигси, Екатерина Аверина

Боль моя любимая

Глава 1. Марсель

— Карен, ты не прав! — без стука вхожу в кабинет. — Так дела не делаются.

За спиной становятся Марк и Мартин, лучшие друзья, а теперь еще и компаньоны.

— Ты меня еще поучи, щенок, — усмехается владелец сети баров, опутавшей наш город.

— О тебе отзывались, как о честном человеке, — внутри горит от злости. Не могут меня так кинуть! Я все деньги вложил, и что теперь? — Мы выполнили свою часть договора, — жестко напоминаю я. — Теперь твоя очередь.

— Выполнили? — Карен дергает бровью, словно издеваясь над нами. Достает из-под стола бутылку того самого санкционного виски, что мы ему пригнали. Небрежно плещет его в стакан и толкает ко мне. — Пей, — в его взгляде вместо насмешки теперь легко читается угроза.

Я напрягаюсь, а к горлу подкатывает тошнота. Алкоголь я не пью ни в каком виде, это принципиальная позиция. Голова всегда должна быть ясной. Эту истину в меня утрамбовали с пеленок, и я уже ни раз успел убедиться в ее правости.

— Что? Стремно стало? — Карен неправильно понимает мою реакцию.

На помощь приходит Мартин. Шагает вперед, забирает бокал и делает большой глоток. Держит алкоголь во рту. Я вижу, как меняется его лицо. А Карен кивает на мусорное ведро.

— Что это за отрава? — выплюнув виски, возмущенно спрашивает друг.

— В смысле? — охренев, смотрю на него, и уже сам собираюсь это попробовать, но одергиваю себя.

— Это я вас, идиотов, хочу спросить! — Карен поднимается на ноги. — Пошли вон отсюда, ублюдки! — цедит сквозь зубы. — И отцу передай, чтобы номер мой удалил.

Зашибись! Мне хочется всадить кулак хоть куда-нибудь. Меня реально кинули. Еще и отца подставил. Это он меня свел с Кареном, он поручился, а я все просрал в первой же серьезной сделке.

Но так быть не может. В моей голове четко высвечивается весь маршрут от поиска поставщика и проверки до привоза товара сюда. Все было под контролем ровно до момента доставки…

— Твою мать, — закатываю глаза. — Когда это привезли? — спрашиваю у Карена.

— Минут двадцать назад, — прикидывает он.

— Пойдемте парковку проверим, — обращаюсь к Марку и Мартину. — Не мог он так быстро свалить.

Шарю глазами от тачки к тачке, пока не нахожу ту, что может нам подойти. Я не уверен, меня ведет чутье. Это еще один урок от отца. Своей интуиции стоит верить.

Дергаю ручку двери. Тачка открытая и пустая.

— Руки от машины убрали, — требует знакомый голос. — Черт… — в темноте узнает нас, резко одергивая руки от ширинки. Отлить ходил, придурок. Не дотерпел.

— Ну, привет, — шагаю к нему и хватаю за ворот футболки, пока парни окружают еще с двух сторон, чтобы не свалил. — Ты решил меня кинуть? — интересуюсь очень тихо, чтобы слышали только мы. Этот урод бледнеет…

— Эй, вы! — неожиданно женский голосок врывается в наш взрослый разговор. — Быстро отпустите его, — требует просто бессмертная девчонка, появляясь на островке света от уличного фонаря.

— Ты с ума сошла? Женька, вернись, — кричит ее подружка, но девчонка слишком упряма, чтобы кого-то слушать.

— Шла бы ты отсюда, крошка, — развернувшись, говорю ей. — Я его даже не обижаю. Мы просто разговариваем.

— Твой знакомый? — спрашивает у нее Марк.

— А если да, то что? — она упирает руки в бока и смело шагает прямо на меня.

— Тогда ты очень плохо выбираешь парней, крошка, — сообщаю ей, передав свою «жертву» Мартину, и в пару шагов оказавшись рядом. — Такая красивая, — говорю совсем тихо, — и такая глупышка. Жаль... Ауч! — в следующую секунду сгибаюсь пополам, получив коленом между ног.

Не успеваю прийти в себя, кулачок этого чуда несется мне в лицо. Ого!

Только я быстрее и выше. Уворачиваюсь, ловлю ее за запястье. Тонкое, с золотой цепочкой под моими пальцами. Она делает подсечку, но уронить меня не выходит. Я лишь ослабляю хватку. Она высвобождает руку, и ее кулак все же прилетает мне в челюсть. Не больно, скорее раззадоривает, и хочется поиграть в это еще немного прежде, чем я завалю ее.

Следующий удар приходится мне в корпус. Она морщит свой милый носик от боли в руке, и встряхивает ею. Я не нападаю в ответ, только защищаюсь. Она очевидно знакома с боевыми искусствами. Ее приемы легко читаются и не очень подходят для уличной драки, скорее для… татами.

Новая подсечка выходит неожиданно. Я теряю равновесие и падаю назад, утягивая ее за собой. Позволяю ей практически сесть сверху.

Марк и Мартин ржут в голос, а я рассматриваю красоту. Глаза большие, подбородок гордо поднят, чуть пухлые губы приоткрыты от сбившегося дыхания. Красивая грудь ходуном.

Коварно улыбаюсь и рывком переворачиваю нас.

— Вот и все, — шепчу, уложив ее под себя. — Попалась.

Ее щеки становятся ярко-розовыми, в глазах появляется возмущенный блеск. Светлые волосы рассыпаются по серому полотну асфальта. Под моими пальцами на ее запястье нервно бьется пульс, но она все еще не сдается. Тяжело дышит и смотрит на меня так, будто готова снова вцепиться в горло. Нормальная девушка уже давно бы убежала, а эта…

Три, два, один… все меняется. От удивления она снова приоткрывает рот, а я улыбаюсь, рассматривая тонкие черты ее лица и то, как они преображаются в эту секунду.

Люди всегда реагируют одинаково на мою особенность. Кто-то пугается, кто-то удивляется, как она сейчас, а кто-то неловко отводит взгляд, чтобы не казаться слишком любопытным.

В повисшей тишине наше дыхание смешивается в единый звук. Я наклоняюсь еще ниже к ее лицу. Вдыхаю, чувствуя запах осени и цветочных духов.

— Отпусти, — уже не так уверенно требует она.

— Не могу. Теперь ты знаешь мой секрет, — смеюсь, потому что никакого секрета нет, но она напрягается.

— Немедленно. Уберись. С меня! — злится девчонка, сама того не понимая, заводит меня сильнее.

— Ты либо самая смелая девушка в этом городе, — произношу очень тихо, — Либо самая безрассудная. Сейчас выясним, — Крепче сжимаю ее запястье и тянусь к губам.

Глава 2. Евгения

Его лицо слишком близко. Цвет глаз завораживает, гипнотизирует, никогда такого не видела. Один глаз светлый, скорее даже голубой, второй почти черный, и в этом свете фонаря разница особенно пугающая. Горячее дыхание парня касается моих губ и смешивается с моим. Ощущаю себя кроликом перед удавом. Сердце отбивает ритмичную дробь и кувыркается в груди, но я не могу отвести взгляд. Не могу пошевелиться. Дурацкий ступор.

— Женя! — голос подруги врывается в этот гипноз, разбивает его вдребезги. — Отпусти ее, придурок!

Я мгновенно прихожу в себя и высвобождаю руки. Парень нависает надо мной темной тенью, и этот взгляд... Слишком прямой, слишком самоуверенный.

— Ты хоть знаешь, что за попытку изнасилования бывает? — мой голос звучит строго и уверенно. — Статья 131, УК РФ. От трех до шести лет. Хочешь проверить, как работает?

Парень тихо смеется и медленно поднимается, освобождая меня.

— То-то же!

Протягивает руку, но я игнорирую этот жест. Вскакиваю сама, отряхиваю джинсы. Ладони саднит, но это ерунда.

— Я запомнил тебя, — говорит парень с усмешкой, но не угрожает, а скорее констатирует факт.

— А теперь забудь, — бросаю через плечо и почти бегу к подруге.

Она хватает меня за руки, осматривает так, будто я только что с поля боя вернулась.

— С тобой все в порядке?

— Да.

— Он ничего не сделал? — Аглая округляет глаза, кивая в сторону темноты, откуда доносится приглушенный мужской смех.

— Я похожа на ту, кто не может дать отпор отморозку?

— Нет, но...

— Пойдем отсюда, — обрываю ее и все же оборачиваюсь.

Парень стоит в свете фонаря, засунув руки в карманы. Друзья рядом ржут как кони, а он просто смотрит на меня. В упор. И ухмыляется. Нагло, самодовольно, будто это он победил, а не я зарядила коленом ему между ног так, что он сложился пополам.

Вот еще! Вздергиваю подбородок выше, беру Аглаю под локоть и тяну к стоянке такси. Вообще приходить в этот бар было идиотской идеей, но надо было встретиться с важным человеком. Правда безуспешно, он не появился.

— Если твой отец узнает... — начинает Аглая, когда мы садимся на заднее сиденье такси.

— Он не узнает.

— Но он просил...

— Аглая, — поворачиваюсь к ней, — ты чья подруга? Моя или моего отца?

— Твоя, конечно, но...

— Хватит. Давай просто забудем этот инцидент. Хорошо?

— Как скажешь.

Выдыхаю. Смотрю в окно на проплывающие огни города. Адреналин все еще гуляет по венам, пальцы методично подрагивают.

— Прости. Я не хотела кричать, просто на взводе, — тихо добавляю.

— Да я понимаю. — Аглая кладет ладонь на мою руку и слегка сжимает. — Но вообще он ничего так. Если не считать, что козел.

Фыркаю и закатываю глаза.

— Не напоминай.

Дома тихо. Поднимаюсь на второй этаж, прислушиваясь к звукам из кабинета отца. Свет горит, значит, он еще работает. Хорошо. Не до меня ему сегодня.

Захожу в свою комнату, кидаю сумку на кресло. На столе разбросаны конспекты по уголовному праву. Завтра зачет, а у меня еще конь не валялся. Сажусь, открываю ноутбук, но пальцы сами тянутся обновить почту.

Ничего. Черт!

Кир обещал скинуть материалы по делу матери еще неделю назад. Хакер хренов. Понимаю, что это небезопасно, что отец убьет меня, если узнает, что я копаю прошлое, но... Я должна знать, что случилось тогда. Мне нужны ответы.

Листаю ленту, краем глаза пробегая по статьям. Ничего интересного. И даже тот «инцидент» нигде пока не всплыл.

Откладываю телефон и снова возвращаюсь мыслями к парковке. К тому, как тот парень на меня смотрел. Как держал запястья, жестко, но не больно. Как в его разных глазах мелькнуло что-то... особенное, цепляющее за живое

Трясу головой. Хватит. Просто случайность. Больше мы никогда не встретимся.

Сажусь за конспекты, вбиваю в голову статьи, сроки, составы преступлений. Через час глаза начинают слипаться, но я заставляю себя читать дальше. Еще немного. Еще.

Телефон на столе начинает вибрировать. Смотрю на экран. Номер скрыт. Еще чего не хватало. Сердце пропускает удар. Интуиция кричит не брать, но я уже провожу по экрану. Вдруг что-то по делу мамы?

— Евгения Шталь, слушаю.

Тишина. Только едва уловимое дыхание в динамике.

Отрываю телефон от уха, смотрю на экран. Время идет. Абонент на связи, но молчит. Скорее даже слушает.

— Вас не слышно, — говорю резче, чем хотелось бы. — Если это шутка, то она идиотская.

Сбрасываю и откладываю телефон в сторону. Совсем не смешно. Кто бы ты ни был, так и знай, что я тебя найду и накажу по закону. Но бравада не помогает и холодок внутри не проходит. А перед глазами снова темнота, свет фонаря и глаза — один светлый, один темный, — которые смотрели так, будто видели меня насквозь.

Трясу головой, закрываю ноутбук. На сегодня хватит.

Иду в душ, пытаясь смыть с себя этот вечер. Запах осени. Прикосновение асфальта. И его дыхание на своей коже. Вода стекает по лицу, я закрываю глаза и позволяю себе на минуту просто... выдохнуть.

Когда выхожу, закутанная в халат, с мокрыми волосами, первым делом смотрю на телефон. Экран мигает уведомлением. Сердце подпрыгивает от волнения.

Кирилл! Наконец-то.

Хватаю телефон, сажусь на кровать, разблокирую с предвкушением... Номер неизвестный:

«Доброй ночи, Евгения Шталь. Завтра увидимся»

Глава 3. Марсель

Сейчас бы покурить. У меня состояние как после секса в кабинке колеса обозрения. От адреналина и кайфа потряхивает, в теле приятная слабость и тянущее ощущение в паху. Знатно ее колено там отметилось.

Хлопаю по карманам штанов и нахожу помятую пачку сигарет. Вынимаю одну, прикуриваю и крепко затягиваюсь, прикрыв глаза. Легкие до отказа наполняются дымом и осенним воздухом. Легкий озноб проходит по телу. Передергиваю плечами и улыбаюсь. Какая хорошая девочка! Мне нужна такая.

— У тебя такая рожа довольная, что я хочу тебе врезать, — злобно рявкает Мартин. — Мы бабки потеряли, а ты лыбишься как идиот.

Открываю глаза, смотрю на друга и улыбаюсь шире, снова затягиваясь горьким дымом. Его это бесит, а мне приятно.

— Придурок! — он наворачивает еще один круг передо мной. — Тебя девка отмудохала.

— Ни хрена ты не понимаешь, бро, — облизываю верхнюю губу и довольно жмурюсь. — Это была прелюдия.

— Если ты еще раз так по яйцам выхватишь, этим все и ограничится, — не унимается он.

Толкаю его в плечо, отбрасываю окурок в сторону и разворачиваюсь к Марку, слыша, как Мартин сопит у меня за спиной.

Уходим от бара в парк, расположенный неподалеку. Людей тут в это время немного. Я забираюсь с ногами на скамейку, усаживаясь на ее спинку. Вынимаю еще одну сигарету из пачки и просто скольжу пальцами по бумаге, постепенно сминая ее. Рядом садится Марк. Мартин встает напротив и смотрит на меня требовательным взглядом.

— Что мы будем делать? — спрашивает он.

— Что же мы будем де-е-елать, — тяну я, повторяя за ним. – Что же делать… Марк, — резко поворачиваю голову к другу, уткнувшемуся в свой навороченный мобильник.

— Чего? — он реагирует не сразу, но все же поднимает на меня взгляд.

— Мне нужна информация об этой девчонке. Сможешь найти?

— Мля, какая нахер девчонка, Марс?! — взвинчивается Мартин. — Бабки!

— Не ори! — рявкаю на него.

— Оба не орите, — спокойно простит Марк. — Как я должен ее найти? — интересуется у меня.

— Ну ты же шаришь во всемирной паутине. Может она где наследила или запуталась там, — улыбаюсь. — А ты как опытный паук, поймаешь.

— Ха-ха, — кривляется Мартин. — У тебя ничего нет, кроме имени, — напоминает мне.

Только он ошибается, потому что я, дурачусь, конечно, но это не мешает мне быть внимательным и отмечать детали, которые они не видели. Меня по таким штукам с детства гоняют.

— Зовут Женя, дерется слишком правильно для улицы и статьями УК размахивает.

Марк поднимает голову от телефона.

— Подожди… рядом академия МВД.

Пауза.

— Думаешь, курсантка?

— Похоже на то, — пожимаю плечами.

Не к добру мне с девочкой из ментовки связываться, но я уже загорелся и наше свидание надо продолжить, иначе я действительно проиграл эту маленькую битву, а проигрывать я не люблю.

— Ладно. Попробую.

Марк уходит в свой гаджет. Мартин бесится еще сильнее. Ходит от одного конца скамейки к другому, нервно курит.

— Послушай, — тихо говорю ему, чтобы не отвлекать нашего хакера, — мы решим все с деньгами. Мне еще перед отцом отвечать. Теперь это дело чести моей семьи. Я такое не прощаю.

— Наконец-то, — друг останавливается передо мной.

— Придурка этого найдем и накажем. Деньги вернем. Обещаю.

— Ладно, — Мартин выдыхает, но спустя несколько секунд спрашивает: — А если он их уже спустил?

— Скорее всего так и есть, — киваю я. — Ему же хуже.

— Нашел, — отмирает Марк. — Скину сейчас телефон и место учебы.

— Спасибо, бро, — крепко сжимаю его плечи и слегка встряхиваю.

— Отвянь, — он смеется. — Отправил.

Любуюсь красотой из заветных цифр и букв, осталось их проверить. Набираю номер, жму дозвон и через некоторое время в трубке раздается ее уверенный, приятный голос:

— Евгения Шталь, слушаю.

Я молчу и улыбаюсь. Попалась дерзкая птичка. Ты еще не в курсе, но ты мне теперь должна.

— Вас не слышно, — она чертовски сексуально злится. — Если это шутка, то она идиотская.

И все. Сбрасывает. Ай-ай, Ева, последнее слово за мной. Набираю и отправляю ей сообщение:

«Доброй ночи, Евгения Шталь. Завтра увидимся»

С парнями тоже расходимся. Отец не звонил, и это плохой знак. Домой еду, ощущая что-то между напряжением от встречи с ним и возбуждением при мыслях о ней. Забавное чувство, когда тебе нервно и круто одновременно.

Приезжаю в наш район, обычный спальник с панельными домами, дворами, погруженными в полумрак, и скрипучей качелью на детской площадке. Зато домофон есть. Это почему-то смешит. Шагаю в подъезд и пешком поднимаюсь на этаж. Дверь открываю своим ключом. В прихожей слышно, как в гостиной работает телевизор. Иду туда.

— Привет, — здороваюсь с отцом. Он сидит на диване, смотрит новости.

Разворачивается, и приятные мысли о Евгении улетучиваются, оставляя только напряжение.

— Где твои линзы? — строго спрашивает он.

— Проклятье, — закрываю глаза. — Забыл.

Теперь Еву придется убить за то, что она знает мою тайну.

— Это не проклятье, Марсель, а часть твоего наследства, кровь семьи, которая течет в твоих венах. Это любовь твоей матери…

— Не надо, — прошу его.

— Не надо позволять себе отключать голову и забывать о таких важных вещах. Такие тайны следует хранить тщательно, если тебе дороги жизнь, свобода и честь фамилии.

Дамир не родной мне по крови, но другой семьи у меня не было, может поэтому и косячу по этой части.

— Я услышал. Только давай больше не будем об этом, — прошу его. Я эту тему не люблю и говорить о ней не хочу даже с ним.

— Будем, пока это не отпечатается в твоей голове. За столько лет…

— За столько лет я эти хреновы линзы забывал раза три всего. Хватит! — срываюсь.

Он хмурит брови, молчит некоторое время, разглядывая меня с дивана, а я стою перед ним как провинившийся школьник, и понимаю, что этот человек прав, как и всегда в общем-то.

— Что произошло у Карена? — отец переводит тему. Я быстро рассказываю о ситуации. Он внимательно слушает, не перебивает. — Это твой опыт. В баре вы вели себя неправильно. Ты только входишь в этот бизнес, ты там еще никто, а он — уважаемый человек. Разве я так тебя учил?

— Нет, но…

— Без «но», Марсель. Для одного вечера слишком много ошибок. О чем ты думаешь?

— Я хотел вытащить нас из этой жизни, — обвожу руками квартиру со старым ремонтом и мебелью, повидавшей прошлый век.

— Для этого ты учишься. Все будет, если иметь терпение и думать головой. В ближайшую неделю мы будем работать над твоим терпением. Перед Кареном тебе придется извиниться. Признавать ошибки — это признак силы характера и зрелости мужчины. Разобраться с поставщиком я помогу.

— Я должен сам.

— Ты и будешь все делать сам. Я только помогу. Теперь иди ужинать, я там картошки пожарил. И спать. В пять утра подъем.

— Окей, — вздыхаю.

— Что за слова? — ворчит отец. — А ведь умные книги читает.

Усмехнувшись себе под нос, иду на кухню и ем холодную картошку прямо со сковородки. Вкусно так, что язык можно проглотить. Затем мою посуду и ухожу спать. Насчет пяти утра он не шутил, поднимет на тренировку.

Так и происходит. У нас подъем, разминка и занятия во дворе, пока большинство людей спит. Параллельно Дамир гоняет меня по языкам, то и дело перескакивая с одного на другой, чтобы я быстро перестраивался.

После душа я еду в свой универ, кое‑как отсиживаю пары и предвкушаю, как увижу упрямый взгляд Евгении Шталь.

Занятия заканчиваются и я, не дожидаясь друзей, выхожу на улицу. Сегодня я на верном коне, стареньком, но отличном байке. Седлаю его, завожу. Мотор рычит и приятной вибрацией расходится по телу. Еду прямиком к Академии МВД. Нахожу удобное место для парковки и пересекаю просторный плац, по которому туда-сюда снуют местные студенты.

Когда вижу Евгению в форме, губы растягиваются в довольной улыбке. Ей идет. Шагаю вперед, преграждая путь.

— Ну, привет, Евгения Шталь. Мы вчера не договорили.

Глава 4. Евгения

Утро встречает серым небом за окном и противной вибрацией будильника. Жму на кнопку, несколько секунд лежу, глядя в потолок. В голове сразу всплывает вчерашнее. Лицо того отморозка так близко. Глаза странные: один светлый, один темный — завораживают даже сейчас, в воспоминаниях. Горячее дыхание касается губ, смешивается с моим. И та дурацкая секунда, когда я не могла пошевелиться. Позорище!

Трясу головой, отгоняя наваждение и откидываю одеяло. Хватит. Просто случайность, которую надо забыть, как дурной сон, и больше никогда не вспоминать.

Встаю, иду в ванную. Умываюсь холодной водой, смотрю на себя в зеркало. Все хорошо, никаких следов вчерашней драки и моего «падения» не осталось. Только где-то глубоко внутри странное эхо. Его дыхание, взгляд и стук сердца. Его или моего?

— Прекрати, — приказываю своему отражению. — Сегодня зачет. Надо думать об этом.

Привычно глажу форму. Голубая рубашка, темный китель, юбка строгого кроя, пилотка. Из зеркала на меня смотрит образцовый курсант Академии МВД. Никто не скажет, что вчера эта «образцовая» валялась на асфальте под каким-то отморозком.

Спускаюсь на первый этаж. По дому расползается запах кофе и свежего хлеба. Отец уже за столом, при полном параде, китель сидит идеально, погоны блестят. Перед ним чашка черного кофе и раскрытая папка с документами.

— Доброе утро, пап.

Подхожу, небрежно чмокаю его в щеку. Он пахнет знакомым с детства одеколоном и табаком.

— Сядь поешь, — даже не спрашивает, приказывает.

— Прости, не могу. Опаздываю, у меня зачет.

— Успеешь. Мой водитель отвезет.

Замираю. Медленно поворачиваюсь к нему. Он терпеть не может мою учебу, считает, что девушке там не место. Принципиально никогда не помогает.

— С чего вдруг? — сажусь напротив, смотрю подозрительно.

— Нужно поговорить. — Закрывает папку, отодвигает чашку.

Внутри пробегает холодок. Этот тон я слишком хорошо знаю. Отец включил генерала и готовится к показательной порке. Неужели узнал о вчерашнем инциденте? Шкуру спустит точно…

Беру бутерброд с творожным сыром и красной рыбой, но есть совсем не хочется. Просто чтобы занять руки.

— Говори, — стараюсь придать голосу небрежности.

— Недавно был задержан Кирилл Лапшин, хакер местного разлива. — Отец смотрит прямо в глаза. Тяжело, испытующе. — Ты знаешь этого человека?

Сердце ухает в пятки. Кирилл. Конечно, я его знаю! Кир, который обещал достать дело матери. Который клялся, что это легко, что у него все схвачено. Который взял деньги, между прочим, и пропал!

Лицо держу. Отец сам учил, что лицо — это главное оружие. Им и карьеру делают, и ложь прикрывают.

— Впервые слышу, — пожимаю плечами, жую бутерброд.

Черт! Черт! Черт! Как теперь быть? Мне нужно это гребанное дело!

— Странно. В его телефоне есть твой номер.

— Мало ли у кого он есть. Что он сделал-то? — любопытство неподдельное, и это хорошо.

— Пытался взломать базу МВД. Глупец.

Отец хмыкает, но в глазах ни капли веселья. Взлом базы совсем не шутки. Это статья и реальный срок. Вот же идиот, зачем подставлялся?

— Да? И что теперь?

— Сама знаешь. — Кривая усмешка. — Срок светит.

Поджимаю губы. Светит это мягко сказано. Если докажут… лет пять минимум. А Кир неглупый парень, но хвастливый. Болтать любит. Вдруг про меня расскажет?

— Может, простить на первый раз? — осторожно интересуюсь, откладывая бутерброд. Аппетит пропал окончательно.

— Евгения. — Отец подается вперед, столешница под его ладонью жалобно скрипит. — Когда ты уже поймешь? Когда успокоишься? Дело твоей матери закрыто. Все.

Так я и знала, что догадался. Но сдаваться не собираюсь.

— Но почему? — голос срывается, хотя я пытаюсь держать его ровно. — Убийца ведь до сих пор не найден! Десять лет прошло, папа. А человек, который это сделал, ходит где-то. Дышит. Живет. А мамы нет...

— Хватит, я сказал!

Ладонь припечатывает стол. Гулко. Страшно. Я вздрагиваю, но не отвожу взгляда. Мы смотрим друг на друга не моргая. Две бетонные плиты. Генерал и строптивая дочь. Он знает, что я не отступлю. Я знаю, что он не скажет правду. Кому-то придется уступить.

Сегодня это снова я. Вскакиваю, хватаю сумку.

— Спасибо за завтрак!

— Евгения! — грозный рык пронзает насквозь, но я уже закрываю дверь.

Сажусь в служебную машину отца. Водитель, дядя Вова, сочувственно мне кивает в знак приветствия и плавно трогается с места. Обхватываю себя руками, молчу и смотрю в окно. Мысли скачут с темы на тему. От дела матери, в котором я за столько лет практически не продвинулась, до вчерашнего странного хулигана, и Кирилла, который пока молчит, а если скажет, что я заказчик, что я искала информацию? Соучастие… и прощай следственный. А я просто хочу знать правду!

Машина тормозит у Академии МВД. Кидаю «спасибо» и почти бегу к входу. Форма сидит как влитая, шаг четкий, спина прямая. Курсант Шталь на месте и готова к зачету.

Друзья встречают в коридоре.

— Женька, ты чего бледная? — Машка заглядывает в лицо.

— Недосып. — Отмахиваюсь. — К зачету готовы?

— Да ну его, — Данил зевает. — Шпоры накатал, авось пронесет.

— Авось в армии не катит, — наставляю тоном отца, и они дружно ржут. — Пошли уже, опоздаем.