
Полная версия:
Следы огня
— А твои? — спросил он. — Родители где?
— Отца я не знаю. А мама погибла, когда мне было семь. Меня бабушка вырастила.
Его пальцы в кармане сжали её пальцы.
— Прости.
— Ничего. — Анна кивнула за его плечо. — Смотри, морж.
Из залива, ухая и отфыркиваясь, выходил седой старик в одних плавках. Пар валил от него, как от чайника. Паша обернулся, посмотрел на моржа, потом на Анну и ничего больше не спросил. Ей это понравилось больше, чем всё, что он мог бы сказать.
На обратном пути, на станции, солнце вышло из-за туч, и Анна видела его глаза при дневном свете. Те же. Синие, с тёмным ободком. Слова про сны стояли у неё в горле, и она их проглотила. Рано. Пусть сначала он будет Пашей, а не глазами из сна.
И он был Пашей. Это было самое странное. Она смотрела на него на пустой платформе, на то, как он прыгает на месте, чтобы согреться, как дует на пальцы и смешно морщит нос, и думала не про глаза. Она думала про его руки в карманах. Про то, как он держал её пальцы. Про то, что ей хочется, чтобы он подошёл ближе. Ещё ближе. Чтобы наклонился.
Он подошёл. Остановился в полушаге. Посмотрел на её губы, потом в глаза. Анна перестала дышать.
Электричка загудела из-за поворота, и Паша засмеялся, тихо, досадливо, и отступил.
— Ну вот, — сказал он. — Испортила момент.
В электричке они сидели рядом, плечом к плечу, и молчали, и это молчание было тяжёлым и сладким, и Анна смотрела в окно на сосны и чувствовала его плечо всей своей кожей сквозь две куртки.
В кино, на третьем свидании, он заснул на середине. Прямо у неё на плече. Анна сидела, не шевелясь, полтора часа, и смотрела не на экран, а на него: на светлые ресницы, на приоткрытый рот, на щетину, на руку, которая во сне соскользнула ей на колено и осталась там. Тяжёлая, тёплая. Она смотрела на эту руку и думала, что, если он сейчас проснётся и уберёт её, она расстроится. Он не проснулся до самых титров, а потом клялся, что прикрыл глаза на минуту, и пересказывал фильм так, что Анна хохотала до слёз: в его версии всё кончилось свадьбой, хотя на экране всех убили.
Поцеловал он её в машине у подъезда, в тот же вечер.
Мотор работал, печка гудела, на стёклах таял снег. Он замолчал на полуслове, повернулся к ней и посмотрел так, что у Анны пересохло во рту. Потом положил ладонь ей на затылок, медленно, давая время отстраниться, и она не отстранилась. Он поцеловал её долго, без спешки, и губы у него были тёплые и чуть сладкие от газировки из кинотеатра. Анна сначала замерла, а потом подалась к нему и вцепилась пальцами в ворот его куртки, и он засмеялся ей в губы, тихонько, и поцеловал снова, глубже, и рука его соскользнула с её затылка на шею, на ключицу, под край шарфа.
Когда они оторвались друг от друга, стёкла запотели насквозь. Анна дышала так, будто бежала по лестнице.
— Мне пора, — сказала она, не двигаясь.
— Пора, — согласился Паша и снова её поцеловал.
Она поднялась к себе с горящим лицом и долго стояла в прихожей, прислонившись спиной к двери, трогая пальцами губы. Ей хотелось, чтобы он поднялся. Хотелось так сильно, что это пугало. Она не позвала. Рано. Пусть будет ещё немного вот этого, ожидания, когда всё впереди.
До трёх она не могла уснуть. Перемыла посуду, разобрала ящик бабушкиного комода, который не трогала два года. В три заставила себя лечь. Открыла в телефоне приложение, где каждый вечер ставила себе цифру от одного до десяти. Поставила восемь. Подумала и исправила на шесть. Это просто влюблённость, сказала она себе. От влюблённости все не спят.
За две недели они виделись шесть раз.
Пиво на ступеньках у Невы, хотя было уже холодно для ступенек. Он держал её за руку так, как держат своё, не спрашивая. Целовал её на каждом светофоре, на каждой остановке, в подъездах, в лифтах, и она смеялась и отвечала, и каждый раз, когда он отпускал её, ей было мало. Ей нравились его ладони, широкие, с жёсткими подушечками, и то, как он кладёт их ей на талию, легко, уверенно. Нравилось, как он закидывает голову, когда смеётся. Нравилось, что рядом с ним не нужно ничего объяснять. Нравилось, как он смотрит на неё, когда думает, что она не видит.
Она ловила себя на том, что весь день ждёт вечера. Что на работе, над портретом, вдруг вспоминает его руку на своей шее и теряет нить. Что засыпает с телефоном в руке.
В пятницу вечером он позвонил прямо с дежурства. В трубке гудела сирена и кто-то ругался.
— В воскресенье что делаешь?
— Работаю.
— Не работаешь. В воскресенье ты едешь со мной к Марине. Познакомишься с моими. — Он помолчал, и Анна слышала, как он улыбается. — Лиза уже требует.
— Чего требует?
— Посмотреть на тебя. Я ей рассказал про горящую ветошь.
Глава 3. Воскресенье
Куда едут, Паша не сказал, только «к Марине». Анна поняла, когда машина проехала указатель: Пушкин.
Она отвернулась к окну и стала считать повороты. Налево, прямо, у светофора направо. Только бы не туда. Машина свернула в другую сторону, к вокзалу, и Анна разжала пальцы на ремне.
— Ты чего? — Паша покосился на неё.
— Ничего. Укачало.
Пятиэтажка из жёлтого кирпича, третий этаж.
Дверь распахнулась раньше, чем Паша позвонил. На пороге стояла девочка в свитере с оленем, с толстой тетрадью под мышкой. Она не улыбнулась. Оглядела Анну долго, с ног до головы, как оглядывают вещь, которую предстоит купить или не купить.
— Ты Анна, — сказала она. — Паша про тебя рассказывал. Разуваться обязательно, это правило номер два.
Марина оказалась невысокой, светловолосой, с аккуратной стрижкой и в фартуке поверх джинсов. Она обняла Пашу, пожала Анне руку двумя ладонями и сказала: «Наконец-то» так, что стало понятно: про Анну здесь говорили.
В комнате пахло пирогами. Над диваном висела большая фотография: мужчина лет пятидесяти в парадной форме, седой, с прямой спиной и Пашиными синими глазами. Анна остановилась перед ней. Что-то в этом лице было знакомое, и она не могла понять что.
— Папа, — сказала Лиза за её спиной. — Он был начальником всех пожарных в Пушкине. Ты садись. Мне нужно задать тебе три вопроса.
— Лиза, дай человеку осмотреться, — крикнула Марина из кухни.
— Это правило! Гость отвечает на три вопроса. Номер одиннадцать. — Лиза раскрыла тетрадь. На обложке фломастером было выведено «КНИГА СЕМЕЙНЫХ ПРАВИЛ», а ниже, мельче: «не трогать».
Анна села на край дивана.
— Задавай.
— Первый вопрос. Ты веришь, что папа нас видит? — Лиза кивнула на фотографию над диваном.
Анна посмотрела на седого мужчину в парадной форме. Подумала о серванте в Колпино.
— У меня мама на фотографии. Я с ней иногда разговариваю.
Лиза помолчала. Сделала пометку в тетради.
— Это правильный ответ, — сказала она.
— Второй. Какое у тебя любимое слово?
Анна подумала.
— Олифа.
— Это что?
— Масло для дерева. Им пропитывают рамы, чтобы не рассыхались.
— Хорошее слово, — признала Лиза и записала, высунув кончик языка. — Третий. Самый важный. — Она подняла глаза. — Ты знаешь сказку про Красную Шапочку?
— Знаю.
— А в моей сказке Красная Шапочка съела Большого Серого Волка.
— Почему?
— Ей нужно было добрать дневную норму белка!
Из кухни раздался смех Марины.
— Лиза, тебе надо поменьше общаться с тётей Леной!
Лиза закрыла тетрадь с видом судьи, который вынес решение и обжалованию оно не подлежит.
— Принята, — сказала она. — Временно.
Лиза взяла Анну за руку, повернула запястье к свету и долго разглядывала татуировку.
— Ласточки возвращаются туда, где у них было гнездо, — сказала она. — Нам в школе рассказывали. Всегда.
Анна ничего не ответила. За окном был Пушкин.
— Анечка, вина? — спросила Марина.
— Нет, спасибо. Я не пью.
— Тётя Лена тоже не пьёт, — сообщила Лиза. — Она говорит, это вредно для клеток.
За столом Анна поняла, что Паша здесь другой. Он резал пирог, разливал чай, подкладывал Лизе начинку, которую та тайком переправляла обратно ему на тарелку, и ни разу не сделал вид, что не заметил. Он рассказал Марине про мужика застрявшего в заборе, и Марина смеялась, прикрывая рот ладонью. После обеда он полез под кухонную раковину, подтянуть подтекающую гайку, и оттуда торчали только его ноги в носках, а Лиза сидела рядом на корточках и подавала ключи, не глядя, какой просят.
Стол был накрыт на пятерых.
Пятая тарелка так и стояла чистой, с вилкой и ножом, до самого чая. Анна несколько раз задевала её краем глаза.
— Антон опять на дежурстве, — сказала Лиза, перехватив её взгляд. — Он всегда на дежурстве, когда гости.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

