скачать книгу бесплатно
Вот он как раз посередине этой лоханки. Как только я подхожу к этому мостику, у меня в ушах начинает звенеть звериный рев, рычание. Я делаю шаг назад, и рычание прекращается. Меня захлестывает то самое отчаяние, я понимаю, что мне жизненно необходимо перейти на ту сторону, но мне что-то не дает этого сделать…
– Женя! Женя! Да проснись же ты, наконец! – кто-то резко потряс меня за плечо и я, вздрогнув, открыла глаза. И при этом резко села на месте, принимая полувертикальное положение.
– Черт! Черт бы меня побрал! Опять, – пробормотала я, пытаясь отдышаться. Я закрыла глаза и прикусила губу, чтобы не заскулить от отчаяния.
– Что случилось? Что опять?
Я подняла глаза.
Передо мной стояла моя младшая сестренка, тринадцати лет от роду. Она бесхитростно смотрела на меня, засунув руки в карманы своих брюк. Свои густые волосы она заплела в хвостики, завязав их бантиками. Макияж делать ей запрещала наша матушка, поэтому она делала вызывающие прически, чтобы хоть как-то насолить родителям. В одежде она тоже не скромничала. Хотя лично я была согласна с родителями. Из-за яркой одежды, макияжа и всего остального у такой девушки как она, могли быть настоящие проблемы. Хотя я приглядывала за ней, когда могла. В остальное время она справлялась сама, либо за ней присматривал наш старший брат.
– Ты знаешь что именно. И перестань жевать эту штуку, это выглядит неприлично.
Она мгновенно перестала перекатывать во рту жвачку и лицо ее скисло. Она присела рядом со мной на кровать. Я в это время успела отдышаться, выпить глоток воды, которая всегда стояла у меня в комнате, и закурить. Потом посмотрела на сестру.
– Что тебе нужно было?
– Ничего особенного, просто хотела напроситься с тобой и Серегой на тренировку.
– Что, дома делать нечего? – скептически поинтересовалась я. Я знала, почему она каждый раз пытается напроситься с нами.
Она отрицательно покачала головой, принимая самое невинное выражение.
– Да, так я и поверила.
– Ну, Жека. Вы все такие взрослые, у вас куча дел даже с наступлением лета, а мне, ну совершенно нечем заняться. Смотри, вот у тебя столько дел, что ты легла и заснула прямо в своих жутких ботинках.
– Да, действительно. Уснула в ботинках, – пробормотала я, запихивая окурок в переполненную пепельницу. – А Серега приехал?
– Да. Он на кухне, варит тебе кофе.
– Только мне?
– Ну, всем, кто есть дома, а дома есть только мы втроем.
– Тогда пошли на кухню, обсудим твое предложение.
Мы с Серегой были старшими детьми в нашей семье. Это возлагало на нас некоторую ответственность, по крайней мере, как полагали родители. У нас с ним был год с половиной разницы, и мы с ним были не просто братом и сестрой. Мы были друзьями, товарищами, напарниками на тренировках и так далее и тому подобное. Мы вместе работали, вместе ходили на всяческие концерты, и почему-то сестры рядом с нами не было почти никогда. И конечно она чувствовала себя одиноко в такой ситуации, и она старалась привлечь к себе внимание разными способами. Однако вражды между нами никогда не было. Скорей принимаемое ей подчинение нам и родителям. Я даже иногда чувствовала себя виноватой в том, что сейчас происходит с ней. Не знаю, правда, испытывал ли что-либо подобное Серега.
– А мне сказали, что ты кофе варишь, – проговорила я, входя на кухню.
– А я и варил, только он убежал, и меня это немного расстроило, и я решил пока отвлечься, ну чтобы не испортить вторую порцию.
– И ты решил сварить суп? – я взяла грушу из вазочки и принялась ее грызть. Присела около стола и посмотрела на брата, который склонился над большой кастрюлей с каким-то варевом внутри.
– Это не я решил сварить суп, это суп решил сварить меня.
Я случайно проглотила немного больший кусок, чем рассчитывала, поэтому пришлось прочищать горло.
– В каком смысле? – я сделала глоток воды и продолжила поедать грушу.
– В том смысле, что суп начинала варить мама, но ее неожиданно вызвали в клинику, поэтому она оставила это дело мне, а я сама знаешь, не мастер. Впрочем, как и ты.
Мы рассмеялись.
– Давайте я его сварю, раз вы не умеете.
Мы оглянулись на сестру.
– Знаешь, когда она так делает? – спросила я, вновь принимаясь за грушу и глядя на Серегу. Он вместо ответа покачал головой и уныло уставился на кастрюлю с кипящей водой. – Когда хочет от нас что-то получить. – Серегино лицо озарила улыбка.
– Точно. Машка, давай ты сваришь суп, а потом пойдешь с нами на тренировку, как тебе предложение?
– Она этого и добивалась.
– Да, я этого и добивалась. А вы чего хотели? – она пожала плечами, и, покачивая своими хвостиками, подошла к плите. Убавила огонь под кастрюлей и повернулась к нам с победным видом. – А ты давай, принимайся за кофе. Все равно никто кроме тебя не умеет его так варить, – она улыбнулась и полезла в холодильник.
Я хмыкнула. Так проходило практически каждое наше утро. Кроме тех, когда Машка просыпалась не утром, а скажем ближе к вечеру.
Серега покорно принялся варить кофе, а я закинула ноги на табуретку и привалилась спиной к стене.
– Ботинки-то сними, а то тяжело, поди, после суток в ботинках ходить?
– Серег, ты же знаешь, что после суток, просто пофиг, в ботинках я хожу или нет, – сонно пробормотала я.
– Хм, знаю, я-то знаю, – одобрительно сказал он.
Я опять задремала, правда на этот раз, не боясь устрашающих снов. Серега и Машка о чем-то переговаривались, кажется, она пыталась научить его варить суп. И так хорошо мне стало в то утро, и я так спокойно уснула, прямо на кухонном диванчике. Давно такого не было.
«Да плевать на всех, кто бы, и что бы ни говорил, все равно буду жить так, как мне хочется. А такие разговоры ведутся по большей части от зависти или от незнания ситуации» – быстро пронеслось в моей голове.
Проснувшись через десять минут, я с удивлением обнаружила, что ботинки с меня все-таки сняли, на столе передо мной стояла большая кружка с кофе, и тарелка с завтраком.
– Вот черт, кажется надо чаще засыпать на кухне после суток.
– Да, хорошо тебе говорить, а мне пришлось завтрак готовить, – в голосе Сереги слышалась обида, и он с укором посмотрел на Машку, которая что-то мяукала себе под нос, нарезая капусту.
– О господи, опять попса, – пробормотала я, пытаясь встать на ноги. Когда мне это удалось, я широко потянулась, чувствуя, как захрустели застоявшиеся суставы. Ничего, разгоню их сегодня, до нужного так сказать состояния.
Серега внимательно посмотрел на меня.
– Ты как? Нынешний ужастик был страшнее, чем предыдущий?
– Страшнее? Нет, скорей загадочней.
Брат внимательно разглядывал меня. Стараясь спрятаться от этого внимательного, изучающего взгляда, я отвернулась к зеркалу, и увидела там свое лицо. Темные круги под глазами, худые скулы, влажные покрасневшие глаза, почти ежиком постриженные волосы.
– Ты хорошо себя чувствуешь?
– Паршиво.
– Хорошо. Это лучше, чем хреново, – брат улыбнулся. – Чем-то помочь?
– Отстань.
Брат пожал плечами и отошел к Машке.
– Ну, хорошо, а что дальше?
– А дальше режешь капусту и кидаешь ее в воду, а потом ждешь, когда все это закипит и…
– И я сейчас поджарю свеклу и морковку, а потом мы сполоснем сковородку бульоном из кастрюли, так?
– Сполоснем сковородку бульоном… Боже, ты не шутишь, – пробормотала я и направилась в ванну.
Холодная вода окончательно привела меня в состояние воспринимаемости действительности. Определенно, в том, что у меня короткие волосы, есть куча плюсов. Например, можно запросто засунуть голову под кран с водой, и после не обязательно слишком тщательно вытирать голову полотенцем. Что я собственно и сделала.
«Хорошо. Как же хорошо».
Вода была потрясающе прохладной и мокрой, я с наслаждением ощущала струйки воды, которые катились за мою футболку по спине. День обещал быть жарким или теплым, а когда придем домой, можно будет даже постоять немного под душем, а потом спокойно завалиться спать, ни о чем не думая. Сейчас я ощущала странное спокойствие и умиротворение, какого давно не было у меня в душе. В связи со всеми этими разговорами, слухами на работе, слухами на тренировках, упреками, невысказанными и произнесенными, и снами конечно. Чертовски страшными, загадочными и странными снами. Черт, и с чего это люди думают, что если у меня есть и будет все, что я захочу, то я автоматически переношусь в разряд счастливчиков? Неужели Сереге и Машке так же тяжело, как и мне? Или наоборот, проще?
– Не сполоснем, а зальем бульоном поджарку, а потом выльем это в суп, дубина ты этакая, – ворчала сестра.
– Но я не понимаю, зачем это нужно?
– Боже всемогущий, – пробормотала сестра и тяжело вздохнула, как учительница, которая устала от своих слабо развитых учеников.
– Чтобы поджарка была вкусней, а, следовательно, и суп тоже, и потом на сковородке меньше останется, то есть вы не переведете продукты, – это фраза принадлежала уже мне.
– Ты показываешь чудеса проницательности, – уколола меня Машка.
Я выпила свой кофе двумя глотками и налила себе еще порцию. Включила телевизор. Не то чтобы мне нравилось его смотреть, просто хотелось, чтобы эти двое ворчунов замолчали. Оказалось, что по телеку шла какая-то программа про животных. Показывали, сражающихся крокодилов, кажется, шла борьба за внимание самки, или может быть за территорию. Я посмотрела на Серегу, брат на меня.
– Переключи.
Я вместо этого просто выключила это бесполезное изобретение человечества и принялась за еду. Сегодня помимо ясной головы, мне понадобятся силы. Много сил.
– Ну, хорошо, а что будем делать дальше? – Машка уселась напротив меня. Она грызла морковку, верней то, что от нее осталось после тёрки, и выжидательно смотрела на меня.
– Может, пойдем, поиграем? – предложил Серега.
Я играла на скрипке и гитаре; Серега на гитаре и барабанах (или ударных); Машка на фортепиано (или на клавишах, если вам так будет удобней). Мы даже записали несколько своих совместных творений и мечтали в будущем сколотить какую-нибудь группу, однако нам пока мешала простая человеческая лень. Когда-нибудь конечно мы это преодолеем, но пока мы потихоньку сочиняли что-то, иногда репетировали. Маша пока еще училась в школе, и в музыкальной школе, и даже ходила в кружок по рисованию, и у нее неплохо получалось, но иногда ей не хватало знаний, или времени.
И эта наша деятельность несказанно радовала наших родителей, ведь они больше всего желали, чтобы их дети, то есть мы, были образованными, воспитанными и интеллигентными людьми. То есть мы имели музыкальное образование, будем получать или уже получаем (например, как Серега, я пока взяла перерыв в институте) высшее образование, мы знали многих писателей, неплохо разбирались в изобразительном искусстве и прочее, прочее. И конечно они очень гордились тем, что мы, более чем постоянно, упражнялись в игре на музыкальных инструментах, вместе, и иногда по очереди. Их очень радовало, что нам это все не претило даже после окончания школы.
Я пожала плечами.
– Даже не знаю, можно, в общем-то, – я взяла другую грушу и стала хмуро ее жевать.
Машка посмотрела на Серегу, тот на нее.
– Знаешь, а ведь ты хотел научиться готовить пиццу, – обиженно пробормотала Машка.
– Блин точно. Ты будешь учиться? – спросил Серега у меня.
– Не буду, не хочу. Поиграю в одиночестве, и то толку будет больше.
И этот трюк я тоже знала. Этот диалог про пиццу повторялся каждый раз, когда они понимали, что у меня не то настроение, и конечно это было здорово. Я спокойно доела свою грушу, затем сполоснула посуду и вышла из кухни, предоставив братцу и сестре развлекаться до вечера так, как они захотят.
А я пойду, поиграю свои любимые произведения, вспомню то, что давно забыто, пережито, ушло в небытие…
Сергей Приморский уныло смотрел вслед удаляющейся сестре.
– Может ты, наконец, расскажешь мне, что с ней происходит? – тихонько спросил Лёва.
Тут стоит сделать некоторое отступление. Наш герой Сергей Приморский и владелец сервиса Лев Поличинский были давними друзьями, они познакомились еще в школе, учились в одном классе. Лёва был высокий и довольно худой, носил очки и практически полностью сбривал волосы на голове. Так получилось, что хоть у Сергея с Женей было всего год с половиной разницы в возрасте, их интересы никогда не пересекались в период «до». То есть Женя познакомилась с Лёвой в период «после», однако молодой человек быстро оценил многие достоинства этой девушки и даже подружился с ней, несмотря на ее замкнутость. Временами его мучило самое настоящее и совсем не вежливое любопытство, которое было присуще скорей молоденьким школьницам, а не состоявшимся коммерсантам. И вот теперь, видя сегодняшнее Женино состояние, его любопытство, да и терпение тоже, наконец, начали иссякать. Но и Женя, и Серега, продолжали молчать, как будто бы ничего не происходило. Лёву начинало раздражать создавшееся положение. Конечно, никто бы не мог заставить или обязать Серегу поведать некую тайну, но это их командное молчание начинало порождать слухи, и довольно-таки неприятные.
– Не знаю как тебе, но мне это неприятно. О ней говорят такие мерзости, которых я никогда в жизни не слышал ни об одном человеке. Ты должен либо рассказать мне все, доверить так, сказать ваш секрет, либо ты сам должен защитить честь своей сестры. Ее не слишком-то жалуют другие коллеги, а это сам понимаешь, грозит конфликтами. А ты меня знаешь, я долго разбираться не буду, я быстро удалю источник этого конфликта. А это говорит не в пользу Женьки. И хоть мне очень не хочется этого делать, мне придется. Если конечно ничего не изменится.
Серега еще раз тяжело вздохнул и прямо посмотрел на друга. Конечно, он все это понимал, однако он даже и не догадывался, что дело обстоит настолько серьезно. Кажется, Женьке и вправду надо браться за ум, восстанавливаться в институте, и самое главное, искать другую работу. Но скрывать от товарища правду, ну или хотя бы часть этой правды, он тоже не имел права. Раз он так хочет, придется. А Лёва потом сможет осадить любых сплетников, уж в этом он мастер. А когда он встанет на ее сторону, страсти поулягутся и все станет как прежде. Ну а если не станет, значит придется их бригаде поселиться на работе на некоторое время, пока Лёва не найдет новых сотрудников взамен тех, которые не захотят прикусить языки.
– Ладно, Лёва. Ты меня убедил. Но не рассчитывай, что я буду рассказывать тебе абсолютно все и здесь. Сначала надо найти и время, и место, сам понимаешь.
В этот момент на улицу вышли обе девушки администраторы.
– Лёва, я дозвонилась до одного из парней, говорит, проспал, скоро будет.
– Ага, хоть кто-то. Я сейчас еще посмотрю кое-какие документы, и мы с тобой поедем в город, ты мне поможешь.
Серега кивнул и пошел переодеваться.
Период «до». Часть 1.
Я родилась двадцать пять лет назад, двадцать из этих двадцати пяти были самыми счастливыми, потому как все тогдашние проблемы были детскими. Правда поняла я это не скоро. Родилась я в большой семье, через год с половиной после своего брата, в советский период. Моя семья была на тот момент самой настоящей элитой. Медики и военные, что может быть лучше для того периода? Но Советский Союз развалился и мой дед, хирург, быстро понял, что ничем хорошим это не кончится. Не без помощи своих друзей он быстренько организовал свою, частную клинику, и чуть ли не за уши притянул туда и моих родителей. Папа был отставным майором ВДВ, мама только закончила очередное обучение. Сначала они, конечно, возмущались, и как говорил дед «носы воротили», но потом поняли, что хоть им и приходиться иметь дело с бандитами или их подружками, по крайней мере, их дети, то есть мы с Серегой, не умрем, ни с голоду, ни от шальной пули. С криминалом, однако, деду, отцу и матери удалось не связаться, и наверняка это было очень хорошо.
– У нас частная клиника, значит, мы будем оказывать медицинские услуги всем, кто будет их оплачивать. Я потомственный врач, и не собираюсь пятнать честь своей семьи тем, что только тянул деньги из клиентов. Это может для вас не осталось ничего святого, а я человек старой закалки. Не хотите? Вас никто не держит, я не стану держать у себя на службе мошенников и пройдох, – так он закладывал в своих сотрудников и учеников семена чести, долга и конечно доброго имени.
Теперь дед спокойно живет на пенсии в своем не большом загородном домике недалеко от города, а сетью его клиник управляют тысячи сотрудников. Наши папа и мама конечно при нем самые главные управляющие. То есть, как я уже говорила, у нас, их детей, не было повода для того чтобы беспокоиться о будущем заработке. Медицина всегда востребована. Так же как и защита Родины. Наша судьба была предопределена с самого рождения.
Серега как-то сразу понял, что кромсать людей на операционном столе – это не его. Зато он был готов кромсать их на поле брани, если конечно таковые могли бы обнаружиться в конце двадцатого века. А такие, как вы знаете, всегда и обнаруживались. Правда Серега был тогда слишком мал, чтобы в них участвовать, и его это расстраивало. Однако это радовало нашу матушку. Серега был типичным представителем своего рода, то есть мальчишкой до мозга костей и со мной ему всегда было скучно, потому, что я была типичным представителем своего рода – девчонкой. Куклы, платья, дружба в классе против кого-нибудь, и прочее, прочее. Меня больше ненавидели, чем любили, но подруги конечно у меня были, правда эта дружба претерпела некоторые изменения, стоило только прийти в мою жизнь неприятностям. Я спокойно окончила школу, почти с отличием, поступила в институт (конечно в медицинский, об этом даже не было раздумий) и отучилась несколько курсов.
Вот тогда и пришла ко мне настоящая жизнь, полная не только приключений, но и горьких минут, раздумий и кошмарных снов.
Серега к тому моменту, наконец, исполнил свою мечту и отбыл служить в армию, потом остался служить по контракту. Перед тем как ехать в очередную командировку на границу с Грузией, братец приехал домой в отпуск. Ему дали целый месяц и я полагала, что проведу этот месяц с ним, но произошло несколько по-другому.
Сергей уныло сидел за столиком в кафе, куда они приехали с Лёвой. По случаю еще раннего утра в зале никого не было, сам Лёва ушел за кофе, а Серега в это время успел достать свой кошелек. Увидев это, подошедший Поличинский проговорил полу-обиженным тоном:
– Обижаешь друг.