Не овладеешь ветром

Боевые её мысли, впрочем, были прерваны самым прозаичным образом: с гоготом переговаривавшийся о чём-то со своими ньонец, наконец, договорился, и приступил к делу. Нари закоченела от ужаса и омерзения, почувствовав, как грубые сильные руки…

Дрожь отвращения прошла по её телу.

«Нет, нет, нет, Божечки, пожалуйста, нет!» – зажмурившись, взмолилась она, не зная, где найти мужество, чтобы выдержать то, что с ней теперь непременно произойдёт.

Молитва её была прервана резким недовольным голосом, что-то выговаривающим по-ньонски.

Узнав этот голос, Нари изумлённо распахнула глаза: это был тот рыжий!

Он зло и холодно взирал на державшего её ньонца, и тот, прекратив активно её лапать, жёстко и хлёстко что-то ответил.

Рыжий был немногословен: он обронил лишь пару сухих коротких слов, похожих на треск молний в небе.

Нари почувствовала, как руки ньонца дрогнули на её теле. Он, впрочем, тут же овладел собой и ответил: уже не так дерзко, и даже с некоторой почтительностью в голосе, но упрямо и уверенно.

Рыжий ничего не сказал, но взгляд его переместился на Нари, после чего загорелся опасными жгучими огоньками. Под этим осмотром ей сделалось противно – он как будто оценивал, стоит ли она того, чтобы за неё вступаться, – но он был теперь её единственным шансом, поэтому она, переступив через гордость и страх, попыталась склонить его мнение в свою пользу.

– Пожалуйста… – тихо попросила она, устремив на него полный мольбы взгляд.

Он поднял глаза; ей опять почудилось в нём что-то хищное и птичье. Когда он заговорил, его мягкий певучий голос дико контрастировал с жёстким и непримиримым выражением лица:

– Мне показалось, Нари, – спокойно утвердил он, – что ты сама предпочла общество этих господ.

– Нет, нет! – отчаянно замотала она головой и взмолилась: – Прошу вас!..

Хохот ньонцев ударил ей по нервам и гордости, но они тут же заткнулись под грозным взглядом своего предводителя.

Он сделал по направлению к ней несколько шагов; Нари почувствовала, как напрягся державший её ньонец, затем заговорил что-то оправдывающимся тоном и разжал руки, делая от неё шаг назад и в сторону.

Губы рыжего чуть скривились. С ироничной интонацией он сообщил Нари:

– Гарт говорит, что ты не похожа на мою наложницу. А я, право, – он сделал ещё пару шагов и подошёл к ней вплотную, разглядывая её с насмешливостью, – и сам не уверен, что мне нужна такая непослушная наложница.

Один из знавших ниийский ньонец перевёл его слова остальным, и все они снова заржали. Губы рыжего тоже дрогнули улыбкой.

«Ему весело!» – зло и отчаянно подумала Нари.

У неё рухнула вся жизнь, она с ума сходит от ужаса и боли, у неё нет никаких шансов на спасение – а ему весело!

Он тут стоит и решает, какова теперь будет её судьба: самому ли изнасиловать, отдать ли на потеху своим людям или убить, – и ему, видите ли, весело!

Она опустила взгляд, чтобы скрыть от него свой гнев и страх.

– Так что, Нари? – любезным тоном переспросил он, поднимая руку и приподнимая её лицо за подбородок, чтобы всё же взглянуть в глаза.

Нари хотелось сбросить его хватку и отскочить – это было вполне возможно, за её спиной теперь была пустота, а он не держал силой, лишь придерживал, – но она побоялась злить и провоцировать его. В конце концов, он сейчас был единственным, что стояло между ней и этими похотливыми скотами!

– Будешь послушной наложницей? – требовательно спросил рыжий, настаивая на прямом ответе.

Зажмурившись, Нари всеми силами пыталась вытолкнуть из своего горла спасительное: «Да».

Выбор был безумно очевиден: лучше уж один этот князь, чем его воины. Ей нужно хвататься за эту возможность и радоваться, что она настолько ему приглянулась, что он готов дать ей ещё один шанс.

Нужно было просто сказать это «Да», но всё внутри неё противилось этой капитуляции. Она предпочла бы умереть – но кто ей теперь позволит умереть? Нужно было решаться там, под пристанью, а не тешить себя пустыми надеждами на побег. Но нет, она оказалось глупой, она рискнула – и теперь проиграла всё.

Дрожа от унижения и беспомощности, Нари даже открыла было уже рот, чтобы согласиться – но так и не произнесла ни звука. Обречённо сжавшись в ожидании последствий своей непокорности, она взмолилась о том, чтобы просто умереть здесь и сейчас.

– Впрочем, да, чего я ждал, – тихо пробормотал рыжий, и вдруг, сильным рывком, толкнул её куда-то в сторону.

От неожиданности и страха Нари вскрикнула и вскинула руки, пытаясь прикрыть лицо; спина налетела на что-то жёсткое – должно быть, стена сарая! – и бежать куда-то оказалось поздно, потому что справа и слева ей преградили дорогу увитые богатыми татуировками руки.

Переведя взгляд вперёд, Нари вздрогнула от ужаса: ястребиные тёмно-жёлтые глаза оказались прямо перед ней.

– Матерь Божья… – одними губами выговорила Нари, осознав, что насиловать её будут прямо здесь и сейчас.

«Ударить в пах!» – пришла спасительная мысль, но рыжий предвосхитил эту попытку, прижав её к сараю вплотную.

– Дурочка, – тихо и укоризненно сказал ей князь, наклонившись к её уху. – Вот чего тебе в каюте не сиделось?

Левая рука его мягко прошлась по её скуле; она сжалась от страха и снова зажмурилась. Скорее кожей, чем слухом, почувствовала, что он вздохнул.

– Обними меня за шею, – вдруг потребовал он, и от неожиданности она распахнула глаза – чтобы тут же снова зажмуриться, потому что его лицо было близко-близко к ней, настолько близко, что она ощущала ресницами его дыхание, и ей сделалось совсем уж страшно.

– Или делаешь, как говорю я, – жёстко и тихо поставил альтернативу он, – или я теперь же ухожу.

Дрожь неконтролируемого ужаса прошла по её телу, и она поскорее выполнила его приказ, и даже вцепилась в него изо всех сил, вспомнив, что лучше уж один он, чем все они.

Он тихо рассмеялся, явно уловив подоплёку терзавшего её выбора, но звук его смеха тут же потонул в гоготе окружающих их ньонцев, о присутствии которых Нари почти уже забыла – так тихо они стояли вокруг.

Теперь же тишина эта сменилась смешками, хлопками, одобрительными и поощрительными криками… и Нари вдруг осознала, что со стороны все эти обжимания у сарая выглядят так, как будто бы князь её целует, а она – она, видите ли, отвечает ему страстными объятиями!

От унижения и стыда она мучительно покраснела.

Он всё-таки нашёл способ выставить её в их глазах покорной наложницей.

Нервы её совсем отказали ей служить. Она, наверное, упала бы, но, к счастью, за спиной была стена, а руками она вцепилась в князя, и тем держалась. Дрожь, впрочем, ей подавить так и не удалось.

– Да ты ж совсем замёрзла… – вдруг обнаружил князь.

«И это я у него дурочкой выхожу!» – обиженно подумала Нари. Этот идиот глазел на неё минут пять и прекрасно видел, что она одета в одну тонкую рубашку, и что и та-то совершенно насквозь мокрая! Но нет, конечно, её прелести интересовали его больше подобных ничего не значащих мелочей!

Князь, впрочем, поспешно начал реабилитироваться, высвобождаясь из собственного кафтана и напяливая его на неё. Она не стала возмущаться и даже сама пролезла руками в рукава – кафтан после него казался таким тёплым, а она, и впрямь, продрогла до костей. Наплевать, что в таком виде она выглядит в высшей степени покорной наложницей – зато теплее! Ногам, конечно, всё ещё холодно и больно, но хоть телом чуть-чуть согреться!

Тщательно застегнув на ней все пуговицы, князь отдал своим несколько приказов – по тону было слышно, что это именно приказы, и весьма сердитые. Нари с удовольствием понаблюдала, как окружающие её мерзавцы кланяются и расходятся.

Мысль о том, что главный-то мерзавец никуда не денется, она старательно от себя гнала. Проблемы нужно решать по мере их поступления.

Глава четвёртая

Наконец, у сарая их осталось трое: включая того юношу, который так своевременно позвал князя. Нари чувствовала к нему некоторую симпатию: он казался ей каким-то относительно приличным.

Они медленно побрели обратно на пристань. Идти было больно – все ноги она уже изранила в предшествующей беготне – и теперь она оценивала свои шансы убежать прямо сейчас как нулевые. Задачей номер один она постановила теперь согреться, отдохнуть и придумать план поудачнее предыдущего.

– Через порт сбежала, – весело похвастался, меж тем, князь, кивая на неё своему приятелю.

В голосе его Нари даже почудились отголоски восхищения. Не то чтобы это ей льстило; скорее сердило. Подумать только, ему снова весело!

– Да она и вообще чуть в лес не удрала, – охотно поддержал тему второй, тоже по-ниийски, из чего Нари сделала вывод, что всё это говорится для её ушей. – Если бы Гарт не отходил – только мы её и видели!

Князь, резко остановившись, пронзил её своим фирменным птичьим взором.

Им пришлось встать вслед за ним. Нари, впрочем, не возражала, потому что ноги при каждом шаге стреляли болью, а камней тут было немерено. Пронзительный ветер с моря, правда, не располагал к остановкам, но кафтан худо-бедно согревал её.

– Красивой женщине мозги ни к чему, так, Нари? – неожиданно язвительно вопросил князь.

Она нахмурилась. Закатив глаза, он изволил расшифровать, почти по слогам втолковывая:

– Мы на острове, Нари. На острове! – веско повторил он. – Куда ты тут планировала бежать?

Нари неопределённо повела плечом. Она планировала спрятаться и затаиться, пока ньонцы не отчалят. А там, глядишь, продержалась бы до ближайшего ниийского корабля.

Не то чтобы у неё был хоть какой-то иной приемлемый выбор, ведь так?

Осознав, что ответа не дождётся, князь перевёл требовательный взгляд на друга: мол, может, хоть ты что-то понимаешь? Тот, смерив Нари скептическим взглядом, задумчиво протянул:

– А ведь она тебя боится, гром. Что ты ей успел сделать?

Нари возмущённо взвилась, но ответить не успела, потому что князь взвился не менее возмущённо:

– Да я её и пальцем не тронул! – отмёл он любые обвинения в своей виновности в её страхе. – Ношусь с нею, как!.. – он запнулся, не найдя подходящего сравнения. – А эта дурочка всего без причины пугается!..

Тут уж Нари смолчать не смогла.

– А того, что вы, на минуточку, напали и разграбили остров, на котором я живу, недостаточно, чтобы бояться?! – язвительно прошипела она, горящими взглядами обжигая князя. – Вот этого – не достаточно?! – она махнула рукой в сторону деревни, откуда валили клубы дыма. Вот эти ваши, – она махнула рукой назад, имея в виду отосланных им ньонцев, – это не причина бояться, да?!

Молодые люди выслушали её отповедь с некоторым недоумением, но дружок князя снова выхватил себе несколько очков симпатии Нари, потому что не стал спорить.

– Справедливо, – признал он, веско кивая.

– Что? – возмутился князь такому предательству, но быстро овладел собой и снова повернулся к Нари. – Тебе ничего не угрожало! Сидела бы спокойно в каюте, и всё было бы хорошо!

– Хорошо? – она аж подскочила от возмущения – тут же поморщившись от боли в раненых ступнях – после чего даже ткнула в князя пальцем, обличая: – Вы угрожали сделать меня вашей наложницей!

Князь оторопело поморгал, потом сухо и недовольно переспросил:

– В чём ты тут увидела угрозу, Нари? В моём доме ты всегда будешь в безопасности, это я могу тебе гарантировать.

Возник момент культурного непонимания. Ньонский князь, совершенно точно, не видел в своём решении ничего оскорбительного для Нари; взять захваченную в набеге девушку в личные наложницы, а не продать в рабство, было в его глазах решением благородным и красивым, и он сам себе виделся героическим спасителем прекрасных девиц.

Нари, разумеется, смотрела на дело совсем иначе.

– Но я не хочу быть вашей наложницей! – эмоционально всплеснула она руками.

В душе её всколыхнулась надежда на то, что юный князь, возможно, не совсем уж подлец, и между ними всего лишь произошло недопонимание. Сейчас они его разрешат – и он её отпустит, ведь правда?

– В смысле? – между тем, ошалело уставился на неё князь, для которого мысль о том, что какая-то безродная ниийка с захваченного им острова не мечтает быть его наложницей, оказалась слишком революционной.

– В прямом! – заверила его Нари и оптимистичным приподнятым тоном затарахтела: – Что ж, если мы, наконец, разобрались в этом вопросе, то предлагаю на этом месте и распрощаться! Право, не могу сказать, что было приятно познакомиться, – она сделала пару шагов назад, – и искренне надеюсь больше никогда вас не увидеть, – ещё пару шагов…

– Стоять. – Сухим трескучим голосом велел князь, и она испуганно замерла на полушаге. Потом, подумав, всё же аккуратно опустила ногу на землю – обратно на место, а не туда, куда хотела шагнуть.