banner banner banner
Осколки
Осколки
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Осколки

скачать книгу бесплатно

Осколки
Кирилл Берендеев

Павлу не очень везет в жизни, неудивительно, что он все глубже уходит в свои очень реалистичные сны. В них Павел видит себя совсем иным, новобранцем, вынужденным защищать отечество от неведомого врага. Так переживая целую историческую эпоху он постепенно становится увереннее в себе, жестче… и человечнее. И пусть «лучший мир» окончательно вытесняет реальность, Павел обретает альтернативный вектор жизни, где получает шанс найти близких людей, кого знал лишь по своим грезам.

Осколки

Кирилл Берендеев

Корректор Дмитрий Иванов

Редактор Александра Головина

© Кирилл Берендеев, 2021

ISBN 978-5-0053-8920-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие автора

У этого романа непростая судьба. Как и у его героев. Впервые мне пришло в голову написать нечто подобное «Осколкам» еще в самом начале нулевых. Разные тому были предпосылки, но все они постепенно сложились в необходимость собственного осмысления войны как таковой, без привязки к какому-то конкретному периоду времени или места. Конечно, особой занозой в сердце всегда оставалась Великая отечественная, но в ту пору я не осмеливался покушаться на серьезную работу с архивами и подготовку хотя бы рассказа, посвященного ей. А потому пытался кружными путями подойти к своему роману: писал небольшие рассказы, посвященные разным временам, как до, так и после Второй мировой, но затрагивавшие либо память о ней, либо предвосхищающие в той или иной степени. Кружил, отдаляясь, приближаясь. Потом, несколько сбившись, написал повесть «Бисмилла», посвященной чеченской кампании. И снова вернулся к необходимости сказать свое слово о грандиозной катастрофе, затрагивающей жизни сотен тысяч людей. Наверное, написал бы что-то, похожее на отвлеченный труд о Великой отечественной, ведь необходимость была предусмотрена самой природой: вряд ли найдется семья в нашей стране, или в соседних, кого бы не коснулась она. А потому выписать какие-то размышления о природе конфликта, но больше о судьбах людей, вовлеченных в него, на линии фронта, за ней или глубоко в тылу, для меня оставалось первоочередной задачей.

Потому я довольно долго пытался найти свой подход, пока не вмешалось стечение обстоятельств. В ту пору сборник с моим участием вышел в издательстве «Альфа-книга», ее главный издатель, Владимир Маршавин, любезно согласился побеседовать со мной. Слово за слово, я принялся рассказывать о своем капитальном труде, до которого никак не доберутся руки, не осмеливаются, говоря откровенно, прежде всего, из-за недостатка фактического материала. Глава издательства пожал плечами, предложив написать альтернативную историю, чего проще и яснее, так можно все, что нужно и донести. А уж потом какими-то окольными путями связать ее с действительностью нашего мира и любого времени в нем. Поневоле я задумался. В самом деле, написать альтернативную историю вполне в моих силах. А потому, изучив подробнее быт и жизнь людей в предвоенный период, засел за составление предварительного плана, стал набрасывать заметки. Дело сдвинулось с места. Признаться, я не ожидал, что получится именно то, что в итоге и вышло, как структурно построился роман, изначально планировал только две ветки, при этом, история нашего времени должна была отстоять от нынешних времен как минимум лет на двадцать в прошлое.

Разумеется, ничего не вышло. Черновики у меня остались, а вот тема казалось неподступной, года два я к ней не возвращался. Пока не написал рассказ, странным образом перекликавшийся с романом, все еще лежавшим в форме разнообразных записок на бумаге, а так же заметок уже перенесенных на компьютер. В нем речь зашла о старике, получившем в качестве своеобразного наследия работы безвестного автора. Но рассказ не получился, а вот герой, он мне показался интересен. И так вышло, что именно тот старик-редактор оказался нужным персонажем для набросков романа. Именно его я сделал промежуточным, но от этого не менее важным звеном между главным героем времени настоящего, Павлом, и его альтер-эго из мира прошлой войны. Так в романе появилась третья линия, оказавшаяся тем удачней, что именно через нее мне предстояло рассказать читателю, что же я замыслил и как собираюсь свивать две непересекающиеся истории разных времени и жизней. Дальше пошло легче, и я принялся писать «Осколки». Название тоже появилось неслучайно – ведь именно таковыми поначалу виделись начальные главы произведения. Однако, чем дальше к финалу, тем больше они сближались, пока не сошлись воедино в последней главе. Изначально я предполагал завершение романа в виде отдельной, все объединяющей главы, но после передумал, и остановил текст на встрече Павла и его двойника из альтернативной вселенной. Думаю, так будет понятней и очевидней, да и естественней. А окончание истории каждый волен будет истолковать на свой лад, ни к чему пристраивать прокрустово ложе авторского измышления.

Роман я принялся писать сразу на компьютере, хотя прежде так никогда не делал. Обычно все свои истории я писал на бумаге и только затем переносил на жесткий диск; это занимало много времени и порой, приводило к досадным последствиям уже потому, что почерк стал решительно портится. Да и правки, вносимые по мере преодоления сюжета, наслаиваясь друг на друга. «Осколки» подтолкнули меня не медлить окончательно на работу на компьютере.

После завершения романа и его окончательной правки последовал, как всегда, долгий поиск издательства. Тут «Осколкам» не повезло с самого начала: роман то принимали, то затем отклоняли, порой, не по вине издателей, а по причинам довольно банальным —кризис седьмого-восьмого годов не мог не сказаться на книжной индустрии, немало издательств закрылось в те времена. Неудивительно, что и мой роман оказался вроде бы и востребован, но долго не мог найти своей ниши. Пока не попал в «Городец», где и получил прописку в портфеле. А затем мы с Александрой Головиной, редактором серии «Славянская линия», куда и был распределен мой роман, засели за корректуру. И после подведения всех итогов, редакцию неожиданно, и в тоже время ожидаемо сократили, слили с другой, а после этого случился самый странный казус. После всех пертурбаций «Осколки» вышли в редакции, не имеющий ни к оригинальной, ни к откорректированной версии ни малейшего отношения. По счастью, это не сказалось сильно на издании – роман получил некоторое количество положительных отзывов. Однако, история со странной корректурой мне долго не давала покоя. Теперь история завершилась, роман вышел в оригинальной версии, в редакции Александры Головиной и Дмитрия Иванова, отличного писателя и поэта, которого я попросил помочь в поисках возможных ошибок. И ищет новых авторов или возвращается к прежним – в том виде, в каком изначально и задумывался, но с теми правками, которая внесла в него сама жизнь.

Надеюсь, все наши труды того стоили, и роман придется вам, дорогой читатель, по душе.

Приятного чтения!

Искренне ваш,

Кирилл Берендеев

Осколки

А прошлое кажется сном,

Томит наболевшую грудь!

Николай фон Риттер

Глава первая

Знакомство мое с Еленой вышло странным. Наверное, такое случается только в первопрестольной и только в час пик. Таганская улица оказалась намертво закупорена транспортом: от самой Абельмановской заставы и до станции метро «Марксистская» троллейбус тащился через густую метель, останавливаясь каждые десять метров и натужно щелкая неведомыми сочленениями. Когда до метро оставалось меньше остановки, у девушки, сидевшей прямо передо мной, зазвонил мобильный телефон. Она торопливо извлекла его из сумочки, поднесла к уху.

– Паша, это ты? Ты еще дома? Почему? – она говорила громко, не обращая внимания на пассажиров. Впрочем, те отвечали взаимностью: высматривали в передние окна машины долгожданный просвет в череде автотранспорта, будто вымаливали его у судьбы-индейки, заставившей их сидеть в троллейбусе, а не пройти пару остановок пешком. Подобная прогулка куда полезнее для здоровья: нервозная обстановка, возникшая в троллейбусе, передается всем и заводит самых спокойных. Я и сам заразился волнением, и поглядывал на часы каждые две минуты. Впрочем, у меня был повод: я опаздывал на встречу.

Девушка тоже.

– Паш, я в пробке стою, выезжай, – молодой человек что-то принялся говорить ей, но девушка – на вид лет двадцати семи, светловолосая, со вкусом одетая: короткая дубленка, мышиного цвета джинсы в обтяжку и поблескивающие полусапожки – девушка немедленно оборвала собеседника. – Я буду ждать, как мы договорились.

Она даже поднялась с места и подошла к дверям троллейбуса, словно это одно действо помогло бы ей доехать до метро за минуту – ту минуту, которую обыкновенно тратил шестнадцатый, преодолевая оставшееся расстояние. К моему удивлению, троллейбус послушался ее, как мог: дернулся, протащился новые десять метров и замер.

Садиться девушка не стала. Минуту она разглядывала заоконный пейзаж, хотела садиться, но телефон затрезвонил снова. Он выхватила сотовый так, словно тот был обжигающе горяч.

– Паш, ну поезжай, зачем ты меня подводишь?

Теперь пассажиры следили только за ней. Смотреть больше не на что. Солнце скрылось за новой снежной тучей, погрузив салон троллейбуса в тень.

– Нет, я тебе уже сказала, что никак не успею и помочь не смогу. Прошу тебя, добирайся сам, мы встретимся на «Менделеевской».

Молчание. Тишина в салоне, только где-то невдалеке тревожный гудок клаксона. Троллейбус снова дернулся и потихоньку стал объезжать грузовик дорожной службы, рискуя сорвать штанги с проводов – так далеко он забрался от края дороги.

– Паш, я еще до Таганки не добралась. Да, я говорю, застряла в пробке…. Ничего страшного, собирайся, все потом…. Ведь ты не только меня, ты еще и других обманешь….

Телефон неожиданно замолчал. Девушка затравленно обернулась по сторонам: пассажиры, доселе с интересом слушавшие разговор, теперь отводили глаза. Я снова взглянул на часы. До встречи оставалось всего ничего, а ехать вдвое больше – при такой скорости. Если только водительница не решится выпустить страждущих пассажиров прямо здесь, в нарушение инструкции, исключительно из чувства сострадания. Скорее всего, диалог этот она слышала, дверь в ее кабинку полуоткрыта, а девушка говорила достаточно громко.

Кажется, в мобильном сели батарейки. Девушка потрясла телефоном, включила-выключила его. И тут же, приняв другое решение, пошла к кабине водителя.

– Простите, пожалуйста, – голос ей изменил. – Вы не могли бы открыть двери. Мне очень нужно… я опаздываю на важную встречу.

Кто-то поднялся следом, не сомневаясь в положительном ответе. Самый нетерпеливый прошел в голову салона, к девушке, та посмотрела на него недоуменно. И только после этого двери распахнулись, впуская столь долго рвавшийся ветер в салон. Снег запорошил ступеньки.

Девушка не успела поблагодарить, она, едва не упав, выскочила на проезжую часть, обогнула ряд машин, нахально припарковавшихся прямо под знаком запрещения остановки, и тут только остановилась и растерянно обернулась. Но обратно пройти не смогла, толпа, разом сорвавшаяся с мест, преградила ей путь живой стеной.

Мобильный телефон, оборвавший разговор на полуслове, лежал у самых колес троллейбуса. Я поднял его, подал девушке.

– О, – она не сразу нашлась, что ответить. – Большое спасибо. Только он все равно не работает. Батарея села.

– Я могу дать вам свой. Подождите минутку, он у меня глубоко запрятан….

– Тогда, не стоит беспокоиться, я опаздываю. Мне надо спешить… простите…. И все равно большое спасибо вам.

– Да никуда ваш молодой человек не денется, девушкам положено опаздывать.

Странно, до этого момента я не сомневался, что этот Паша, с которым девушке надлежало встретиться – ее любовник. Но она так странно посмотрела в мои глаза, что этот взгляд невольно лишил меня запаса заготовленных слов. А спустя мгновение взор смягчился.

– Алексей Никитич? Надо же, как неожиданно…. Простите, я вас не сразу узнала.

– Простите? – Миг взаимного непонимания.

– Я – Елена. Елена Старикова. Помните, позавчера я записывалась к вам на консультацию по поводу брата, Павла…. Ну как же, я вам рассказывала о его… некоторых странностях.

– Извините, Лена, совсем замотался. – и тут же заметил всю иронию ситуации: – А ведь именно на встречу с вашим братом я и тороплюсь. Забавно, вы не находите?

Она не находила, но ответить не решилась.

– Значит, опоздаем все втроем, ничего страшного. Надо же, действительно неожиданная встреча. Возьмите телефон, – я, наконец, добрался до своего мобильного, – позвоните брату. Скажите, чтобы не нервничал и добирался как мог. Все равно врач опаздывает.

– У него ДЦП, – неожиданно сказала Лена. – Левая нога почти не работает. А сейчас гололед…. Обычно я не отпускаю его в такую погоду одного. Он раз упал, сломал руку. Вы представляете, что для него сломать руку?

Слова были произнесены с таким нажимом, что я дрогнул под их натиском.

Она набирала номер. И затем долго вслушивалась в гудки. Вернула телефон и отвернулась.

– Идемте к метро, – произнес я, чтобы прервать сгустившуюся паузу. Девушка будто очнулась.

– Да-да, конечно. Знаете, – нерешительно произнесла она, – я была уверена, что у вас машина.

– Машина дома, в такую погоду лучше не рисковать.

– Да, лучше не рисковать. А я его все же вытащила.

– Знаете, Лена, вам лучше встретиться с ним, как и договаривались, в метро. Извините, я услышал ваш разговор. – Девушка смутилась. – А я подожду вас уже в центре. Как добраться, помните?

– Да, конечно.

– Тогда встречаемся в моем кабинете.

– Нет, Алексей Никитич, подождите, – Елена снова остановилась, видимо, это была привычка, произносить что-то важное, стоя на месте и глядя прямо в глаза. Пронзительный ее взгляд показался не слишком приятным. – Я прежде должна вам кое-что объяснить. В тот день, когда я к вам записывалась, я так ничего толком и не сказала о Паше.

– Мое мнение будет пристрастным.

– Нет, он вам тоже расскажет. Просто другими словами. Да и… – на минутку она замялась. – Должны же вы знать отношение окружающих к тому, что происходит с ним. Его сестры, в первую очередь.

На эскалаторе мы расположились на соседних ступеньках, ростом девушка была чуть выше меня, теперь же мы поменялись местами, и я на минуту, пока эскалатор неторопливо вез нас на станцию, смог избавиться от ее взгляда.

– Так что вы мне хотели сказать?

Мимо протиснулась женщина с баулом, по очереди она ткнула нас под колено своей ношей. Лена долго смотрела ей вслед, видимо, нежданный толчок потревожил стройный ряд заранее заготовленных фраз.

– Даже не знаю, с чего начать. История необычная. Может, для вас нет, но, когда я первый раз услышала от него…. – тут ступеньки стали спрямляться, Елена отвернулась.

– Так что же он вам рассказал?

Елена мялась в нерешительности. Мы прошли «Марксистскую» до середины, теперь надо или расходиться – ей на «Таганскую» радиальную, мне на «Таганскую» кольцевую, как предлагал я, или же отправляться вместе, как, вне всякого сомнения, хотела девушка.

Я остановился подле самого перехода. Пассажиры, спешившие по своим делам, немилосердно толкали нас, мы находились в самой гуще людского потока. Я заставлял ее сделать выбор, но вместо этого выбор заставила сделать меня она.

– Он рассказал, что встречается с одной девушкой. Не первый раз встречается, при этом я совершенно ее не знаю, да и не могу знать.

– Почему не можете? Она не отсюда?

– Даже более, чем вы думаете. Он встречается с ней, не выходя из дома.

Я вспомнил: да теперь и такое возможно, через Интернет. Хитрая штука, видимо, в мои годы все удовольствие от общения на расстоянии в тысячи незамечаемых километров, уже не постичь. Для меня электронно-вычислительная машина осталась всего лишь сверхсложной пишущей машинкой, на которой я делаю записи для отчетов, доклады на конференции, пишу статьи и эссе, изредка веду некое подобие дневника – в основном касающегося моих клиентов. Выхода во всемирную паутину у нее нет, все, что нужно для общения с внешним миром, делает за меня секретарша – та, у которой Елена записалась на прием.

– Вы беспокоитесь, что ваш брат слишком много времени проводит за компьютером?

– Дело не в этом, он… ему здоровье не позволяет сидеть перед монитором долго. Он встречается с ней во сне.

Я помолчал.

– Простите, я не совсем понимаю, что в этом….

– Регулярность и… – Елена приблизилась ко мне почти вплотную, прежде чем договорить. – … и еще почти уверенность в ее реальности.

– То есть вы хотите сказать, он считает.

– Мне сразу показалось, Паша думает, это не сон. Это явь, просто приходящая к нему в момент отдохновения. В такие минуты он совершенно другой человек – и об этом Паша мне тоже достаточно подробно рассказывал. Поначалу я не обращала внимания, сами понимаете, мало ли что может привидеться. Но их удивительное постоянство… и уверенность, с какой брат заявлял свои права на ту девушку, заставили меня забеспокоиться. Хотя Паша мастер россказней. Но тут – тут совершенно другая ситуация. Он верит, понимаете, я своими глазами вижу, что он верит этим снам.

– Другой человек. Во снах он другой человек, вы это имеете в виду? – я выхватил то, что меня особенно заинтересовало в молодом человеке, поспешающим на встречу.

– Совершенно другой, да. Чуть старше, но это, как мне кажется, естественно, здоровый, это тоже понятно, и…

– Идемте, – несколько грубо прервал я Елену. – Дорасскажете по дороге.

– Алексей Никитич, значит вы…

– Да, да. Идемте же.

И мы зашагали к «Таганской» радиальной. Лена с трудом поспевала за мной, но пыталась приноровиться к размашистому шагу и продолжала рассказывать. Краем глаза я заметил, как она покраснела, заговорив о девушке из снов.

Глава вторая

Старик не обернулся. Поглощенный собственными мыслями, он не слышал ни шагов вошедших, ни обращенной к нему фразы. Взгляд оставался прикован к окну.

Нудный сентябрьский дождь заливал город за окном, превращая его в картину импрессиониста – серо-зеленое полотно с вкраплениями кремовых тонов, разбитое на фрагменты каплями. Ни городских построек, ни парков и скверов, ни улиц и площадей, только неясные пятна, меняющиеся как стеклышки в калейдоскопе – не то торопливые прохожие, спешащие по делам, не то автомобили, не то блики. Мир исчез, остался лишь монотонный неумолчный стук капель – бамм-бамм-бамм – о карниз и глухой, низких тонов – о толстое оконное стекло – бум! – бум! – бум! – куда реже и тише предыдущего, но, отчего-то, не смешиваясь и не поглощаясь им. Все стекло было залито, заляпано косыми струями, которые гуляка-ветер с неугомонной решимостью бросал, целясь в фасад ветхого четырехэтажного дома постройки конца прошлого века.

Старику в эти минуты казалось, что прямо перед его глазами разворачивается удивительная, не прекращающаяся ни на секунду жестокая борьба, битва не на жизнь, а на смерть; что каждая капля в ней – солдат, посланный на верную гибель, чтобы отвоевать у неприятеля клочок пространства, крохотную ничейную полоску между рядами окопов снизу и сверху окна.

Атака началась более часа назад с робких попыток штурмовой группы преодолеть разделяющее верх и низ пространство. Тяжелая неравная борьба при поддержке десанта – падающих по всей ничейной полосе капель. Смертники; упав на стекло, они не шевелились – кто-то убит, кто-то ранен, кто-то просто отбросил парашют и откатившись от него, с надеждой оглядываясь назад, поджидает основные силы, которые вот-вот появятся, просто обязаны появиться…

И они появились. То здесь, то там упрямо ползя сверху вниз, оставляя за собой быстро сохнущий водный след, замирая и вновь бросаясь вперед с утроенной энергией. Некоторые уже преодолели сектор обстрела, прорвавшись сквозь первые оборонительные ряды, очутились во вражеских окопах. Захватывали первые метры чужой территории и стремясь удержать их до подхода основных частей, чтобы тем, кто шел следом, не было бы так трудно преодолевать простреливаемое по всему периметру поле ничейной земли. Следом, кто быстрее, кто медленнее, подходили все новые солдаты. И передохнув чуток, двигали линию фронта дальше вниз.

Битва продолжалась с прежним, если не большим, упорством, хотя теперь уже было ясно, что перевес явно на стороне нападавших. Каждую секунду одна, а то и две новые капли скатывались к раме, а на их место приходили новые и новые бойцы. Бум! – бум! – бум! слышалось не переставая, размеренно, точно уверовав в свои силы, и не считаясь с потерями. Упорядочив свои действия, лава войск захлестнула ничейную полоску и катила куда-то в глубь территории. Дождь уверенно стучал, не думая прекращать боевые действия; а это бамм-бамм-бамм по карнизу и разлетающиеся во все стороны как шрапнель брызги – неумолкаемая, почти никчемная бомбардировка тылов противника, ныне становящихся, уже ставших своей зоной – мокрой и блестящей, покрытой телами отдавших за нее свою короткую жизнь бойцов.

Среди грохота воображаемого сражения ухо старика разобрало и еще одни мерные тупые в своей неумолчности звуки. Глухо, но решительно: тук – пауза длиной чуть меньше секунды – и снова – тук… – тук. Лишь спустя какое-то время он догадался, что звуки эти принадлежат его собственному сердцу. Он сменил позу, стук утих, и до его слуха донеслось робкое покашливание и осторожный вопрос:

– Прошу прощения. Мы принесли ваши вещи…

Он оглянулся. Посмотрел вниз и вздрогнул – тяжелый темно-коричневый чемодан в руке одного из вошедших показался ему на мгновение человеческим телом, одетым не по погоде в тяжелое драповое пальто. Он вздрогнул, прогоняя никчемные воспоминания.

– Ваши вещи, – повторил высокий стройный мужчина с чуть тронутыми сединой волосами. – Мы немного задержались в пути. На улице неважная погода.