скачать книгу бесплатно
– Говорите вы уж больно цветисто и многословно. Насколько мне известно, ирландцы (а вы ведь, кажется, ирландец?) менее разговорчивы…
– Ах, вот вы о чем! – рассмеялся Миронов. – Это, знаете, уже стало моей привычкой! Даже родственники в Дублине делают мне замечания: «Ох и болтун ты стал, Джек!» Я много путешествовал по Латинской Америке. Перу, Эквадор, Венесуэла, Чили. Профессия, знаете ли. Вот и впитал местную привычку к говорливости.
Насчет географии – было правдой. Со своей группой он выполнял задания руководства во всех этих странах и далеко не всегда в легальном статусе.
– То-то я смотрю, ваш испанский практически лишен боливийского акцента, – заметил дон Москосо, снова берясь за бутылку и собираясь пополнить стаканы…
– Ну, откуда же ему было взяться? – широко улыбнулся Евгений. – За то время, что мы провели в вашей чудесной стране, я еще не успел пропитаться здешней атмосферой.
– Наверное, и не успеете, – негромко, словно про себя, заметил дон Москосо.
– Как вас понимать? – поднял брови Миронов.
– Давайте поговорим об этом потом, – рассеяно, будто о чем-то незначащем, сказал боливиец. – А сейчас лучше выпьем и вы расскажете мне о Голливуде. Вы ведь бывали там? Наверное, завсегдатай всяких вечеринок, церемоний вручения «Оскаров» и всего прочего такого?
– Н-нет, – промямлил Евгений. Он, конечно, мог бы наврать с три короба про околокиношную мишуру, но что-то ему расхотелось врать, после невинного вроде бы замечания этого босса из джунглей. – Мы ведь документалисты, не с актерами работаем, а с обычными людьми, с природой. Кто нас будет звать на вечеринки и угощать французским шампанским? Это, если действительно фильм выдвинут на какую-нибудь премию. Но мне пока не доводилось получать номинации.
– Очень жаль, – расстроился дон Хосе. – В кои-то веки встретишь здесь цивилизованного человека и у него так мало информации о том, что тебя действительно интересует! Обидно, обидно… Ну, да ничего, давайте еще выпьем и продолжим. Вы ведь понимаете, куда попали?
Та-ак, начинается действительно серьезный разговор.
– Ну-у, – протянул Миронов, – в общих чертах…
– Это хорошо, – удовлетворенно кивнул хозяин хижины. – И одновременно плохо. Буду с вами предельно откровенен. Ведь мы же цивилизованные люди, не так ли?
Евгений кивнул, ожидая продолжения.
– Волею случая или же все-таки намеренно вы попали туда, куда посторонний человек не должен попадать, и увидели то, чего этому же постороннему человеку видеть совсем не нужно и даже смертельно опасно. Как вы понимаете, мы здесь занимаемся делом, которое почему-то считается противозаконным и карается большими тюремными сроками. Мы в тюрьму не хотим и поэтому оберегаем наше маленькое предприятие изо всех сил. Но в один прекрасный день с неба на нас падает группа каких-то непонятных людей. Без документов, но, заметьте, с оружием. Действительно ли это совершенно невинные кинематографисты или же специальный отряд, посланный, чтобы разыскать нас и наше производство с целью уничтожения – сейчас никто не разберет. Но это и не важно! И в одном, и в другом случае – что прикажете делать с такими пришельцами? Ведь если они даже действительно те, за кого себя выдают, для их спасения прилетят вооруженные солдаты, которые, обнаружив наше маленькое производство, откроют огонь, всех здесь убьют и все сожгут. Печальный конец, не правда?
Не дождавшись ответа, он продолжал:
– Даже если мы завяжем этим вроде бы кинематографистам глаза, вывезем на какую-нибудь дорогу и там отпустим, итог все равно будет грустным. Кинематографисты расскажут властям о том, что они видели, и власти, вспомнив, где был на днях сбит маленький самолет, пошлют к месту его падения вооруженных солдат. О результате догадайтесь сами…
– Мы будем молчать! – попытался прервать его речь Евгений, но дон Москосо поднял ладонь.
– Прошу не перебивать! Ведь я не мешал вам говорить? Вот и дослушайте до конца. Итак, что же нам делать с незваными гостями? Свернуть наше производство, искать для него новое место, а гостей отпустить? Слишком хлопотно и убыточно, ведь работа идет у нас непрерывно, как мы можем ее остановить? Взять гостей на работу? Но они вряд ли согласятся. Ведь не согласитесь?
Евгений пожал плечами.
– Не согласитесь, – кивнул дон Москосо. – Хотя даже если согласитесь, то все равно будете искать возможности для побега. Не все добегут, сельва есть сельва. Но, предположим, хотя бы одному из вас удастся добраться до представителя властей. Конец для нашего производства опять же плохой.
Он остановился, снова плеснул виски в стаканы, отхлебнул из своего.
– Теперь вы видите, что остается всего лишь один выход, как это не печально. Вы разумный человек, цивилизованный, я уже говорил об этом, поэтому должны понимать – других вариантов просто не существует. Так что сегодня, ближе к вечеру мы и решим эту проблему. Или вы предпочитаете рассвет?
– Конечно, предпочитаю, – буркнул Миронов.
Он понимал, что с этим хладнокровным убийцей договориться невозможно, и все же сделал еще одну попытку:
– Но послушайте, уважаемый сеньор! Ведь власти все равно пошлют кого-то к останкам нашего самолета и тогда непременно обнаружат вас!
– Ну что вы, дражайший сеньор Уилсон! – мягко улыбнулся в усы дон Хосе. – Кто будет искать какой-то самолетик в джунглях, даже если на нем и летели настоящие американские кинематографисты? Для вида организуют в сельву парочку коротких вылазок небольших отрядов – и все! Разведут руками, говоря вашим дипломатам: «Простите, у нас слишком большие и необжитые пространства!» Разумеется, могут найтись энтузиасты, хотя бы из числа ваших коллег, которые на собственные средства станут вас разыскивать. Но много ли у них шансов? Остатки вашего сгоревшего самолета мои люди сейчас тщательно маскируют, лагерь наш с воздуха не заметен. Ну а если случайно кто-то попадет сюда, то отправится той же дорогой, что предстоит пройти и вам в самое ближайшее время. Как мы договорились – завтра на рассвете.
– Мы могли бы хорошо заплатить… – начал Евгений, но усатый Москосо прервал его.
– Оставьте! Ваши наличные сгорели, как вы сами утверждаете, в самолете. А получение еще каких-то денег связано с такими трудностями, что не стоит и затеваться. Нас могут принять за бандитов, захвативших заложников. А это очень серьезное преступление. Стоит ли хлопотать? Лучше мы будем заниматься нашей привычной работой.
Да-а, крыть Миронову было нечем. Этот рабовладелец (а кем еще могли быть люди, работавшие на него, как не рабами?) был по-своему прав. Действительно, зачем огород городить, если можно просто и быстро избавиться от возникшей помехи?
– А если бы мы были действительно спецгруппой, посланной разгромить ваш лагерь? – с усмешкой спросил Миронов. Теперь ему терять было нечего.
Дон Москосо расхохотался. Он хохотал долго, басовито, утирая слезы огромных размеров носовым платком. Потом, несколько успокоившись, щедро налил виски в стакан Евгения, не забыв про себя, и даже угостил «гостя» отменной колумбийской сигарой, которая, на непросвещенный вкус Миронова, была ничуть не хуже легендарной кубинской. Дон сам массивной золотой гильотинкой отрезал кончик сигары и почти с поклоном подал ее гостю-пленнику.
– Насмешили, насмешили, сеньор Уилсон! – сказал он, все еще похрюкивая. – Да разве же настоящие коммандос, посланные для уничтожения очередного промышленника вроде меня, выглядят так, как вы и ваши товарищи?
– А чем же мы плохи? – спросил Евгений. Он, если честно, был неприятно удивлен. Все эти хваленые коммандос и в подметки не годились его ребятам! Детский сад против футбольной команды! И надо же, на взгляд этого усатого борова они не похожи на настоящих бойцов!
С одной стороны, это хорошо. Пусть противник до последнего мгновения думает, что перед ним дилетанты, штатские лопухи. Ему такое заблуждение дорого будет стоить. Но с другой стороны… Обидно, да?!
– Те парни, что охотятся на меня и моих коллег, выглядят совсем иначе. Они экипированы, вооружены совсем не этими вашими русскими пукалками. И они никогда так по-глупому не попадаются в засады моих людей! Хотя, конечно, им тоже от нас достается. Но все же это – уважаемые противники! А что можете вы? Ой, не надо меня больше смешить! Ступайте к своим товарищам и сообщите им о ближайшем будущем. Прощайте, сеньор Уилсон!
Не вставая со стула, он помахал короткопалой волосатой рукой. Тут же, словно подслушивали под дверью, вошли двое громил, что сопровождали Миронова в домик босса. Руки связали за спиной как раньше. И, подтолкнув стволом калашниковской «пукалки», направили к месту заключения. С дымящейся сигарой в зубах Евгений зашагал по лагерю.
Чувства в его душе бушевали совершенно противоположные. С одной стороны, разбирал смех – эти уроды думают, что им действительно попались лопухи-американцы, которые, словно бараны, покорно пойдут на убой. А с другой стороны, он был вне себя от негодования: какой-то полудикий козел посмел назвать лучший в мире автомат «пукалкой»! Но через полминуты Евгений, как привык уже давно, взглянул на себя со стороны и мысленно понурил голову. Неразбериха последних дней сказалась, что ли? Ну как можно было давать волю эмоциям в подобной хотя и не критической, но все же связанной с некоторыми затруднениями ситуации? Он бы еще на этого дона с кулаками полез! Позорище! Хорошо хоть подчиненные не видят. Немедленно собраться и думать о дальнейших действиях!
Расстрел отложили до утра. В благородство решил поиграть дон Хосе Агирре Москосо. Это хорошо. Можно будет все организовать без спешки. Да и ночная темнота для предстоящего только на руку. Вот поесть бы не мешало. Жаль, за разговором забыл попросить, чтобы группу накормили. Тоже непростительно для командира. Как-то все в этой операции идет наперекосяк! Сначала засветка. Но с ней можно и нужно будет разбираться уже в Москве. Потом невозможность прорыва в сторону Аргентины, экспромтный захват «Цессны», бой (ну не совсем, если честно, настоящий воздушный бой) с военным самолетом, аварийная посадка и захват головорезами Москосо. Как пацанов, действительно, взяли! Теперь вот он эмоциям дает волю. Далеко пойдете, товарищ майор…
Он шел, попыхивал сигарой, а глаза замечали каждую мелочь на территории лесной лаборатории, способную пригодиться наступающей ночью. Помочь может все: от куска веревки до мачете, воткнутого кем-то в ствол дерева. Ну и многое другое…
Группа встретила его вопросительным молчанием. Подождав, пока конвоир, закрыв замок, удалится, Евгений сел на пол, прислонился к решетке спиной и сказал:
– Так, парни, будем работать!
– Что, не удалось лапшу на уши им повесить? – спросил Штефырца. По-английски это звучало несколько диковато.
– Нет, с лапшой как раз все в порядке. Мы – группа американцев-киношников, летевшая снимать фильм об Амазонке на границу Боливии и Бразилии. Неизвестно по каким причинам армейский самолет решил нас атаковать. Мы совершили экстренную посадку, и при пожаре вся аппаратура сгорела. А также – документы. Леня – ты директор киногруппы, отвечавший за сохранность документации. И благополучно забывший их в панике. Будешь отвечать по возвращении.
Шишов пригорюнился. Отвечать он, конечно, будет. Но не за мифические сгоревшие документы, а за то, что проворонил местных бандитов, сумевших бесшумно подобраться к группе на отдыхе. И мало ему не покажется. Миронов будет гонять по штурм-полосе до изнеможения. Такие промашки без наказания не остаются. Все в группе понимали это и не роптали. Накосячил – отвечай.
– Борис не проявлялся? – спросил Миронов.
– Пока нет, – за всех ответил Штефырца. – Может, они его – того?..
– Думай, что говоришь! – рыкнул на него Толик-Портос. – Чтобы Борю эти козлы…
Он завозился, за спиной у него раздался тихий треск, и вот уже у Монастырева свободны руки.
– Спокойно, Портос, не начинай раньше времени суетиться, – охладил его пыл Евгений. – Нет, Борис на свободе, иначе этот местный дон похвастался бы мне. Ничего, стемнеет, тогда он и проберется сюда. Сейчас наверняка вокруг кружит, обстановку разведывает. Так, а это у вас что?
На полу лежала приличных размеров банановая гроздь и глиняный кувшин.
– Это, командир, в твое отсутствие охрана притащила. Чтобы, значит, с голоду не померли, – сообщил Шишов. – Но мы без тебя не начинали.
– Парни, что в кувшине? – спросил Миронов, нюхая горлышко.
– По-моему, вода, – сообщил Мишка.
– Не вздумайте пить! У них желудки привычные к местной микрофлоре, а мы потом можем все окрестности обдристать. Потерпите. Бананы можно есть, на вид они довольно спелые. Не мясо, конечно, но червячка заморим. А потом и обсудим, как действовать.
Все принялись за еду. Монастырев, заглотив очередной плод, сказал:
– Чего тут думать? Мишка замок обещался на раз открыть. А если у него не получится, я клетку эту разнесу к чертовой бабушке. Положим охрану и дернем в лес!
– Расстреливать нас рано утром собрались, – сообщил, жуя, Евгений. – Так сказать, традиционно. Да, действительно, скоро уже совсем стемнеет, чего им торопиться. Их босс уверен, что мы и взаправду американские киношники. Сказал, что мы на коммандос не тянем. Спокойно, не шумите, так лучше! Значит, считают, что мы бежать не попытаемся и клетку открыть не сможем. Вот и хорошо. Давайте прикинем план…
Глава 4
Оруджев объявился, когда совсем стемнело. Но сначала, до того как на джунгли упала ночь, с плантаций привели рабочих. Их накормили какой-то похлебкой. Мишка принюхался и морщась сказал:
– Похоже, рыбный суп. Причем рыбка явно несвежая. Бедняги!
Поев, рабочие перекурили перед входом в барак и попадали на лежаки. Вскоре густой храп заполнил помещение, так что вполне стало возможно говорить в полный голос. Дон Москосо выматывал своих рабов до степени полного оскотинения. Не слышно было даже непременных разговоров перед сном, какие обычно бывают в лагерях. И на пленников в клетке никто не обратил внимания. Обычное дело.
Единственная лампочка под потолком погасла, дверь, судя по звукам, закрыли на крепкий засов. Где-то неподалеку негромко тарахтел слабосильный дизель – хозяевам лаборатории еще требовалось электричество. Наступало время действий.
Тут и подал знак Борис Оруджев. Из-за стены барака, к которой почти примыкала клетка, раздался его голос:
– Ребята, вы как там?
Говорил Борис по-русски, и Миронов тут же прошипел ему:
– Speak English!
Не хватало еще, чтобы местные заподозрили в них русских! Хотя, откуда бы им знать иностранные языки вообще?
Оруджев, не спрашивая причины, перешел на язык британцев:
– Я сейчас пару досок осторожно подломаю. А вы пока из своей клетки выбирайтесь!
Штефырца удивился:
– Откуда это он о нашей тюрьме знает?
– Мишка, заткнись и работай руками! – донеслось из-за стены. – Я вас в щели еще днем хорошо разглядел!
Больше ни о чем не расспрашивая, Штефырца вытащил из шва своей куртки кусок тонкой стальной проволоки, который не обнаружили при обыске, и занялся замком. Открывание его действительно заняло не больше пары минут. Тем временем без особого шума Борис удалил два довольно больших куска досок из стены и образовался проход, через который запросто мог пролезть даже массивный Портос. Когда Оруджев успел подпилить доски и чем, – осталось его тайной. Но никто и не выспрашивал – не до того было.
Они оказались на свободе. И каждому вылезающему из дыры Борис вручал по «калашникову».
– Молодца! – восхитился Штефырца. – Где добыл?
– Да так, – скромно сказал Оруджев. – Помародерствовал немного…
– Надо полагать, хозяевам они уже не нужны? – спокойно поинтересовался Миронов. Командиру не пристало проявлять бурные эмоции. Тем более что в своем подчиненном он нисколько не сомневался. – Итак, четырьмя охранниками меньше…
В окружавшей их темноте кивок Бориса был почти не виден.
– И вот еще…
Обнаружились три мачете.
– Я так рассудил, что стрельба, хотя бы поначалу, нам не с руки будет.
– Это ты правильно рассудил, – обрадовался Монастырев. В его огромном кулаке мачете выглядело почти как перочинный ножик.
– Давайте отойдем подальше, чтобы не светиться, – решил Евгений. – Боря, веди. Ты тут наверняка уже все разнюхал и подготовил.
– Не бездельничал, – опять поскромничал Оруджев. – За мной!
Удивительно, но идти пришлось совсем недалеко. Короткая цепочка беглецов, пригибаясь, пробежала всего метров пятьдесят и нырнула в джунгли. Почти сразу же Борис, шедший первым, опустился на траву.
– Прибыли!
Остальные последовали его примеру. Миронов обернулся в сторону лагеря, раздвинул ветки. Отсюда действительно все хорошо было видно.
– Тех, кого ты убрал, не спохватятся?
– Не должны, они в карауле стояли. А сменять их, по идее, должны часа через три.
Евгений усмехнулся про себя. Не только люди Москосо умели подкрадываться к противнику незаметно!
– Рассказывай, – велел он.
– Да чего там! Лопухнулся я поначалу, – сознался Оруджев. – Когда эти бандюги к вам подкрались, я как раз в другом направлении смотрел. С моей стороны они не шли, а то и я мог вполне попасться, как Леня!
В темноте не видно было, чтобы Шишов покраснел. Но Миронов знал, что его подчиненному сейчас очень стыдно.
– А потом уже стрелять не мог, – продолжал Борис. – Вы с ними на одной линии стояли. Решил, что если сразу не убили, то время подготовиться есть. Ну и проследил до этого лагеря. Потом прикинул, что если до ночи убивать поведут, то успею вмешаться, а сам пока окрестности осмотрел, заметил, что нам в дальнейшем может пригодиться.
– Машина есть?
– Даже две! Грузовичок небольшой и шикарнейший «лендровер»! И бочки с бензином.
– Может, с керосином? – встрял Штефырца.
– Нет, – отмахнулся Оруджев. – Керосина тоже много, но они его ведь для другого используют? А бензин точно для машин.
– Сколько охранников?