Бен Фогл.

Секрет лабрадора. Невероятный путь от собаки северных рыбаков к самой популярной породе в мире



скачать книгу бесплатно

А я уже говорил, что Инка обожала воду.

Глава 3
Признание

1999 год. Я томился в лондонском офисе журнала Tatler и очень хотел найти выход из сложившегося положения. Я больше не мог там находиться. Мечтал о приключениях. Мне было 24 года, и я все еще жил дома. Я жаждал перемен.

В то время ВВС искала добровольцев для участия в проекте «Потерпевший кораблекрушение». Это было одно из первых реалити-шоу на британском телевидении. Участникам предстояло прожить год на пустынном острове архипелага Внешние Гебриды. Я подал заявку и стал одним из тридцати шести человек, отобранных для этого реалити-шоу. Мы должны были провести год на острове Тарансей в рамках социального эксперимента. Наша задача заключалась в том, чтобы создать полностью самодостаточное общество. Мы выращивали собственный скот и собирали урожай. Мы построили бойню, школу и жилища.

Каждый из «потерпевших кораблекрушение» мог взять с собой один предмет роскоши. Одна пара взяла постель, другая женщина попросила пианино. Один из участников решил взять с собой устройство для приготовления пива в домашних условиях.

Собака. Вот что я взял с собой. Собственную собаку. Щенка.

До этого момента я вел довольно эгоистическую жизнь. Все двадцать четыре года я думал только о себе. Мне не приходилось заботиться ни о ком другом. За домашними любимцами ухаживали родители, и мне не надо было выходить на утреннюю прогулку, мучаясь от похмелья. Я мог возвращаться домой когда угодно, не думая, что собак нужно накормить. Но теперь я решил пойти на жертву и принять на себя ответственность за свою собаку.

Но какую породу выбрать?

Я вырос рядом с голден ретриверами. Мне нравились шотландские борзые, но они слишком крупные. Я любил ньюфаундлендов, но у этих собак непомерно длинная и густая шерсть. Мне всегда были симпатичны мопсы, но у них часто возникают проблемы со здоровьем. Честно говоря, мне нравились почти все собаки, но была лишь одна, о которой я мечтал по-настоящему. Лабрадор!

Почему лабрадор? Ответить на этот вопрос непросто, и на это уйдет не одна глава.

Мое детство прошло над ветеринарной клиникой, поэтому я был хорошо знаком с самыми разными породами. Честно говоря, в детстве и юности я любил всех собак, вне зависимости от породы. Но в моем детстве было три лабрадора. Две собаки принадлежали моей подруге Элис Бенкерт, жившей в Эшере. Забирать ее из школы родители приезжали вместе с лабрадорами Поппи и Оскар. Я мог часами играть с ними. Вспоминаю, как мы приехали к Элис домой, а собаки в наше отсутствие нашли несколько коробок с бумажными пакетами и изодрали их в клочья. Вся кухня была усыпана мелкими кусочками, напоминающими конфетти.

Третий лабрадор принадлежал нашему учителю английского языка. Учителя звали Пи Джей. У него была великолепная черная собака и «Лендровер» – я мечтал и о том, и о другом. Когда я думаю об этом сегодня, то мне кажется, что причиной моей любви к лабрадорам стало то, что познакомился я с ними в тот самый момент, когда отправился в интернат и расстался со своими любимыми голден ретриверами.

Расставание с домом было мучительным. Я целый год плакал. Тоска по дому терзала меня. Я скучал не только по дому, но и по собакам – Либерти и Лексингтону.

Либ и Лекс всегда были моими лучшими друзьями и наперсниками. Именно они делали наш дом настоящим домом. Они утешали и поддерживали меня. В интернате я обклеил стены над своей кроватью фотографиями собак, но от этого мне становилось только хуже. Каждую ночь я плакал в подушку, мечтая почувствовать рядом теплого, лохматого пса.

Наконец-то родители поняли, как сильно я тоскую по собакам, и нашли выход: стали привозить собак на все школьные свидания со мной. Но периодические встречи с Либ и Лексом не помогали. Мне становилось еще тяжелее. Когда родители уезжали, я со слезами смотрел им вслед, пытаясь разглядеть в заднем окне машины силуэт собаки.

Слезы наворачиваются на глаза даже сейчас, когда я об этом вспоминаю!

Либ и Лекс со мной были всегда – действительно всегда! Родители приходили и уходили, они работали. А собаки всегда были рядом – я постоянно видел их виляющие хвосты и языки, готовые облизать меня с головы до ног.

Даже в интернате я частенько замечал на своей одежде светлые волоски их шерсти. И они напоминали мне о двух друзьях, ожидающих меня дома. Только во время учебы в интернате я был разлучен с собаками. Именно тогда я пообещал себе при первой же возможности завести собственную собаку. По детской наивности я полагал, что это произойдет, как только я окончу школу, но потом меня увлекли путешествия и девушки, и планы были отложены до лучших времен.

То есть до этого самого момента. Сейчас мне представилась прекрасная возможность. Но проблема заключалась в том, что ни продюсерская компания, ни ВВС не хотели, чтобы я брал с собой собаку. Честно говоря, я до сих пор не понимаю почему. Думаю, это было как-то связано с хозяином острова, который сдавал землю телевизионщикам. Хотя на Тарансее не было птиц, гнездившихся на земле, но скота там было в избытке.

Организаторы шоу заявили, что у нас будет три собаки (все три – колли) и четвертая нарушит баланс. Во-первых, она будет претендовать на свою долю весьма ограниченных ресурсов, а во-вторых, повлияет на хрупкое соотношение людей и собак.

Я преисполнился решимости уговорить организаторов изменить свои представления. Я собрал огромное количество фотографий очаровательных щенков лабрадоров и попросил отца написать письмо, как благотворно щенок влияет на жизнь человеческого сообщества.

Мы говорили о том, что щенок сблизит членов группы, поможет незнакомым людям лучше узнать друг друга, привнесет мир и гармонию в только что создавшееся сообщество.

Тридцати шести мужчинам, женщинам и детям предстояло год прожить в экстремальных условиях на продуваемом всеми ветрами необитаемом шотландском острове. Напряженность была неизбежна, но, как нам казалось, присутствие щенка поможет сгладить возникающие конфликты и ссоры. Может быть, именно поэтому организаторы и не хотели, чтобы мы его с собой брали?

Я пообещал дрессировать щенка как рабочую собаку, чтобы он приносил пользу нашему коллективу. Я был уверен, что мне удастся научить собаку работать с овцами. А поскольку ресурсов у нас действительно было немного, то я выбирал собаку, способную найти себе пропитание. Естественно, я остановился на лабрадоре – эти собаки едят все. Уж не знаю, как мне удалось, но организаторы все же сдались, и я начал искать своего идеального щенка.

Отец предложил свою помощь, и мы целую неделю колесили по стране, осматривая помет за пометом. Чтобы найти щенка, мы добрались аж до шотландской границы. Один был слишком худым, другой – слишком толстым… Найти идеальную собаку никак не удавалось. В конце концов мы попали в небольшой питомник близ аэропорта Хитроу. И там нам показали помет черных щенков, от которых я не смог оторвать глаз. Особенно от одного малыша, которого наверняка взяли бы последним – выглядел он абсолютно несчастным: один его глаз целиком заплыл.

– Его укусила оса, – объяснила хозяйка.

Я внимательно осмотрел щенка и все же отказался от него.

– Нет, спасибо, – довольно бессердечно сказал я, возвращая щенка хозяйке.

Когда мы выходили со двора, я поймал на себе печальный взгляд темных глаз. Ну почему я отвернулся от этого несчастного щенка? И вдруг я ощутил удивительное чувство. Не знаю, что это было – мне кажется, любовь. Я понял, что это моя собака!

Несколько дней я постоянно думал о ней. Прошло больше недели. Я был уверен, что щенка давно забрали, но все же позвонил хозяйке.

– Он еще у меня, – ответили мне.

Мы помчались в питомник. Нас пригласили в дом, и я увидел в гостиной единственного щенка. Его отлучили от матери и отделили от других собак. Он сразу же подбежал ко мне и лизнул меня в лицо. Отек на глазе прошел. В отсутствие жадных родственников собачка заметно округлилась – розовый животик был просто умилительным.

Она смотрела на меня своими карими глазами, а я гладил ее по густой черной шерсти. Я ткнулся носом в ее ушко и вдохнул ее запах. Это была любовь с первого взгляда. Мне всегда говорили, что я найду свою любовь, и вот это произошло. Я нашел свою «единственную».

Мы вышли в темную морозную ночь, и я прижал собаку к себе. Мы уже подходили к машине, когда я услышал позади крик:

– Вернись немедленно! – кричала хозяйка.

Мать щенка вырвалась и бросилась к нам. Она прыгнула на меня, лизнула Инку в мордочку, а потом ткнулась ей в ухо. Я не склонен к антропоформизму, но могу поклясться, что мать пожелала своей девочке удачи. Она шепнула что-то ей на ухо. Мне хочется думать, что она поручила ей присматривать за мной.

Большая собака исчезла в темноте так же стремительно, как появилась. Хозяйка изумленно смотрела на все это. В глазах ее стояли слезы.

Так началась дружба, которая навсегда изменила мою жизнь. Тогда я не понимал, какую колоссальную роль этот маленький щенок сыграет в моей жизни. Инка изменила все – такого я и представить себе не мог. История Инки – это и моя история. Мы стали с ней неразлучны. Я по-прежнему жил в своей детской спальне, в доме родителей. Помню, как поставил небольшую лежанку Инки в изножье своей постели. Я испытывал страх и возбуждение от того приключения, которое нам предстояло.

Жизнь счастливого эгоиста закончилась. Началась жизнь, полная альтруизма и бескорыстия. Я глубоко убежден, что именно эти понятия отличают собаковладельцев от тех, у кого нет собаки.

На первый взгляд кажется странным, что мы приглашаем этих шерстистых животных в свои дома. Мы делим кров с животным, которое некогда было неодомашненным и диким.

Меня всегда интересовало, почему мы держим собак. Почему мы любим собак. Почему оплакиваем их, когда они умирают.

Конечно, отношение к собакам в разных культурах и странах разное. Некоторые считают любовь к собакам признаком высокого развития: чем более развита страна, тем больше в ней домашних собак. Резкий рост количества домашних собак в Китае, связанный с развитием среднего класса, может служить тому доказательством.

* * *

В конце XIX века популярность лабрадоров в Британии достигла пика, и вскоре в игру вступила королевская семья. Благодаря этому порода сохранилась и существует и по сей день.

Первые питомники лабрадоров были созданы в Сандрингеме королем Эдуардом VII в 1879 году. Здесь содержали сто собак. Сандрингемский питомник и его лабрадоры стали любимцами всей королевской семьи. Вы удивитесь, но королева обожает своих лабрадоров ничуть не меньше, чем печально известных корги.

Корги сопровождают королеву на публике, но лабрадоры – это тайная любовь всей жизни Ее Величества. Мне рассказывали, что у королевы есть несколько «лендроверов», в которых «дворники» по специальному заказу установлены и внутри тоже. Это явно сделано для лабрадоров, от дыхания которых окна в машинах запотевают изнутри.

Королева живо интересуется жизнью сандрингемского питомника. Она взошла на трон в 1952 году, и с того времени здесь осуществляется очень серьезная программа разведения лабрадоров, кульминацией которой стало воспитание пяти чемпионов в полевых испытаниях. Королева лично дает имена всем щенкам, родившимся в Сандрингеме, и все они регистрируются в Кеннел-клубе с приставкой «Сандрингем».

В питомнике всегда находятся около двадцати собак всех возрастов – лабрадоров и кокер-спаниелей. Зрелые, опытные подружейные собаки участвуют в королевской охоте, а более молодые проходят подружейную дрессировку.

Питомник обеспечивает собаками не только королевскую семью, но и поставляет рабочих лабрадоров и спаниелей егерям поместья.

В приступе неоправданного оптимизма я отправил в Букингемский дворец письмо с просьбой о посещении королевского питомника лабрадоров в Сандрингеме. Мне любезно ответили, что питомник является сугубо приватным и посетить его невозможно. Корги часто появляются рядом с королевой на фотографиях, но ее лабрадоров мало кто видел, и, судя по всему, королева хочет сохранить это увлечение только для себя.

В шотландском поместье Баклю лабрадоров разводили еще до того, как этой породой увлекся Эдуард VII. В племенных книгах поместья сохранились записи о появлении в 1890 году двух шоколадных щенков – «цвета печени». Возможно, они и были прародителями сегодняшних шоколадных лабрадоров? Королевская семья, несомненно, одобрила появление щенков такого красивого цвета.

Но если на наших берегах порода окончательно обосновалась и стабилизировалась, то по другую сторону Атлантики возникла проблема, угрожавшая сохранности английской породы. В 1885 году правительство Ньюфаундленда, обеспокоенное количеством собак в регионе, приняло Акт о защите овец. Местные власти получили право облагать владение собаками налогами и даже полностью запрещать содержание собак.

Такой закон, естественно, повлиял на импорт собак. В «Наставлениях начинающему охотнику» полковник Питер Хокер писал:

«Вплоть до недавнего времени Пул оставался лучшим местом для покупки ньюфаундлендских собак – либо только что завезенных, либо родившихся здесь. Но теперь собак стало значительно меньше. Моряки винят во всем строгость налогового законодательства».

Акт 1885 года был принят для защиты поголовья овец путем сокращения количества потенциальных хищников, но в результате пострадала экспортная торговля лабрадорами. Карантинный акт 1895 года создал новый барьер на пути импорта собак. Согласно этому закону ввоз собак в Великобританию без лицензии и без прохождения строгого полугодового карантина был запрещен. Целью закона являлась борьба с бешенством.

Будущее лабрадоров оказалось под угрозой.

С 1890 по 1930 год различные налоги, ограничения и канцелярские правила привели к тому, что в Британию перестали привозить новых собак. Результаты не замедлили сказаться. В этот момент началось «скрещивание пород». Некоторые заводчики стали скрещивать лабрадоров с сеттерами и пойнтерами. «Памятуя о замечательных качествах чистокровных лабрадоров, кажется странным, что этой породе позволяют выродиться, скрещивая ее с сеттерами и спаниелями», – писал Хью Далзил в третьем томе книги «Британские собаки» 1897 года. Он указывал на новые проблемы – в том числе и вспышки чумки.

В узком кругу энтузиастов возникло движение за сохранение чистоты породы.

В 1903 году Кеннел-клуб признал породу лабрадор-ретривер. В 1904 году порода получила официальный статус и вошла в категорию подружейных собак.

Был составлен стандарт породы, который практически идентичен существующему сегодня.

В первом десятилетии ХХ века лабрадоры-ретриверы стали все чаще появляться на выставках и полевых испытаниях и превратились в любимых подружейных собак. К 1913 году их положение настолько укрепилось, что их рабочие качества стали вызывать весьма эмоциональные споры. Критики указывали на слишком жесткий прикус, о чем Фрэнк Тауненд Бартон писал в своем авторитетном труде «Подружейные собаки». Идеальный ретривер должен иметь «мягкий прикус» – он не должен слишком сильно сжимать добычу в зубах, чтобы она была пригодна для стола. Считается, что собаки, которые роняют, повреждают, жуют или даже съедают птицу, не доставив ее охотнику, обладают слишком «жестким прикусом».

«Если лабрадор обладает качествами, приписываемыми ему Джеймсом Кроу (в свое время он был егерем в Хирсел и Незерби), то есть понятливостью, упорством, быстротой и прекрасным чутьем, то никакая другая собака не могла бы с ним сравниться. Единственный недостаток, замеченный Кроу у некоторых особей, недостаток, характерный для остальных ретриверов, это слишком жесткий прикус. Егерям и охотникам нужна собака, способная приносить птиц и дичь, не повреждая оперения и шкуры зубами. Я всегда считал, что лабрадоры обладают самым нежным прикусом. Я видел даже, как лабрадоры на бегу несли в зубах сырые яйца, не повреждая их».

Однако в этом вопросе постоянно возникают разногласия. Сторонники породы часто отмечают, что подобный недостаток характерен для всех ретриверов. Порой голод просто берет свое.

Тауненд указывал, что лабрадор подходит егерям как ни одна другая из известных пород. Егерям нужно, чтобы при открытии сезона охоты их собаки выглядели «бодрыми и энергичными и не требовали много внимания в то время, когда их хозяин занят, что часто случается в поместьях, где занимаются разведением фазанов».

Накануне Первой мировой войны Бартон «настоятельно рекомендовал эту породу охотникам». Шестой граф Малмсбери вспоминает егеря поместья, мистера Бича, призванного в королевскую артиллерию: «Оставленная им в поместье сука лабрадора так тосковала по нему, что вскоре умерла. Я тогда был ребенком, но хорошо ее помню. Она была последним прямым потомком собак, привезенных в Англию в 1823 году».

В 1916 году, в самый разгар войны, лорд Натсфорд (в то время достопочтенный Артур Холланд-Хибберт) и леди Хау (тогда миссис Квентин Дик) основали клуб лабрадоров-ретриверов для сохранения и развития породы. Неожиданно лабрадоры стали модной породой. В 1923 году лорд Натсфорд составил первый стандарт породы. В 20-е и 30-е годы в выставках принимали участие лабрадоры из питомников короля Георга VI и королевы Елизаветы. Король заявил своих собак и на выставку Крафтс. В 1938 году король Георг стал покровителем клуба лабрадоров-ретриверов. В 1952 году после смерти Георга VI его место заняла королева Елизавета, королева-мать. Сегодня покровителем клуба является королева Елизавета II, а президентом – герцог Веллингтон.

Достопочтенный Генри Холланд-Хибберт, правнук третьего виконта Натсфорда, продолжает вести племенную книгу, по которой можно проследить происхождение знаменитой манденской линии лабрадоров.

* * *

Удивительно, что история водит нас кругами. Я уже пересек Атлантический океан, стараясь узнать побольше о столь любимой породе, а теперь направлялся по кольцевой дороге к западу от Лондона, в Манден-Хаус. Этот большой особняк XVIII века расположен в пригороде Лондона, рядом с трассой М1. С 1874 года здесь живут виконты Натсфорды. Поместье – это оазис тишины и покоя посреди одной из самых урбанизированных частей Соединенного Королевства. Тут нет величественных въездных ворот и церемоний. Скромные ворота пропускают вас на идущую посреди ячменных полей дорогу, ведущую к большому дому.

Генри Холланд-Хибберт перебрался в Манден в 1992 году. Он живет вместе с отцом, Майклом Натсфордом, шестым виконтом. У входа в дом меня встретила жена Генри, Кейт Холланд-Хибберт. На ней были наушники – средство связи с киношниками и рекламщиками, у которых дом пользуется огромной популярностью: здесь снимают фильмы, телевизионные сериалы и проводят модные фотосессии. На территории поместья вечно что-то происходит. Кейт пригласила меня в уютную, теплую кухню, где на полу растянулся черный лабрадор. На стенах висели картины и портреты собак разных пород. Меня одинаково приветливо встретили Генри, его отец Майкл и их лабрадор. Согласно строгим правилам Натсфордов каждый лабрадор, принадлежащий семье, должен носить имя, начинающееся с буквы «С». Двух своих любимцев Натсфорды назвали Смаджем и Скуби-Ду.

На кухонном столе лежала племенная книга, ради которой я и приехал. Соуси, Сара, Скотти, Сахиб, Собер, Септр, Сермон, Сэндфлай… В книге перечислялись сотни собак. И все имена начинались с буквы «С».

Никто уже не помнит, почему возникла такая традиция, но семья строго ее соблюдает и по сей день. Любопытным мне показался слегка отстраненный подход к собакам, который прослеживался в прежние десятилетия. Рядом с каждой записью было место для комментариев. Некоторые меня поразили: «Сожрал отраву и умер», «Чумка», «Умер, подавился костью». Были и более жесткие записи: несколько раз я прочитал «подстрелен», «мертв, о чем не сожалели». Но одна запись выделялась из сухой констатации фактов: «Сиксти» – «ко всеобщему горю тех, кто его знал».

Судя по племенной книге, первый лорд Натсфорд приобрел лабрадора Сибил в 1884 году. Эта сука происходила от Боутсвейн из питомника Незерби и в книге описывалась, как «поразительно красивая, с прекрасным чутьем, темпом и выносливостью». Сибил спарили с кобелем из питомника лорда Малмсбери. Так началась манденская линия лабрадоров. Сиксти из питомника Манден – это потомок внучки Сибил, Сары, и внука Трампа из питомника Малмсбери, Нита из питомника герцога Баклю. Сиксти родился в 1897 году и, судя по записям, был всеобщим любимцем. Он умер в возрасте десяти лет, и лорд Натсфорд сам записал в племенной книге слова, которые так меня поразили: «Ко всеобщему горю тех, кто его знал, этот великолепный пес умер в августе 1907 года». Сиксти был отцом суки Сингл, которая стала самой знаменитой из всех первых лабрадоров и навсегда изменила взгляд на поведение рабочих подружейных собак.

Сингл родилась в 1899 году в питомнике Манден. Ее матерью была Скотти, приобретенная в питомнике герцога Баклю. То есть Сингл – лабрадор чистых линий из питомников Баклю и Малмсбери, и ей было суждено добиться огромного успеха как в полевых испытаниях, так и на выставках. Она уже имела призы, в том числе и СС (Сертификат соответствия) на шоу КС, когда, в 1904 году, она была выставлена в полевых испытаниях IGL в Шерборне. И поскольку она первой из лабрадоров участвовала в этих испытаниях, к ней было привлечено всеобщее внимание. В газетах того времени писали:

«Только те, кто присутствовал на испытаниях, знают, насколько блестяще выступила лучшая сука лабрадора на этих соревнованиях. Мы говорим о породистой собаке Манден Сингл, принадлежащей достопочтенному мистеру Холланд-Хибберту. Ничто не могло помешать ей получить высшую награду этих испытаний. Один из лучших стрелков Англии, человек, который всю жизнь занимался ретриверами, заявил, что Сингл в поиске и подаче добычи стрелку нет равных средих всех ретриверов, каких ему только доводилось видеть».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5