Заберу тебя себе

Господи, мы обсуждаем Иркины ноги. Едем вроде как на свидание, а обсуждаем не меня, а ее. И тут, черт возьми, удружила.

– Так, а я о чем, – восклицаю, – а у меня? – осторожно спрашиваю. Сейчас самое время засыпать комплиментами. Зажмурилась и жду. По коже холодок приятный пробегает.

Кир молчит. Кажется, погасил наш диалог в одну секунду. Потерял интерес. Это пугает. Всего лишь секунда, а он уже не со мной. Переключил свое внимание на объект более выгодный ему. Что это?

– А у тебя классные ножки, Зой, – нейтрально говорит. Я перестала ровно дышать. Его фраза обычная, пустая. А я так надеялась услышать приятное в свой адрес. Да даже шутку. Они у нас получаются классные.

– Кир? Ты… У тебя все в порядке? – он снижает скорость и перестраивается в другой ряд. Потом быстро скролит что-то в телефоне. Кажется, я для него перестала существовать. Пустое место, пшик.

Когда наше общение с Леманном прекратится, я буду знать, что творится у меня внутри: обида, горечь и сожаление.

Только никому и никогда я в этом не признаюсь.

– Кир? – чуть повышаю голос. – Да черт тебя дери, ты для этого меня вытащил из дома, на руках к машине нес и звал меня под окнами?

– Помолчи! – говорит с грубостью.

И весь внимания в своем телефоне. Хоть бери и выкидывай. Только страшно. Я не знаю, что ожидать от такого Леманна.

Закусываю губу с такой силой, что, кажется, зубами разгрызла тонкую кожу. И молчу. Я правда молчу. Не кричу обидные слова в ответ, не ругаю, не лезу. Будто правда своей грубостью на какую-то кнопку нажал, что мне резко стало … больно.

– Так что ты там говорила? – снова улыбается и возвращает мне того Кира, который вызывает у меня раздражение и симпатию одновременно.

– Ничего.

Хочу добавить, чтобы развернул машину и отвез обратно, поставил на то место, где взял, и уехал. И никогда не возвращался.

Кир останавливает машину и включает аварийку. Нам сигналят сзади и кричат ругательства. Но Леманну все равно, он же … Леманн. Ему, получается, можно все.

– Я, – набираю воздуха в легкие, пока она не затрещат от боли, и произношу на одном дыхании, – ты так резко выключил меня из своей реальности. Как долбаную вилку из розетки. Хоп – и нет контакта. Меня это пугает, Кирилл.

– Почему?

– Потому что ты переключился на другую тему, не завершив эту. Резко, грубо, словно потерял интерес.

– Надо было кое-что отправить. Это работа.

– Но ты мог попросить подождать. А ты как тесаком рубанул между нами.

– Черт, Зоя, все лишь попросил помолчать. Мне нужно было переключиться. Если я весь внимания в одном деле, не успокоюсь, пока не доведу до конца. Я такой, – он значительно повышает голос. – От первого до последнего числа, от старта до финиша я отдаюсь по максимуму ради цели.

Ради цели… мигает капслоком у меня в голове. Я для него цель? Что будет, когда он получит желаемое? Ведь я могу быть финишом, как он сказал.

Языком даже не могу пошевелить, чтобы хоть что-то ему ответить.

– Все, не дуйся.

Отключает кнопку аварийки и выжимает газ. Тема для него исчерпана, а меня в лед заморозили, даже зябко стало.

Спустя пять минут мы подъезжаем к зданию кинотеатра. Давно, кстати, не ходила в кино. Первая попытка улыбнуться и скосить взгляд на Кира. Будто и правда в голову мне пробрался, хитрый лис.

– Билеты на последний ряд, Зоя, – шепчет близко. Его попытка меня расшевелить. Я для него просто обиженная девчонка сейчас.

– Ужастик, небось, какой, – стараюсь шутить.

– Не-а. Романтическая комедия. А я их терпеть не могу, Зоя. Все ради тебя, все ради тебя, – повторяет дважды.

Этот Леманн знает, что делать. Прописал у себя в голове план и следует ему неукоснительно. Глупая и доверчивая Зоя Беляева ему начинает верить и поддаваться.

– Какие жертвы. Только я тоже не люблю такие фильмы, – нагло вру.

Хоть чуть-чуть, но насолить очень хочется. Неимоверно и нестерпимо, ладони даже чешутся от этой пакости.

– Врешь? – не верит. Я чуть не подпрыгнула от радости. Леманн сомневается.

– С чего бы? Я похожа на ту, которая любит сопли в сахаре?

Господи, о чем это я? Конечно похожа. Эти фильмы единственные, над чем я могу спокойно плакать и не стесняться своих слез.

– Вообще-то да. Еще и плачешь, когда смотришь.

Ух, по венам горячее варенье льется и склеивает стенки. Он меня как книгу читает.

– Ошибочка, Кирилл.

Я заставляю купить его билет на боевик. Кир отстоял места в последнем ряду. Мы, конечно, та еще парочка.

На экране с первых кадров кровавое месиво. Тошнить начинает уже на титрах. Самое интересное, что Кир прекрасно знал, что я вру, но позволил мне повыкобениваться. Какое-то ненормальное желание показать, что я не как все, во мне есть то, что на самом деле будет ему интересно и важно. С чего я решила, что это боевики – кто ж знает.

За сюжетом не слежу, постоянно перевожу взгляд на Кира. Он устал. Я вижу, как глаза нахмурил, моргает медленно, а дышать стал глубже. Он словно готов уснуть. Это заставляет улыбаться.

– Ты же должен быть в Питере, – шепчу. Он так и не признался мне.

– Должен, – первый зевок.

– Почему не там?

– Потому что все решили. Ну, я сразу сел в машину и к тебе прикатил.

Сердце предательски ускоряет свой ритм. И так громко оно это делает, что боюсь, как бы Кир не услышал.

Он вместо того, чтобы идти спать и отдыхать, проехал сотни километров ради ночного сеанса с взбалмошной и не всегда уравновешенной Зоей.

– Спасибо. Мне приятно, – сознаюсь. Молчать и терпеть уже не в силах. Как мозоль сидели внутри эти слова, а сказав, вылечилась.

Потом он убирает подлокотник между нами и пристраивает голову мне на коленях. Меня затапливает такая нежность к нему! В груди хорошо и спокойно, словно и правда на экране мелодраму смотрю про любовь.

Я разглядываю его профиль, когда свет на экране становится очень ярким. У Кира длинные, загнутые ресницы. Мечта всех девушек. На носу обнаруживаю несколько веснушек. Они незаметные. Так смешно становится, ведь не видела раньше, не присматривалась. Губы… их хочется поцеловать.

Желание яркое, как вспышки на экране. Там, кажется, стреляют. Но я и не дергаюсь вовсе. Просто смотрю на Кирилла, как он спит. Вроде как пытаюсь его сон охранять. Получается неплохо.

Желанный холостяк Москвы и Питера заснул на коленях неизвестной балерины Зои Беляевой.

Отпад!

Глава 13

Зоя.

– Ну что? Документы все подписаны? Можно выдыхать? – спрашиваю быстро как из автоматной очереди.

Я звоню Наве, как только отвез Зою обратно домой. Коза снова не дала себя поцеловать. Ничего, и не такие крепости брали. Рано или поздно девочка будет моей.

Остановился на шоссе и снова включил «аварийку». Не могу вести машину, когда такой нервяк. Руки как у алкоголика со стажем, взгляд бегает как у умалишенного. Про голос молчу. Кажется, он сел из-за переживаний.

– Блядь, думал, поседею, пока все не подписали. Поздравляю, Кир, мы официально открыли второй салон.

Сердце бахает как взрывная граната. Глушит до легкой контузии. А я ржу. Точно ненормальный. Глеб тоже не вполне в адеквате.

Но только мы и можем понять друг друга, когда два мажора начинают свое дело с нуля. Наше дело началось с банальной любви к гонкам и спортивным машинам. А переросло во вполне приличный бизнес.

– Уфф! Пиздец! Я счастлив, Нава-а!

Аж колбасит не по-детски. Как на голодный желудок стопку опрокинул и косячком затянул. Кайф!

Откидываюсь на подголовник и прикрываю глаза. Только-только начинает отпускать напряжение.

С детства не люблю, когда начатое не доводится до конца. Выбешивает так, что об стенку долбиться буду, но завершу дело. Если тема заинтересовала, я изучу ее от и до.

Мама говорит, это потому что я овен по гороскопу.

– Слушай, может, куда-нибудь рванем отметить? А? – расслабленно спрашиваю.

– Я в Питере еще. Забыл? Завтра утром только в Москву возвращаюсь.

– Точно. Из головы вылетело. Совсем закрутился.

– Или кто-то закрутил, – неприятно намекает. Чувствую какой-то подтекст. Его просьбу держаться от Зои подальше я помню. Но, как настоящий овен, делаю только то, что считаю нужным. Уперто, целенаправленно и без зазрений совести.

Слышу звук входящего сообщения. По барабанным перепонкам вибрация разошлась и эхом в теле отозвалась.

«Коза»

Быстро прощаюсь с Навицким. Но сообщение открывать не спешу. Мне нравится это состояние ожидания. Мозг посылает тысячи идей, что же могла прислать Зоя. Но больше чем уверен, ни одна не подтвердится. Зойка отличается от других девушек. Необычная она какая-то, не просто с изюминкой, а легкой ебанцой. А это никак не скучно. Может, поэтому и тянусь с ней. Разгадать хочу, узнать, в мозг к ней прорваться, а уж потом и телом закусить.

– Третья слева, блядь, – ругаюсь под нос и смеюсь.

Сообщение открываю только дома в постели. Ну вдруг так нечто сексуальное и эротичное. В белье себя, например, сфоткала и мне отправила. Приятней смотреть на это чистым, лежа в кровати, а не за рулем машины.

Там правда фотография. Только не ее сиськи первого размера, упакованные в лифчик-сеточку. А я. Я, твою ж мать! Сплю у нее на коленях.

Было очень уютно. Глаза слипались намертво. Потом я увидел их – колени – и понял, что хочу. Так глупо, наверное, выглядело.

Но сижу и улыбаюсь по-придурошному.

«Хотела тебя поцеловать. Понадеялась, что превратишься в нормального человека», – пишет следом. Эта девушка заставляет меня и правда смеяться. Над ней, над собой, над нами вместе. День за днем путь к моей цели кажется мне интересней и забавней.

«Главное, чтобы ты меня в жабенка не превратила. У твоих поцелуев возможен обратный эффект»

Пишу и погружаюсь в какое-то слепое ожидание ее ответа. Эти долбанные мигающие три точки так здорово играют на моих нервах «Лунную сонату», что Бетховен обзавидовался бы.

«Возможно моя слюна ядовита. Рискнешь, Леманн?»

Вот коза балетная.

«Как у змеи? Отсосешь потом? Яд, разумеется»

Ответа, конечно же, не жду. Зойка, наверное, переводит гневное дыхание. От злости мысли не могут сформироваться в интересный ответ, и она отбрасывает телефон в сторону, чтобы потом кинуться к нему и пожалеть. Небось, куплен в кредит и до безумия боится его разбить.

* * *

У матери сегодня вечером очередной прием. Как только они с отцом переехали в Москву, так весь столичный бомонд стал ошиваться в их доме в выходные дни.

Подъезжаю, скорее всего, одним из последних. Раньше считал, что у меня тачка отпад. А сейчас у гаража столпились такие машины, что сам присвистываю, проходя мимо «Bugatti Divo» за шесть миллионов зелени. Твою мать, люди, кем и где вы работаете?

– Дорогой, ты все-таки решил почтить нас своим присутствием? – сладко поет мама.

Она аккуратно касается моих идеально выбритых щек и оставляет след красной помады, чтобы потом также аккуратно стереть следы.

– Тебе. Твои любимые, – протягиваю любимые мамины гардении из ее любимого салона цветов. Я, конечно, неплохо зарабатываю, но при виде цены за один какой-то беленький цветок, чуть не поперхнулся. Жаль, на них не бывает акции.

– Ох, они прекрасны. Правда, мой сын просто сокровище? Не бывает вечера, чтобы он матери цветы не подарил.

Улыбаюсь так искусственно, до сведенных жевательных мышц. Ауч!

Мама уносит самый дорогой букет в столице, оставляя меня на растерзание ее благородных дам. Замечаю, что несколько пришли с дочерьми. Никогда не любил, когда вокруг меня скапливается столько прекрасного пола. Начинает казаться, что тебя силой пнули в самый настоящий гадюшник. Эти змеи вьются вокруг тебя клубками.

Вообще, настоящие змеи нападают на людей лишь в целях самозащиты. Некоторые представители просто шипят и уползают восвояси. Но некоторые наоборот нападают первыми, просто чтобы предотвратить нападение человеком.  Печально, что после укуса, змея ничего не приобретает, а только теряет яд. На восстановление уходит много времени. Из этого следует, что она не сможет полноценно охотиться.

– Привет, – здоровается миловидная блондинка. Ее  походка манящая, изгибы тела привлекательные. Так и вижу под платьем красивый кружевной комплект и идеально сделанный третий размер груди.

У Зойки все по-другому… Моя любимая единичка.

И я какого-то хрена сравнил. У себя в голове.

– Привет, – отвечаю нейтрально.

Даже в самом змеином месте немного хладнокровия при невольной встрече со змеей позволит избежать ее укуса. Кажется, у меня получается.

– Твоя мама много о тебе рассказывала, Кирилл Леманн. – Выделяет она мои имя и фамилию.

– А ты?

Она улыбается одними уголками губ. Думает, заинтересовался ей. А мне пофигу. Вот прям совсем на нее пофиг.