Нелюбимая

– Привет, – Макс тянется за поцелуем.

Он постригся. Теперь его волосы такие короткие, что я не сразу приметила его среди толпы парней.

– Если не поторопимся – опоздаем. Студия оплачена всего на час.

Вскидываю глаза. Максим осторожно улыбается.

– Фотосессия. Забыла? Действие сертификата истекает сегодня.

Вот блин.

Смотрю на то, в чем одета, в отражении соседней машины. Джинсы с потертостями, свитер оверсайз. Из косметики сегодня только тушь и тинт на губах и скулах.

– Сомневаюсь, что я готова.

И сомневаюсь, что хочу. По крайней мере, с Максом. Не знаю, почему так. Стесняться, наверное, буду. Как-никак он с моделями там работает.

– Ты всегда готова, – целует кончик носа.

Перебираю ногами до моего цыпленка. Он стоит первым в ряду, крайний. До него рукой подать, но эти метры кажутся мне как протяженность пустыни Сахары.

Или это иллюзия из-за моего нежелания ехать сейчас в фотостудию. Там обычно холодно. Подмечала, когда посещала Максима на работе.

– Олеся – классный фотограф. Работает со многими журналами. Я попросил подобрать тебе несколько образов. Ты же не против?

Все движения за рулем отработаны. Каждый поворот, каждая стрелка, кочка, камешек – прохожу почти с закрытыми глазами.

– А ты будешь рядом? Ну, стоять и смотреть? – смущенно спрашиваю.

– Если ты не против.

Стараюсь продышать открывшееся волнение.

Киваю, и в тот момент мы сворачиваем на парковку перед фотостудией.

Место и правда известное. Вон сколько здесь машин. И постоянно открывается дверь, оттуда выходят высокие и стройные девушки.

Я насчитала три, пока ровно ставила машину, блокировала и сама шла к студии.

Максим переплел наши пальцы, и я чувствую, какая моя рука холодная по сравнению с его.

Олеся оказывается миловидной девушкой моего роста. Ну хоть кто-то здесь не как шпала. Темно-русые волосы уложены в высокую прическу типа небрежного пучка.

И у нее красивые длинные пальцы, как у пианистки, и ровный френч.

– Смотри, я предлагаю три образа. Первый – классический. Черное боди, черные перчатки. Довольно минималистично. И мы сделаем акцент на глаза. Они у тебя классные.

Улыбаюсь. Единственный человек, который сделал комплимент моим глазам. Хотя глаза как глаза.

– Второй яркий, немного безбашенный. Как любовь, безумство, фейерверк чувств.

Кровь бьет в голову, и я вспыхиваю как факел. Ее сравнение вызывает дурноту в желудке. Легкий голод улетучивается. Вместо него – тяжесть и тошнота.

– Ну и третий, можно попробовать в нижнем белье. Фигура у тебя зачет!

Снова краснею. Особенно после того, как поворачиваюсь и натыкаюсь на любопытно-жгучий взгляд парня. Он слышал каждое слово.

Слизываю тинт с губ. Противный вкус с языка падает внутрь, оставляя горькую дорожку.

– С какого начнем?

– С первого? – растягиваю губы. Мне интересно, что будет со мной дальше. По коже искрит возбуждение. Не сексуальное, а как предвестник чего-то необычного, нового.

Олеся помогает мне подобрать боди. Оказывается, их множество. И я не про размер. Визажист делает макияж. Черные стрелки, тени, кроваво-красные губы.

Это прибавляет мне возраста, но я безумно нравлюсь себе в отражении.

Юлька как-то делала мне похожий макияж, где-то даже была фотка. Я хотела ее «случайно» отправить Сафину. Вдруг бы влюбился в такую Варю.

Так и не отправила. Да и Тим не влюбился. Но тот образ по-прежнему мне нравится.

Первые несколько кадров смазанные. Не сами фотографии, а смазанные моими ощущениями. На мне только это черное боди. А ноги… Они же голые. Бедра в мурашках. Я на высоких каблуках и теперь тоже, наверное, выгляжу как шпала.

– Тебе не предлагали работать моделью? – Олеся делает очередной «щелк» и спрашивает.

Максим стоит, подперев косяк. Его взгляд красноречивей всего. Мне льстит, но я все же жмусь.

– У тебя все стороны рабочие. А фигура – загляденье. Диета? Спортзал? Не говори, что наследственность. Не переживу, – смеется. Обстановка разряжается.

Если все вышеперечисленное только ради того, чтобы я расслабилась, то, что ж, работает.

– Ненавижу спортзал, – искренне отвечаю.

Мой спорт – за рулем. Но об этом я молчу.

– Тогда наследственность. Вот черт.

После еще нескольких кадров мы меняем мне образ. Теперь я в одном свитере по колено и с оголенным плечом.

Когда дело доходит до третьего образа, у нас остается в запасе всего двадцать минут.

– Ты уверена, что мне стоит надеть это? – кошусь на Олесю. За какой-то час мы успели поладить и договориться на чашечку кофе.

– Почему нет?

Максим останавливается за моей спиной и целует в шею. Неуместно. Я веду плечами.

– Никогда такое не носила.

Беру в руки открытый корсет, который по задумке приподнимает грудь, и крошечные трусики. Ну и туфли, разумеется. Высокие шпильки.

– Это все новое, ты не бойся, – спешит обрадовать, – осталось после сотрудничества с одним брендом нижнего белья.

Бросив короткий, похожий на кивок, взгляд своему парню, надеваю предложенный корсет.

Визажист смывает прежний макияж и наносит только тушь и телесную помаду. Волосы распущены, вьются крупными локонами.

Я красивая. И чувствую себя такой.

Щеки Макса заливает румянец. Он, не моргая, смотрит на меня и громко сглатывает. Темные глаза впиваются в мои.

– В новостях пишут, что Сафин женится, – слышу голос Макса.

Вспышка. Сердце разрывается вдрызг.

Я не вижу парня, его взгляд, позу. Только красные пятна перед собой.

Меня придавливает вся боль мира, а я силюсь улыбнуться в фотокамеру.

Еще вспышка. Перед глазами расплывается. Пробую покачнуть одеревеневшее тело.

– Вот. Официальная информация с его аккаунта: «Это была случайная встреча, которая перевернула весь мой мир. Не думал, что полюблю. Не думал, что сердце может испытывать такое давление от этого чувства. Я счастлив».

Пол под ногами начинает вращаться, хватаюсь за молекулы воздуха, как за спасение. Дышу, сознание сохранить пытаюсь. Бесполезно.

Вспышка. Вспышка. Вспышка.

Слепну.

Вхожу в поворот на огромной скорости и с размаху врезаюсь в прошлое. Намертво, расчертив глубокую рану в груди.

– Что думаешь? – спрашивает.

Его ревность неприкрытая. А еще жестокая.

– Надеюсь, он и правда счастлив.

– Что ж, и я, – закрывает тему на ржавый замок. Уже не сломать такой.

Вечером дома мне приходит несколько фотографий с адреса Олеси.

На одной – именно тот момент, когда мир треснул. Вселенная окончательно прекратила свое существование.

Осталось пепелище после мощного пожара.

Но как известно даже на такой мертвой земле через время вновь возрождается жизнь.

Глава 17. Варя

Май.

Свадьба Сафина запланирована в двухнедельный перерыв между шестым и седьмым этапами чемпионата.

Так быстро. Через какие-то три недели после объявления.

Празднество будет проходить в Италии на озере Гарда.

Я видела приглашение. Тимур выслал его моим родителям. Там имя папы, мамы, брата. Мое.

У меня даже нет отдельного приглашения.

Не хочу гуглить, насколько это место романтичное, но пальцы сами бьют по клавиатуре.

«Озеро Гарда – одно из самых идеальных мест для проведения свадьбы в Италии. Старинные итальянские виллы с роскошными оливковыми рощами, окутанные бесконечными виноградниками и окруженные южным подножием альпийских гор».

В груди вечная мерзлота, которая делает кровь непоправимо холодной, ледяной. Это и к лучшему. Я не хочу ничего чувствовать.

До Сермионе добираемся к полудню. Перелет был сложным. Я не спала. Не спасало даже кресло в бизнес-классе. Все тело чувствовалось закостеневшим реликтом.

Натягиваю улыбку, когда схожу с трапа, и солнце нещадно бьет в глаза, протыкая насквозь.

Вилла, где запланировано торжество, совсем небольшая, но очень красивая. Как с картинки. Пожалуй, это даже часть моей мечты. Я люблю Италию, местный воздух и вкус пасты.

Нас встречает распорядитель свадеб. Она уже в платье с каким-то цветком в волосах и рацией в руке.

Где-то там, в одной из комнат, Тим…

– Вы Навицкая Варвара? – голос располагает к себе. Пожалуй, улыбаюсь ей искренне.

Легкий ветерок приносит мурашки. До меня долетают запахи еды, но от волнения все внутренности – серые, тяжелые камни со дна Средиземного моря.

Киваю, провожая взглядом родителей. Мама с жаждой осматривается. Рука папы покоится на талии его жены. Выглядят очень счастливыми.

– Пойдемте, я Вас провожу в вашу комнату. Она у Вас отдельная. Лучшая на втором этаже.

Несмело ступаю по горячему светлому гравию.

Осматриваюсь, но не так жадно, как мама. Скорее, оценивающе. Где-то во мне все же играет зависть, помешанная на злость. Мне дурно от этих чувств и стыдно, что не могу от них избавиться.

– Ваша спальня, – девушка открывает передо мной тяжелую деревянную дверь.

Внутри просторно и светло.

Романтично.

Спазм охватывает горло, когда смотрю в окно. Вид на озеро шикарный.

– Вилла небольшая, – не спрашиваю. Хотя моя фраза подразумевает вопрос.

– Здесь восемь спален, включая хозяйскую, задний двор, где и будет проходить церемония, терраса, бассейн.

Хозяйская спальня… Для новобрачных, наверное.

Опускаю стеклянный взгляд. Романтичность места тускнеет. И даже если завести итальянскую музыку и обсыпать здесь все лепестками дорогущих роз, боль разочарования будет застилать глаза черной плотной пеленой.

– Так мало гостей? – спрашиваю.

– Здесь размещены самые близкие.

Я все же близкая? Или это из-за папы? Ну, конечно, из-за него.

– Благодарю, – отрываюсь от окна и круто поворачиваюсь к девушке лицом.

Еще немного, и я буду давать мастер-класс по натягиванию пластиковой улыбки.

Закрываю массивную дверь со скрипом и прислоняюсь к ней. Откидываю голову, впечатываясь затылком.

До начала церемонии пару часов. Подготовка идет полным ходом. Я слышу голоса чужих мне людей. Речь русская, итальянская. Смех.

Не могу отделаться от ощущения, что мне здесь нет места, но открыто признаться, что нужно было остаться в Москве, не получается.

Я должна видеть все своими глазами, чтобы отпустить. Должна поверить. Прожечь роговицу картинками этой свадьбы.

Нужно перетерпеть. А потом, как в песне: «Все равно счастливой стану… Даже если без тебя».

Открываю небольшой чемодан. Я взяла два платья на выбор. Одно провокационное, ярко-красное. Говорят, этот цвет на свадьбе – табу.

И все же беру нежное, струящееся, длинное в пол цвета итальянского неба. Все внимание должно быть невесте.

Принимаю душ, укладываю волосы в любимые крупные локоны. В такую погоду пользоваться косметикой невозможно. Но я все же наношу тушь, тени, делаю несколько взмахов румян и использую обычный бесцветный блеск для губ.

Духи решаю отложить в сторону.

По привычке кручу бусинки на фенечке. Успокаивает.

– Готова? – дважды постучав, мама заходит ко мне в комнату.

Даже она не знает мою тайну. Как никогда хочу с кем-то поделиться.

– Уже все?

– Хочу спуститься и посмотреть.

Бросаю взгляд на часы. Осталось полчаса.

В душе начинается вой, который не имею права выковырять наружу. Губы немеют, затем подрагивают.

Все будет сложнее, чем я себе представляла.

– Спускайся, я буду через пять минут.

Мама хмурится. Все же считывает настроение и собирается что-то спросить. Я быстро-быстро качаю головой.

Не сейчас, мам. Пожалуйста.

Я как стальной прутик. Вроде бы сильный, но один.

– Ты не в курсе, комната невесты…

– Вы знакомы? – удивленно вскидывает брови и делает шаг внутрь комнаты.

– Вот и познакомлюсь.

– Думаю, на первом этаже. Второй только для гостей, – тон расстроенный.

Ну вот, не хватает еще маме настроение испортить.

Обнимаю маму, голову на плечо кладу. От нее пахнет привычными духами, которые я помню с детства.

Мне всегда было интересно, как такая хрупкая женщина может иметь такой стержень внутри. Упертая, в чем-то дерзкая, уверенная в себе и своих силах.

Выходим из моей спальни одновременно.

Я стараюсь вычислить комнату невесты. В итоге обращаюсь к персоналу. Мои скудные познания в итальянском пригодились, наконец.

– Разрешишь? – приоткрываю дверь и спрашиваю.

Кира в платье в греческом стиле. Безумно красивом. Светлые волосы уложены в высокую прическу, несколько тонких прядей спадают, делая ее лицо оформленным.

Голубые глаза яркие.

Я ведь должна ее ненавидеть.

– Варя? – бросает настороженные взгляды на присутствующих.

– Можем поговорить? Наедине? – тереблю клатч в своих руках.

Когда мы с ней остаемся наедине, не знаю, с чего начать. Наверное, стоило бы с поздравлений. Но я не настолько добрая и жертвенная, как может показаться.

Кира не спешит помогать мне. Теплоты между нами нет, но вроде как и не враги. На трассе больше искренних чувств между нами.

– Мы можем оставить в секрете наши с тобой интересы? – упираюсь взглядом в ее кольцо с крупным бриллиантом и, как ошпаренная, поднимаю глаза вверх.

– Ты про гонки? – с усмешкой спрашивает.

Облизываю губы. Сложно как-то.

Хочется взять за грудки и прокричать, чтобы молчала.

– Никто не должен знать, – чуть тверже проговариваю.

– Хорошо. Я никому не скажу, – довольно быстро соглашается.

Набираю воздуха полную грудь. Здесь он напитался ею.

– Поздравляю.

Стараюсь вложить что-то теплое в это слово, бескорыстное. Чтобы звучало от души и искренне.

У меня не получается, и Кира это чувствует.

Церемония начинается вовремя. Я сижу во втором ряду, крайняя. Рядом мама. Ее незримая поддержка как кокон.

Сердце бьется с ровным, но быстрым темпом. Все мышцы натянуты, кости – тверже скал, вены – металлические струны. Упади на меня небо, я останусь цела. Но вот внутри густая пустота.

Под первые аккорды какой-то унылой мелодии я чувствую приближение невесты. Она идет медленно к алтарю, где ее ждет Сафин.

На нем светло-бежевый костюм, который ему идет едва ли не больше, чем темный. Мой взгляд скользит по Тиму, впечатывая счастье, которое я вижу в его глазах.

Дальше туман, как бы ни старалась вынырнуть из него.

Все было по-настоящему. Я видела. Поняла.

Частые вспышки фотокамер, официальная фотосессия новобрачных. Их поцелуи. Короткие, немного зажатые. На публику и нельзя позволить большее. Как-никак Тимур – известная личность, а Кира, как оказалось, из небезызвестной семьи гонщика Крайововича. Пилот из Сербии был очень знаменит в шестидесятых.

Не свадьба, а саммит по «Формуле». Не думала, что когда-нибудь скажу такое, но в эту минуту я ненавижу чертов чемпионат.

Еда не лезет. Стараюсь не замечать, как меня тошнит, как крутит за грудиной, как каждый уголок в моем теле тлеет, не затухая.

Стою, улыбаюсь. Часто танцую. Здесь классная музыка, и меня постоянно приглашают на медленный танец.

Флиртую, нисколько не стесняясь, и не думаю, что завтра мне возвращаться к своему парню в Москву. Я уже нечестна с ним.

Я играю. Через силу, проворачивая внутренности, всю себя.

Когда на городок опускается вечер, зажигаются фонари, а спустя четверть часа раздаются залпы фейерверков.

Все очень красиво и правда романтично.

Меня же с ног сбивает усталость. Не столько физическая, сколько душевная.

Берег озера манит. Понимаю, что больше всего на свете хочу остаться в этот вечер одна.

Где-то за моей спиной выносят торт. Под общие аплодисменты режется первый кусок. У нас по традиции его бы продали гостям. Но здешние гости не такие.

Выскальзываю с виллы, сняв босоножки. Босая добегаю до набережной, где прогуливаются парочки, до которых мне нет никакого дела.

Усаживаюсь на берег. Здесь песок и мелкая галька. Платье, наверное, будет испорчено.

Плевать.

Вдыхаю чуть солоноватый запах. Примесь хвои, выпечки из соседних ресторанов и фруктов.

Поплакать бы, а слез как нет. Упираюсь подбородком в колени, обхватываю руками ноги и просто прикрываю глаза.

Мне настолько плохо. Как и хорошо. Вот так полярно.

– Привет, – устало-радостный голос слышу за спиной.

Скрежет стеклянного бокала об бутылку разносит колючие импульсы по всем нервным окончаниям. Я дрожу, и меня опутывает необъяснимый жар.

– Не против, если тут тоже посижу?

Не дожидаясь ответа, Тимур садится рядом со мной. Он тоже не думает о чистоте своего костюма.

Сафин откупоривает шампанское и наливает шипящую жидкость в бокал. Протягивает его мне, себе же оставляет саму бутылку.

Глава 18. Варя

Сафин откупоривает шампанское и наливает шипящую жидкость в бокал. Протягивает его мне, себе же оставляет саму бутылку.

Смотрю на пенку в бокале, которая уменьшается с каждой секундой, а потом и вовсе исчезает.

На празднике оно было вкусным.

– За тебя. И твою жену, – поджав губы, чокаюсь.

Одновременно отпиваем. Я из бокала, Сафин из горла.

– Не думала тебя здесь встретить, – на Тимура стараюсь не смотреть.

Сейчас он кажется мне чужим. Даже полтора года назад, когда свирепо раздавливал своим взглядом, Сафин не был таким для меня.

– Вышел прогуляться, – на выдохе отвечает и делает еще крупный глоток.

Повторяю. Я же не все свое шампанское выпила.

– Без жены? – говорю вроде как со смешком в голосе. Слова слетают с языка довольно легко, но вот вкус… Как уксус выпила, а не шампанское.

Тимур нес один бокал, значит, собирался пить один. Я снова оказалась где-то не там.

– Кира устала и пошла отдыхать, – без эмоций отвечает.

Чувствую его взгляд на своей правой щеке. Мы же до сих пор так и не посмотрели друг на друга.

– А ты что здесь? Одна?

Делаю вдох. Соленого аромата становится больше в носу. Наверное, именно из-за него и пощипывают рецепторы.

– В тишине захотелось побыть.

– Как тебе свадьба? – будто и не слышал моего ответа.

– Мог бы побольше парней пригласить. Симпатичных, – шучу. Вроде бы получается.

Ветер усиливается, а я с голыми плечами. Потряхивает.

– Марино, я помню, – Тимур смеется. Его смех вызывает мою улыбку и частое биение сердца. Нестерпимое. Бесконечное.

Прикусываю губу, когда подмечаю ямочки на щеках.

Допиваю свое шампанское и отставляю бокал. В голове привычное после алкоголя марево. Меня слегка ведет, обостренные чувства на время притупляются. Даже смеяться хочется.

Откидываюсь спиной и вытягиваю руки вверх. Из-за городских фонарей небо не такое звездное, но все же на темно-синем полотне, почти черном, поблескивает пару ярких звезд. Возможно, это чья-то вселенная.

– Помнишь, какие ты мне песни пел в детстве? – вдруг вспоминаю.

Сафин сначала отмалчивается, а затем снова смеется. До мурашек. Его смех всегда был таким.

Потом делает глоток из своей бутылки и так же, как и я, откидывается на спину. От хруста мелкой гальки и песка нервы потрескивают. И от близости Тима тоже. Мы одни на берегу.