Просто парфюмер 5

– Витёк, твою ж налево! Аккуратнее можно?! – прикрикнул Рома, с трудом поймав равновесие. Он быстро вернул мою сосиску на место. И только тогда Витёк соизволил посмотреть в мою сторону.

– Опаньки! А ты тут, оказывается, не один! – он бесцеремонно оглядел меня с головы до ног, задержав взгляд на моей шёлковой блузке. – Здрасьте, профессор, моё почтение! – он шутовски поклонился. – Не помешал я вам тут ворковать?

Я про себя подумала, что он ещё как помешал, но вслух ничего не сказала. Только натянула на лицо вежливую улыбку. Рома посмотрел на меня. Витёк не стал ждать особого приглашения. Он с грохотом притащил к нашему столу стул и плюхнулся прямо рядом со мной.

– О, сосисоны! Какая красота! – он вообще без капли стеснения протянул свою огромную руку, взял сосиску прямо с тарелки Ромы и засунул её себе в рот. – А пивко холодненькое найдётся? А то в горле пересохло, будто я вагон с цементом разгружал в одиночку.

Рома тяжело вздохнул, опустил плечи и побрёл к холодильнику. Вернулся он с двумя бутылками. Витёк тут же выхватил одну бутылку и ловким движением открыл крышку прямо о край новенького деревянного стола. Раздался хруст. На гладком красивом дереве осталась глубокая, уродливая вмятина. Я даже на стуле подпрыгнула от возмущения. А Рома просто закрыл глаза и сделал вид, что ничего не заметил. Всё, наш романтический ужин был окончательно испорчен.

– А я вам сейчас классный анекдот расскажу! – радостно объявил Витёк, громко чавкая сосиской. – Заходит, короче, лошадь в бар…

Я замерла, так и не донеся кусок помидора до рта. Рома посмотрел на меня с такой тоской, будто просил прощения за все грехи человечества.

– …а бармен на неё смотрит и говорит: «А чего морда такая кислая?». А лошадь ему и отвечает: «Да работаю как лошадь, а денег ни фига нет!».

Витёк запрокинул голову и оглушительно заржал. Он хлопал себя по коленям так сильно, что пыль летела с его штанов. Я попыталась выдавить из себя смешок, но из горла вырвался только странный писк. Мой мозг просто отказывался понимать, над чем тут смеяться. Я пыталась найти в этой шутке какой-то глубокий смысл. Может, это игра слов? Может, тонкая ирония? Но нет. Это была просто очень глупая шутка. Совершенно не смешная. Витёк перестал смеяться, посмотрел на моё каменное лицо и решил объяснить:

– Поняла, да? Лошадь в баре! Работает как лошадь!

– Да, я поняла. Очень… забавно, – процедила я сквозь сжатые зубы.

– А вот ещё один вспомнил! Про тёщу и чугунную сковородку! Знаешь? – не унимался этот невыносимый человек.

Я с мольбой посмотрела на Рому. Он только беспомощно развёл руками. Мол, извини, это же Витёк, он всегда так себя ведёт, я ничего не могу с этим поделать.

Я сидела в этом уютном бистро, где пахло свежей краской и вкусным мясом. Передо мной стояла тарелка с потрясающей едой. Рядом сидел мужчина, который мне очень нравился. И при всём этом я чувствовала себя самой несчастной женщиной на свете. Этот жуткий шум, эти глупые шутки, этот кислый запах дешёвого пива – это был его мир. Его родная стихия. И я в этом мире снова оказалась совершенно чужой. Как дорогая хрустальная ваза, которую по ошибке поставили в грязный гараж.

– Знаете, мне, пожалуй, пора домой, – я резко вскочила со стула. – Совсем забыла, у меня же скоро важный рабочий звонок. Конференция с Парижем.

Это была наглая ложь. И Рома, и даже Витёк это прекрасно поняли. Но Рома был слишком растерян, чтобы меня остановить, а Витьку было вообще всё равно.

– Рома, большое спасибо за ужин. Сосиски просто… восхитительны, – я заставила себя посмотреть ему в глаза и улыбнуться. – Честно.

Я быстро наклонилась и поцеловала его в щёку. От него пахло приятными пряными специями и немного едкой цементной пылью, которая летела от его друга. Рома не успел сказать ни слова в ответ.

Я почти бегом бросилась к выходу. Мне хотелось как можно скорее спастись от этого простого, шумного, настоящего мира. Мира, в котором для меня просто не было свободного места.

Наша попытка всё исправить с треском провалилась. Мы были как две детали от разных конструкторов. И я совершенно не представляла, как нас можно соединить вместе.

* * *

Прошла неделя. Сегодня был важный день – предофицальное открытие бистро «Бабушка» для «своих». Я долго стояла перед зеркалом в своей квартире.

«Так, Ева, соберись, – говорила я своему отражению. – Делай глубокий вдох. И медленный выдох. Ты взрослая, умная женщина. Ты идёшь на праздник к своему мужчине. И ты будешь милой. Очень милой! Даже если тебе придётся весь вечер улыбаться через силу и слушать разговоры про перфораторы и цемент. Ты всё сможешь».

С этой мантрой я вызвала такси и поехала к нему. Господи, как только я открыла дверь бистро, меня тут же оглушило. Внутри стоял невообразимый шум и гам. Люди смеялись, громко разговаривали, чокались стеклянными бутылками. Воздух был пропитан запахом жареных пирожков, чесночного соуса и какого-то всеобщего веселья. Мой натренированный, чувствительный нос парфюмера чуть не сошёл с ума от такой атаки.

Но, если честно, здесь было здорово. Это было живое место. Тёплый цвет стен словно светился изнутри. Разные деревянные стулья и столы смотрелись очень гармонично. А в центре всего этого праздника сияла кухня. Она была натёрта до такого блеска, что в ней можно было увидеть своё отражение.

Кажется, все друзья Ромы пришли его поздравить. Рыжий Витёк стоял в центре зала. Он даже не переоделся после работы, так и пришёл в пыльной робе. И он снова громко рассказывал какой-то пошлый анекдот. Моя ассистентка Лена стояла рядом и краснела, слушая его. Она первая меня заметила и подбежала.

– Ева! Вы всё-таки пришли! Как здорово! – она радостно защебетала. – А я вам тут просекко припасла. В настоящем стеклянном бокале!

– Спасибо, Лена, ты моя спасительница, – я взяла бокал, вцепившись в него, как утопающий в спасательный круг.

Я честно старалась быть милой, как и обещала себе. Вежливо улыбалась, когда Витёк подошёл и снова с размаху хлопнул меня по плечу. Я чуть не выронила свой бокал с вином.

– О, какие люди! – прогремел он. – А мы тут как раз анекдот травим! Заходит, значит, лошадь в бар…

Я продолжала натянуто улыбаться. Пыталась найти в этой шутке хоть каплю смысла. Лошадь в баре. К чему это? Зачем? Но все вокруг так громко хохотали, что я поняла – логику тут искать бесполезно.

Я кивала головой, когда какой-то угрюмый механик с чёрными от мазута ногтями полчаса рассказывал мне про то, как правильно ловить рыбу зимой. Я была идеальной девушкой. Фарфоровой куклой, которую принесли на чужой праздник.

А Рома летал по своему бистро, словно у него выросли крылья. Он был в своей тарелке. Он успевал всё на свете: наливать друзьям пиво, выносить подносы с горячими пирожками, принимать поздравления, жать руки и громко смеяться. Он был самым ярким солнцем в этой комнате.

Я стояла в сторонке, смотрела на него и чувствовала тихую гордость. Он такой молодец. Это мой мужчина. И впервые эти слова – «мой мужчина» – не вызвали у меня внутреннего сопротивления. Но тут дверь открылась, и появилась она.

Она не просто вошла, она впорхнула в зал, как яркая тропическая бабочка. Высокая, очень стройная, с копной огненно-рыжих волос и ослепительной улыбкой. На ней было облегающее красное платье, которое сидело просто идеально. На руках звенела куча золотых браслетов.