Читать книгу В годину славы и печали (Евгений Александрович Белогорский) онлайн бесплатно на Bookz (7-ая страница книги)
bannerbanner
В годину славы и печали
В годину славы и печали
Оценить:
В годину славы и печали

5

Полная версия:

В годину славы и печали

Следует отдать должное британским морякам, они сразу прекратили движение транспортов, опасаясь за их целостность. Шедший за «Альфредом» «Левиафан» осторожно приблизился к месту трагедии и спустил с обоих бортов шлюпки, для спасения тонущих моряков. Занятые спасением своих товарищей с «Кинга Альфреда» моряки «Левиафана» проглядели появление подлодки Блосха. Она сумела незаметно приблизиться к крейсеру и произвести залп двумя торпедами.

Выброшенные мощной силой из аппаратов, подобно громадным острым кинжалам, полетели они к бортам крейсера, рассекая белыми бурунами темную гладь моря. Наблюдатели слишком поздно заметили приближавшуюся к ним опасность, и у «Левиафана» оказалось очень мало времени, чтобы провести маневр уклонения от торпед.

Два сильных взрыва пробили левый борт крейсера, вынося крейсеру смертельный приговор. Подобно своему товарищу по несчастью, «Левиафан» стал погружаться в воду развороченным бортом, с той лишь разницей, что делал это не столь быстро, как «Альфред». Этот фактор позволил англичанам выровнять опасный крен, однако положение корабля оставалось очень опасным.

Единственным спасением для крейсера в этой ситуации было немедленное выбрасывание на берег, что командир «Левиафана» капитан Гуд и сделал. Презрев опасность наскочить на мины, он твердой рукой направил свой корабль на мелководье. Соревнуясь в гонке со смертью, он упрямо вел тонущий корабль к спасительному берегу и сумел вырвать победу в этой схватке за жизнь. У самого берега крен «Левиафана» вновь стал увеличиваться, но к огромной радости экипажа, днище корабля коснулось дна, и крейсер плотно сел на мель.

Тем временем боевые действия на воде продолжались. Как только присутствие коварного врага в бухте было обнаружено, по его предполагаемому местонахождению был открыт шквальный огонь, как со стороны линкоров, так и со стороны отряда легких крейсеров. Морская вода буквально вскипела от множества разрывов снарядов, но корветтен-капитана там уже не было. Сразу после залпа его лодка стремительно погрузилась в глубину, направляясь в открытое море, держа курс на Анталью.

Судьба второй субмарины кайзерлих-марине под командованием Рудольфа Мейзингера была более трагична, хотя не менее героическая. Предоставив Блосху возможность охоты на крейсера эскадры, сам Мейзингер стал подбираться к самой лакомой добыче любого подводника, вражеским линкорам. Целью его атаки стал линкор «Венерэбл», к которому немецкая подлодка подошла по всем канонам подводной атаки.

Подняв перископ и определив расстояние до противника, Мейзингер отдал приказ на атаку. С завораживающей легкостью устремились массивные тела двух торпед к «Венерэблу» и вскоре поразили огромный неповоротливый корпус корабля. Их взрывы вызвали сильные течи в районе первого и третьего кочегарных отсеков и оказались очень опасны для линкора. От попадания на раскаленные котлы холодной воды в третьем кочегарном отсеке произошел мощный взрыв, основательно повредивший корабль. Линкор стал быстро наполняться водой, и, опасаясь за остойчивость судна, британцы затопили отсеки противоположного борта. Эти действия ликвидировали угрозу крена корабля, но напуганный возможностью новой атаки, капитан «Венерэбла» решил приткнуться к берегу подобно «Левиафану».

Насколько правомерен был этот шаг, трудно сказать, но, повинуясь приказу капитана, линкор устремился к спасительному, по его мнению, берегу. Однако, не пройдя и полкабельтова, корабль налетел на второй минный букет немцев, что предопределило судьбу «Венерэбл». От взрыва мины произошла детонация снарядов носовой башни, и линкор быстро затонул, не дойдя до мелководья всего ничего. Морские волны полностью скрыли орудийные башни корабля, оставив торчать над водой верхушки труб и мачт.

Победа немецких подводников была блестящей, но сам Мейзингер не успел вкусить плоды триумфа. Бурун поднятого перископа полностью выдал нахождение германской подлодки, и это место было немедленно обстреляно крейсером «Дрэк», шедшим вслед за линкором. Один из снарядов, выпущенный носовой башней корабля, поразил рубку подлодки, и она моментально затонула. Всплывшие на поверхность обломки шпангоутов и разноцветные пятна солярки вырвали из груди британских моряков крики радости и торжества над поверженным противником.

Однако полностью утолить всю свою злобу и горечь от понесенных потерь вид погибшей подлодки британцев никак не мог, и поэтому, посчитав противника полностью уничтоженным, они выместили все на мирном городе, забросав Мерсин снарядами. С грохотом и завыванием устремился разнокалиберный рой к сжавшемуся от страха городу. Некоторые из снарядов падали в море, другие перелетом уносились в сторону гор, но большая часть бомб с инквизиторским упорством гвоздила глинобитные строения «ворот Киликии», вызывая сильные пожары и разрушения.

Когда чувство мести приутихло, Майлз решил приступить к тому, ради чего они сюда и явились, высадке десанта. Вызванные адмиралом из Латакии английские тральщики после гибели «Альфреда» и «Венерэбла» должны были прибыть только к вечеру, что крайне не устраивало Майлза. Поэтому адмирал пошел на риск. Видя, что «Левиафан» беспрепятственно достиг берега, британский адмирал приказал «Эдгару» провести транспорты, ориентируясь на приткнувшийся к берегу крейсер. «Эдгар» с честью выполнил это задание, и через полчаса тревожного ожидания истомившийся десант уже покидал трюмы пароходов.

Киликийцы не оказали никакого сопротивления, только забившись по щелям, с угрюмой злобой наблюдая за прибывшими с моря цивилизаторами, чьи зеленые колонны пехоты немедленно потянулись в сторону гор, где затем был разбит полевой лагерь экспедиционного корпуса. Помня уроки Дарданелл, англичане стремились как можно дальше продвинуться вглубь прибрежной территории, заняв ключевые места вокруг города, на случай появления войск мятежного Кемаль-паши.

В Лондон полетели сообщения об удачной высадке, но глухо упоминалось о понесенных флотом потерях. Реакция адмиралтейства не заставила себя ждать, адмиралу Майлзу было предложено сдать командование над эскадрой контр-адмиралу Лоренсу, а самому прибыть на Мальту, для принятия командования над кораблями Ла-Валетты.

Заняв Мерсин, генерал Саммерс позволил солдатам ровно одни сутки отдыха, за которые британцы полностью выгрузили с транспортов всю свою амуницию и припасы. На обратном пути один из пустых транспортов подорвался на последней, третьей минной банке, выставленной Блосхом на подходе к Мерсину. Прибывшие в порт британские тральщики с остервенением утюжили всю прибрежную акваторию, но ничего более не обнаружили.

Неприятные сюрпризы продолжили преследовать британцев и на суше. Стремясь как можно скорее перейти через вершины Тавра и оказаться во внутренних районах Турции, генерал Саммерс энергично подгонял своих солдат, неустанно приказывая им быстрее двигаться вперед. На второй день пути британские войска приблизились к Тарсу, сдавшемуся им без боя.

Эта покорность несколько усыпила бдительность английского генерала, посчитавшего, что турки сильно напуганы бомбардировкой Мерсина и серьезного сопротивления в ближайшее время не предвидится. Видя покорность жителей Тарса, британцы моментально налились спесью и стали командовать, словно город уже был их колонией. Ошибочность подобного предположения была доказана через день, когда, оставив в Тарсе небольшой гарнизон, сыны Альбиона вышли к Киликийским воротам. Это был южный перевал Аманских гор, надежно закрывавших земли Каппадокии от осенних морских ветров.

Убаюканный смирением генерал Саммерс ограничился высылкой вперед малой разведки, которая донесла генералу, что перевалы свободны и противника нет. Узнав об этом, британцы двинулись вперед быстрым маршем, намереваясь занять перевал еще до вечера.

Впереди колонны двигался батальон австралийцев, которые особо отличились при взятии Хайфы и Дамаска. Они лучше всех из солдат Саммерса переносили жару и духоту Азии, и поэтому британец определил их в авангард своих войск. Правда, даже для австралийцев столь длительный переход от Тарса до перевала оказался утомительным занятием. С трудом передвигая натруженные за день ноги, посылая на голову начальства глухие проклятья, они приблизились к горам.

Не выставляя боевого охранения, двигаясь в походном положении, австралийцы медленно поднимались к горным вершинам перевала. Первая рота уже втянулась в проход, когда затаившиеся в засаде турки с двух сторон напали на них. Гулко застучали пулеметы, затрещали оружейные залпы и на голову пришельцев обрушились гранаты вместе с каменными глыбами, заранее приготовленные солдатами мятежного паши. Бросившиеся на выручку попавшим в засаду товарищам две другие роты были остановлены плотным пулеметным огнем, который заставил их залечь за камни или трусливо отступить.

Пока немецкие инструкторы-пулеметчики сдерживали продвижение британских войск, турки усердно добивали гранатами и залпами из винтовок остатки первой роты. Уцелевшие от вражеских гранат и камнепада австралийцы залегли и принялись упорно отстреливаться. Однако, несмотря на свою храбрость, они были обречены. Не имевшие опыта ведения боя в горах, они стали легкой добычей турецких стрелков, быстро и сноровисто уничтожавших их.

Один за другим падали на горные камни британские солдаты, так и не успев отомстить врагам за себя и своих товарищей. Вскоре потери среди австралийцев стали столь велики, что они, не дожидаясь приказа офицеров, стали быстро отступать на соединение с главными силами экспедиции. Всего из горной ловушки удалось выбраться двенадцати человекам, большая часть которых имели ранения.

Разгневанный столь подлой гибелью своих подчиненных, генерал Саммерс решил жестоко наказать коварного противника с помощью своей артиллерии. Утром следующего дня британцы открыли шквальный огонь по позициям турок, откуда они вчера безнаказанно расстреливали австралийцев.

Орудийные снаряды в течение часа падали на горную гряду, неутомимо взметая в небо столбы песка и камня. Канониры аккуратно били по всем ранее выявленным целям, стремясь подчистую вымести огненной метлой всех врагов, прятавшихся между серых камней. Казалось, что ничто живое не способно уцелеть под мощными ударами фугасных снарядов, основательно перепахавших горные склоны. Саммерс остался доволен работой своих артиллеристов и величественно махнул рукой горнисту, чья звонкая труба известила изготовившихся солдат о начале атаки.

В этот раз они двигались всей огромной зеленой массой, стремясь разом опрокинуть и подавить любое сопротивление уцелевшего врага. Робкие одиночные выстрелы, раздававшиеся с горных склонов перевала, немедленно получали в ответ многоголосый залп из солдатских винтовок, который либо уничтожал вражеского стрелка, либо заставлял его испуганно прятаться. Голова колонны уверенно втягивалась в горловину перевала, когда неожиданно ожили, казалось бы, подавленные пулеметные точки.

Как оказалось, немецкие стрелки заранее покинули свои места и благополучно отсиделись в небольших пещерах неподалеку, чьи каменные своды надежно укрывали их от вражеских снарядов. Теперь же огнем своих ручных пулеметов они принялись яростно сводить старые счеты с солдатами его величества. Идущие впереди пехотинцы моментально залегли, стараясь связать пулеметчиков ответным огнем, тогда как другие устремились в атаку. Разбившись на цепочки, британцы стали перебегать от одного места к другому, стремясь побыстрее достичь каменной гряды и разделаться с проклятыми стрелками.

Наблюдая за боем со стороны, Саммерс уже собирался отдать приказ о повторном подавлении пулеметов врага, когда среди наступающих цепей взорвался артиллерийский снаряд, затем другой, третий. Вначале генерал решил, что это кто-то из своих канониров случайно выстрелил по своим товарищам, но одного гневного взгляда в сторону батарей было достаточно, чтобы понять, пушечный огонь ведет противник.

Шестидюймовые пушки, подтянутые ночью турками, легко сорвали британскую атаку. Огонь из четырех орудий полностью простреливал всю горловину горного прохода, делая его труднопроходимым для армии Саммерса. Едва только на пехотные цепи англичан упали первые снаряды, как они дружно стали падать на землю и залегать за любой камень или бугорок.

– Вперед, вперед! – кричали офицеры, стараясь поднять солдат и как можно быстрее проскочить опасный участок пути и ударить по вражеским стрелкам.

Два взвода австралийцев, презрев грохочущую опасность, сумели проскочить простреливаемое пространство и ринулись на засевших на каменных склонах турков. Следуя их примеру, стали подниматься и другие солдаты, но в это время застучали пулеметы. Предвидя возможность прорыва, немецкие инструкторы стянули сюда большое количество своих пулеметов, которые ликвидировали опасный прорыв.

Видя напрасную смерть своих солдат, Саммерс приказал дать белую ракету, сигнал отхода. Потери британцев были ужасающими, шестьдесят девять человек было убито и свыше ста пятидесяти ранено или пропало без вести. Контрбатарейная дуэль, предпринятая англичанами сразу после отхода солдат, ничего не дала. Пушки Саммерса били наугад по площадям и без всякого результата. Это подтверждали ответные выстрелы со стороны противника, которые благодаря своим корректировщикам огня били точно и слаженно всякий раз, как только британские отряды приближались к проходу.

К концу дня генерал Саммерс был в ярости от столь неприятного конфуза. Его армия несла большие потери, при полном отсутствии какого-либо результата. Безрадостное положение британцев спасли сикхи, которые входили в состав армии Саммерса. Все они выросли в горах и могли быстро и незаметно передвигаться в горной местности, в отличие от остальных британских солдат.

Темной ночью они смогли скрытно подобраться к турецким часовым и напасть на них. Один из турков успел вскрикнуть, прежде чем кривой кинжал сикха оборвал его жизнь. Всполошившиеся немцы спешно открыли стрельбу по врагу, но было уже поздно. Многие из индийцев погибли под смертельным огнем врага, но уцелевшие сикхи смогли забросать пулеметные гнезда врага ручными гранатами, а затем добить уцелевших штыками и кинжалами.

Едва только раздались взрывы гранат и пулеметные очереди, британцы немедленно устремились в новую атаку. Спотыкаясь в темноте об острые камни горной дороги, на этот раз они смогли пройти опасное место и выйти на горный склон перевала. Охранявшие проход турки в панике бежали, без боя уступив противнику столь важную позицию.

Обрадованные успехом англичане попытались развить успех, но тут же потерпели фиаско. По спускающимся солдатам неожиданно сбоку ударили два пулемета, которые поддержали винтовочные залпы опомнившихся турок. Вскоре к ним присоединились пушки, которые стали бить по гребню перевала, четко вырисованному на ночном небе при свете луны. Получив отпор, англичане отвели солдат, оставив на перевале только наблюдателей.

Когда взошло солнце, Саммерс увидел, что противник в полном порядке отступил в глубь страны. Такое быстрое и умелое отступление врага навеяло британскому генералу неприятное предчувствие. Что, впрочем, не помешало ему отправить в Лондон победную реляцию об одержанном успехе. Так начиналась борьба за покорение последнего оплота некогда блистательной Оттоманской империи.

Оперативные документы

Из письма вице-короля Индии лорда Чемсфилда премьер-министру Ллойд-Джорджу от 25 сентября 1918 года


Дорогой сэр! С прискорбием извещаю вас, господин премьер-министр, о трагической гибели нашей миссии в Кабуле, принявшей мученическую смерть от рук религиозных фанатиков.

По словам чудом спасшегося от ужасной смерти садовника миссии мистера Мортимера, здание миссии подверглось нападению афганской черни утром 23 сентября, которой руководили кабульские муллы и улемы. Несмотря на мужественное сопротивление солдат охраны нашей миссии, открывших огонь по толпе нападавших, афганцы все же смогли прорваться на британскую территорию и стали избивать наших соотечественников.

Возбужденная пролитой кровью и осознанием вседозволенности взбунтовавшаяся чернь принялась убивать всех подряд, невзирая на пол и возраст. Сам мистер Мортимер сумел спастись бегством, переодевшись в мусульманскую женскую одежду. Хорошо зная город, он смог покинуть мятежный Кабул и, достав лошадь, благополучно вышел к нашим пограничным постам в районе Джелалабада.

Узнав об уничтожении миссии, я отдал приказ о направлении к границе частей армии генерала Ридженса, с целью наведения порядка в Кабуле и проведения надлежащего возмездия. Все виновные в этом ужасном преступлении и в первую очередь Аманулла-хан подлежат аресту и передаче особому трибуналу. Все, кто окажет сопротивление действиям британских войск, будут уничтожены согласно законам военного времени.

Вице-король Индии лорд Чемсфилд


Секретная телеграмма из Ташкента от спецпредставителя по особым поручениям поручика Вяземского в Ставку Верховного Главнокомандующего генералу Духонину от 30 сентября 1918 года


Согласно последним сведениям, поступившим из Андижана, экспедиция господина Рериха благополучно пересекла Ферганские горы и добралась до Кашгара, где и находится в настоящее время, готовится к переходу в направлении Яркенда. Среди членов экспедиции больных и отставших нет. Все идет согласно первоначальному плану.

Поручик Вяземский


Из секретного меморандума гросс-адмирала Шеера, направленного кайзеру Вильгельму от 23 сентября 1918 года


…Оценивая положение дел нашего флота после последних неудач на Балтике, считаю необходимым временно отказаться от борьбы на два фронта и сосредоточить все усилия против британского флота, чьи главные силы на данный момент базируются в Скапа-Флоу, на севере Шотландии.

Оценивая возможность нападения нашего флота на британские корабли в Скапа-Флоу, офицеры моего штаба прогнозируют большие потери среди наших судов, как от огня вражеских линкоров и крейсеров, так и многочисленных минных полей, прикрывающих подступы к вражеской стоянке. Кроме этого, подходы к Скапа-Флоу постоянно патрулируются большим числом миноносцев и подводных лодок, что сводит к нулю результативность нашего удара.

Единственным способом одержания полной победы над врагом, по моему твердому убеждению, является поддержка наших кораблей во время проведения нападения на Скапа-Флоу всеми дирижаблями отряда генерала Берга…


Резолюция Вильгельма: Полностью согласен.


Секретная телеграмма от премьер-министра Ллойд-Джорджа британскому представителю в штабе союзных сил Уинстону Черчиллю от 21 сентября 1918 года


Срочно приступайте к проведению операции «Возмездие».

Премьер-министр Ллойд-Джордж

Глава IV

Некоторые неизвестные сложного уравнения

В конце сентября в Шарлоттенбурге уже было по-осеннему довольно прохладно, и в камине кайзера весело потрескивали аккуратно колотые поленья. Любое возвращение холода кайзер Вильгельм воспринимал очень болезненно и потому требовал у прислуги хорошо протопить свой кабинет, прежде чем начинать прием докладов. Нынешним первым посетителем был фельдмаршал Людендорф, которого кайзер специально вызвал к себе без Гинденбурга, не желая слушать его нудное старческое кудахтанье. И пусть для всей Германии он по-прежнему оставался героем нации, спасший страну в августе 1914 года от орд русских варваров, единственным военным, способным спасти фатерлянд от позорного поражения в этой войне, по твердому убеждению Вильгельма, являлся Людендорф.

– Начните свой доклад с положения на Западном фронте, Эрих, – произнес кайзер, держа в руке оловянный солдатский стакан с горячим грогом, – на данный момент он важнее всех остальных фронтов.

– Сейчас каждый фронт по-своему важен для нас, ваше величество, – не согласился с мнением кайзера Людендорф, но тем не менее послушно вытащил из общей стопки карту Западного фронта. – На сегодняшний момент здесь нет ничего угрожающего для нас. С большими для себя потерями дивизии противника прорвали «линию Зигфрида» и благополучно уперлись лбом в укрепления «линии Гинденбурга». Без дополнительных дивизий и большого количества танков в ближайшие недели они не смогут начать нового штурма наших укреплений. Я не исключаю такого варианта, что союзное командование попытается продолжить свое наступление, делая ставку на недавно прибывшие во Францию американские части, а также на те танки, которые французские заводы ударными темпами выпускают каждый месяц. По данным разведки, они уже начали появляться в районе Камбре и долины Уазы. Скорее всего, именно здесь Фош и попытается прорвать наши позиции.

– И как вы оцениваете их силу, возможные сроки начала наступления и шансы на успех? – спросил Вильгельм, внимательно рассматривая красно-синюю черту, пересекающую карту сверху донизу.

– Учитывая серьезное внутреннее положение Англии, о котором говорят доклады полковника Николаи, противник обязательно предпримет попытку нового наступления, до наступления осенних дождей. Недовольство британцев, вызванное налетами дирижаблей Берга, хотя и погашено успехами на фронте, но это, как вы понимаете, временное затишье. Еще один хороший удар по мирным городам острова, нанесенный нашими авиаторами, и население Англии взорвется. Это понимаем мы, это понимает Фош, и поэтому наступление противника в октябре неизбежно.

– Выдержат ли этот удар наши армии?

– Учитывая усталость наших солдат и снижение штатной численности наших дивизий, я не исключаю возможности прорыва противником нашей линии обороны. Мне это неприятно говорить вам, но я реалист. Французы непрерывно выпускают большое количество танков, видя в них оружие, с помощью которого намерены одержать победу. Мы же можем противопоставить их бронированным чудовищам только несколько десятков своих танков, а также трофейные машины самого противника. Кроме этого, в наших артиллерийских полках и батареях проявляется нехватка снарядов, подобно тому, как это было у русских в пятнадцатом году. Согласно докладу Лансдорфа, наши заводы уже с сентября начали потреблять неприкосновенный запас металла, которого в рейхе осталось всего на три месяца. Как уверяет меня Лансдорф, в декабре встанет половина наших военных заводов, другая половина в январе. Для избежания этого мы вынуждены сократить выпуск снарядов на одну треть, а мин вполовину. Именно эти факты не позволяют заявить, что «линия Гинденбурга» неприступна.

От этих слов у кайзера начали угрожающе ползти вверх его знаменитые усы, но правитель Второго рейха не позволил себе перебить фельдмаршала гневным упреком, уже готовым слететь с его уст. Вместо этого он стоически одернул свой мундир и продолжил слушать доклад Людендорфа.

– Однако это только оборотная сторона медали. Не все так плохо, как может показаться на первый взгляд. При всех перечисленных мною недостатках боеспособность наших солдат остается высокой. Они продолжают твердо верить в победу над врагом, которое им обеспечит их мужество и новое чудо-оружие, о котором столь много говорит министерство пропаганды господина Фрича. В этом меня убедил недавний доклад кронпринца, специально объехавшего несколько фронтовых частей, стоящих на «линии Гинденбурга». Подопечные господина Фрича хорошо выполняют свою работу как на передовой, так и в тылу. Поэтому я уверен, что даже в случае прорыва фронта враг не сможет развить свое наступление, и все его действия сведутся к вытеснению наших войск на третью линию нашей стратегической обороны, «линию Вильгельма».

Рука Людендорфа эффектно очертила дугу на карте, оставляя за германскими частями значительную часть Бельгии и немного французской территории.

– Как видите, у нас еще есть много места для развертывания четвертой линии обороны, кроме уже имеющихся в нашем распоряжении приграничных крепостей и укреплений на Рейне.

– Вы не исключаете и такой возможности, Эрих? – озабоченно спросил кайзер.

– Согласно своей профессии, я обязан рассматривать любую возможность, ваше величество. Но сведения, поступающие к нам из Америки, позволяют надеяться на скорое сворачивание переброски американских частей в Европу, а без них противнику будет нечем наступать.

– Да, я уже читал доклад нашего мексиканского посла о беспорядках на американской границе. Господин Парвус всегда хорошо ведет свои дела, – радостно бросил кайзер и спешно налил в свой стакан новую порцию горячительного напитка.

– Если дела там пойдут успешно, то на дальнейших наступлениях противника на Западном фронте в этом году можно будет смело ставить жирный крест. Скорая зима и дефицит людских ресурсов не позволят Фошу кардинально переломить ситуацию в свою пользу, что дает нам шанс для заключения сепаратного мира с Антантой. Надо только непрерывно давить на Британию, и она треснет, как гнилой орех. Это вам не русские фанатики, готовые упрямо биться до конца. Это цивилизованные европейцы, всегда знающие свою выгоду и очень дорожащие собственной шкурой.

bannerbanner