Эхо 53-го

Он отложил увеличительное стекло и посмотрел на меня с задумчивым видом.

– Прошу, оставьте его мне. Я попробую поискать в книгах, вдруг что-то найдётся.

– Конечно, профессор. Большое вам спасибо за помощь, – сказал я, поднимаясь. – Если, что-то выяснится, вы знаете, где меня найти.

Профессор искренне улыбнулся:

– Тебе спасибо, Генри. Даже в эти неспокойные времена ты не позволяешь моему разуму угаснуть, предлагая пищу для новых размышлений.

Попрощавшись, я вышел из кабинета, оставив мистера Фокса наедине с дневником и медальоном. В голове клубились мысли. Элиас Вентер, забытые боги, переплетение культур… Все это казалось запутанным лабиринтом, где нити вели к Блэквуду, но были так далеки от простого Фрэнка. Как обычный парень мог быть со всем этим связан? Допустим, он изучал его работы, но куда он мог пропасть? И как с этим связан почивший лорд?

Выйдя на улицу, я накинул шляпу и направился к экипажу, мирно ожидавшему меня у входа.

– Куда едем, начальник? – кивнул кучер, заметив моё приближение, и, не дожидаясь ответа, ловко схватил вожжи.

– Восточное отделение полиции, – бросил я. Увидев его округлившиеся глаза, поспешил добавить: – Не волнуйся, не из-за тебя.

Кучер облегчённо выдохнул.

Я улыбнулся и, забираясь внутрь, тихо произнёс:

– Сегодня у меня другие планы. Пора потревожить это осиное гнездо.

Дорога до отдела заняла около получаса. Вскоре я оказался перед суперинтендантом Эдвардом Гринсом. Потомок славной династии, он был мужчиной лет семидесяти, чья внешность внушала уважение. О таких говорят: «Люди из стали». И это правда – их стойкость, как и их убеждения, казались незыблемыми. Переубедить их было непросто, а перемены лишь подчёркивали их непоколебимость.

– Мистер Уэльс, я в который раз повторяю: вы не имеете права допрашивать моих людей, – твердо заявил Гринс.

– А я уже несколько раз вам сказал, что это вовсе не допрос, – парировал я, стиснув челюсти. – У меня всего пара вопросов по одному делу.

– Спросите их меня. Я сам позже расспрошу Ланца, – предложил Гринс.

– Вы, конечно, извините, сэр, но я не доверяю этому месту, пропитанному лжецами и взяточниками, – прорычал я, не выдержав.

Гринс отшатнулся, словно ошпаренный.

«Чёрт», – мысленно выругался я, сожалея о своей несдержанности.

– Как ты смеешь, мальчишка?! – взревел Гринс, его лицо мгновенно исказилось от гнева. – Я не позволю бросать такие обвинения в адрес моего отдела!

Все взгляды, до этого рассеянные по своим делам, теперь были прикованы к нам.

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, но не от стыда, а от ярости. Слова Гринса, его возмущение, казались мне неискренними, наигранными. Он защищал свой отдел, свою репутацию, а не истину. Я видел, как некоторые из его подчинённых, стоявшие неподалёку, напряглись, их взгляды метались между мной и начальником, словно они боялись оказаться между молотом и наковальней.

– Сэр, я не бросаю обвинений, – произнес я, стараясь говорить ровно, хотя внутри все кипело. – Я лишь констатирую факт. Я видел, как здесь работают. Я знаю, что происходит за закрытыми дверями. И я не могу позволить, чтобы и это дело было похоронено под слоем лжи и подкупа.

Мои слова повисли в воздухе, тяжёлые и обвинительные. Тишина, которая наступила после моей реплики, была почти осязаемой. Даже шум, который до этого доносился из других помещений, казалось, стих. Я чувствовал на себе взгляды всех присутствующих, и в этих взглядах читалось не только удивление, но и, возможно, доля понимания. Некоторые из них, я был уверен, знали, о чем я говорю.

Гринс, казалось, на мгновение потерял дар речи. Его лицо, еще недавно пылающее гневом, теперь приобрело какой-то странный, напряжённый оттенок. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел смесь злости, растерянности и, возможно, даже страха. Он явно не ожидал такой прямоты и такой уверенности от меня.

– Вы… Вы переходите все границы, Уэльс, – наконец выдавил он из себя, его голос был уже не таким громким, но от этого не менее угрожающим. – Вы не понимаете, с кем имеете дело. Вы играете с огнём.

– О нет, сэр, – покачал головой я. – Здесь вы ошибаетесь. Я прекрасно понимаю, с кем имею дело.

Я наклонился ближе, понизив голос до шёпота, чтобы услышал только он:

– И я готов рискнуть. Готов отправиться хоть к самому дьяволу. Ведь если я взялся за это дело, я доведу его до конца. И оно не провалится из-за чьей-то жадности или трусости.

Сделав шаг назад, я оставил его с моими словами.

– Я не уйду отсюда, пока не получу ответы. И если мне придётся пройти через вас, через весь ваш отдел, я это сделаю. Я не позволю вам замять это

Мои слова, произнесённые с холодной решимостью, казалось, окончательно выбили почву из-под ног Гринса. Он отступил на шаг, его взгляд стал более осторожным. Он понял, что я не собираюсь отступать. И в этот момент я почувствовал, что переломил ход этой схватки. Теперь все зависело от того, насколько далеко я готов зайти.

Час спустя.

Выйдя из здания, я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в нервах. Сколько же сил я потратил, убеждая этого старого бюрократа и консерватора! Рука сама собой потянулась к карману, где покоился мой хронометр. Хотя, назвать его просто часами теперь было бы преуменьшением.

Это одно из удивительных последствий пробуждения магии в нашем мире. Поначалу она обрушилась на нас, как цунами, но человечество, как всегда, нашло способ адаптироваться. Мы начали исследовать, экспериментировать, и вот результат – мои карманные часы, некогда бывшие лишь механическим устройством, теперь стали настоящим артефактом.

Под стрелками, указывающими на пять часов, циферблат мерцал крошечными рунами, а корпус, выкованный из неведомого металла, источал приятное, успокаивающее тепло.

Прохлада вечера приятно освежала после душной атмосферы кабинета, постепенно смывая остатки напряжения.

Я на мгновение закрыл глаза, стараясь сделать несколько глубоких, ровных вдохов.

Открыв их, я поднёс часы к лицу и произнёс:

– Инфетун Фатекс.

Секунда – и стеклянная гладь циферблата померкла, словно покрывшись тонкой вуалью. Затем по ней пробежала едва заметная дрожь, и отражение, которое я видел до этого – своё собственное, усталое лицо – сменилось. Сначала появилось лишь слабое, мерцающее марево, но с каждым мигом оно становилось всё чётче, обретая форму и цвет.

Передо мной, прямо на поверхности часов, возникло изображение. Это был не портрет, не картина, а живое, движущееся окно в другое место. Я увидел знакомые улочки города, освещённые мягким светом уличных фонарей. На переднем плане маячили знакомые рыжие уши и острый нос.

– Джозеф, приём, слышишь меня? – произнёс я, обращаясь к изображению. Мой голос звучал приглушённо, но я знал, что он будет услышан.

– Да прекрасно, – тут же ответил он, кивнув.

– Тогда докладывай, – кивнул в ответ я. – Что удалось узнать?

– В общем-то ничего, – пожал плечами Джозеф.

– В смысле?

– В прямом, – кивнул он. Но, увидев недоумение на моем лице, добавил: – Как только я заговорил о Фрэнке, все словно языки проглотили. Кажется, они просто напуганы или что-то в этом роде.

– И что? Никого не удалось разговорить?

– Нет, – отрицательно покачал головой Джозеф.

– Ладно, – кивнул я. – Возвращайся домой, я скоро буду.

– Хорошо, буду ждать тебя там, – ответил он и завершил связь.

Поверхность циферблата снова дрогнула, изображение померкло и исчезло, оставив лишь мирно движущиеся стрелки.

Закрыв часы, я убрал их под плащ и, устало выдохнув, направился к экипажу.

И только тогда я заметил высокого, худощавого мужчину в тёмном пальто, стоящего у двери. Его лицо было скрыто в тени шляпы, но я почувствовал его взгляд на себе.

Я напрягся, рука инстинктивно легла на револьвер.

– Кто вы? – спросил я, приближаясь.

– Не стоит так волноваться, – мягко ответил мужчина. Сняв шляпу, он добавил с улыбкой:

– Меня зовут Август. Я всего лишь посланник.

– И кто ваш хозяин? Кто отдаёт приказы? – продолжал я расспрос.

– Это не имеет значения, – ответил он. – Важно лишь то, что вас нужно доставить в другое место.

«Можешь не говорить, я и так догадываюсь, кто твой хозяин», – промелькнула мысль.

Я огляделся по сторонам.

– Другое место? И куда же это «другое место»?

– Скоро узнаете, – сказал он. В его голосе прозвучала нотка, которую я не мог определить. Угроза? Или просто констатация факта?

– А если я не соглашусь? – вскинул я бровь.

– Не стоит так нервничать, сэр, – произнёс он низким, ровным голосом. – Я безоружен, и даже если бы и был вооружён, мне вряд ли удалось бы вас догнать. Я лишь следую строгим инструкциям и прошу вас пройти со мной.

Я колебался.

– Что ж, хорошо, – наконец, я кивнул, убирая руку и плотнее запахивая плащ. – Ведите.

Глава 4

17 часов 24 минуты.

– Хорошо, буду ждать тебя там, – произнёс Джозеф и щёлкнул крышкой карманных часов, обрывая связь.

Бросив последний взгляд на обветшалый фасад «Шерман и партнёры», он машинально поправил воротник плаща и ступил на мокрую после недавнего дождя мостовую.

Порыв ветра заставил его поёжиться. Мороз почти не чувствовался, но сырость пробирала до костей.

Он ускорил шаг, стремясь поскорее добраться домой и спрятаться от промозглой погоды. Держался ближе к домам, стараясь идти в густых тенях, которые отбрасывали высокие здания. Фонари, казалось, нарочно подмигивали, дёргаясь тусклым светом и придавая улице зловещий вид. Впрочем, к этому полумраку он уже давно привык.

Шагая по улице, он снова и снова возвращался мыслями к конторе.

Стопки аккуратно сложенных бумаг. Запах чернил. Мёртвая тишина, нарушаемая лишь стуком печатной машинки. Короткие взгляды из-за перегородок лишь на миг задерживались на нём и тут же исчезали, словно их и не было.

Нил Шерман, директор и совладелец археологической компании, встретил его растерянной и какой-то рассеянной вежливостью. Во время разговора он постоянно отвлекался или вовсе замирал, уставившись в одну точку на несколько минут.

– Странный парень, – заключил Джозеф, сворачивая в знакомый переулок.

Впрочем, так он мог сказать почти обо всех работниках: от серой мыши-секретарши с вечно потухшим взглядом до простых кротов-рабочих, медленно слоняющихся по коридорам. Все они казались слегка заторможенными. Но Джозефа терзало другое: на их лицах не читалось обычное беспокойство – скорее это был страх или лёгкое, приглушённое безумие.

– Что всё-таки произошло с Фрэнком? – тихо выдохнул он, проходя мимо лавки с броской вывеской «Дом эликсиров». – Может, он просто сбежал?

Мысль звучала слишком удобно, чтобы быть правдой.

– Вряд ли, – тихо, но твёрдо раздалось из-за угла.

– Согласен, – машинально кивнул Джозеф, не сразу осознав, что ответил вслух. – Иначе бы не сделали из него пьяницу.

Только после этого он замер, резко выпрямившись.

Обернувшись, он сощурился, пытаясь разглядеть того, кто прячется во тьме переулка.

Он щёлкнул пальцами – когти тут же выскользнули с отработанной лёгкостью, будто только этого и ждали. Сделав осторожный шаг вперёд, он низко зарычал:

– Кто там? – рявкнул Джозеф. – Р-р-р… Выходи!

– Не стоит так нервничать, Джозеф, – из темноты донёсся тихий насмешливый голос.

– Фрэд?! – он удивлённо выдохнул, выпрямляясь и пряча когти. – Ты с ума сошёл так подкрадываться?

Фрэд усмехнулся, выходя из тени. Он отряхнул рукав длинного, явно чужого по размеру пальто. На его плече вспыхнул огонёк – тонкая послушная магическая искорка скользнула по пальцам и нырнула обратно в медный перстень. В правой руке лениво покачивалась неизменная трость, с которой он никогда не расставался.

– Если ты вздрогнул, значит, не зря подкрадывался, – примиряюще протянул он. – Зато теперь я уверен, что когти у тебя всё ещё на взводе.

– Сделаешь так ещё раз – проверю их на твоём лице, – буркнул Джозеф, но уголок рта всё же дёрнулся. – Что ты тут делаешь, Фрэд? В городе осталось так мало переулков, чтобы пугать честных зверолюдей?

Фонарь над ними мигнул, словно откликнувшись на его слова, и нехотя разгорелся ярче.

Сквозь туман открылась дальняя перспектива улицы: высокие каменные дома с чугунными балконами, стеклянные вывески, по которым медленно ползли светящиеся буквы. Рекламные чары были наложены так небрежно, что буквы то и дело спотыкались и растекались по стеклу.

Над крышами лениво курсировали патрульные сферолампады – магические шары, внутри которых дремали полусонные духи-писцы, следящие за порядком. По мостовой, вперемешку, текли люди и зверолюди: кто-то с хвостами, кто-то с ушами, кто-то в дорогих мантиях с вышитыми кругом заклинаний, кто-то в простых рабочих куртках, пропахших машинным маслом и дымом.

Джозеф почти не обращал на всё это внимания – слишком устал. Шерсть под плащом неприятно намокла, уши мёрзли, а в голове крутилась одна и та же мысль: он снова вернулся ни с чем.

– Смотрю, настроение у тебя как у гнилого чёрного хронометра, – заметил Фрэд, вглядываясь в морду кота. – В конторе ничего полезного?

– Откуда ты… – прошипел было Джозеф, вновь прищурившись, но тут же фыркнул и с досадой стряхнул крупные капли с усов. – Если не считать вежливого игнора – то ничего. Археологическая контора «Шерман и партнёры». Пахнет пылью, кофе и дешёвой канцелярской магией. Все заняты, у всех куча дел, и никому до тебя нет дела. Но стоит только упомянуть Фрэнка, как они будто замирают, отводят глаза и, сославшись на срочную работу, тут же испаряются.

– Может, они просто не любят котов, – лениво предположил Фрэд.

– Они с детства привыкли к котам, – отрезал Джозеф. – В этом городе кошачьих и енотов больше, чем голубей. Тут другое. Они боятся. И не меня.

Он поднял воротник повыше и двинулся дальше по улице. Фрэд без лишних вопросов пошёл рядом. Какой-то человек в цилиндре, не глядя, обошёл их; трость отбивала по камню размеренный ритм. Из подворотни выполз невысокий гном с тележкой – в ней дымились крошечные стеклянные колбы, и каждая светилась своим цветом. Гном выкрикнул что-то рекламное о «подогревающих эликсирах для зимних ночей», но, увидев Фрэда, недовольно поморщился и поспешно свернул в соседний проулок.

– Ты им нравишься, – хмыкнул Джозеф.

– Я всем нравлюсь, пока не начинаю задавать вопросы, – философски заметил Фрэд. – Ладно, давай по порядку. Ещё раз. Сегодня утром Генри взялся за дело, да?

– Угу, – кивнул Джозеф. – Молодой выдра, Фрэнк Биркман. Двадцать три года, зверочеловек второго поколения. Родился уже в Новом Лондоне. Его группа участвовала в раскопках по всей Великобритании, куда бы их ни направляли.

Он на секунду замялся. Ветер пах мокрым камнем, табаком и чем-то ещё – старой магией.

– Полевой исследователь? – уточнил Фрэд.

– Почти. Что-то среднее между младшим магом-археологом и разнорабочим с доступом к реликтам. Делал записи, снимал схемы, таскал артефакты в лаборатории. Больше месяца назад их перебросили ближе к городу, в родовое поместье Блэквуд. А две недели назад Фрэнк пропал. Ночью. Оставив после себя лишь потрёпанный дневник и небольшой медальон. Контора же, вместо расследования, списала всё на пьянство и уволила его задним числом.

– Классика, – протянул Фрэд, иронично растягивая слово.

Джозеф остановился и взглянул на него:

– Слушай, скажи честно: зачем ты явился?

Фрэд встал рядом, опираясь о трость. Помолчал секунду, медленно выдыхая. Тонкая струйка воздуха белым дымом скользнула вниз.

Подняв взгляд, он твёрдо произнёс:

– Я здесь по поручению мадам Клер.

Имя ударило сильнее ветра. Джозеф отшатнулся, словно от пощёчины. Стиснув зубы, он сжал кулаки. Тонкие ногти, сменившие когти, впились в ладони, прорвали кожу, и алая струйка медленно потекла по руке.

– Проваливай, – прорычал Джозеф сквозь зубы.

Фрэд не шелохнулся.

– Ты даже не выслушаешь? – спросил он, сохраняя спокойствие.

– Мне нечего слушать, – отрезал Джозеф. Голос дрогнул, и он это услышал. Ещё сильнее стиснул челюсти. – Особенно, если это от неё.

Встряхнув головой, он устало выдохнул и, развернувшись, пошёл дальше по улице.

Фрэд, не раздумывая, последовал за ним, будто ничего и не случилось. Он прекрасно знал, какой будет реакция, и прекрасно её понимал. Но это не могло его остановить. У него было задание, и он собирался его выполнить.

Они свернули с главной улицы в более узкий проезд. Здесь было темнее: фонари стояли реже, а между домами протискивались тонкие, будто нарисованные дымом, пассажи. Магические вывески почти не встречались – разве что над одной лавкой висел тускло светящийся знак: «Ремонт и очистка амулетов. Дёшево. Анонимно».

– Что ей нужно? – устало выдохнул Джозеф через пару кварталов.

– Она слышала о вашем деле, – он на секунду запнулся. – И беспокоится.

– Не знал, что она умеет, – не оборачиваясь, буркнул Джозеф.

Впереди замаячило знакомое здание – старый двухэтажный дом.

На двери – скромная латунная табличка:

«Частное сыскное бюро Генри Уэльса».

Пониже, уже царапиной, кто-то когда-то добавил: «и котов».

Джозеф скользнул взглядом по царапине и невольно дёрнул ухом. Когда-то надпись была свежей, нагло блестела на солнце, а Генри полдня ворчал, что «солидные бюро так себя не ведут». Но табличку так и не сменил.

– Она говорит, город сходит с ума, – помрачнев, произнёс Фрэд.

– Это не новость, – ответил Джозеф, подходя к двери. Он вставил ключ в замок, чувствуя, как знакомая магия офиса откликается на его присутствие: под кожей слегка защекотало, кончики ногтей на секунду потеплели – защитный контур признал своего.

– Боюсь, дело гораздо хуже простых уличных беспорядков и мелкого хаоса, – скрипнул зубами Фрэд. – Она связалась с провидцами.

– Всё настолько плохо? – ошарашенно обернулся Джозеф.

– Да, – кивнул Фрэд. – Они говорят, под городом что-то шевелится. И твой выдра – не первый.

Короткая дрожь пробежала по спине. Джозеф сжал ключ так, что металл звякнул о замок.

– Хорошо. Входи, – сказал он.

– Спасибо, котик, – ухмыльнулся Фрэд, проходя внутрь.

– Чёрт, я уже жалею, – выдохнул Джозеф, прикрывая дверь и направляясь к лестнице.

В этот момент дверь справа со скрипом отворилась, и вышел мистер Андерсен, запахнув жилет.

– Джозеф? Уже вернулся? – спросил он.

– Да, мистер Андерсен, – вежливо кивнул Джозеф.

Тот перевёл взгляд на Фрэда, и черты его лица заметно окаменели:

– Какого черта он здесь забыл? – прошипел он.

– И я рад вас видеть, – с принуждённой, театральной улыбкой отозвался Фрэд.

Джозеф бросил на них быстрый взгляд и отрезал:

– Всего лишь в гости заглянул. Не стоит волноваться, он ненадолго.

И пулей взлетел по ступеням.

Фрэд, на миг задержав взгляд на Андерсене, поспешил за парнем.

Площадка второго этажа встретила привычным, слегка затхлым запахом: старой бумаги, пыли и едва уловимого озона застоявшейся магии. Лампочка под потолком лениво мигнула, будто раздумывая, стоит ли вообще светить.

Коридор тянулся вперёд знакомым полутёмным тоннелем. Справа – дверь небольшого архива, слева – кухня, откуда в другое время тянуло бы кофе и пережаренным тостом. Сейчас там было тихо и пусто.

В конце коридора – цель: дверь в кабинет Генри.

Глядя вперёд, Джозеф невольно улыбнулся. Уголки рта сами собой потянулись в стороны.

Обернувшись, он продолжил разговор:

– И что же за таинственная сила заставила саму мадам Клер обратиться к нам?

– Не к вам, – строго заметил Фрэд. – Ей нужен Генри.

– Но зачем? – словно не заметив издёвки, спросил парень.

– Она знает о его способности и искренне верит, что лишь ему по силам разобраться в этом деле, – ответил Фрэд.

– То есть она просит помощи, – улыбка Джозефа стала шире.

Подойдя к двери, он остановился, вынимая вторую связку ключей.

– Скорее, она не желает вмешиваться, соблюдая договор, заключённый с ним три года назад, – сквозь зубы бросил Фрэд.

– Что ж, это правильно: не стоит нам мешать, мы и сами справимся, – покачал головой Джозеф, наконец найдя нужный ключ и вставив его в замок.

– Так чем вы можете нам помочь? – бросил через плечо Джозеф, проворачивая ключ. Но тот никак не хотел подчиняться.

– Информацией, мой друг, – буднично ответил Фрэд.

– Чёрт, опять заклинил, – не сдержавшись, выругался парень, борясь с замком и на мгновение обернувшись, добавил: – Так, может, скажешь, что знаешь, и провалишь?

– Нет, пожалуй, я задержусь, – улыбнулся Фрэд и, бросив взгляд на безрезультатные попытки парня справиться с замком, добавил: – Отойди, дай я.

– Нет, – рявкнул Джозеф резче, чем хотел. – Это мой офис.

Он взялся за ручку.

Металл был холодным и… странно шероховатым. Раньше ручка была гладкой. Сейчас под пальцами будто проступили невидимые, но ощутимые знаки – перетянутые, спутанные линии чьего-то грубого, чужого заклинания.

– Подожди, – Фрэд нахмурился. – Здесь наложено что-то…

– Да знаю я, – сквозь зубы выдохнул Джозеф.

Он сжал ручку сильнее. Магия контуров офиса, обычно мягко узнающая его, теперь встрепенулась и дёрнулась, как испуганное животное. Когти под кожей сами наползли ближе к поверхности, ломая кости: тело готовилось рвануться, защищаться – хоть от чего-то.

– Джозеф, не дёргай! – резко сказал Фрэд. – Здесь стоит ловушка, её нужно…

Он не успел договорить.

Ручка под ладонью на миг обожгла, как раскалённое железо, – и мир взорвался.

Бесплотный, но чудовищно плотный удар впечатал сначала в грудь, потом во всё тело сразу. Времени ни зажмуриться, ни вдохнуть. Воздух превратился в стальную плиту и хлестнул навстречу.

Звук пришёл позже – грохот, будто треснула вся улица разом. Доски пола рвануло, стены взвыли, штукатурка посыпалась.

Джозефа подбросило в воздух и швырнуло назад по коридору. Спина встретилась со стеной, из которой выбило весь воздух, и сразу же стала скользкой от чего-то горячего. В голове на миг померкло, вспыхнуло белым – и тишина взорвалась звоном.

Он не сразу понял, что лежит на полу. Что дышит рвано, с хрипом, будто лёгкие набили щепками. В рот тут же залез вкус – горький, обугленный, с металлической ноткой крови.

Где-то совсем рядом глухо ударилось о ступени ещё одно тело – Фрэд. Коридор протяжно застонал, осыпаясь пылью, как старик, которому резко выдрали костыль.

А потом пришёл огонь.

Сначала – тонкая ало-золотая щель по нижнему краю двери кабинета. Хотя двери как таковой уже почти не было: её вывернуло изнутри, доски вспухли, треснули, и через разлом выдохнуло сразу – жарко, голодно.

Пламя рвануло наружу, как зверь из клетки.

Оно лизнуло потолок, перекинулось на стены, мгновенно нашло старые обои, высохшее дерево, растрескавшийся лак перил. Огонь пошёл по этажу, как по маслу, взвившись к потолку оранжево-красным гребнем. Воздух загудел, стал плотным, обжигающим.

Над ними что-то треснуло, и со скрипом повисла поперечная балка, огрызаясь искрами. В коридоре стало резко светло – слишком светло, неправильно. Тени дёрнулись, расползлись по углам.

Джозеф попытался подняться, но ладонь поехала по полу, скользя в пепле и крошке штукатурки. Когти сами вырвались, царапая доски, давая хоть какое-то зацепление.

– Фрэд! – хрипло выкрикнул он, не сразу услышав собственный голос за гулом пламени. – ФРЭД!

***

Зелёное пламя камина извивалось, отбрасывая причудливые тени и наполняя комнату густым, тягучим теплом. Оно было единственным источником света в этом таинственном месте. В его мерцании, склонившись над столом, Габриэль задумчиво водил взглядом.

Внезапно дверь распахнулась, и по комнате пронёсся громогласный крик:

– Это правда?!

Эхо стен лишь усиливало эффект, словно вторя вопросу.

Обернувшись на звук, Габриэль удивлённо взглянул на своего друга:

– Ангус? Что ты здесь делаешь?

– Я хочу знать, когда всё это кончится, – проревел Ангус, подходя ближе. – Очередная жертва?

– Ты и сам знаешь, это наш долг, – мрачно ответил Габриэль, отворачиваясь к столу.

– И сколько ещё их будет?! – не унимался мужчина. – Сколько ещё жертв?!

– Столько, сколько нужно, – резко отрезал Габриэль. – Ты сам знаешь, что цена величия всегда в крови наших врагов.

– Врагов?! С каких пор он нам враг? – недоумённо округлил глаза Ангус.

– Он заинтересовался нами. А значит, он наш враг.

– Ну уж нет, – отчаянно покачал головой Ангус. – Я не позволю вам забрать его.

– Только не его! – взревел он, с силой ударив кулаком по столу. Дерево жалобно застонало под его натиском, словно разделяя его боль.

– Я понимаю твои чувства, – мягко, но твёрдо начал Габриэль, его голос звучал как успокаивающий бальзам. – Но он – угроза.