Ноябрьская звезда

Лика приготовилась, все разложила и обратилась к бизнесмену:

- Начнем?

- С удовольствием.

«Какая примерная девочка, послушная», – мелькнуло в голове у бизнесмена.

Секретарша Леночка по просьбе Громкого принесла чашку черного чая с двумя кусочками лимона для Лики и работа началась.

Лика спрашивала обо всем, что-то записывала в блокнот и даже зарисовывала. Виктор Леопольдович с большой охотой разложил свои фотографии, грамоты, дипломы – все, что Леночка успела сделать и оформить надлежащим образом.

О трудном детстве, о родителях-трудягах, об учебе, о первой работе, о стойкости в непростые девяностые, о расцвете в первом десятилетии века, о планах, о грядущем. Виктор Леопольдович не умолчал даже о первой любви, только имя ее забыл – Люся или Зоя.

Листок за листком блокнота из белоснежных превращались в беспощадно исписанные клочки бумаги. Чашка чая сменилась другой чашкой. Стрелки на часах незаметно наматывали бесчисленное количество кругов.

Все это время Громкий разглядывал Лику с интересом, с влечением.

«Эх, Марк – молодец. А то хотел прислать мальчишку какого-то. Я не настолько современный человек, – усмехнулся про себя Громкий. – А вот Лика… Ресторан, круиз, отель? Или не все так быстро? Нужно повозиться, придумать что-то оригинальное? Все-таки не провинциалка».

Лика поставила точку так резко, что в листике появилось едва видное отверстие, словно прочла мысли Громкого, и они ее в восторг не привели.

- Хорошее образование, честность и порядочность – ваша формула успеха и процветания, – подытожила Лика. – Верно?

- Лучше и не скажешь. – Громкий пододвинул к Лике свой очередной диплом, акцентируя внимание на нем. – Я учился в Чехии, в самом сердце Праги. Потом курсы по различным направлениям: языки, культурология, бизнес, экономика…

Лика старательно записывала, ей становилось скучно. Слишком все было хорошо. Ну не может возвышаться нимб над человеком, у которого на счетах миллионы.

- А вы видели наш биологический музей? Это я увлекался биологией на рассвете своей карьеры… – Громкий запнулся. Да, вспомнить бы, где он был на этом самом рассвете, явно не за исследованием биологических талмудов.

Лика посмотрела на него слегка удивленно. В попытках показать себя в самом лучшем свете бизнесмен выставлял себя глупцом. Биологический музей? Неужели у главы строительного бизнеса в тайных глубинах души кроется любовь к собиранию скелетов и изучению растений?

- Я удивляюсь. Что же вы – такой грамотный, образованный человек, разносторонняя личность… Вы во всем: и культурология, и биология, и бизнес. Так вот, что вы делаете в Витево?

У бизнесмена заблестели глаза. С одной стороны он хотел пустить корни здесь, в Витево. Добраться до рычагов управления городком. Но с другой стороны… О крупных городах он мечтал. Мечтал о новых возможностях и боялся их.

- Витево – моя родина. Я остаюсь тут и когда-то, возможно, буду пробовать избираться в органы местного самоуправления. У меня много хороших качеств. У меня есть шансы, как считаете?

Нужно начинать вести девицу в нужное русло. Слишком увлеклись личным. Он не хотел, чтобы люди запоминали имена его дам, лучше пусть запоминают его фамилию и ассоциируют со всем хорошим, чтобы отдать ему предпочтение. Однажды.

- По-моему, лучшие качества – это честность и порядочность. Не так ли?

Громкий неохотно кивнул и взял чашку с чаем. Не привык он к такому напитку, а особенно под такой серьезный разговор. Рука так и тянулась к секретному бокалу.

- Итак, – Лика провела в блокноте черту. – Теперь о вашем бизнесе. Строительная компания, единственная в Витево, значит, конкуренты вас не беспокоят.

- Я не скажу, что я монополист. Но никто не хочет развивать бизнес в малых городах. А я? Я пытаюсь поддерживать мой родной город.

В этих словах была правда: Виктор Леопольдович активно занимался благоустройством города, его имя знали жители. Образ городского благодетеля прочно закрепился за ним. Делал он это не из-за порывов души, а для собственной выгоды. Но звучало очень благородно.

- Я часто уезжал отсюда, но всегда возвращался. – Громкий театрально вздохнул. О причинах возвращения лучше промолчать.

- Процветающий гостиничный бизнес тоже ваше детище?

- Нет-нет. Гостиница принадлежит Элеоноре. Я лишь поддерживаю ее. Финансово, советами. Мы с ней добрые друзья.

- Очень хорошо. Торговый центр – ваш? Не ошибаюсь? Для обеспечения населения качественными товарами и услугами, ничего не забыла?

- Хорошо, что напомнили! – Громкий хлопнул по столу ладонью. – У нас новый торговый центр открывается.

- Знаю.

Об этом центре говорили все. Утром в гостинице Лике уже успела наслушаться о прекрасном и замечательном магазине, об акциях и скидках, и о получении товара.

- Не забудьте отметить стремление в политическом направлении… – Громкий вновь вернулся к своему главному вопросу. Его немного раздражало, что журналистка без энтузиазма схватывает его идеи, его заслуги. Она не восхищалась им и вела себя слишком дерзко, заносчиво, высокомерно. Лика его разочаровала.

«Вот что большие города с людьми делают, – подумал он. – Не такая она и послушная. Ложное представление».

- Я талантливый управленец. – Громкий обвел рукой, охватывая своим движением все вокруг: лежащее, стоящее, кабинет в целом. Кто мог сомневаться в его словах? Он управлял строительной компанией и до сих пор был на свободе. - Я человек, который близок к населению. Меня знают. И не побоюсь сказать, любят.

- Если не ошибаюсь, существует такое понятие как несовместимость деятельности? – Лике очень нравилось изучать подобные вопросы. Жаль Марк всегда был против. – И вам придется распрощаться с бизнесом.

- Распрощаюсь. – Без тени улыбки сказал бизнесмен. Ох уж эти идеалистки. Это их бредовые идеи ломают мир, так хорошо сложенный низменными людьми.

- Я обязательно об этом упомяну в статье. – Лика широко улыбнулась и закрыла блокнот. – Вы очень интересный собеседник.

Громкий слегка покраснел. Он уже выбросил мысли из головы об очаровании юной девицы. Она оказалась не такая услужливая и преданная как верная собака, как верная Эля. Но сейчас… Она дала ему повод?

- Надеюсь, я увижу черновик статьи? – Виктор Леопольдович все еще не доверял Лике.

- Непременно. – Лика знала, что Марк всегда согласовывает заказные статьи с клиентами. А она никогда не соглашается с их правками.

Лика встала, за ней следом – Виктор Леопольдович. От его торопливых и неловких движений несколько папок со стола упали на пол.

Лика на мгновение замерла. Одна из папок раскрылась, на белых листах показались яркие, красочные картинки многоэтажных домов с подписью «Мечта детства».

Виктор Леопольдович уже тянулся за ними, но Лика оказалась быстрее.

- Это ваш новый проект? Как интересно. Что же вы промолчали? – Лика протянула папку. Интуиция или другие внутренние свойства говорили ей о том, что эта папка – сборник тайн Громкого.

- Я не молчу, – стеснительно улыбнулся Громкий, быстрым движением вырвав папку. – Пока об этом лучше не писать. Проект в разработке. Не могу знать, какие результаты будут. Вдруг дело успехом не закончится.

Виктор Леопольдович положил папку в самый дальний ящик. Какая все-таки судьба! Так тщательно готовиться, чтобы создать образ для журнала и … оказаться на грани провала из-за нелепого движения руки.

- Какие красивые картинки! А название – такое воодушевленное! Это дом для детей? – Лика настаивала на своем.

Громкий вздохнул.

- Вы наверно слышали о программе по обеспечению жильем выпускников детских домов? Моя компания будет заниматься подготовкой и будущим строительством таких домов здесь, в Витево.

- Это повысит ваш рейтинг, – уверенно заявила Лика.

- И все-таки, пусть это пока будет в секрете.

Лика неодобрительно взглянула на стол: что-то определенно тайное и нехорошее оставалось в этом кабинете, что Лика так и не смогла раскрыть.

- Сегодня приходите на открытие нового торгового центра, – напомнил Громкий. – Торговый центр – это рабочие места, достойная зарплата, ассортимент, все на высшем уровне. Все для наших людей. Увидите своими глазами.

- Обязательно. И о музее я помню. До свидания.

- Всего вам хорошего.

Лика быстро вышла из кабинета и оказалась лицом к другой двери с грозной табличкой: «Грачев». Ни инициалов, ни должности, ни графика приема. Только табличка в виде двух распахнутых черных крыльев птицы и устрашающая тишина за дверью, где обитает неизвестный Грачев.

Глава 5. Рассвет

Где-то рождался рассвет. По небу, словно по бесконечной ленте, тянулись облака – из густой тьмы они медленно превращались в синие, а затем в пепельно-серые. Чернота расступалась, уступая эту чашу весов дню. Но день и ночь всегда вместе, и если на одну чашу восходит день, на другой непременно начинает властвовать ночь.

Память – это тоже лента, лента из цветных фотографий, кадров из фильма, что именуется жизнью, которые застряли в глубинах разума. Чем мы становимся старше, тем длиннее становится эта лента, тем больше счастливых моментов остаются только кадрами на пленке, только воспоминаниями.

Воспоминания… Они заставляют нас осознавать, что прошлое невозвратимо. Они заставляют нас улыбаться самой грустной улыбкой в мире.

Алексей закрыл глаза.

Где-то на зеленой лужайке под ярким летним солнцем бегала детвора. Зимой всех посещает особая тоска и грусть, ощущение безысходности и неотвратимости судьбы, а в детском доме эти чувства более ощутимы. Но летом стирается любая тоска, все оживает и живет, все устремляется к небу, приближаясь к свету солнца. Лето – это вечный полет детства, вечное счастье.

В скудном дворе детского дома, где скрипели как престарелые деревья качели, тоже было лето. И все этим наслаждались: играли, бегали, шумели, смеялись, сидели на цветастых подстилках, прятались за буйными зарослями ягодных кустов…

Это было много лет назад… Лет пятнадцать назад…

Маленький мальчик, крепко сжимая мяч, бежал по лужайке. Ему так не терпелось поиграть с ним. Напротив сидели несколько светловолосых девочек, которые бережно расчесывали волосы единственной кукле. Он не обратил на них внимания.

Мальчик так заигрался, что не услышал ни резких шагов, ни наглого смеха. Это были другие, более взрослые дети, лет по тринадцать. Они никогда не гуляли вместе, редко виделись, но в честь теплых летних дней всех детей выпускали гулять вместе.

- Твое время вышло. Мяч отдай! Пора нам играть, – грубо сказал один из них, высокий, худощавый, в веснушках.

Мальчик был растерян, он чувствовал себя самым одиноким ребенком в мире, но мяч отдавать не хотел.

- Там другие мячи есть. Их возьмите. Я с этим играю.

Мальчишки засмеялись: злобно и враждебно.

- Иди в куклы играй, – издевательски улыбнулся второй.

- Не отдам!

- Он еще дерзит старшим, – один обернулся к другому.

- Научим его вежливости?

Они вновь рассмеялись и сомкнули круг вокруг ребенка.

Мальчик упал в траву, мяч выскользнул из рук и покатился по траве. Один из мальчишек замахнулся ногой. Мальчик сжался в комок и закрыл голову руками. Он уже знал боль, но пока не умел противостоять этому.

В детском доме считалось, что каждый должен быть одиночным волчонком: уметь драться, иначе будут бить тебя. Однажды тебе надоест быть слабым, надоест боль и позор, и ты начнешь отвечать, учиться быть сильнее. Будь злее, чем другие, тогда ты будешь жить. Самое верное учение – учение о том, как выжить.

Но боли за взмахом его ноги не последовало, чему Алексей удивился.

Кто-то подошел и что-то говорил. Мальчик подумал, что воспитатель увидел безобразие, но это был ребенок чуть старше Алексея.

- Отстаньте от него! – его голос был строгим. Он сурово смотрел на взрослых обидчиков мальчика.

- Тоже получишь сейчас, иди куда шел…

Мальчик испугался, что его защитника, возникшего из ниоткуда, тоже будут бить, и закрыл глаза. Доносились странные звуки: удары, кто-то ругался, угрожал, потом быстрые шаги, почти бег.

- Ты как?

Алексей открыл глаза, его защитник стоял напротив и улыбался по-доброму, с неподдельной искренностью и сочувствием, с заботой.

- Вставай. Или бегать нужно уметь, или драться. – Он протянул ему руку и помог встать.

- Ты как здесь появился?

- Гулял, шел через площадку. Заметил этих… – Он махнул рукой. – Я – Матвей.

Алексей отряхнул с одежды остатки травы.

- Ты их раскидал просто! Здорово! – восхищенно сказал Алексей. – Я – Леша. Не видел тебя раньше.

- Я тут недавно. И так бывает, – пожал он плечами, заметив удивленный взгляд.

- А сколько тебе?

- Десять.

- Мне почти девять, но я так не умею драться, – заметил мальчик.

- Я раньше в секции занимался. Когда жил… – Он остановился и грустно вздохнул. – Не тут.

Матвей пошел вдоль тропинки. Алексей молча шел с ним. Он был очень удивлен его поведением и впервые почувствовал какую-то близкую связь, почти родственную. Хотя откуда ему знать – какая она родственная связь?

- Я же не сказал тебе «спасибо», – опомнился Алексей, шагая рядом. Он действительно был безумно благодарен ему и хотел отплатить добром на добро. Алексей впервые увидел, как это быть добрым, быть хорошим и отзывчивым. Как это быть человеком.

- Так все должны поступать.

- Нет, здесь не так. А научи меня драться? – вдруг попросил мальчик. – Я здесь давно и никаких секций тут никогда не было.

- Драться – это не всегда хорошо. Защищаться – научу, – пообещал Матвей.

- Будем дружить? – с опаской предложил мальчик. Он боялся, что такой слабый и робкий друг Матвею не нужен.

- Конечно, будем!

- Только не забудь научить! Вдруг тебя рядом не будет, – тихо сказал Алексей. В эту минуту ему показалось, что Матвей теперь самый главный и самый близкий человек для него и если его не будет, он пропадет, даже умея защищаться.

- Почему? – Матвей остановился. – Я буду всегда.

Алексей открыл глаза и вынырнул из воспоминаний. Теперь у него есть только они. Мгновения жизни, когда он чувствовал себя нужным, когда он прогнал одиночество… Мгновения, когда он был счастливым.

***

Наполненные дождевой водой, что вот-вот грозит вырваться и обрушиться на землю, тучи низко пролетали над городом так стремительно и неутомимо. Рассвет все еще сражался за право властвовать на темном небосводе и раскрасить его в светлые голубые полутона.

С крыши самого обычного и непримечательного серого дома, такого же серого как любое утро поздней осени, хорошо просматривался весь город. Одинокий. Застывший в облаках тумана. Ни один шорох не смел нарушить эту тишину, побеспокоить этот недолгий сон.

Резкие, быстрые, громкие, разрушившие сонную идиллию. Шаги, а за ними и появление человека.

- Я знал, что ты будешь здесь.

Арсений достал из кармана кожаной куртки сигарету.

- Предложить?

Алексей отмахнулся.

- Мешает дышать при беге.

Он все еще стоял лицом к спящему городу и слушал тишину, не поворачиваясь, не отвлекаясь. Это странное слияние с природой не в лучшей ее поре помогало пережить внутренние неурядицы, заглушить странный голос. То ли совести, то ли жалости к себе, то ли отчаяния.

- Я нашел это… Это твое. Теперь.

Он протянул маленький брелок с серебристым медвежонком, сжимающим крошечный ключ.

Алексей повернулся. Человек, стоявший напротив, не был таким как он. На его лице не отражались все оттенки боли, пусть и скрываемые. Он был в нормальном состоянии, торопился куда-то, показывая это всем своим видом, слегка раздосадованный свалившимися хлопотами.

- Брелок был рядом с телом. Я нашел его, никто не заметил эту мелочь. И я решил забрать. Память все-таки…

- Ты уже говорил с ними?

- Нет, меня не допрашивали.

- Наверно, нужно рассказать… Все, что известно, – голос Алексея был неуверенным и слегка дрожал.

- Лучше молчать. Я со всем разберусь. А ты разберись с собой. – Он по-дружески хлопнул по плечу.

- Нельзя быть настолько трусливым, чтобы отрицать то, что есть. Его убили из-за нас.

Злость и ярость начинали медленно овладевать, подниматься как бурлящая лава из самых недр земли. Алексею пришлось сжать кулак.

- Это стечение обстоятельств, – Арсений махнул головой. Его слова были настолько неуверенные, словно он и сам не верил в них.

- Ты веришь в версию о хулиганах? Да мы сами …. – Он запнулся. Да, истину всегда неприятно принимать.

- Не лучше их, – договорил Арсений. – Я знаю. Но так произошло. Кто-то оказался сильнее.

- Глупость.

В эту правду, о которой трубили на каждом углу о группе хулиганов, которая вечером совершила дерзкое нападение, Алексей не верил. Не верил и Арсений, но эта версия была очень удобна.

- Я никому рассказывать не буду, конечно, – горько усмехнувшись, Алексей повернулся. – Но мы должны сами найти и даже наказать… Это долг…

Арсений предпринял попытку положить руку на плечо, но Алексей быстро увернулся.

- Я понимаю твою боль. И мне нелегко.

Алексей заглянул в его карие бегающие глаза, не доверяя этим словам ни на грамм.

- Нужно трезво оценить ситуацию. К тому же, ты помнишь, сколько мы запланировали? И Матвей был бы не рад, что мы бросили наше общее дело.

Знакомое имя резануло слух, воспоминания как колесница на жуткой скорости промчались в голове.

- Я пропаду на пару дней. Подумаю, погуляю.

- Не наделай глупостей. Неприятности навлечь – дело нехитрое. Но разве этим мы его вернем?

- Но правду узнать можем….

Арсений отступил несколько шагов назад. Он был уверен, Алексей не воспротивится его словам, без его согласия не сделает опрометчивый шаг. Возможно, ему нужно больше времени и после какого-нибудь завтра все снова будет в норме. Арсений повернулся.

- Деньги есть? – покровительственно спросил он. Он всегда был таким, словно исполнял какие-то родительские обязанности. Покровительствовал. И это ему нравилось. Так он чувствовал себя частью их семьи. Жизненно необходимым кому-то. Важно человеку быть нужным.

Алексей молча кивнул.

- Слишком холодно. Пора заканчивать утренние вылазки на природу…

Алексей посмотрел на него. Беспокойство? Забота? Нет, скорее насмешка. Разве нельзя понять, что он в поиске того единственного, с помощью чего можно спастись… Уединения, может, забытья. А этот холод, этот мягкий туман, сонливость города, прощальный осенний вздох – это то, что лучше всего помогает. Разве могут два человека одну беду чувствовать так по-разному?

- Не стоит…

Арсений тихо, не прощаясь, растворился. В его голове мелькали сотни мыслей, идей, планов. Его дни были расписаны поминутно, и каждый из них должен был приносить пользу для него. Времени страдать не было. Времени вообще было мало, а дел, как водится, – много.

В облаках тумана остался стоять его друг. Тревога все еще переполняла Алексея, острый комок застыл в горле. В серо-голубых глазах отразились несколько лучей солнца. И все-таки победил рассвет.

Глава 6. Новость

Марк не отвечал. Он не звонил, не перезванивал, не писал. Лика понимала, что он пользовался ситуацией, которую сам и создал, и мужчина проводил время в свое удовольствие. Но в глубине души еще созревали оправдания его молчанию.

Лика отложила телефон. Возможно, эту страницу пора перевернуть.

Она сидела на лавке в новом торговом центре. Вокруг суетилась малочисленная толпа людей, горели рекламные вывески, с потолка свисали гирлянды. В далеком углу разноцветными огоньками переливалась искусственная елка.

На лавку опустилась бойкая пожилая женщина, которая явно желала пообщаться. Рядом с собой она поставила две сумки, набитые разномастными пакетами, а уже в пакетах были товары.

- Да… – Женщина вздохнула, готовясь к непринужденному разговору. – Хороший торговый центр. Да?

- Вам нравится?

- Недалеко от дома, – женщина пожала плечами. – Выбор большой.

- Сегодня – открытие. А людей мало…

- А вы не местная? – Ее глаза жадно заблестели. Наконец-то тема для разговора найдена.

Лика посмотрела на нее. Поздним вечером женщина прогуливалась по магазинам, а не маялась на кухне в процессе готовки. Возможно, она одинока, поэтому любит поговорить со встречными собеседниками и многое знает. То, что осталось скрыто от глаз и ушей Лики. Настоящий бриллиант в этом полуцарстве тьмы и тайн.

- Нет, я приехала из другого города.

- Ого. – Она была ошеломлена. И кажется, подумала о Лике также, как она о девушке. Женщине повезло встретить такой источник информации – никому неизвестной, свежей, словно дуновение ветра летом.

- По работе?

- Почему? Может, отдыхаю…

Женщина засмеялась, поправив малиновый шелковый платок, совсем не для глухой осени.

- Не думаю. Не для отдыха наш городок. Или к любовнику какому-то, – она с надеждой посмотрела на Лику. Любовные похождения горожан были всегда на первом месте среди сплетен. - Или работа.

- Угадали. По работе. Статью пишу о городе. Лика.

- А я – Варвара Архиповна. Заведующая архивом, – гордо представилась она. Стало понятно, откуда такое рвение к сбору новостей. – И кому это наш город так нужен? Что о нем пишут.

- А у нас журнал специализируется на жизни людей в маленьких городках, – солгала Лика. – Так, а почему это место не для отдыха?

Варвара Архиповна слегка обомлела. Не хотелось говорить плохо о городе, о котором хорошего сказать нечего.

- Обстановка такая… Неспокойная. Сюда мало кто осмеливается приезжать. Витево городом детдомовцев называют. Тут в каждом районе их по несколько штук. Единственная наша достопримечательность. Ну и контингент соответствующий.

Об этом Лика уже где-то слышала. О городе чужих детей.

- А музей?

- Музей только и спасает от культурной безграмотности и научного пессимизма! Он – наше все… – Варвара Архиповна заметно развеселилась.

- Так, почему людей немного в торговом центре? Открытие ведь.

Варвара Архиповна округлила глаза, понизила голос.

- Убийство, – безмолвно, одними губами сказала она.

Лика с интересом посмотрела на нее. Город перестает быть серым. Что-то живое, по-настоящему страшное и главное – это то, что нужно для хорошей статьи. Никому не нравится читать об идеальном человеке, потому что все понимают, что это ложь от первой буквы и до последней точки. Лика вцепилась в эту новую нить. Возможно, она с головой погрузится в этот океан расследований, примеряет образ сыщика. Должны же в ней говорить ее гены!

- Какой ужас! – получилось слишком наигранно. Актерские гены матери в ней упорно молчали.

- Не хочу тебя пугать, – Варвара Архиповна автоматически перешла на ты. – Но убийство в нашем городе недавно произошло. Все опасаются. – Женщина сказала это так зловеще, словно пересмотрела все американские фильмы ужасов.

Она уже приготовилась осыпать Лику лавиной информации, как вдруг ее отвлекла другая женщина – старше, с двумя полными сумками. Она присела рядом с Варварой Архиповной и пожаловалась о том, как долго искала подругу в продуктовом отделе, рассказала обо всех своих покупках и расспросила об ее приобретениях.

Варвара Архиповна прервала поток ее слов:

- Я вот девочке рассказываю, что у нас тут происходит.

- А что происходит? – Женщина устремила взгляд и только заметила Лику.

- А убийство?

Женщина безразлично кивнула.

- Ой, ужасы творятся! Парня убили – Матвея Костромского. Он в детском доме рос. Теперь по улицам ходить страшно.

Варвара Архиповна стала причитать, вспоминая все криминальные ситуации, которые происходили в городке с прошлого десятилетия.

- Что ты говоришь такое, Варвара? Девочка, не слушай ее. Что мы там знаем. – Женщина махнула рукой.

- Знаю, я все знаю! Я заведующая архивом. Мне по должности все знать положено, – гордо заявила Варвара Архиповна.

- Так ты пять лет там не работаешь!

- А бывших заведующих архивом не бывает!

Женщины огрызались и спорили, совсем позабыв о Лике. Варвара Архиповна, которая так гордилась своей ролью всезнающей заведующей, главного советчика, человека, чьи слова были правдивыми априори и, безусловно, хотела переговорить, переиграть свою соседку.

- И часто у вас убийства? – неловко вставила Лика. Варвара Архиповна повернулась в недоумении. Она просто забыла о ее существовании.

- Нет. Это первое на моей памяти, – вставила женщина.

- Это раньше так было, – парировала заведующая. – А теперь что будет! После первого убийства всегда и второе идет.

- Так, а за что его убили?

Женщины замолчали. Неужели они не знают или не хотят говорить о таком интересном?

- Случайность. Хулиганы, – кратко ответила женщина.

- Да что ты знаешь! – Варвара Архиповна махнула рукой. Она знала и хотела раскрыть все карты, никому не уступая эту сцену. Она обернулась к Лике. – Матвей – хороший парень. Был. Спортсмен. И сумку поможет донести. И работал в секции спортивной. А потом… Что-то поменялось. Скрытный стал. Он и его друзья. Чувствую, без чего-то сильнодействующего не обошлось! Лика, ты же понимаешь о чем я? Вот это самое до добра не довело.