Порченая для ледяного дракона

Анна Батлук

Порченая для ледяного дракона

Зима вступала в свои права. Снег ложился крупными, будто бы ватными хлопьями, мороз покусывал щеки, и на улицу уже нельзя было выйти без полушубка.

Зима — время, когда засыпает природа и просыпаются свахи. Зима — время, когда любая из девушек теряет покой и сон. Зима — время, когда я наиболее остро ощущаю себя несчастной.

Глава 1

— Госпожа, просыпайтесь, — Милли распахнула шторы, тяжелыми полотнами спускавшиеся на пол, и впустила в спальню свет.

И хоть я не спала — лежала, вглядываясь в белеющий в темноте потолок, но все равно поморщилась, как от зубной боли. Свет был слишком искрящимся, слишком ярким — как раз таким, чтобы я с отчаянием поняла…

— Посмотрите, снег! — радостно воскликнула служанка. Удивительно, не правда ли — первый день зимы и выпал снег. Как будто никогда такого не происходило.

— Милли, скройся с глаз, — простонала я и закрыла лицо подушкой.

Но остаться в кровати мне не было позволено — Милли не первый день работала в нашем доме и знала, что за каждую минуту моего опоздания к завтраку наказана будет она. К сожалению, знала это и я, так что совсем скоро была умыта, одета и причесана.

— Ну зачем вы опять закрыли зеркало! — возмущалась Милли. — Посмотрите только, какая вы красавица. Платье новое, ленты в волосах, не… не знаешь, как и наглядеться.

Я знала, что за слово чуть не сорвалось с языка служанки. Невеста. Даже в мыслях оно вызывало у меня ненависть и тошноту. Такое короткое слово, а принесло моей семье горе и боль.

Милли, в принципе, была недалекой, а уж что касается эмоционального интеллекта — он и вовсе стремился к нулю, и неудивительно, что она стянула с зеркала простыню и подтолкнула меня к нему. Глаза закрывать я не стала, а с обреченностью осужденного взглянула на свое отражение.

Да, действительно, платье новое — а я даже внимания на это не обратила. Длинное, с узким рукавом, создававшее изящный силуэт. Синий оттенок наполнял платье нежностью и свежестью, а белая кайма на подоле создавала яркий контраст и привносила в него легкость.

Светлые косы Милли красиво уложила вокруг головы, а еще эти ленты… Я поморщилась и даже дернулась, чтобы вырвать их из волос, но вовремя опомнилась. Ни мать, ни отец не одобрят опоздания.

Действительно — выгляжу как невеста. Только вот никогда ею не стану.

Мое отвратительное настроение стало еще хуже.

— Перчатки, — коротко, но твердо.

Милли открыла рот, чтобы возразить, но не посмела, так что на руки я натянула тонкие голубые перчатки.

Я пришла вовремя — отец с матерью уже сидели за столом, а вот брата еще не было. Если мне повезет, мы успеем закончить завтрак до того, как он спустится.

Мама придирчиво осмотрела меня и благосклонно кивнула, одобряя выбор наряда. Сама она, как всегда, выглядела безупречно: тяжелые волосы спрятаны под белоснежным покрывалом, платье цвета миндального масла украшено причудливой вышивкой, а на пальцах — кольца из белого золота. Таким образом мама выражала радость от первого снега и первого дня зимы, и подчеркивала свой статус.

Отец на меня даже не взглянул — его внимание занимал какой-то документ, в который он вчитывался, то и дело хмурясь. Даже есть отец начал только когда мама положила на его тарелку омлет. Мне кусок в горло не лез, но я тоже взяла себе порцию омлета, хотя бы ради того, чтобы с аппетитом искромсать его ножом и вилкой.

— Дорогая, — мама холодно улыбалась. — У тебя болят зубы?

— Нет, все хорошо.

— Тогда для чего ты так измельчаешь еду?

Я мигом принялась есть, надеясь, что на этом наше общение прекратится, но нет.

— Адамина, уже вся Долина покрылась снегом.

Мама любила начинать важные темы издалека.

— Это хороший знак — зима вовремя вступила в свои права, а это значит, что боги благоволят искренним и чистым союзам.

Как и годом ранее.

— Разумеется, мы ждем гостей, а значит, сегодня же слуги начинают украшать дом.

Моя мама не наивна, нет, и не может не понимать, что сваты ко мне не приедут. Значит, она или подговорила кого-то, или у нее есть план.

— Но в любом случае долго мы дома не задержимся: Северин уже взрослый, и нам необходимо подыскать ему невесту. Оставить тебя одну мы не можем, а значит, отправимся по знатным домам всей семьей.

Вот он и план. Издавна с началом зимы начинается поиск невест. Семьи, где есть девушки на выданье, готовят приданое, шьют наряды, открывают двери в надежде, что вместе с морозным воздухом придут в их дом сваты. Как посланники, снежинки залетят в горницу, упадут на щеку красавице и растают от ее румянца.

Зима — лучшее время для сватовства. Урожаи уже собраны, и каждая семья точно знает, сколько может выделить на дары; работы в холода намного меньше, так что появляется время на устройство судьбы детей, а большую часть года можно освободить от досужих переживаний об этом. К тому же теплая одежда отлично скрывает недостатки фигуры невесты, а то и добавляет прелестей жениху — например, шуба преотлично увеличивает размах плеч, а если в нужные места сделать специальные нашивки, так и лишний жирок можно спрятать.

А каковы предсвадебные игрища зимой? Танцы согревают, игры в снежки веселят, и хоть все это происходит под строгим присмотром сватов, но под прикрытием бурана может и удастся сорвать поцелуй.

Хорошо тем невестам, что живут в центре Исамира — сваты стараются объехать все дома, но зачастую бывает так, что устают они кататься, а если еще и метель застанет в пути? По правилам, больше трех дней сваты могут гостевать только в доме, где уже приглядели невесту. Срываться всей семье в ужасную пучину снега, не зная, есть ли там девушка лучше и красивее? Так она же еще и отказ может дать. Вот и выходит, что до девушек на окраинах некоторые сваты и не доезжают. Дабы не рисковать.

Мы живем в самом центре Исамира, но я уверена: именно наш дом сваты обойдут стороной. И матушка, и отец отлично это понимают, и именно поэтому мы так рано отправляемся в дорогу. Чтобы застать хоть каких-то парней дома и соблазнить их, если не моей внешностью, то богатым приданым.

— Матушка, — робко начала я. Не знала, как объяснить то, что и так все знают: я буду настоящим посмешищем для окружающих. — Быть может, не стоит…

— Стоит, — в разговор вмешался Северин.

Мой младший брат спустился к завтраку и выглядел недовольным: по-видимому, его, как и меня, первый снег не порадовал. Я тяжело вздохнула: сбежать не удалось.

— Мир не вертится вокруг тебя, Адамина. Иногда ради других следует сделать то, чего ты делать не желаешь.

Северин в упор смотрел на меня темными глазами — копия моих, и его взгляд я не выдержала. Сгорбилась, уткнулась в тарелку и промолчала.

Уже год длится наше с братом противостояние, и целый год я выхожу из него проигравшей.

— Северин, — отец оторвался от документов.

Странно, мне казалось, что он нас не слушает.

— Не дави на Аду, она и так все понимает. А вот ты опоздал, хотя знаешь, как я этого не люблю. Наказание обычное — десять ударов.

Северин фыркнул и сел напротив меня. Я боялась поднять взгляд и смотрела в тарелку, сминая в пальцах салфетку. Десять ударов… мне назначают не больше пяти, да и то, в последнее время их за меня получает Милли. Чтобы драгоценную шкурку не попортить, а то и так никому не нужна.

— Нас приглашают на бал, Ида, — отец обращался к матери, но предназначалась информация и для нас тоже.

Северин оживился — еще бы, вполне может быть, что невесту удастся найти и без разъездов по заснеженному Исамиру, а я едва не застонала, осознавая, что порция унижений увеличится вдесятеро. Право, лучше бы плетьми отхлестали. Меня же на этом балу и не пригласит никто. Хорошо, если в глаза не скажут, что обо мне думают.

— И кто осмелился? — поинтересовался Северин.

Мама подняла недовольный взгляд, но брат не стушевался. Еще бы, это же не Северин в нашей семье виноватый во всех бедах.

— Семья Фальцштер. У них на выданье сразу три сестры. Конечно, Ольгинка маловата, ей бы еще годик подождать, но вдруг именно она приглянется тебе, Северин. Тогда мы будем готовы повременить с ритуалом. В любом случае у тебя, сын, будет возможность выбрать — бал состоится перед самым Сердцем Зимы.

А еще Фальцштеры бедны как церковные мыши и не готовы дать за дочерей приданое. Понятно-понятно, для чего именно они устраивают бал, отчего готовы пригласить даже отщепенцев и почему прямо перед самым Сердцем Зимы. Все приличные невесты будут разобраны, и несчастные женихи будут готовы жениться на всех девушках Фальцштер, а заодно и на их матушке, которая уже много лет тщетно пытается найти дурачка, готового взять ее замуж.

Северин все это отлично знал и довольным не выглядел, но хотя бы не стал язвить и обвинять меня в том, что приличную невесту ему теперь не видать, как собственных ушей. Конечно, это краткая передышка, но я была рада даже ей.

После завтрака я хотела сбежать в библиотеку, но матушка принялась отбирать вещи для путешествия и, разумеется, мне, как будущей хозяйке, обязательно было при этом присутствовать. Бесконечные утренние, прогулочные, обеденные, вечерние и бальные платья, шляпки и перчатки, сорочки, панталоны и корсеты, жакеты и шубки. И это только наши с матушкой гардеробы — в отборе вещей отца и Северина мне милостиво разрешили не участвовать.

Милли и ее помощница укладывали отобранные вещи в чемоданы и сразу же навешивали на них артефакты, чтобы сделать их безразмерными. Не будь у нас денег на артефакты, пришлось бы путешествовать не на одном дормезе, а во главе длинной кавалькады — так много вещей мы отобрали. Хотя, не будь у нас денег, проблема избытка тряпок нас не волновала бы так сильно.

Мама была в восторге. Сборы в дорогу ее всегда радовали, а вот я страдала. Мало того что мне это занятие в принципе не нравилось, так еще оно и демонстрировало тот факт, что никогда не придется мне этим заниматься как хозяйке дома. Не найти во всем Исамире человека, готового взять в жены порченую.

Глава 2

Как я и думала, в наш дом сваты не спешили. Мама делала вид, что все так и задумано, и постаралась отправиться в путешествие как можно быстрее. Уже на третий день зимы мы тряслись в дормезе на пути к дому семьи Ицштвар. И конечно, мама без умолку говорила о том, что женихи прибудут, только нас не застанут, но мы-то с Северином знали правду. Брат презрительно кривил губы и не разговаривал со мной, а я читала или смотрела в окно, никоим образом не реагируя на убеждения мамы.

Семья Ицштвар приняла нас прохладно. Дочерей, конечно, показали, но вот сыновья, коих у четы было четверо, даже представляться мне не стали. Благо, что в этом доме мы не задержались, а двинулись дальше.

С каждым домом (а их к празднику Сердца зимы на нашем пути насчитывалось уже семь) мама мрачнела все сильнее, а Северин, напротив, приободрился, всем своим видом словно бы демонстрируя обвинительную фразу: «Ну, я же говорил!»

На бал у Фальцштеров и отец, и мать возлагали огромные надежды, а вот я понимала, что ничего хорошего меня не ждет.

Земли Фальцштеров располагались у подножия Великих Гор. Величественные, загадочные — я смотрела на них в окно и размышляла о том, что по ту сторону тоже могут жить люди. Никто и никогда не преодолевал Великие Горы, чтобы это проверить, но, быть может, там к моей «порчености» отнеслись бы благосклонно.

Снег шел и шел, укрывая поля Исамира, и белый цвет успокаивал и намекал на то, что я со всем справлюсь. Как проходит зима, так пройдет и печаль: молодость когда-нибудь заканчивается, и лет через десять никто уже не вспомнит, по какой причине я осталась старой девой. По какой причине от меня отказались все мужчины.

Словно услышав мои мысли, заговорил Северин:

— Мама, а что случится, если Адамина не выйдет замуж? — братец воспользовался тем, что отец спит и не сможет его одернуть.

— Не говори глупостей, — не удержавшись, мама взглянула на меня.

Я сделала вид, что ничего не слышу, и чуть ли не сплю с открытыми глазами.

— Адамина найдет жениха. Если не в эту зиму, так в следующую.

— А если и в следующую зиму сваты обойдут наш дом стороной?

Я продолжала смотреть в окно, но решилась подать голос:

— Тогда, брат, тебе придется терпеть меня в своем доме до самой смерти. Выделять обеспечение, придумывать мне занятия, найти место в семье.

— Ты нашу семью уже опозорила, — мигом отозвался Северин.

О да, как я могла забыть, что уже год мой брат неадекватно реагирует на слово «семья».

— Северин, — голос матери похолодел, и брат замолчал, только фыркнул напоследок.

Ненадолго в карете воцарилась благословенная тишина, но не успела я ею насладиться, как брат опять соскучился по общению.

— Мама, а расскажи мне легенду о Сердце зимы.

— Ты ее знаешь наизусть.

— Ну, пожалуйста. Я так соскучился по тому времени, когда ты рассказывала нам сказки.

Я даже отвернулась от окна, чтобы взглянуть на брата, не понимая, что он задумал. Легенду о Сердце зимы мы действительно знали наизусть, как и любой ребенок в Исамире, и поверить в то, что Северин внезапно впал в детство, было невозможно.

Но мама всегда испытывала необъяснимую слабость к младшему ребенку, так что ожидаемо умилилась, похлопала его по колену и принялась рассказывать:

— Когда-то на верхушке самой большой горы Великих Гор жил удивительный народ, который называли валаари — великокрылые. Каждую зиму, в самый холодный день, именуемый Сердцем зимы, мужчины валаари спускались с Великих Гор и искали себе невест. Говорят, каждая девушка мечтала выйти замуж за валаари, но не каждой выпадала такая честь.

Именно валаари объединили разрозненные народы Исамира в одно государство, научили нас собирать энергию природы в артефакты для всяких чудесных вещей, и создали первые законы. Умели они творить всякие разные чудеса: разгоняли тучи словом, лечили прикосновением и читали мысли людей. Обо всем поведали они людям, потому до сих пор есть среди жителей Исамира целители и кудесники. Не открыли они только одного секрета — как покорить Великие Горы, и некоторые люди решили, что прячут там валаари великие сокровища.

Они стали караулить тех мужчин, которые спускались с гор ради невест, пытали их, требуя открыть все секреты, а валаари умирали, но не сдавались. И вот с каждым годом все меньше путников с Великих Гор появлялось в Исамире и все меньше чудес оставалось здесь.

— Чудесная сказка, —по интонации было понятно, что Северин задумывает сказать какую-то гадость. И она не заставила себя ждать.

— А как валаари за один день могли уговорить девушку выйти замуж?

Вот оно что — я мигом поскучнела и опять отвернулась к окну. Понятно, к чему ведет братец. Мама тоже все осознала и, поджав губы, промолчала. Но Северин цели своей достиг — намекнул нам на мой проступок и испортил настроение.

Рассказывая легенду о Сердце зимы, мама умолчала о том, что был у валаари обычай красть невест. Уводили они понравившуюся девушку с собой в горы, и навестить родных она могла только после рождения первенца. И никто не спрашивал желания у невесты, и именно этот факт более всего возмущал Северина.

Все дело в том, что после того, как валаари исчезли, некоторые исамирцы решили, что тоже могут похищать невест.

Год назад, с приходом зимы, в наш дом явился жених. С порога он предложил мне выйти замуж. У нас богатая семья, а я слыла красавицей, так что ничего удивительного в этом не нашлось. Жених был мне не знаком, показался неказистым, да и до праздника Сердца зимы оставалось еще много времени, так что я дала уверенный отказ. Это было мое право, никто меня не осудил. Жених и его семья попросили остаться на ночь, и мы, согласно обычаям, предоставили кров. А они отплатили моей семье тем, что похитили меня.

Я открыла глаза и недоуменно огляделась —белые скучные стены, кровать и потухший камин. Это не моя спальня! Где картины? Где задрапированные тканью ниши в стенах?

Опустила ноги и тут же отдернула их: каменный ледяной пол обжигал почти так же, как огонь. Зато сорочка была моя —тонкая и льняная. Надевала я ее, чтобы не было жарко в натопленной спальне, но для того, чтобы согреть меня в этой комнате, она явно не подходила.

—Что происходит? —сказала вслух, чтобы удостовериться, что это не сон.

К сожалению, реальность от звука моего голоса, как дымка не развеялась.

Собравшись с мужеством, я закуталась в тонкое одеяло и все-таки спустила ноги на пол. Похныкала, привыкая, но едва встала с кровати, как дверь открылась и в комнату вошел вчерашний жених. Честно сказать, я даже имя его не помнила —простое какое-то: Тир, Амир, а, точно —Дир. Дир Ханс.

—Доброе утро, —в голосе моем, несмотря на то что я стала понимать уже, что произошло, звучало изумительное спокойствие. Зато внутри меня просто трясло —отчасти от холода, отчасти от негодования. —Не ожидала увидеть вас так рано в моих… месте, где я спала. Не успела одеться. Будьте любезны подсказать, где моя одежда?

—Нет ее, —Дир расплылся в широкой улыбке, а меня передернуло.

Я вспомнила одну из причин, почему отказала этому жениху. И нет, не бедность его семьи была тому причиной. В первую очередь у него была омерзительная улыбка: нескольких зубов не доставало, а те, что имелись в наличии, росли елочкой, таким чудесным образом восполняя пробелы.

—Я похитил тебя прямо так, в ночной рубашке.

Вот я и вспомнила вторую причину своего отказа —тотальную невоспитанность жениха и всей его семьи.

—Похитили, значит, —на моем лице появилась совсем уж неестественная улыбка. —Позвольте, но зачем?

Лицо у Дира было простоватое, широкое, а глазки маленькие, с белесыми редкими ресницами. Так вот, на этом самом лице сейчас была написана тяжелая работа мысли.

—Жениться, Мина.

—Адамина, —поправила я, но Дир голосу разума не внял.

—Мне больше нравится Мина.

Я мигом посерьезнела, пряча улыбку. Собачьим именем Мина меня даже Северин не называл, а уж он знал толк в том, как довести сестру.

—Зато мне не нравится.

—Привыкнешь.

Я даже спорить не стала —было бы с кем. Выдохнула, унимая гнев, и твердо произнесла:

—Вот уж нет. Верните меня домой, я не собираюсь выходить за вас замуж.

В моем понимании, на этом моменте наше общение с Диром должно было закончиться, но о глупость этого человека разбивались все мои убеждения.

—Мама сказала, что все невесты замуж сначала не хотят. А вот посидишь пару дней в холодной комнате без еды и воды, и мигом на свадьбу согласишься.

Такое заявление меня, мягко сказать, ошарашило. Без еды и воды, да еще и в холоде я, пожалуй, и через день соглашусь —трупы в принципе на отказ не способны. Но меня поразил цинизм этой семьи. Родители меня искать не станут: по обычаям, если девушка дает твердый отказ, то ее обязаны тут же вернуть назад, а уж если она осталась у жениха, то других выводов, кроме как «согласилась остаться», быть не может.

Спорить я не стала —поняла, что разговариваю сейчас не с вожаком этой мерзкой стаи, а значит, терять силы не стоит.

—Могу я поговорить с будущей свекровью?

—Это можно, —прогудел Дир.

Но не успела я даже шагнуть к двери, он добавил:

—Я спрошу у нее, когда она захочет тебя увидеть.

Вот такой диалог состоялся у меня с «женихом». Пока он общался с матерью, я успела обследовать бедную купальню, примыкавшую к спальне, которую я изо всех сил не желала называть «своей», понаблюдала за жизнью куриц в маленькое зарешеченное окошко (оно выходило прямиком в курятник), замерзла до стучащих зубов и проголодалась.

Дир самостоятельно пришел за мной и повел к матери. За неимением одежды я завернулась в одеяло, но, благо, идти пришлось недолго: дом у моего жениха оказался очень и очень бедным. Пока я шла по узкому коридору, единственным украшением которого был герб, то сделала закономерный вывод: спальня, которую мне выделили, не была местом для пыток. В обычное время через стенку с курицами точно кто-то проживал.

Миссис Ханс —мама Дира — ожидала меня в гостиной. Мы с ней виделись накануне, и я обратила внимание на то, что жилистая собранная женщина мало общего имеет с пухлым вялым сыном. Одета она была просто, но опрятно: шерстяное платье без украшений, с узкими рукавами и квадратным вырезом, а сверху —немодная сейчас бархатная пелерина. Невозможно было не обратить внимания на острый злой взгляд женщины —он явно не предвещал для меня ничего хорошего.

Миссис Ханс пила чай, но чашка была всего одна. На столике перед ней стоял лишь чайничек и корзина с вязанием. Вот так быстро меня настроили на то, что к столу не пригласят.

—Верните меня домой, —без обиняков начала я. —Вы не имеете права…

—Ты права, не имею, —перебила меня женщина. —Я еще много чего не имею, кроме прав: хорошего титула и денег, чтобы выгодно женить сына. Так что хочешь ты того или нет, но тебе придется выйти замуж за Дира.

—Что за чушь?! —не выдержала я. —Вы же сама женщина, должны понимать, что я не покорюсь! Вы желаете сыну жизни с той, кто его ненавидит?

Миссис Ханс смотрела на меня поверх чашки, и в глазах ее легко читалось.

—Вас тоже похитили? —ахнула я.

—Как видишь, покорилась. Так что и ты покоришься. Ночь на территории моего дома, и никто не поверит, что ты не давала своего согласия.

Я взглянула на миссис Ханс уже другими глазами. Несмотря на возраст, выглядит хорошо: спина подчеркнуто ровная, черты лица правильные, но обезображенные уродливыми гримасами зависти и ненависти. Совсем ее облик не вяжется с той частью дома, которую я успела разглядеть. Обедневшие дворяне всегда пытались повысить свой статус за счет удачной женитьбы, но у семейства Ханс просто какая-то традиция создания несчастных людей. Отец даст за меня приданое, не спорю, но ведь Дир, откровенно глупый, не сможет верно распорядиться деньгами.

—Вы мстите, что так вышло с вами? Но я же ни в чем не виновата! Не я вас похищала, не я испортила вам жизнь!

Миссис Ханс недовольно поджала губы и раздраженно поставила чашку на стол. От этого движения ее накидка приоткрылась, и в вырезе я заметила артефакт. Медный, в форме подковы, висящий на ниточке, но это совершенно точно был артефакт пути. Наверняка в их семье это единственная ценность, раз уж миссис Ханс носит ее на себе.

—Ты хотела поговорить со мной. Собираешься тратить время на пустые возмущения?

Я аж задохнулась от этого самого невысказанного возмущения. Наклонилась, придерживая у груди одеяло, чтобы не упало, и прошипела в самое лицо миссис Ханс:

—Вы правы —не стоит терять время. Ведь я не покорюсь.

Дир отвел меня в комнату. И уже оставшись одна, я достала руку, спрятанную под одеялом. Из корзины с вязанием мне удалось стянуть крючок.

Не знаю, как я продержалась до ночи —пить хотелось так, что впору было облизывать запотевшие окна, но, наверное, меня поддерживало стойкое ощущение нереальности происходящего. Меня, девушку, привыкшую к любви и поддержке, к мягкой теплой кровати и вкусной выпечке, закрыли в помещении, больше похожем на сарай, чем на приличный дом, да еще и вынуждают согласиться на брак. Умру, но не соглашусь.

Когда в мое окошко перестал проникать свет, а курицы прекратили кудахтать (эти звуки выматывали меня практически так же, как отсутствие еды и воды), в комнату вошел Дир. В руках он держал стакан воды, при взгляде на который я едва не зарычала.

—Одумалась, Мина? —Дир садистски покачал стакан, проливая несколько капель на пол. —Утром зову священника, или ты еще хочешь поразмышлять?