Полная версия:
Легионы идут на Восток. Первая часть. Орлы над Евфратом
По-прежнему немного нервничавший Скауриан прочистил горло, откашлявшись, и после этого продолжил свои пояснения:
- По твоему распоряжению, Божественный, в новой провинции на постоянной основе будут размещены пока что семь легионов… Это V Македонский, VII Клавдиев… XIII Сдвоенный… А так же… а та-ак же ещё и VI Же-е-еле…
- Я это знаю! – бесцеремонно оборвал Скауриана принцепс. - Не повторяй того, что мне и так известно, проконсул! Назови-ка лучше те места, которые ты выбрал для размещения этих легионов. А ещё лучше, покажи мне эти места.
Скауриан приблизился к принцепсу, почтительно склонился над развёрнутой картой и стал пальцем указывать:
- V Македонский в полном составе будет размещаться в столице новой провинции, в Ульпии Траяне…
- Вполне разумно…
- Ты сам об этом распорядился, Божественный.
- Да. Легион этот один из лучших! Я его знаю, и ему можно полностью доверить столицу новой провинции…
- … и в её окрестностях.
- Да-да. Продолжай, Скауриан! Продолжай…
- Здесь мы для этого легиона уже возвели четыре каструма и один внутри столицы Дакии. А ещё некоторые подразделения VI Железного мы разместим в Апуле и-и… и в трёх каструмах, которые возведены поблизости от этого города…
После того, как Скауриан во всех подробностях объяснил принцепсу, где и каким образом обустраиваются все семь римских легионов, которые отныне будут размещаться в только что завоёванной стране, а также и отдельные номерные когорты и конные вексилии, Траян спросил о том, как возводятся дороги, и другие инженерные сооружения, включая каналы и три совершенно новых акведука, так как эти инженерные сооружения должны будут снабжать питьевой водой Ульпию Траяну и два других важнейших города, и как организовывается охрана границ этой только что образованной провинции. Которая, кстати, очень далеко вклинивалась в варварские территории, и была окружена ими, по существу, с трёх сторон.
Далее в разговоре были затронуты и другие, не менее важные темы. При этом принцепс, как бы продолжая размышлять вслух, произнёс:
- Как ты знаешь, Скауриан, Дакия всегда славилась своими ресурсами…
- Это верно, Божественный!
- … и особенно добычей золота. А также серебра и железных руд. Здесь, помимо всего прочего, много добывали и так нужной всем соли, которая ценна не меньше золота. Так что добычу всего этого следует не просто возобновить, а обязательно надо нарастить. И с этим тоже нельзя затягивать. Понятно, что для этого необходимы люди.
Скауриан послушно поддакнул, ну а Траян продолжил:
- И они будут! Ещё год назад в Дакии проживало в трое больше народу, но сейчас эта страна совершенно обезлюдела, и по-о… по-о-оэтому… Её придётся по-новому заселять… - заметил принцепс.
- Ты как всегда прав, Божественный! – вновь послушно откликнулся только что назначенный наместник.
- Так что по этому поводу ты предлагаешь, Скауриан?
- Что я предлагаю?
- Да, что ты предлагаешь, проконсул?! Выскажи своё мнение.
- Тогда придётся сюда направлять переселенцев, - ответил лишь только на днях утверждённый наместник. – Другого выхода я не вижу, Божественный. И направлять их необходимо прежде всего из наших ближайших провинций.
- И я точно так же думаю! – согласился со Скаурианом принцепс, и тут же уточнился: - Но-о… Я вот что считаю, Скауриан… Переселенцев надо набирать всё же не из Паннонии… Ну и не из других только что присоединённых к нам провинций. А-а… а из старых… То есть, их следует направлять из Балканских провинций, но только из тех, которые уже давным-давно вошли в состав империи, а также… и из Азии, и из Южной Галлии, и да-а-аже… и даже из Италии. Необходимо Дакию по-новому заселить! И следует понять, что чем больше в Дакии появится переселенцев, которые лояльны к империи, и преданы ей и телом, и душой, то только тогда эта страна будет, наконец-то, надёжно привязана к Риму!
И новоиспечённый наместник принял эти слова к сведению.
***
К многочисленным достоинствам супруги принцепса - даже и в таком уже далеко не юном возрасте, в каком она к описываемому времени пребывала, - ей присуще было и ещё одно, достаточно редкое, а именно - любознательность, и потому у неё это чувство разгорелось не на шутку, когда она вслед за мужем попала в Дакию. И также, как и у его старшей сестры, Марцианны, оно было настолько сильным, что они вместе с ней целых полтора месяца объезжали всю Дакию и знакомились с разными её достопримечательностями и живописными уголками.
И вот сейчас супруга принцепса, по возвращению в Ульпию, делилась впечатлениями от своего путешествия.
Хочется тут вот ещё на что, читатель, обратить твоё внимание…
В Риме не мало удивлялись тому, как с виду такая простая и миниатюрная женщина, какой была Плотина, совсем вроде бы и не бойкая, и не волевая, но во всю умудрялась командовать таким мужем, каким был Траян. А ведь надо было знать нынешнего императора! Это был не Нерон, и не Домициан. И даже не эстет и заядлый книгочей Клавдий, ни разу не державший в своих руках оружия. А это был вояка. Самый суровый. Правитель-воин! И, к тому же, очень жёсткий человек. Однако он при этом редко своей супруге в чём-либо перечил.
Древние авторы утверждали, что в их взаимоотношениях царила полная гармония.
Траян сейчас отложил все свои дела и внимательно слушал вернувшуюся в Ульпию Траяну любимую супругу.
Плотина призналась, что у неё сложилось двойственное впечатление от того, что она увидела в только что покорённой стране.
Супруга Траяна заявила, что Дакия, конечно же, очень красивая! Что в ней есть всё для счастливой жизни! Тут и мягкий и вполне благоприятный климат, и плодородная земля, омываемая многочисленными реками с чистейшей водой, и оттого позволяющая выращивать всевозможные злаки и фруктовые плоды, и различные ископаемые, и особенно много в ней добывается золота, причём здесь его добывают больше, чем где-либо ещё в Ойкумене, но эта страна за последние год с небольшим сильно разрушена… Многие города её лежат уже в руинах, ну а те, которые не были разрушены, то совсем обезлюдили. И ещё хуже обстояли дела с её глубинкой!
Завершая озвучивать свои впечатления, Плотина убеждённо заявила:
- Дорогой, но более всего мне тяжело было смотреть на то, что повсюду очень много трупов. Они попадаются везде на глаза… И хуже всего, что они… и-их нигде не убирают. А в лучшем случае лишь слегка прикапывают. А ведь это чревато ещё и распространением различных болезней. И куда не глянь: везде – руины. Одни они. И ни одной живой души. Слишком ожесточённой оказалась недавняя война с даками. И я так думаю, что Дакия будет восстанавливаться, наверное, ещё не одно десятилетие. Ле-е-ет… лет тридцать на это уйдёт. Если не больше! А жа-а-аль…О-оч-чень мне жа-аль…
- Уверяю тебя, дорогая, - возразил ей венценосный супруг, – что уже через пять или от силы через семь лет ты эту страну не узнаешь.
Плотина с недоверием посмотрела на мужа, а принцепс самодовольно заулыбался и, вдаваясь в некоторые особо важные на его взгляд подробности, начал делиться своими планами на счёт этой только что завоёванной страны:
- Разумеется, эти трупы… мы их предадим земле. Обязательно это сделаем. И не затягивая. Даже так скажу тебе: я уже распорядился, и мы все их уберём до конца следующего месяца. Но не это главное…
- А что же тогда главное?
- А главное то, что скоро Дакия будет совсем другой!
- Не… не-еужели?!
- Вот поверь! Здесь появятся не только римские виллы, со скульптурами в ухоженных парках, с колоннадами в портиках, и даже с бассейнами, но и заложены будут новые города. Да-да-да! И не один, и не два города, а несколько их десятков будет нами заложено! Я нисколько не преувеличиваю! Эти города будут выстроены тоже по римскому образцу, и станут намного лучше разрушенных дакийских! В них появятся и свои Форумы, и общественные места с уличными скульптурами, и фонтаны, и бани-термы, и даже гимнасии, где можно будет и отдыхать, и всем мужчинам и юношам при желании развиваться физически, и даже проводить какие-то состязания. Да что далеко ходить?! Посмотри на Ульпию Траяну уже сейчас? Это же совершенно уже римский город! Его ведь правильно спланировали! Кстати, по моей просьбе, этим занимался мой друг… грек Апполодор. А ещё… а е-ещ-щё здесь проложены будут дороги. О-о, очень удобные, и такие, которые есть и в остальных провинциях, и по большей части они будут прямые и мощённые камнем. А, помимо этого, заколосятся повсюду поля… А также будут разбиты и сады… Ну и появятся, конечно же, виноградники. Как же без них? И будут они не хуже самых лучших кампанских и калабрийских! И всё это будет! И будет скоро!
- Ско-о… ско-оро?!
- Ну, да!
- Но неужели это возможно при таких-то разрушениях и после такой-то тяжёлой и кровопролитной войны?! – выразила удивление Плотина.
- Э-э-э… Это всё будет! Уверяю тебя, обязательно будет, дорогая!
- Но-о… но разве это возможно?!
- Хм-м… Вполне!
- Но ка-а-ак?! Для этого же необходимы люди!
- Согласен.
- Тысячи и тысячи людей! И десятки тысяч рук! Мастеровитых и работящих! – воскликнула по-прежнему недоверчивая Плотина. – А сейчас людей здесь нет. От выражения: почти совсем! Можно за день не встретить ни одного! Здесь – прямо какая-та скифская пустыня наступила! Мне даже смотреть на это не по себе!
- Так они здесь и появятся!
- И когда?!
- Уже совсем скоро! – ответил супруге Траян. - Я только что принял по этому поводу решение, и отдал соответствующие распоряжения. К концу текущего года здесь появятся первые переселенцы. Причём их направится сюда сразу много… Много-много тысяч! А вскоре они начнут прибывать не только из соседних Балканских провинций, но и из самых отдалённых уголков империи. Население Дакии через пять лет будет таким же, как оно было и при Децебале. Я задумал эту страну по-новому заселить и полностью её восстановить! Но здесь, в этой только что присоединённой к империи стране, будут говорить уже не на варварском наречии…
- А на каком же?!
Траян охотно пояснил:
- Язык даков груб и мало кому понятен, и скоро он выйдет из употребления и его навсегда забудут. Я в этом уверен! Он никому здесь уже вскоре будет не нужен. Уверяю тебя, что его не будет уже знать здесь никто! А я нацелен на то, чтобы все здесь в своём общении перешли на латынь. И надеюсь, что через считанные годы здесь будут говорить на ней. Исключительно только на ней! Как в Риме… или как в той же Италии!
- Все будут говорить на латыне?
- Вот именно! На латыне! Потому что это будет уже совершенно другая Дакия… - убеждённо подытожил Траян. – Это будет по-настоящему Дакия Римская! И будет она совершенно лояльна нам!
И Плотина вроде бы поверила словам венценосного мужа.
Так как он был преисполнен уверенности в скором исполнении всех своих планов в отношении этой страны.
***
Впрочем, пока что всё обстояло в Дакии не так уж и радужно, как это излагал Плотине Траян…
Нападения не покорившихся даков на римские гарнизоны продолжались. И они за последнее время даже ещё и участились. Этим нападениям подвергались теперь не только сторожевые посты и лимитаны, служившие в пограничной страже, но и гарнизоны в крупных городах внутри Дакии, к примеру, в таких, как те же Апул или Поролис.
В Дакии по-прежнему было очень неспокойно.
И Траян настоял на том, чтобы его супруга и старшая сестра покинули только что завоёванную страну, и после некоторого сопротивления они сдались.
Затем, уже отправив своих женщин в солнечную и спокойную Италию, Траян не побоялся каких-либо превратностей и пожелал сам познакомиться с Дакией. И прежде всего он захотел начать своё более близкое знакомство с ней именно с той области, а вернее с той деревни, в окрестностях которой настигли и ликвидировали Децебала.
Сопровождали принцепса при этом четыре когорты из легиона VI Железного и две центурии конных преторианцев.
***
Вначале Траян и его свита, минуя деревню Ранийсторум, проследовали к той вершине, на которой возглавлявший сопротивления своего народа и окружённый со всех сторон римлянами, царь Дакии всего несколько месяцев назад покончил с собой.
Как бы не было трудно, но Траян поднялся на эту вершину самостоятельно.
Здесь он увидел могилу, которую обустроили даки для своего знаменитого предводителя.
Она была простой и представляла из себя обычный по размерам холмик, увенчивавшийся сакральным деревянным столбом. Это было свойственно всем захоронениям даков. Причём столб был внушительный и превышал три человеческих роста. Он покрыт был какими-то непонятными геометрическими узорами и его повязали ленточками. Этих ленточек было несколько сотен, и они в основном были белого цвета, а ещё больше этих ленточек разложили вокруг могилы. Это означало, что тысячи даков до сих пор приходили к этой могиле, чтобы помянуть своего последнего царя, и что для них он по-прежнему оставался глубоко почитаемым героем.
Да-да! Героем!
Который ничего не боялся и так и не сдался захватчикам!
Кто-то из сопровождавших Траяна военачальников предложил разрушить захоронение последнего царя даков, однако принцепс отказался это сделать.
- Децебал был великим воином, и заслуживает уважение даже у своих врагов! – заявил на это Траян.
Повелитель Рима долго стоял у могилы непримиримого и самого опасного своего врага и размышлял: «Мда-а-а… Сколь же скоротечна оказывается наша жизнь?! И как же часто она неожиданно может у каждого из нас оборваться?! Во-от живёшь-живёшь, строишь какие-то планы, размышляешь о будущем, на что-то надеешься, и ту-у-ут… Всё неожиданно и в одно мгновение может закончиться…»
Траян очнулся от невесёлых размышлений и отошёл от могилы.
Затем он со свитой спустился в деревню с труднопроизносимым названием Ранийсторум.
***
Эта деревня состояла примерно из четырёх десятков убогих и по периметру по большей части круглых хижин с куполообразными крышами (типичных для горной Дакии) и из четырёх более добротных домов, с обширными подворьями и хозяйственными пристройками. Сейчас она была отцеплена легионерами из стоявшего поблизости от неё VI Железного легиона.
Всех ещё остававшихся в живых жителей этой деревни согнали на её околицу, и они должны были изображать поселян, которые если и не с ликованием, то хотя бы со сдержанной радостью встречают своих освободителей в лице императора и его доблестных вояк.
Но кроме двух-трёх выживших из ума стариков все остальные даки смотрели на Траяна и его преторианцев исподлобья и с нескрываемой ненавистью.
Траян этого не мог не заметить.
И всё-таки он подъехал к толпе даков и остановил своего коня прямо перед ними.
Траян с показной дружелюбностью приветствовал поселян и ожидал, что же они ему ответят на его приветствие.
Он надеялся, что они всё-таки ему преподнесут какие-нибудь дары, соответствующие моменту, и представители от них будут охотно и радостно с ним говорить и что-нибудь у него даже попросят. Ну а он… А он к ним тогда проявит милость, так уж и быть. И может даже просьбу их выполнит. А что?
Но даки не выказывали никакого восторга.
Они продолжали упорно молчать.
Молчали даже их маленькие и сейчас в конец перепуганные детишки.
- Будь проклят, убийца! – кто-то выкрикнул на ломанной латыне из толпы.
Голос был однозначно женский.
Эту смелую женщину тотчас же поддержали. Раздались ещё несколько гневных возгласов, но уже на языке даков.
- Убийцы!!!
- Будьте прокляты!!!
- Никогда вам не будет прощения!!!
- Пусть ваши кости будут обглоданы бродячими псами!!!
- Пусть земля под вами разверзнется!!!
Все эти искренние пожелания императору тут же перевели.
- Как были варварами, так ими и останетесь! И будете вонючими и презренными дикарями все-е-егда! – произнёс Траян в ответ, и тут же он выругался.
Выругался грубо. И во весь голос.
После этого принцепс развернул коня и направился прочь.
И в этот самый момент…
Откуда-то сбоку просвистела стрела и вонзилась в плечо легату VI Железного легиона Луцию Аврелию Цезону, который тоже был на коне и сейчас сопровождал Траяна. Легат получается прикрыл собой принцепса.
Цезон вскрикнул и схватился за раненное плечо.
И тут же раздались крики и начался всеобщий переполох.
Вскоре стрелок был пойман. Его, со связанными руками и избитого до полусмерти, бросили к ногам Траяна.
Покушавшимся на принцепса даком оказался староста этой деревни, которого звали Диентисом, и который в молодые годы являлся телохранителем царя Децебала.
Траян спросил у старого дака, почему тот стрелял, но Диентис не пожелал на вопрос принцепса отвечать, и лишь только сплюнул ему презрительно под ноги. И тогда Траян велел тут же казнить покушавшегося на него дака.
Того без промедления беспощадно исхлестали плетями и затем, уже всего окровавленного, распяли на спешно сколоченном кресте.
Распяли как какого-то разбойника. Ну и без всякого суда. Чтобы он незамедлительно принял мучительную смерть.
А вслед за этим были казнены и все жители деревни, от мала и до велика, ну и сама деревушка Ранийсторум была сровнена с землёй.
Однако могилу Децебала римляне так и не тронули.
Таково было распоряжение Траяна.
Глава третья
Ну а теперь пора, читатель, нам вновь перебраться в Азию, и переключить своё внимание на такую страну, как Армения… И объяснить почему же она оказалась в центре всех последующих событий, связанных с противостоянием Римской империи и Парфянского царства?
И тут следует сказать, что эта страна изначально формировалась в непростых условиях…
Предки армян обитали на Армянском нагорье издавна, но о как таковой Армении до начала VI века до новой эры никто и слыхом-то не слыхивал, потому что такой страны просто ещё не существовало, а на её месте поначалу находилось несколько небольших царств, таких как Алзи, Исува и других, но затем, уже в XVI веке до новой эры сформировалось крупное царство Хайяса, один из главных противников хеттов, а после его гибели появилось и Урарту. Последнее создали хурритские племена, и оно на протяжении двух веков соперничало с Ассирией за доминирование на всём Ближнем Востоке.
Потом на Армянское нагорье пришли мидийцы, за ними подтянулись родственные им персы. И именно в это время армянам без какого-либо принуждения удалось ассимилировать все остальные племена нагорья и их язык стал здесь доминирующим. Уже находясь в составе империи Ахеменидов, на территории нагорья была образована сатрапия, которая получила название Армения. После же разгрома Ахеменидской державы Александром Македонским впервые образовалось независимое царство Великая Армения со столицей в Армавире.
Впрочем, спустя век с небольшим, эти земли захватили ненадолго Селевкиды, относившиеся к диадохам, то есть к наследникам неистового македонского воителя, однако в 189 году до новой эры царь Арташес I воссоздал независимое Армянское царство, и построил новую столицу для него, город Арташат.
Спустя век Армянское царство достигло наивысшего могущества, и Тигран II даже принял титул Царя царей, отобрав его у парфянских Аршакидов. Однако расцвет Армянского царства продолжался не долго, и после смерти Тиграна II Парфия вновь стала преобладающей силой на Ближнем Востоке, хотя и Рим уже вскоре здесь заявил о себе.
Причём произошло это сразу и в полный голос.
***
Вначале римляне подчинили всю Малую Азию, вплоть до западных границ Армянского нагорья, затем завладели осколками Селевкидской державы в Киликии и Сирии, далее они проникли в Левант и начали вовсю хозяйничать уже в Финикии и Иудеи, и, в конце концов, очередь наступила и Египта, где окончательно выродилась династия Птолемеев.
Ну а Армения превратилась в буфер между Римом и Парфией, и обе державы не одно десятилетие оспаривали между собой право владеть её землями.
Эта борьба была упорной и продолжалась с переменным успехом не один год, но, наконец-то, в правление уже Нерона, разразился очередной кризис, который вылился в ожесточённую войну между Римом и Парфией. И по завершению её в Рандеи было заключено соглашение, по которому царём Армении становился всё-таки брат Шахин шаха Вологеза I, Трдат I, однако диадему он должен был получить из рук императора.
И отныне провозглашалось, что и все последующие цари Армении, перед тем как взойти на трон, были обязаны получать одобрение в Римской империи. Таково было одно из главных условий Рандейского соглашения.
Это была уступка, сделанная парфянами римлянам, но за то она позволила более-менее прочно утвердиться на троне в Арташате младшей ветви Аршакидов.
И поэтому Трдата I на троне в Армении сменил уже другой Аршакид.
Однако Великая Армения была не единственным армянским царством в начале новой эры в Северной Месопотамии…
***
В I веке новой эры здесь, к Юго-Западу от Великой Армении, находились и ещё два, по существу, армянских владения: Коммагена и Осроена.
Впрочем, в данном случае пойдёт речь о втором из них.
Так вот, в этом небольшом царстве, в котором тоже уже преобладали армяне, правил Абгар V.
Он стал известен в том числе и тем, что познакомился с неким проповедником, вышедшим из Назарета, с которым завёл переписку, и которого в правление императора Тиберия по наущению недовольных ортодоксальных иудеев схватили, подвергли суду и затем распяли, а его ученики после этого объявили своего казнённого учителя Сыном Божьим. Теперь учение Назаретянина стало приобретать всё большую популярность и как пожар в степи начало распространяться по многим землям. И едва-ли не самым успешным распространителем этой новой веры оказался ближайший сподвижник Назаретянина, один из двенадцати его апостолов, которого звали Фаддеем.
Этот апостол, ещё при жизни Учителя, покинул родную ему Иудею и направился на Север. Он прошёл Дамаск, Апамею и Алеппо, и дошёл до Эдессы, где о нём и услышал кто-то из царских придворных.
Абгар V , на тот момент подверженный какой-то неизвестной и тяжёлой хвори, которая казалось бы уже была неизлечима, проявил интерес к путешествовавшему проповеднику и целителю. Фаддей познакомился близко с царём и исцелил его, ну а затем стал ему объяснять во всех подробностях основные постулаты вероучения назаретян. И получается, что Абгар V оказался, пожалуй, единственным из правителей того времени, кто подружился с апостолом Сына Божьего и завёл переписку с самим Назаретянином (это, между прочем, подтверждается тем, что несколько писем из их переписки сохранилось до наших дней).
Чем же ещё оказался примечателен Абгар V?
Ну вероятно ещё и тем, что он, кажется, стал самым первым правителем того времени, который отринул многобожие и принял новую монотеистическую веру, хотя об этом Абгар и не сильно-то и распространялся.
Однако назаретянская вера, укрепившись в Осроене, стала распространятся уже и на Север, и проникла вскоре в соседнюю Великую Армению. Ну а там тогда находился у власти двоюродный племянник Абгара V, Санатрук.
***
Что же можно сказать о Санатруке?
В данном случае я не стану делиться с вами своими умозаключениями, а считаю лучше сослаться на древних писателей…
Ну а они (и не только, кстати, армянские, а и те же римские) отзывались о нём в основном в положительном ключе. По их утверждениям он был справедливым и даже праведным правителем. Но в тоже время, он не поддерживал вероучение Назаретянина, и по настоянию тогдашнего повелителя римлян, последнего из Флавиев, Домициана, а также с молчаливого согласия парфян, начал с последователями этой веры в своём царстве круто обходиться.
Дошло до того, что он не пожалел и бросил в темницу, а затем и казнил свою родную дочь Сандухт, которая добровольно присоединилась к назаретянам. А вслед за Сандухт был казнён и апостол Фаддей, успевший обратить царскую дочь в новую веру.
Казнь их состоялась в Шаваршане (это была летняя резиденция армянских царей).
