Читать книгу Будем как солнце! (сборник) (Константин Дмитриевич Бальмонт) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
bannerbanner
Будем как солнце! (сборник)
Будем как солнце! (сборник)Полная версия
Оценить:
Будем как солнце! (сборник)

4

Полная версия:

Будем как солнце! (сборник)

Закатные цветы

О, краски закатные! О, лучи невозвратные!Повисли гирляндами облака просветленные.Равнины туманятся, и леса необъятные,Как будто не жившие, навсегда утомленные.И розы небесные, облака бестелесные,На долы печальные, на селения бедныеГлядят с состраданием, на безвестных – безвестные,Поникшие, скорбные, безответные, бледные!

Путь правды

Пять чувств – дорога лжи. Но есть восторг экстаза,Когда нам истина сама собой видна.Тогда таинственно для дремлющего глазаГорит узорами ночная глубина.Бездонность сумрака, неразрешенность сна,Из угля черного – рождение алмаза.Нам правда каждый раз – сверхчувственно дана,Когда мы вступим в луч священного экстаза.В душе у каждого есть мир незримых чар,Как в каждом дереве зеленом есть пожар,Еще не вспыхнувший, но ждущий пробужденья.Коснись до тайных сил, шатни тот мир, что спит,И, дрогнув радостно от счастья возрожденья,Тебя нежданное так ярко ослепит.

Как паук

Как паук в себе рождает паутину,И, тяжелый, создает воздушность нитей, –Как художник создает свою картину,Закрепляя мимолетное событий, –Так из Вечного исходит мировое –Многосложность и единство бытия.Мир один, но в этом мире вечно двое: –Он, Недвижный, Он, Нежаждущий – и я.

«Нам нравятся поэты…»

Нам нравятся поэты,Похожие на нас,Священные предметы,Дабы украсить час –Волшебный час величья,Когда, себя сильней,Мы ценим без различьяСверканья всех огней, –Цветы с любым узором,Расцветы всех начал,Лишь только б нашим взорамИх пламень отвечал, –Лишь только б с нашей бурейСливался он в одно,От неба или фурий –Не всё ли нам равно!

«Мой друг, есть радость и любовь…»

Мой друг, есть радость и любовь,Есть всё, что будет вновь и вновь,Хотя в других сердцах, не в наших.Но, милый брат, и я и ты –Мы только грезы Красоты,Мы только капли в вечных чашахНеотцветающих цветовНепогибающих садов.Сентябрь 1898Ялта

Оттуда

Я обещаю вам сады.

КоранЯ обещаю вам сады,Где поселитесь вы навеки,Где свежесть утренней звезды,Где спят нешепчущие реки.Я призываю вас в страну,Где нет печали, ни заката,Я посвящу вас в тишину,Откуда к бурям нет возврата.Я покажу вам то, одно,Что никогда вам не изменит,Как камень, канувший на дно,Верховных волн собой не вспенит.Идите все на зов звезды,Глядите: я горю пред вами.Я обещаю вам садыС неомраченными цветами.

Чет и нечет

Медленные строки

    Утром рано    Из туманаСолнце выглянет для нас.    И осветит,    И заметитВсех, кто любит этот час.    Ночью, скучно,    Однозвучно,Упадает звон минут.    О минувшем,    ОбманувшемИх напевы нам поют.    Точно с крыши,    Тише, тишеКапли падают дождя.    Все прольются,    Не вернутся,Этот темный путь пройдя.    Звук неясный,    БезучастныйПанихиды нам поет.    «Верьте, верьте    Только смерти!Чет и нечет! Нечет, чет!    «Чет счастливым    И красивым,Слабым – нечет, недочет!    Но, редея,    Холодея,Чет и нечет протечет!»    Звук неясный,    Безучастный,Ты поешь, обман тая.    Нет, не верю,    И в потерюСмысл иной влагаю я.    Верьте, верьте    Только смертиНас понявшего Христа!    Солнце встанет,    Не обманет,Вечно светит Красота!    Цель страданья,    ОжиданьяВсем нам светлый даст отчет.    В мир согласный,    Вечно ясный,Чет и нечет нас влечет.‹1899›

Индийский мотив

Как красный цвет небес, которые не красны,Как разногласье волн, что меж собой согласны,Как сны, возникшие в прозрачном свете дня,Как тени дымные вкруг яркого огня,Как отсвет раковин, в которых жемчуг дышит,Как звук, что в слух идет, но сам себя не слышит,Как на поверхности потока белизна,Как лотос в воздухе, растущий ото дна, –Так жизнь с восторгами и блеском заблужденьяЕсть сновидение иного сновиденья.‹1899›

Майя

Тигры стонали в глубоких долинах.Чампак, цветущий в столетие раз,Пряный, дышал между гор, на вершинах.Месяц за скалы проплыл и погас.В темной пещере задумчивый йоги,Маг-заклинатель, бледней мертвеца,Что-то шептал, и властительно-строгиБыли черты сверхземного лица.Мантру читал он, святое моленье;Только прочел – и пред ним, как во сне,Стали качаться, носиться виденья,Стали кружиться в ночной тишине.Тени, и люди, и боги, и звери,Время, пространство, причина, и цель,Пышность восторга, и сумрак потери,Смерть на мгновенье, и вновь колыбель.Ткань без предела, картина без рамы,Сонмы враждебных бесчисленных «я»,Мрак отпаденья от вечного Брамы,Ужас мучительный, сон бытия.К самому небу возносятся горы,Рушится с гулом утес на утес,Топот и ропот, мольбы и укоры,Тысячи быстрых и звонких колес.Бешено мчатся и люди и боги…«Майя! О, Майя! Лучистый обман!Жизнь – для незнающих, призрак – для йоги,Майя – бездушный немой океан!»Скрылись виденья. На горных вершинахВетер в узорах ветвей трепетал.Тигры стонали в глубоких долинах.Чампак, цветок вековой, отцветал.‹1899›

Жизнь

Жизнь – отражение лунного лика в воде,Сфера, чей центр – повсюду, окружность – нигде,Царственный вымысел, пропасть глухая без дна,Вечность мгновения – миг красоты – тишина.Жизнь – трепетание моря под властью луны,Лотос чуть дышащий, бледный любимец волны.Дымное облако, полное скрытых лучей,Сон, создаваемый множеством, всех – и ничей.

Бледный воздух

Бледный воздух прохладен.Не желай. Не скорби.Как бы ни был ты жаден,Только Бога люби.Даль небес беспредельна.О, как сладко тому,Кто, хотя бы бесцельно,Весь приникнет к Нему.В небе царствуют луны.Как спокойно вкруг них!Златоцветные струныЗатаили свой стих.Скоро звезды проснутся.Сочетаясь в узор,Их намеки сплетутсяВ серебристый собор.Звезды – вечные души.Звезды свечи зажгли.Вот все глуше и глушеТемный ропот земли!Нет границ у лазури.Слышишь медленный звон?Это прошлые буриПогружаются в сон.Тихо в царстве покоя.Круг заветный замкнут.Час полночного бояОтошедших минут!Воздух чист и прохладен.Этот миг не дроби.Как бы ни был ты жаден,Только Бога люби!

Молитва вечерняя

Тот, пред Кем, Незримым, зримоВсё, что в душах у людей,Тот, пред Кем проходят мимоБлески дымные страстей, –Кто, Неслышимый, услышитКаждый ропот бытия,Только Тот бессмертьем дышит,В нераздельно-слитном я.Тот, в чьём духе вечно новыСолнце, звёзды, ветер, тьма,Тот, Кому они – покровыДля сокрытого ума, –Тот, Кто близко и далёко,Перед Кем вся жизнь твояТочно радуга потока, –Только Тот есть вечно – я.Все закаты, все рассветыВ нём возникли и умрут,Все сердечные приметыТам зажглись, блистая – тут.Все лучи в росе горящейПовторяют тот же лик,Солнца лик животворящий,В Солнце каждый луч возник.Всё, что – здесь, проходит мимо,Словно тень от облаков.Но очам незримым – зримаНеподвижность вечных снов.Он живёт, пред Кем проводитЭтот мир всю роскошь сил,Он, Единый, не уходит,В час захода всех светил!

Мост

Между Временем и Вечностью,Как над брызнувшей водой,К нам заброшен бесконечностьюМост воздушно-золотой, –Разноцветностью играющий,Видный только для того,Кто душою ожидающейЛюбит бога своего, –Кто, забыв свое порочное,Победил громаду золИ, как радуга непрочная,Воссиял – и отошел.

Белая страна

Я – в стране, что вечно в белое одета,Предо мной – прямая долгая дорога.Ни души – в просторах призрачного света,Не с кем говорить здесь, не с кем, кроме Бога.Всё, что было в жизни, снова улыбнется,Только для другого, – нет, не для меня.Солнце не вернется, счастье не проснется,В сердце у меня ни ночи нет, ни дня.Но еще влачу я этой жизни бремя,Но еще куда-то тянется дорога.Я один в просторах, где умолкло время,Не с кем говорить мне, не с кем, кроме Бога.

Из книги «Будем как Солнце»

1903

Я в этот мир пришел, чтоб видеть солнце.

Анаксагор

«Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце…»

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце    И синий кругозор.Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце    И выси гор.Я в этот мир пришел, чтоб видеть Море    И пышный цвет долин.Я заключил миры в едином взоре,    Я властелин.Я победил холодное забвенье,    Создав мечту мою.Я каждый миг исполнен откровенья,    Всегда пою.Мою мечту страданья пробудили,    Но я любим за то.Кто равен мне в моей певучей силе?    Никто, никто.Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,    А если день погас,Я буду петь… Я буду петь о Солнце    В предсмертный час!

«Будем как солнце! Забудем о том…»

Будем как солнце! Забудем о том,Кто нас ведет по пути золотому,Будем лишь помнить, что вечно к иному –К новому, к сильному, к доброму, к злому –Ярко стремимся мы в сне золотом.Будем молиться всегда неземномуВ нашем хотеньи земном!Будем, как солнце всегда молодое,Нежно ласкать огневые цветы,Воздух прозрачный и всё золотое.Счастлив ты? Будь же счастливее вдвое,Будь воплощеньем внезапной мечты!Только не медлить в недвижном покое,Дальше, еще, до заветной черты,Дальше, нас манит число роковоеВ вечность, где новые вспыхнут цветы.Будем как солнце, оно – молодое.В этом завет Красоты!‹1902›

Голос заката

1Вот и солнце, удаляясь на покой,Опускается за сонною рекой.И последний блеск по воздуху разлит,Золотой пожар за липами горит.А развесистые липы, все в цвету,Затаили многоцветную мечту.Льют пленительно медвяный аромат,Этой пряностью приветствуют закат.Золотой пожар за тканями ветвейИзменяется в нарядности своей.Он горит, как пламя новых пышных чар,Лиловато-желто-розовый пожар.2Я – отошедший день, каких не много былоНа памяти твоей, мечтающий мой брат.    Я – предвечернее светило,    Победно-огненный закат.Все краски, сколько их сокрыто в силе света,Я в мысль одну вложил, которая горит,    В огонь рубиновый одета    И в нежно-дымный хризолит.Многоразличные созвучия сияньяПо небу разбросав, я все их слил в одно:    В восторг предсмертного сознанья,    Что мне блаженство суждено.Так пышно я горю, так радостно-тревожно,В воздушных облаках так пламенно сквозя,    Что быть прекрасней – невозможно,    И быть блаженнее – нельзя.Гляди же на меня, о дух мечты печальной,Мечтатели земли, глядите на меня:    Я блеск бездонности зеркальной    Роскошно гаснущего дня.Любите ваши сны безмерною любовью,О, дайте вспыхнуть им, а не бессильно тлеть,    Сознав, что теплой алой кровью    Вам нужно их запечатлеть.‹1 сентября 1901

Гимн огню

1Огонь очистительный,Огонь роковой,Красивый, властительный,Блестящий, живой!2Бесшумный в мерцаньи церковной свечи,Многошумный в пожаре,Глухой для мольбы, многоликий,Многоцветный при гибели зданий,Проворный, веселый и страстный,Так победно-прекрасный,Что, когда он сжигает мое,Не могу я не видеть его красоты, –О красивый Огонь, я тебе посвятил все мечты!3Ты меняешься вечно,Ты повсюду – другой.Ты красный и дымныйВ клокотанье костра.Ты как страшный цветок с лепестками из пламени,Ты как вставшие дыбом блестящие волосы.Ты трепещешь, как желтое пламя свечиС его голубым основаньем.Ты являешься в быстром сияньи зарниц.Ты, застывши, горишь в грозовых облаках –Фиолетовых, аспидно-синих.Ты средь шума громов и напева дождейВозникаешь неверностью молний,То изломом сверкнешь,То сплошной полосой,То как шар, окруженный сияющим воздухом,Золотой, огневой,С переменными красными пятнами.Ты – в хрустальности звезд и в порыве комет.Ты от солнца идешь и, как солнечный свет,Согревательно входишь в растеньяИ, будя и меняя в них тайную влагу,То засветишься алой гвоздикой,То зашепчешь, как колос пушистый,То протянешься пьяной лозой.Ты как искра встаешьИз глухой темноты,Долго ждешь, стережешь.Кто пришел? Это ты!Через миг ты умрешь,Но пока ты живешь,Нет сильней, нет страшней, нет светлей красоты!4Не стану тебя восхвалять,О внезапный, о страшный, о вкрадчивый!На тебе расплавляют металлы.Близ тебя создают и куютМного тяжких подков,Много кос легкозвонных,Чтоб косить, чтоб косить,Много колец для пальцев лилейных,Много колец, чтоб жизни сковать,Чтобы в них, как в цепях, годы долгие бытьИ устами остывшими слово «любить»Повторять.Много можешь ты странных вещей создавать:Полносложность орудий, чтоб горы дробить,Чтобы ценное золото в безднах добыть,И отточенный нож, чтоб убить!5Вездесущий Огонь, я тебе посвятил все мечты,Я такой же, как ты.О, ты светишь, ты греешь, ты жжешь,Ты живешь, ты живешь!В старину ты, как Змей, прилетал без концаИ невест похищал от венца.И, как огненный гость, много раз, в старину,Ты утешил чужую жену.О блестящий, о жгучий, о яростный!В ярком пламени несколько разных слоев.Ты горишь, как багряный, как темный, как желтый,Весь согретый изменчивым золотом, праздник осенних листов.Ты блестишь – как двенадцатицветный алмаз,Как кошачья ласкательность женских влюбляющих глаз,Как восторг изумрудный волны океана,В тот миг как она преломляется,Как весенний листок, на котором росинка дрожит и качается,Как дрожанье зеленой мечты светляков,Как мерцанье бродячих огней,Как зажженные светом вечерним края облаков,Распростерших свой траур над ликом сожженных и гаснущих дней!6Я помню, Огонь,Как сжигал ты меняМеж колдуний и ведьм, трепетавших от ласки Огня.Нас терзали за то, что мы видели тайное,Сожигали за радость полночного шабаша, –Но увидевшим то, что мы видели,Был не страшен Огонь.Я помню еще,О, я помню другое: горящие здания,Где сжигали себя добровольно, средь тьмы,Меж неверных, невидящих, верные – мы.И при звуках молитв, с исступленными воплямиМы слагали хваленья Даятелю сил.Я помню, Огонь, я тебя полюбил!7Я знаю, Огонь,И еще есть иное сиянье для нас,Что горит перед взором навеки потухнувших глаз.В нем внезапное знанье, в нем ужас, восторгПред безмерностью новых глубоких пространств.Для чего, из чего, кто их взял, кто исторг,Кто облек их в лучи многозвездных убранств?Я уйду за ответом!О душа восходящей стихии, стремящейся в твердь,Я хочу, чтобы белым немеркнущим светомЗасветилась мне – смерть!29 декабря 1900

Влияние Луны

Я шел безбрежными пустынями,И видел бледную Луну,Она плыла морями синими,И опускалася ко дну.И не ко дну, а к безызмерности,За кругозорностью земной,Где нет измен и нет неверности,Где все объято тишиной.Там нет ветров свирепо дышащих,Там нет ни друга, ни врага,Там нет морей, себя не слышащихИ звонко бьющих в берега.Там все застывшее, бесстрастное,Хотя внушающее страсть,Затем, что это царство ясноеСвою нам передало часть.В нас от него встают желания,Как эхо, грянувшее вдруг,Встает из сонного молчания,Когда уж умер самый звук.И бродим, бродим мы пустынями,Средь лунатического сна,Когда бездонностями синимиНад нами властвует Луна.Мы подчиняемся, склоняемсяПеред царицей тишины,И в сны свои светло влюбляемсяПо мановению Луны.

Завет бытия

Я спросил у свободного ветра,Что мне сделать, чтоб быть молодым.Мне ответил играющий ветер:«Будь воздушным, как ветер, как дым!»Я спросил у могучего моря,В чем великий завет бытия.Мне ответило звучное море:«Будь всегда полнозвучным, как я!»Я спросил у высокого солнца,Как мне вспыхнуть светлее зари.Ничего не ответило солнце,Но душа услыхала: «Гори!»

«Я – изысканность русской медлительной речи…»

Я – изысканность русской медлительной речи,Предо мною другие поэты – предтечи,Я впервые открыл в этой речи уклоны,Перепевные, гневные, нежные звоны.Я – внезапный излом,Я – играющий гром,Я – прозрачный ручей,Я – для всех и ничей.Переплеск многопенный, разорванно-слитный,Самоцветные камни земли самобытной,Переклички лесные зеленого мая –Всё пойму, всё возьму, у других отнимая.Вечно юный, как сон,Сильный тем, что влюбленИ в себя и в других,Я – изысканный стих.‹1901›

Воля

Валерию Брюсову

Неужели же я буду так зависеть от людей,Что не весь отдамся чуду мысли пламенной моей?Неужели же я буду колебаться на пути,Если сердце мне велело в неизвестное идти?Нет, не буду, нет, не буду я обманывать звезду,Чей огонь мне ярко светит и к которой я иду.Высшим знаком я отмечен и, не помня никого,Буду слушаться повсюду только сердца своего.Если море повстречаю, в глубине я утону,Видя воздух, полный света, и прозрачную волну.Если горные вершины развернутся предо мной,В снежном царстве я застыну под серебряной луной.Если к пропасти приду я, заглядевшись на звезду,Буду падать, не жалея, что на камни упаду.Но повсюду вечно чуду буду верить я мечтой,Буду вольным и красивым, буду сказкой золотой.Если ж кто-нибудь захочет изменить мою судьбу,Он в раю со мною будет – или в замкнутом гробу.Для себя ища свободы, я ее другому дам,Или вместе будет тесно, слишком тесно будет нам.Так и знайте, понимайте звонкий голос этих струн:Влага может быть прозрачной – и возникнуть как бурун.Солнце ландыши ласкает, их сплетает в хоровод,А захочет – и зардеет, и пожар в степи зажжет.Но согрею ль я другого, или я его убью,Неизменной сохраню я душу вольную мою.Январь 1902

В домах

М. Горькому

В мучительно-тесных громадах домовЖивут некрасивые бледные люди,Окованы памятью выцветших слов,    Забывши о творческом чуде.Всё скучно в их жизни. Полюбят кого,Сейчас же наложат тяжелые цепи.«Ну что же, ты счастлив?» – «Да что ж… Ничего…»    О, да, ничего нет нелепей!И чахнут, замкнувшись в гробницах своих.А где-то по воздуху носятся птицы.Что птицы! Мудрей привидений людских    Жуки, пауки и мокрицы.Всё цельно в просторах безлюдных пустынь,Желанье свободно уходит к желанью.Там нет заподозренных чувством святынь,    Там нет пригвождений к преданью.Свобода! Свобода! Кто понял тебя,Тот знает, как вольны разливные реки.И если лавина несется губя,    Лавина прекрасна навеки.Кто близок был к смерти и видел ее,Тот знает, что жизнь глубока и прекрасна.О люди, я вслушался в сердце свое,    И знаю, что ваше – несчастно!Да, если бы только могли вы понять…Но вот предо мною захлопнулись двери,И в клеточках гномы застыли опять,    Лепечут: «Мы люди, не звери».Я проклял вас, люди. Живите впотьмах.Тоскуйте в размеренной чинной боязни.Бледнейте в мучительных ваших домах.    Вы к казни идете от казни!‹1902›

Мститель

Если б вы молились на меня,Я стоял бы ангелом пред вами,О приходе радостного дняГоворил бы лучшими словами.Был бы вам – как радостный восход,Был бы вам – как свежесть аромата,Сделал бы вам легким переходК грусти полумертвого заката.Я бы пел вам, сладостно звеня,Я б не ненавидел вас, как трупы,Если б вы молились на меня,Если бы вы не были так скупы.А теперь, угрюмый и больной,А теперь, как темный дух, гонимый,Буду мстить вам с меткостью стальной,Буду бич ваш, бич неумолимый.

Гармония слов

Почему в языке отошедших людей    Были громы певучих страстей?И намеки на звон всех времен и пиров,    И гармония красочных слов?Почему в языке современных людей –    Стук ссыпаемых в яму костей?Подражательность слов, точно эхо молвы,    Точно ропот болотной травы?Потому что когда, молода и горда,    Между скал возникала вода,Не боялась она прорываться вперед, –    Если станешь пред ней, так убьет.И убьет, и зальет, и прозрачно бежит,    Только волей своей дорожит.Так рождается звон для грядущих времен,    Для теперешних бледных племен.‹1900›

Трилистник

Дагни Кристенсен

1. Из рода королейДа, тебя я знаю, знаю. Ты из рода королей.Ты из расы гордых скальдов древней родины твоей.Ты не чувствуешь, не знаешь многих звуков, многих слов,Оттого что в них не слышно дуновения веков.Ты не видишь и не знаешь многих красок и картин,Оттого что в них не светит мощь родных морских глубин.Но едва перед тобою молвишь беглый вещий звук,Тотчас мы с тобою вместе, мы в один замкнуты круг.И когда во взоре можешь силу моря отразить,Между мною и тобою тотчас ласковая нить.Нить признанья, ожиданья, бесконечности мечты,Долгих песен без названья, откровений красоты.Между мною и тобою веет возглас: «Навсегда».«Ты забудешь?» – «Невозможно». – «Ты ко мне вернешься?» – «Да».Да, тебя я знаю, счастье. Ты – рожденная волной.Вот я связан царским словом. Помни. Помни!Будь со мной!2. В моем садуВ моем саду мерцают розы белые,Мерцают розы белые и красные,В моей душе дрожат мечты несмелые,Стыдливые, но страстные.Тебя я видел только раз, любимая,Но только раз мечта с мечтой встречается,В моей душе любовь непобедимаяГорит и не кончается.Лицо твое я вижу побледневшее,Волну волос, как пряди снов согласные,В глазах твоих – признанье потемневшее,И губы, губы красные.С тобой познал я только раз, любимая,То яркое, что счастьем называется, –О тень моя, бесплотная, но зримая,Любовь не забывается.Моя любовь – пьяна, как гроздья спелые,В моей душе – звучат призывы страстные,В моем саду – сверкают розы белыеИ ярко, ярко-красные.3. Солнце удалилосьСолнце удалилось. Я опять один.Солнце удалилось от земных долин.Снежные вершины свет его хранят.Солнце посылает свой последний взгляд.Воздух цепенеет, властно скован мглой.Кто-то, наклоняясь, дышит над землей.Тайно стынут волны меркнущих морей.– Уходи от ночи, уходи скорей.– Где ж твой тихий угол? – Нет его нигде.Он лишь там, где взор твой устремлен к звезде.Он лишь там, где светит луч твоей мечты.Только там, где солнце. Только там, где ты.‹1900›

Морская душа

У нее глаза морского цвета,И живет она как бы во сне.От весны до окончанья летаДух ее в нездешней стороне.Ждет она чего-то молчаливо,Где сильней всего шумит прибой,И в глазах глубоких в миг отливаХолодеет сумрак голубой.А когда высоко встанет буря,Вся она застынет, внемля плеск,И глядит как зверь, глаза прищуря,И в глазах ее – зеленый блеск.А когда настанет новолунье,Вся изнемогая от тоски,Бледная влюбленная колдуньяРасширяет черные зрачки.И слова какого-то обетаВсё твердит, взволнованно дыша.У нее глаза морского цвета,У нее неверная душа.

«Жизнь проходит, – вечен сон…»

Жизнь проходит, – вечен сон.Хорошо мне, – я влюблен.Жизнь проходит, – сказка – нет.Хорошо мне, – я поэт.Душен мир, – в душе свежо.Хорошо мне, хорошо.‹ 17 ноября 1900›

Отпадения

Отпадения в мир сладострастияНам самою судьбой суждены.Нам неведомо высшее счастие.И любить и желать – мы должны.И не любит ли жизнь настоящее?И не светят ли звезды за мглой?И не хочет ли солнце горящееСочетаться любовью с землей?И не дышит ли влага прозрачная,В глубину принимая лучи?И не ждет ли земля новобрачная?Так люби. И целуй. И молчи.Весна 1900

Анита

Я был желанен ей. Она меня влекла,Испанка стройная с горящими глазами.Далеким заревом жила ночная мгла,Любовь невнятными шептала голосами.Созвучьем слов своих она меня зажгла,Испанка смуглая с глубокими глазами.Альков раздвинулся воздушно-кружевной.Она не стала мне шептать: «Пусти… Не надо…»Не деве Севера, не нимфе ледянойТвердил я вкрадчиво: «Anita! Adorada![6]»Тигрица жадная дрожала предо мной, –И кроме глаз ее мне ничего не надо.

Русалка

Если можешь, пойми. Если хочешь, возьми.Ты один мне понравился между людьми.До тебя я была холодна и бледна.Я – с глубокого, тихого, темного дна.Нет, помедли. Сейчас загорится для насМолодая луна. Вот – ты видишь? Зажглась!Дышит мрак голубой. Ну, целуй же! Ты мой?Здесь. И здесь. Так. И здесь… Ах, как сладко с тобой!

«Я ласкал ее долго, ласкал до утра…»

Я ласкал ее долго, ласкал до утра,Целовал ее губы и плечи.И она наконец прошептала: «Пора!Мой желанный, прощай же – до встречи».И часы пронеслись. Я стоял у волны.В ней качалась русалка нагая.Но не бледная дева вчерашней луны,Но не та, но не та, а другая.И ее оттолкнув, я упал на песок,А русалка, со смехом во взоре,Вдруг запела: «Простор полноводный глубок.Много дев, много раковин в море.Тот, кто слышал напев первозданной волны,Вечно полон мечтаний безбрежных.Мы – с глубокого дна, и у той глубиныМного дев, много раковин нежных».

Играющей в игры любовные

Есть поцелуи – как сны свободные,Блаженно-яркие, до исступления.Есть поцелуи – как снег холодные.Есть поцелуи – как оскорбление.О, поцелуи – насильно данные,О, поцелуи – во имя мщения!Какие жгучие, какие странные,С их вспышкой счастия и отвращения!Беги же с трепетом от исступленности,Нет меры снам моим, и нет названия.Я силен – волею моей влюбленности,Я силен дерзостью – негодования!‹1901›

«Я больше ее не люблю…»

Я больше ее не люблю,А сердце умрет без любви.Я больше ее не люблю, –И жизнь мою смертью зови.Я – буря, я – пропасть, я – ночь,Кого обнимаю – гублю.О, счастие вольности!.. Прочь!Я больше тебя не люблю!

«Она отдалась без упрека…»

Она отдалась без упрека,Она целовала без слов.– Как темное море глубоко,Как дышат края облаков!Она не твердила: «Не надо»,Обетов она не ждала.– Как сладостно дышит прохлада,Как тает вечерняя мгла!Она не страшилась возмездья,Она не боялась утрат.– Как сказочно светят созвездья,Как звезды бессмертно горят!

Поэты

Ю. Балтрушайтису

Тебе известны, как и мне,Непобедимые влечения,И мы – в небесной вышине,И мы – подводные течения.Пред нами дышит чередаЯвлений Силы и Недужности,И в центре круга мы всегда,И мы мелькаем по окружности.Мы смотрим в зеркало СудьбыИ как на праздник наряжаемся,Полувладыки и рабы,Вкруг темных склепов собираемся.И услыхав полночный бой,Упившись музыкой железною,Мы мчимся в пляске круговойНад раскрывающейся бездною.Игра кладбищенских огнейНас манит сказочными чарами,Везде, где смерть, мы тут же с ней,Как тени дымные – с пожарами.И мы, незримые, горим,И сон чужой тревожим ласками,И меж неопытных царимБезумьем, ужасом и сказками.‹1900›
bannerbanner