скачать книгу бесплатно
Азат помог мне, наши дамы – друг другу. Через турникет я прошла последней.
Полицейский за стойкой вознамерился пообщаться, я ответила затравленным взглядом, и он пропустил меня молча. Все формальности остались позади, а вот появление багажа на бегущей ленте затянулось. Нам повезло почти сразу, и только вещи Татьяны никак не хотели появляться.
Я забыла свой коврик для йоги и, увидев его уже на втором круге движения транспортёра, невозмутимо выдернула из гущи чужих вещей. После самолёта болела спина, а мозги соображали так же скупо, как полз багаж на ленте.
Во время эпопеи с чемоданом я устроилась на близстоящей скамейке, наблюдая за коллегами, которые метались вдоль ленты. Когда Татьяна вспомнила, что чемодан обмотан синей плёнкой, он тут же нашёлся.
Но как только мы покинули здание аэропорта, я поняла, что заполнение анкет и возня с багажом не такое уж плохое занятие. Иссиня-чёрное небо в мелкой звёздной сыпи и делийцы, напоминающие цыган пёстрой одеждой и смуглостью – это совсем неплохо, но… воздух!
В лицо и ноздри ударил жар, словно из раскрытой топки. Ладно, дыши размеренно, ты привыкнешь. Как же хорошо, что сейчас ночь.
Мы снова притормозили. Ожидая багаж, я заметила, что к моим попутчицам периодически подходит незнакомая женщина. Сначала подумалось, что это родственница Фаины, потому что обращалась она исключительно к ней. Но я ошиблась, они просто познакомились во время полёта.
Пока я привыкала к температуре и морально готовилась к выживанию, у Азата происходило активное общение с возникшим ниоткуда молодым человеком, который в конечном итоге увлёк незнакомую женщину за собой.
Было сложно контролировать багаж, одновременно наблюдая за окружающими событиями. Я закинула рюкзак за спину, чтобы присматривать только за чемоданом, коврик же постоянно выпадал из поля зрения. Татьяна с Фаиной обсуждали возвращение в Москву. Насколько я поняла, Татьяне придётся отбывать на день раньше, она в своё время не согласовала дату отлёта с Азатом, и теперь была этому совсем не рада. И меня вряд ли прельстила бы перспектива оказаться в делийском аэропорту одной, я могла ей только посочувствовать.
В полёте я размышляла о том, как вести себя, если вдруг такое случится со мной в Индии? Помогут ли выжить наличные навыки и умения?
Наконец Азат поймал такси, и мы направились вслед за водителем. На ходу я рассматривала дефилирующих у аэропорта делийских девиц, из-под платьев разной длины виднелись их ноги в плотных лосинах. По проезжей части сновали компактные, словно игрушечные машины. В ночном небе пылала круглая, как блюдце, луна, здесь она казалась ближе, чем дома.
Перед тем, как сесть в такси, я ещё раз огляделась и увидела ту самую женщину, которую увёл за собой молодой индус. Она застыла возле тротуара в нервном ожидании. Ощутив неясную тревогу, я забралась в салон и устроилась по центру заднего сиденья.
Неожиданно мои волосы отлетели назад, а в лицо ударил холодный воздух. Ура, здесь, оказывается, есть кондиционеры! Однако, тут же вспомнилось, что резкая смена температуры чревата, и я попросила Азата втолковать таксисту, чтобы он убавил напор и слегка уменьшил холод сквозняка. Глупо простудиться с самого начала.
Я вертела головой, цепляясь взглядом за мелькающие в ночи машины в оригинальной подсветке. На обочинах и тротуарах кучковалась делийская молодежь. Громкая музыка, резкие жесты – маленькие свободные группы, отгородившиеся от мира. Наверное, хозяева, если не прислужники. Факелы в их руках ярко пылали, заменяя электрическое освещение. Один за одним проносились грузовики с открытым кузовом, также забитые танцующими подростками. В каждой такой группе ревела своя музыка и сверкали факелы поменьше. Они наслаждались шумом и скоростью.
А в салоне нашего такси вспыхнуло эмоциональное обсуждение книги «Шантарам» Дэвида Робертса. Помню, я прочла её на втором курсе университета.
Мою тихую радость прибытия в Индию, кажется, никто не разделял. По крайней мере, я этого не ощущала.
На всякий случай Фаина решила помолиться. Её очень волновало, насколько окружающая действительность будет совпадать с описанной в «Шантараме».
В этом отношении я была спокойна как удав – всё, что от меня требуется, это здесь не потеряться. Во всех смыслах.
Когда мы въехали на территорию старого Дели, я попыталась хоть что-нибудь разглядеть сквозь лобовое стекло. Тесные улочки, вспыхивающие под лучами фар таблички на зданиях… Словно перед спектаклем в театре. В ярком свете софитов заметно любое движение тяжёлого занавеса, кажется, что он вот-вот раскроется и перенесёт тебя в иную реальность. Когда мы добрались до гостиницы, часы в фойе показывали около трёх ночи.
Пятеро индусов у стойки ресепшена горячо общались с администратором, не обращая на нас внимания. На спинах у них громоздились огромные тюки с непонятным содержимым.
Всё вокруг происходило слишком медленно. Не то чтобы я уж слишком устала, просто хотелось быть участником каких-то полезных для нас действий.
Мы устроились в креслах неподалёку от стойки и молчаливо ждали. Прошло пятнадцать минут, тридцать, сорок… Мне захотелось хотя бы выйти на улицу, и я сказала об этом Азату. Он ответил, что смотреть в темноте не на что, но не возражал.
Ему неинтересно, а я умираю от любопытства. Охранник у мощной двери глянул на меня снисходительно.
Всё так же электрически светились вывески. Мимо проскочил мотороллер, прошивая безлюдную улочку грохотом выхлопа. Моё сердце стучало едва ли не громче. Звёзд уже не видно, небо затянуло плотными облаками.
Хотелось вертеться юлой и орать от восторга, но я держалась благопристойно. Пока. Всё вокруг было незнакомым, но в то же время пришло чёткое ощущение правильности моего пребывания здесь.
В гостиницу я вернулась более позитивной, но ситуация усложнилась, администраторы не нашли брони и потеряли к нам всякий интерес.
Я готова была в качестве стартового приключения заночевать на улице либо найти более гостеприимное пристанище, но возможность удобно устроиться и заснуть прямо сейчас выглядела гораздо предпочтительней.
Азат отправился в соседнюю гостиницу, и вскоре вернулся за нами. Это заведение располагалось буквально в десяти метрах от предыдущего, потому особо прогуляться не удалось. Тамошняя администрация вела себя намного дружелюбнее, и вскоре мы втроём заселились в двухместный номер. В принципе, не беда, кровать-то большая. Пока все суетились, я замерла посреди комнаты, не понимая, как себя вести.
Я всегда путалась в новых ситуациях, не понимая, какие эмоции нужно испытывать. Чаще я не испытывала ничего. Я наблюдала за поведением окружающих, пыталась примерить их реакции на себя, но бесполезно, потому что во множестве событий не различала волнующих меня моментов. Значительно сильнее меня цепляли мелочи, выбившиеся из контекста, общая картина не воспринималась никогда.
Один из администраторов гостиницы принёс нам дополнительную раскладушку, и мы определили на неё Татьяну.
– Не вздумайте пить воду из-под крана! – предупредил Азат и отправился встречать ещё двоих из нашей группы.
Пока в номере происходила разборка на тему «что, где, куда и как?», я подалась в душ. Всегда бегу от суеты.
В душевой обнаружилась пара вёдер и пластиковые ковшики, из кафельных стен торчали ржавые краны. Мне нужен был банальный душ – штука с дырочками, из которой течёт вода. Встроенный у самого потолка, он заработал лишь с третьей попытки.
По тактильному восприятию вода оказалась мягкой. Я боялась, что после омовения волосы заживут собственной жизнью, но этого не произошло.
Переключение с крана на душ срабатывало с большим трудом, и вскоре мне пришлось объяснять спутницам, что у нас обнаружились трудности с водными процедурами.
Они продолжали искать в данной ситуации плюсы, а я попыталась выйти на балкон. Дверь, похоже, заклинило, но зато удалось открыть жалюзи. Розоватая подсветка улицы смешалась с освещением номера.
Время подбиралось к четырём утра, нужно было хотя бы немного поспать, нервное напряжение зашкаливало. Я угнездилась под одеялом, стараясь не обращать внимания на звуки, продуцируемые соседками. Вскоре упали в горизонталь и они.
Однако сон не шёл. Тело охватила усталость, и я впала в состояние тяжкой полудрёмы. За окном проносились машины, кто-то кричал вдали… Когда я приоткрыла глаза, во тьму комнаты сочился сквозь жалюзи тусклый рассвет.
В носу стоял дух казённого белья, под плотным белым одеялом пробивала испарина. Фаина и Татьяна безмятежно посапывали. Как у них это получается?
В тоске я принялась считать овец, потом стали тревожить мысли о перспективах предстоящего путешествия. Затем в наплывающий сон вторгся противный скрип, что-то ударилось об пол. Я приподнялась на локтях: раскладушка с Татьяной приобрела дикие очертания. Я без сил рухнула на постель. Татьяна смутно возилась в полумраке, пытаясь как-то пристроиться на остатках своего хрупкого ложа. Я хотела было предложить ей перебраться ко мне, но неожиданно провалилась в сон.
Когда открыла глаза, вокруг был белый день. Фаина и Татьяна проснулись и обсуждали происшествие с раскладушкой. Они истерично смеялись, и, не совсем понимая их истерику, я засмеялась тоже.
Когда все успокоились, я воспользовалась моментом, и расспросила у Фаины про загадочную женщину с самолёта. Почему-то мне показалось важным, что именно с неё началось наше путешествие.
Эту женщину уволили с работы, и она устроилась уборщицей в депо. Через какое-то время её семнадцатилетний сын покончил собой, бросившись под поезд. После самоубийства сына женщина долго не могла прийти в себя. Четыре месяца назад она познакомилась в социальной сети с молодым человеком из Индии и убежала от себя в чужую страну к нему, не зная языка и традиций его страны.
Смогла бы я совершить что-нибудь подобное? Сомнительно.
– А где Азат? Он вернулся?
Я проспала от силы часа четыре и назвать себя отдохнувшей никак не могла, но мне не терпелось отправиться хоть куда-нибудь. Пытаться снова заснуть – пустая трата времени.
– Нет, наверное, они ещё в аэропорту. Или заселились в гостиницу и спят, – сонно ответила Фаина.
– Пойдёмте вниз спустимся, узнаем. Вы же знаете английский?
– Я учитель английского!
– Класс! – я свесила ноги с кровати и быстро оделась, – Пойдём.
Наш поход не увенчался успехом. Азат ещё не вернутся.
Я тоскливо посмотрела на выход из гостиницы и вместе с Фаиной отправилась обратно в номер. Так близко и так далеко…
Мы снова забрались под одеяло. У меня проскользнула мысль сделать заметки в телефоне, но включать голову было лень, и я отложила записи на потом. Опять попыталась открыть балконную дверь, но ничего не вышло. За окном начинался новый день, душный и с множеством незнакомых запахов. Приложившись щекой к стеклу, я сумела разглядеть лишь потухшие вывески и стены домов с осыпавшейся штукатуркой.
Прошло совсем немного времени, прежде чем в дверь постучали. В номер зашёл Азат, а за ним две женщины. Я бегло пробежалась взглядом по каждой, не запоминая деталей их внешности, а только для того, чтобы понять, насколько сложно будет найти с ними общий язык.
Все женщины были старше меня раза в два. В лучшем случае… Азат представил нас друг другу, и я тут же забыла, как кого зовут. Рена, Ольга… Даже Татьяны с Фаиной для меня много.
Отдыхать никому не хотелось (или хотелось, но не настолько, чтобы об этом сказать), и мы поднялись на крышу, где было обустроено небольшое кафе для постояльцев гостиницы.
Сев за дубовый стол, я оглядела всех с головы до ног. На подсознательном уровне я слабо понимала, как влиться в начинающийся процесс взаимодействия нашей группы между собой.
Ольга часто улыбалась и задавала вопросы. Её глаза светились энтузиазмом и готовностью пробовать всё, что нам предложат. Рена отвечала на вопросы вместе с Азатом. Татьяна слушала только Азата, а Фаина действовала согласно обстоятельствам, то есть молча листала меню.
Было совсем не до поисков своего места в нашем первом завтраке. Разумная часть меня пребывала в номере, так как я оставила там всё своё имущество. Наверное, так делать не стоило.
Пока все обсуждали заказ, я решила спуститься обратно и забрать деньги из рюкзака. Найдя более конкретную цель, чем выбор незнакомой еды для завтрака, я уверенно направилась в номер.
Самостоятельный поход прервался Азатом. Он догнал меня и пошёл рядом. Так даже лучше. Отдам всё ему и не буду ломать голову сколько и куда лучше убрать. Дополнительная мотивация не терять его из виду.
– Всё нормально было ночью? – мы методично перешагивали строительные материалы, которыми была завалена лестничная площадка на одном из этажей.
– Да. Только я не спала почти.
– Вам это свойственно?
– Да. На новых местах всегда так.
– Тогда ладно. Сейчас позавтракаем и поменяем деньги.
– Я думала, что в Индии можно расплачиваться долларами…
– Нет. Нам нужны рупии.
Я забрала деньги из рюкзака, отдала их Азату, и мы вернулись обратно.
Все были настроены на традиционную вегетарианскую еду. Я тоже морально подготовила себя к тому, что придётся пару недель обойтись без мяса. Хоть я и практиковала йогу и чувствовала, как порой еда влияет на самочувствие и сознание, экспериментировать с питанием никогда не хотела и тем более становиться вегетарианкой. Я предпочитала прислушиваться к потребностям организма, а отказываться от мяса на долгое время он точно не собирался.
Из того, что мы заказали, я запомнила только название чая. Масала[2 - Масала – чай со специями.]. Ошибкой было позволить ему остыть. Пить масалу холодной просто невозможно. А так, вроде ничего.
В самолёте я переживала, кажется, за последние сутки я выполнила свою месячную норму переживаний, по поводу того, чем мы будем питаться. Я и острое – не очень совместимые вещи. Придётся привыкнуть. Привыкну к воздуху, привыкну к еде. К людям.
Над нашими головами кружились широкие лопасти вентилятора, из-за которого и остыл чай. Помещения в гостинице были оборудованы встроенными в потолок вентиляторами и кондиционерами. Оставив масалу и сухие лепёшки, я вместе с одной из женщин вышла на балкон. С высоты старый Дели показался нагромождённым, давящим на землю бетоном.
Стены домов выглядели недостроенными, над узкими пыльными улицами были протянуты бельевые веревки и провода, небрежно собранные в запутанные пучки. Из-за ряда прямоугольных домиков, будто забравшихся друг на друга, выглядывал следующий ряд точно таких же. Безликость домов оттеняли разноцветные наряды их жителей. Индийские женщины босиком ходили по крышам, передавая друг другу корзины с бельём.
С правой стороны от гостиницы виднелся пыльно-голубой купол, очень напоминавший церковный. Скорее всего, это была мечеть. Внизу по дороге мчались велорикши, открывались магазины, на улицах появлялись люди.
Вот это мне и было нужно. Чувство, что от меня прячут самое важное то ночь, то стены гостиницы, прошло. Сегодняшнее утро было утром новой жизни.
Мы вернулись за стол и включились в общий разговор. План наших действий для меня звучал так: ехать куда-то – не знаю куда, смотреть что-то – не знаю что. План мне понравился.
Я прочитала программу поездки, которую прислал Азат за месяц до отъезда, с равнодушием человека, не понимающего ни слова из написанного. Мыслей искать обозначенные места в Интернете и читать про них не возникло.
Зачем всё портить? Зачем убивать интригу? Зачем создавать определённый образ и ожидания от поездки?
Куда бы мы ни поехали, меня всё устраивало заранее.
Выход на улицу никак не осуществлялся из-за долгого обмена валюты. Пока женщины выясняли, сколько денег менять, как лучше и выгоднее, я крутилась на стуле на колёсиках и рассматривала фотографии самых популярных достопримечательностей Индии, висящие над головами офисных сотрудников.
Ну, а что? Все деньги я отдала Азату.
После получения рупий мы поймали такси рядом с гостиницей. Проехав район узких переулков и потёртых домиков, машина покатилась по озеленённым, почти ничем не отличающимся от подмосковных дачных дворов, улицам. Густая зелень деревьев укрывала тенью людей, спящих на дырявых матрасах возле дороги. Меня не удивили подобные кадры жизни Дели. Где-то глубоко в подсознании заранее было заложено, что это именно то, что я должна увидеть.
Я снова контролировала температуру воздуха в машине. Остальные не обращали на неё никакого внимания. Моя радость пребывания в прохладе была слабее страха заболеть. Не хотелось бы дышать ртом.
На одном из светофоров возле нашего такси остановился скутер. За спиной водителя сидел его маленький сын и, подложив под себя одну ногу, писал что-то в школьной тетрадке. Вот это я понимаю тяга к знаниям.
Когда мы приехали к нашей первой достопримечательности, выходить из такси было откровенно лень. Солнце горело в небе белым пламенем, а жаркий воздух проникал в сознание и делал его мутным, как смок. Я старалась дышать медленно.
Нашими верными спутниками стали бутылки с холодной водой и зонтики. Во вторых я особого смысла не видела. Никогда не любила носить с собой зонтик. Себя бы донести. Проще промокнуть или получить солнечный удар, чем постоянно держать его над собой.
От быстрого шага легко поднималась дорожная пыль и, попадая мелкими песчинками в глаза, ложилась на одежду. Парковку заполняли палатки с сувенирами и жаждущими внимания и денег продавцами.
Я отдала выданный мне зонтик Азату при первой же возможности и всё думала о том, как игнорировать ощущение, что моя кожа не то, чтобы потела, это привычнее и естественнее, а будто томилась в духовке.
Прежде чем зайти на территорию храма, ради которого мы сюда приехали, женщины захотели попробовать кокосовое молоко, что продавали в палатке возле парка.
Я люблю кокосы. Кокосовая стружка, гель для душа, мыло, туалетная вода с кокосом… Но не молоко, нет. Кокосовое молоко не вошло в мой фанатский список. Пьёшь его и понимаешь – тебя надули.
Пчёлы и мухи со мной не согласились и, толкая друг друга, кружили возле ведра, куда мы отправили кокосы, допив специфическое молоко. На секунду у меня помутнело в глазах, а желудок сжался от непривычного продукта.
Прежде чем перейти в Дели даже самую узкую дорогу, следует очень много раз посмотреть в обе стороны, желательно одновременно. Ты хочешь перейти дорогу, ты решаешь, когда стоит её перейти… Индийское дорожное движение уверенно в том, что каждый человек абсолютно бессмертен.
Перейдя дорогу без потерь, мы направились за людьми, которые как муравьи уверенно ползли в сторону… цветка? Мы действительно двигались к огромному мраморному цветку лотоса. Необычно для храма.
От Азата, а чуть позже и Интернета, я узнала, что мраморный цветок представляет собой материальную форму религии бахаи и является их главным храмом в Индии. Белоснежное здание построили на деньги сторонников религии из пантелийского мрамора в форме распускающегося цветка лотоса, расположив по периметру бассейны, благодаря которым возникает иллюзия, что каменный цветок покоится на водной глади. Строительство храма длилось 8 лет и закончилось в 1986 году.
Двери Lotus Temple[3 - Lotus Temple – Храм Лотоса (англ.)] всегда открыты для представителей всех вероисповеданий. Учение бахаи базируется на убеждении, что человечество является одним целым, а у всех религий общая основа. Каждый человек должен познавать истину самостоятельно и волен выбирать свой путь.
Несколько раз в день в храме проводятся служения. В течение пяти минут последователи разных религий произносят перед всеми молитвы в микрофон. Во время чтения молитв посетителей храма просят оставаться на местах, чтобы проявить уважение к чувствам верующих.
Я шла под зонтом рядом с Азатом, обдумывая глобальность идеи и не понимая, как могла не знать об этой религии. На самом деле очень даже могла, поскольку в последнее время сосредоточилась на себе и получении личного опыта.
Присущая мне безграничная, а вернее сказать, граничащая с безрассудством, любознательность была направлена моим преподавателем йоги ВСБ в наименьшее зло.
С каждым месяцем занятий в школе классической йоги я всё сдержаннее бродила по сайтам в поисках информации о каких-либо учениях и йогах, потому что меня заняли другим – мной. Но была и обратная сторона такого подхода.