Прилив

Но следы шли от воды — из воды, из этой чёрной, ледяной воды, в которую никто в здравом уме не полезет.

Я стоял и смотрел на эти отпечатки, и мне казалось, что они ждут, чтобы я что-то сделал. Шагнул в них, например. Или пошёл по ним в обратную сторону. Я не сделал ни того, ни другого. Я развернулся и ушёл. Вернувшись в дом, я долго сидел на веранде и смотрел на море. Мне нужно было успокоиться. Я пил чай, смотрел на воду, слушал ветер. Но внутри меня что-то дрожало. Какая-то тонкая струна, которую я не хотел замечать. Я пытался думать о работе, о статье, о том, что через пару недель я вернусь в город, и всё это останется позади. Но мои мысли постоянно возвращались к тому заливу. К чёрной воде. К следам.

Вечером, когда стемнело, я снова открыл ноутбук, чтобы проверить, что написал утром. Я открыл файл и начал читать. Всё было так, как я помнил — введение, первый раздел, второй. Всё ровно, логично, сухо. Но когда я дошёл до середины второго раздела, я остановился. Там была строчка, которую я не писал. Я точно помнил, что её не было. Она стояла прямо в тексте, выделяясь, как если бы её вставили из другого документа. Я читал её и не мог поверить своим глазам.

«Она вышла из воды. Она посмотрела на меня. Она не улыбнулась».

Те же самые слова, что появились в файле несколько дней назад. Я удалил их тогда, я точно помню — я просто зажмурился и стёр этот абзац. Но вот они снова. Те же самые, слово в слово. Я смотрел на экран и чувствовал, как ладони начинают потеть. Я закрыл ноутбук, даже не сохранив. Я не хотел больше видеть это. Я сидел в темноте, слушал, как где-то в стенах капает вода. Кап-кап-кап. Я уже перестал искать источник — это было бесполезно. Я просто сидел и слушал. Я думал о том, что было вчера. О том, что было сегодня. О следах на песке, о фотографии, о продавщице, которая смотрела так странно. О своих снах, в которых я не понимал, сплю ли я.

Я думал о том, что, может быть, всё это — просто моё воображение. Я приехал сюда, чтобы отдохнуть, чтобы перестать бояться, а вместо этого я только боюсь больше. Я не знаю, что со мной происходит. Но я знаю, что завтра я снова проснусь. И завтра будет новый день.

Может быть, он будет лучше.

Заметка №7. День седьмой.

Я не знаю, сколько я просидел на веранде прошлой ночью. Мне казалось, что прошло всего несколько минут, но когда я поднял голову, небо уже начало светлеть на востоке, и туман снова поднимался из-за горизонта, медленный, тягучий, как будто море выдыхало его. Я замёрз — плечи, спина, руки — всё было холодным и негнущимся. Я не помнил, когда перестал чувствовать тепло. Я просто сидел и смотрел. Сейчас я сижу в доме, укрывшись пледом, и пытаюсь заставить себя что-то делать. На столе стоит остывший чай, который я так и не выпил. У меня болит голова, и мир кажется немного размытым, как будто я смотрю сквозь мокрое стекло. Я думаю о том, сколько дней уже прошло. Семь. Целая неделя. Я приехал сюда на месяц, но сейчас мне кажется, что прошло уже несколько месяцев, а может, и лет. Время в этом месте идёт по-другому — то слишком быстро, то слишком медленно, и я перестал понимать, когда наступает утро, а когда вечер. Свет здесь всегда один и тот же, серый и ровный, как будто небо накрыло дом колпаком.

Сегодня я не пошёл гулять. Я решил, что буду сидеть в доме и работать. Просто сидеть и работать. Я сел за стол, открыл ноутбук. Я хотел продолжить статью, но вчерашний файл я закрыл, не сохранив. Я его даже не открыл — просто не хотел видеть ту строчку. Я создал новый документ. Начал писать сначала. Вода. Живые организмы. Прибрежная зона. Слова выходили сухие и правильные, но они ничего не значили. Я печатал механически, и думал о чём-то другом. Я думал о своей матери. Странно, но она пришла мне в голову сегодня утром, когда я смотрел на мутное стекло в окне. Я редко думаю о ней. Не потому, что не хочу — просто прошло слишком много времени, и боль притупилась. Но здесь, в этом доме, она стала возникать в моей памяти как-то часто, без причины. Её голос, её руки, как она заправляла мне воротник перед школой. Когда она умерла, я был в университете. Мне позвонили, я приехал, я был на похоронах. Я помню, как стоял у могилы и смотрел на землю, которая была влажной от дождя. Я плакал тогда? Не помню. Я помню только, что хотел уйти оттуда как можно скорее. Я не мог дышать.

Я не знаю, почему я думаю об этом сейчас. Может быть, потому что здесь тихо, и у меня нет других мыслей. Может быть, потому что я чувствую, что мне нужно было что-то сказать ей. Что-то, что я не сказал. Как всегда, я не знаю, что именно. Просто чувствую, что это важно. Днём я всё-таки заставил себя выйти. Я думал, что свежий воздух поможет мне прояснить голову. Я прошёл немного вдоль тропинки, но не до конца — я не хотел идти к обрыву. Я просто стоял на поляне и смотрел на лес. Он казался мне враждебным. Деревья стояли слишком близко друг к другу, ветви переплетались, и между ними не было просветов. Лес смотрел на меня, я чувствовал это. И я смотрел на него. Я вернулся в дом и закрыл дверь. Я понял, что не хочу больше выходить. Я хочу оставаться здесь, в этом доме, где стены кажутся мне безопасными. Они старые, они деревянные, но они держат меня. Они не дают мне упасть.

Вечером я снова сел за стол и написал несколько страниц для статьи. Слова выходили легко, как будто я не думал, а просто записывал. Я писал о классификации организмов, о том, как они приспосабливаются к среде, о том, как вода проникает в их клетки. Я писал, и мне казалось, что я говорю не о науке, а о чём-то другом. О том, как что-то проникает в тебя, когда ты не смотришь.

Когда я закончил, я перечитал написанное. И снова, в середине текста, я увидел ту же строчку.

«Она вышла из воды. Она посмотрела на меня. Она не улыбнулась».

Она была написана тем же шрифтом, тем же размером, стояла на том же месте. Я хотел удалить её, но что-то остановило меня. Я смотрел на экран и не мог пошевелиться. Вдруг мне показалось, что в комнате стало холодно. Холодно и влажно, как будто кто-то открыл окно. Я повернул голову — окно было закрыто. Но воздух стал тяжёлым.

Я закрыл ноутбук и пошёл на кухню. Я налил себе чай, но не мог пить — я смотрел в кружку и видел, как в ней колышется вода. Я поставил её на стол и просто сидел. Сидел и смотрел в стену.

Сейчас я снова сижу на веранде. Ночь наступает медленно, и я чувствую, как она окутывает меня. Море за окном становится чёрным, и я слышу, как оно дышит. Ветер стих, но воздух всё равно движется. Я чувствую его на своей коже.

Я думаю о том, что я должен уехать. Я знаю, что должен. Но каждый раз, когда я думаю об этом, я чувствую, что не могу. Что-то держит меня здесь. Что-то, что я не могу объяснить.

Я смотрю на море, и оно смотрит на меня.

Заметка №8. День восьмой.

Я не спал сегодня. Вообще. Я лёг вчера около одиннадцати, закрыл глаза, и просто лежал. Лежал и слушал. В доме было тихо, но не так, как бывает, когда всё спокойно. А так, как бывает, когда что-то затаилось и ждёт. Я знаю это чувство — оно было у меня в детстве, когда я просыпался ночью и знал, что в комнате кто-то есть. Я не видел его, я не слышал его, но я знал. И сейчас я знал то же самое. Я лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок. Трещина, которую я заметил несколько дней назад, стала длиннее. Я не знаю, когда это произошло, но теперь она пересекала почти весь потолок от стены до стены, тонкая, извилистая, как трещина на льду. Я смотрел на неё и думал: сколько нужно времени, чтобы трещина выросла на полметра? День? Два? Неделя? Или это произошло мгновенно, когда я не смотрел?

Где-то в час ночи я услышал звук. Тихое, мокрое шлёпанье — как будто кто-то босиком шёл по мокрому полу. Звук шёл снизу, из гостиной. Я не вставал. Я просто лежал и слушал. Шаги были медленными, тяжёлыми, они прошли от одной стены к другой, потом затихли у лестницы. И больше ничего. Я ждал. Прошло десять минут. Потом двадцать. Ничего. Я закрыл глаза и попытался представить, что это была просто мышь. Или ветер. Или моё воображение. Но я знал, что это не так.

В три часа я всё-таки встал. Я не мог больше лежать. Я тихо спустился вниз, проверил дверь — она была заперта. Проверил окна — закрыты. В гостиной никого не было, только пустые стулья и стол с моей кружкой. Я подошёл к столу и замер. На столе стояла моя кружка, но она была полной. Я точно помню, что выпил весь чай перед тем, как ложиться. Я даже не мыл кружку, потому что было поздно. А теперь она стояла наполненная до краёв. Тёмная жидкость, похожая на чай, но без пара. Я наклонился и понюхал. Она пахла морем. Солёной водой. Я не стал трогать кружку. Я развернулся и ушёл наверх.

Утром я спустился — кружка была пустой. Сухой. Стояла на том же месте, но внутри не было ни капли. Я смотрел на неё и не мог понять, что произошло. Может быть, я просто перепутал. Может, мне приснилось, что я выпил чай. Может, я сам наполнил кружку и забыл. Я не знал, что думать, и поэтому просто перестал думать. Я вымыл кружку, поставил на место, и ушёл на веранду.

Сейчас утро. Серое, влажное, туманное. Я сижу здесь уже больше часа, смотрю на море и не могу оторваться. Сегодня оно особенно странное — как будто не живое. Волны почти не было, поверхность была ровной и гладкой, и на ней не отражалось небо. Только серая, глухая пустота. Я смотрел и смотрел, и вдруг мне показалось, что я вижу в глубине что-то светлое. Что-то белое, что двигалось там, под водой. Я наклонился вперёд, вглядываясь. Но оно исчезло, как только я попытался сфокусироваться. Я провёл день в доме. Я не выходил на улицу. Я ходил по комнатам, открывал ящики, перебирал вещи. Мне нужно было чем-то занять руки, чем-то занять голову. Я нашёл старую колоду карт на чердаке — я зашёл туда просто чтобы проветрить голову, и она лежала на полу, припорошённая пылью. Карты были старыми, потёртыми, с разводами от влаги. Я сел на пол и начал раскладывать пасьянс. Я делал это механически, но это помогало. Мои руки двигались, я переворачивал карты, и мои мысли становились ровнее.

Я думал о том, как я оказался здесь. Зачем я приехал? Я помню, что хотел отдохнуть. Я помню, что устал от города. Но почему именно это место? Я смотрел фотографии в интернете, выбирал между несколькими домами. Этот был самым дешёвым. И самым отдалённым. Я мог выбрать что-то другое, но я выбрал этот. Почему? Я пытался вспомнить, но не мог. Я просто чувствовал, что должен сюда приехать. Как будто кто-то шепнул мне это. Я открыл ноутбук, чтобы проверить статью. Я не хотел, но не мог удержаться. Я открыл файл, и строчка была на месте. «Она вышла из воды. Она посмотрела на меня. Она не улыбнулась». Она была там же, где и раньше. Я смотрел на неё и чувствовал, как холод разливается по животу. Я не удалял её. Я просто закрыл ноутбук и убрал его в рюкзак. Я не хочу больше видеть эту фразу.

Я нашёл книгу, которую читал вчера. Ту, где был абзац про залив. Я перелистал её, чтобы найти это место, и замер. Страница была вырвана. Не просто стёрта, а вырвана из корешка, чисто и аккуратно. Я помню, что вчера видел эту страницу. Я держал её в руках, я читал её. А теперь её нет. На её месте остался только неровный край бумаги. Я закрыл книгу и отложил её.

Я не хочу больше искать объяснения. Сейчас вечер. Опять темнеет. Я сижу на кухне, пью воду — простую, из-под крана. Она холодная и прозрачная, и в ней нет ничего странного. Я пытаюсь не думать. Я смотрю на стену, на которой висит старое зеркало. Оно мутное, с потёртой серебряной поверхностью. Я смотрю на своё отражение, и оно кажется мне чужим. Не потому, что что-то изменилось — я выгляжу так же, как и всегда. Просто я смотрю на себя и не чувствую, что это я. Как будто в зеркале стоит кто-то другой, кто просто похож на меня.

Я потёр глаза и посмотрел снова. Всё было по-прежнему. Я встал из-за стола и подошёл к зеркалу ближе. Я смотрел в него, и мне казалось, что моё отражение смотрит на меня чуть пристальнее, чем нужно. Чуть дольше. Я поднял руку — оно подняло. Я улыбнулся — оно улыбнулось. Всё правильно. Но я не мог избавиться от чувства, что кто-то смотрит на меня изнутри.

Я отошёл от зеркала и больше не смотрел в него. Я сижу на кухне, в темноте. Я не включаю свет, потому что мне спокойнее в темноте. В темноте я не вижу ничего лишнего. В темноте я могу просто сидеть и ничего не чувствовать. Я думаю о завтрашнем дне. Я не знаю, что он принесёт. Но я надеюсь, что он будет обычным. Мне так нужно, чтобы он был обычным.

Я уже не пишу о работе. Я не знаю, зачем я пишу эти заметки. Может быть, чтобы доказать себе, что я всё ещё здесь. Что я всё ещё существую.

Я существую.

Заметка №9. День девятый.

Я проснулся и не понял, день сейчас или вечер. За окном был серый свет — не яркий, не тусклый, просто ровный, как будто мир застыл между состояниями. Я лежал и смотрел в потолок, пытаясь понять, сколько я проспал. Телефон показывал 16:47. Но я не знал, это утро или уже почти ночь. Я давно перестал следить за временем по-настоящему, просто смотрел на цифры и не придавал им значения. Мои часы тоже показывали что-то странное — они застыли на 11:03 и не двигались, даже когда я потряс их. Я оставил их на тумбочке и больше не смотрел.

Я встал. Комната была холодной. Не такой, как обычно, когда утром прохладно, а такой, когда холод проникает сквозь одежду, сквозь кожу, прямо внутрь. Я закутался в плед, который оставил на стуле, и пошёл на кухню заварить чай. Вода из крана шла медленно, с каким-то булькающим звуком, как будто трубы были полны воздуха. Я налил чайник, поставил на печку. Ждал, пока закипит. И в этом ожидании было что-то странное — я смотрел на воду в чайнике и не мог оторваться. Как она нагревается, как пузырьки начинают подниматься со дна. Я стоял и смотрел, и мне казалось, что я вижу что-то в этих пузырьках. Какие-то очертания, движения, как будто внутри воды кто-то шевелился. Когда чайник закипел, я быстро выключил его и залил кипяток в кружку.