Капсула времени. Выхожу из темноты.

Через полчаса я поставил свою скамейку для пресса, сделал лëгкую разминку, и начал тренировку. В телефоне у меня давно уже был плейлист для этого. Соседи давно уже привыкли, и уже не стучали в дверь, как раньше. Сначала гантели, потом штанга с блинами, блины сначала небольшие, потом я накручиваю ещё, потом ещё, и к концу трени я как выжатый лимон. В этом есть какой-то кайф, начинать с малого, с лëгкого, потом всë больше утяжеляя вес и чувствовать, как вместе с потом выходит какая-то дурь, что ли, не знаю. Но в этом точно есть свой определëнный кайф.

Глава 3. Башмаки.

Музыка из колонки вдруг прервалась и заиграл Раммштайн. Я поставил штангу, взял телефон - Костян. Перевёл дыхание, матюгнулся.

- Да, - тяжело дыша, ответил я.

- Ты там долбишься, что ли? - насмешливо спросил он.

- Да, блять, чего хочу? - спросил я, снова переводя дыхание.

- Блять, Лëх, не поверишь, щас пришëл с магаза, а у меня ботинок треснул, - начал он.

- Так заклей, чего ты от меня хочешь? - возмутился я.

- Не, у меня клея нет, да и вообще, этим ботинкам уже пизда пришла. Доедем до Плазы? - он наконец выдал мне свою теорию заговора.

- Блять, Костян, ни хуя себе ты умный! Я тебе чё, Яндекс, что ли? - я рассвирепел от такой наглости.

- Не, ну я же не прям щас тебе говорю, а когда позанимаешься, пожрëшь там, подрочишь, душ примешь, - этот хрентус знал, как тонко и ненавязчиво ко мне подкатить.

- Ах ты, гадëныш! - я заржал. - Тогда жди, я сам тебе наберу.

- Только сильно там не дрочи, а то рука правая отсохнет, а я водить не умею, - игриво добавил он и отключился.

Снова заиграл мой музон. "Вот скотина какая наглая, а? - ты подумай!" - ухмыльнулся я штанге. Продолжить тягать железо.

Окончательно вымотав себя, снял все блины со штанги, аккуратно расставил всё по своим местам, пошёл в душ, ополоснулся, посушил волосы феном, поставил чайник.

Съел маминых блинчиков, запил всё кофе, стал одеваться. Набрал Костяну.

- Да, малыш, - томным голосом протянул он.

- Косяк, блять! Ты пиздец, какой я?... - взревел я.

- У меня нет никаких косяков. Я само совершенство, - очень спокойно и таким же томным голосом перебил он меня. Я даже услышал, как он медленно, как будто театрально, выдыхает табачный дым.

- Опять куришь в комнате? Пороть тебя некому, - усмехнулся я.

- Некому, мама ушла в магазин, - согласился он. И тем же томным голосом продолжил. - А я уже изнемогаю в ожидании тебя, малыш.

- Ты там готов, малыш? - я посмотрел на часы.

- Всегда готов, - он снова выдохнул дым.

- Я выезжаю. И я уже готов тебя отпиздить, - на полном серьёзе заявил я.

- Понял, одеваюсь, - сказал он уже обычным голосом и отключился.

Чуть прогрев тачку, я подъехал к его подъезду, он уже стоял и залипал в телефоне.

- Если даже я когда-то что-то там и покуривал по молодости, это не значит, что надо называть меня Косяком, - сказал он тоном обиженного мальчика, садясь на своё место.

Я фыркнул:

- Пристегнись, а то штрафы будешь сам оплачивать. Там камер везде понавтыкали, - нравоучительно сказал я, игнорируя его последнее замечание. Он пристегнулся и мы погнали.

По дороге он сказал, что можно заехать ещё в один ТЦ, там раньше был неплохой обувной, я моментально его обматюгал, сказав, что я не Яндекс, чтобы его везде возить.

- Ты не Яндекс, ты Бляндекс! - он засмеялся. - Ты везëшь меня в проëбанной годами тачке и ещё выëбываешься.

- А чем это тебе моя ласточка не нравится? А, я понял - ты завидуешь, - усмехнулся я.

- Да какая ласточка, она древняя, как гавно мамонта, ей лет-то сколько? - он продолжал угорать с моего Паджерика.

- До хуя, так она крепкая! Даже не цветëт нигде, - я возмутился.

- Мы наверно с твоей ласточкой почти ровесники, мне 29 будет, - он снова закатился.

- Охереть, ты старый, - я театрально закатил глаза.

- Э-э-э, кто бы говорил! - он легонько стукнул меня по плечу.

Когда мы доехали до первого ТЦ, я чëтко ему озвучил, что никуда с ним не пойду, дал ему 10 минут, он пошуршал в свой обувной - я остался в машине позалипать в телефоне. Ноги гудели от приседаний.

"На хуй я вообще сюда поехал? - подумал я. - Умеет он уламывать, пиздабол". Я со смешком уткнулся в телефон.

Минут через десять он вернулся.

- Ты как, успел подрочить? - он сел, пристегнулся, я сунул телефон обратно в карман куртки. - Нет там ничего, мои размеры все разобрали.

- Заебал, надо было сразу в Плазу ехать, - хмыкнул я.

Мы поехали дальше. Костян достал сигареты, я покосился на него:

- Ты что это задумал?

- Будешь мне нотации читать, что в твоей тачке курить нельзя? - он прикурил и начал искать в бардачке пепельницу, которую сам купил и упорно не хотел забирать её домой.

- Не забудь салон прожечь, - я нахмурился, - И окошко приоткрой.

- Да, о великий и ужасный, - с притворным ужасом сказал он, но окошко всё-таки приоткрыл.

Наконец мы подъехали к ТЦ, парковка была заполнена, как это часто бывало по выходным. Кое-как припарковались, пошли искать этому дятлу ботинки. Обошли вместе несколько обувных отделов на втором этаже, пошли на третий. Я бросил его в очередном отделе и решил прошвырнуться по спортивным тряпкам, может, прикупить какую-нибудь футболку.

Вышел в галерею ТЦ и потащился дальше, вспоминая, где тут раскопать то ли «Рибок», то ли «Адидас». Вокруг лениво сновала толпа, но вдруг мой внутренний радар сразу выхватил из этого безликого потока две фигуры. Парень и девица в бирюзовой куртке нараспашку. Они как раз выходили из дверей кинотеатра, оживлëнно переговариваясь на ходу.

Твою мать. Та самая девка из пиццерии в странных цветных линзах. Мой альфа-сканер, который ещё в пятницу чётко зафиксировал её как новую перспективную жертву, мгновенно выдал сигнал «цель обнаружена». Но, сука, рядом с ней отирался какой-то хмырь.

Я ещё издалека, чисто профессиональным мужским взглядом оценил конкурента: высокий, тощий, в очках и с длинным носом. Вообще не боец ни разу. Почти поравнявшись с этой парочкой, я уловил обрывки её фраз - она со смехом выдала что-то вроде «ведьма и осёл», а очкарик в ответ весело и угодливо ей поддакивал. В этот момент она повернула голову и наткнулась на мой тяжёлый, пристальный взгляд. Почувствовала кожей. Улыбка так и осталась на её лице, но я был готов поспорить: заметь она меня на пару секунд раньше, этот девчоночий восторг мгновенно бы испарился, уступив место её фирменному льду. Мы замерли глазами друг в друге буквально на мгновение.

Они прошли мимо и начали удаляться, но я всё равно притормозил и обернулся им вслед. Парадный марш продолжался, но мой мозг зафиксировал ключевую деталь: они шли рядом, но не держались за руки. Дистанция была.

"Ëбарь? Муж? Брат?" - я быстро перебрал в уме рабочие варианты, настолько увлекшись этой задачкой, что чуть было не пролетел мимо вывески «Рибока».

Завернул в зал, чисто на автомате побродил между вешалок, выцепил взглядом простую качественную футболку чëрного цвета. Нашёл свой размер и без всяких бабских примерок сразу двинул на кассу.

Минуты через три я уже вышел в коридор с фирменным пакетиком в руках и вернулся в обувной отдел, где оставил Костяна - тот как раз ошивался у кассы, расплачиваясь за обновку.

- Капец тут цены, конечно, я в шоке, - поделился он первыми впечатлениями, едва переступив порог магазина с коробкой под мышкой.

- Рука-лицо? - я хмыкнул и картинно припечатал ладонь ко лбу, изображая смайлик.

- Именно, блять! - пожаловался он, потряхивая чеком. - Восемь косарей отвалил за обычные, в сущности, башмаки. Грабёж средь бела дня.

- Ну, сочувствую, нищеброд, - я с ухмылкой продемонстрировал ему свой скромный пакетик. - А у меня вот обычная футболка за два рубля. Чисто обновить гардеробчик.

Костян заржал, толкнув меня плечом, и мы направились к эскалаторам.

- Пойдём в "Ленту", мне надо что-нибудь пожрать купить, - сказал я и мы поехали вниз на первый этаж.

Мы немного потолкались по торговым рядам. Я основательно пополнил свои домашние запасы: набрал пельменей, бананов, яиц, хлеба, молока и охапку «Сникерсов» для быстрого перекуса. Костян же не стал заморачиваться с нормальной едой - взял себе пару банок пива и здоровый пакет чипсов с крабом. Нашли мой Паджерик на парковке, закинули шмотки и покатили обратно в нашу дыру.

- Сколько у нас в понедельник заказов? - спросил Костян, открывая банку.

- Было три, а там по факту, ты же знаешь, - сказал я, - И давай, не свинячь чипсами, лучше воду поищи, где-то валялась.

Костян порыскал на заднем сиденье и поднял с коврика бутылку с водой.

- Открывай, - скомандовал я, он зажал пивную банку между ног, открыл бутылку и дал мне в руку. С подставки, на которую я поставил телефон, заиграл Раммштайн. Я сделал пару глотков, вернул ему бутылку.

- Ленка. - нахмурился я, взял с подставки телефон.

- Привет, братец-кролик, - сказала Ленка в своей обычной манере.

- Привет, - ответил я.

- Тебя сегодня ждать? Я голубцы приготовила, - многозначительно сообщила она.

Но у меня в день тяжёлой тренировки стояло железное, святое правило - никакого секса и никакой дрочки. Тестостерон и белок сливать в унитаз ради сиюминутного удовольствия я не собирался. Самец должен держать форму.

- Не, Лен, у меня сегодня по плану треня была, я заебался в хлам, ноги просто отваливаются, - честно отрезал я.

- Тренировка, значит... - по голосу было отчётливо понятно, что такой расклад её ни разу не устроил, на таком конце явно надулись. - Тогда завтра?

- Да, завтра после работы заскочу, - пообещал я, давая понять, что разговор окончен. - Давай там, не шали без меня. До завтра.

- Ну ладно, буду ждать. До завтра, - Ленка явно повеселела.

- Давай, пока-пока, - я отключился и вернул телефон на подставку.

Костян тут же повернулся ко мне и вопросительно приподнял бровь:

- Не поедешь?

- Нет, я же сказал - заебался. Ляжки от штанги просто гудят. Да и вообще, я не трахаюсь в день, когда треня, ты же знаешь, - я равнодушно пожал плечами.

- Чтобы не растерять свой драгоценный высококонцентрированный белок, - язвительно усмехнулся этот тощий тролль. - Никогда, блять, не понимал твою дебильную теорию.

- Да ты и спортом нормальным никогда не занимался, как ты вообще поймёшь? - теперь уже усмехнулся я, окинув его оценивающим взглядом.

- А у меня и так всё в полном поряде, прикинь? Ни капли лишнего жира, генетика топовая. И я, между прочим, тоже дома иногда гантельками балуюсь, но не как ты - заëбывать себя до полусмерти, чтоб потом хуй ни на кого не стоял, - сказал он и демонстративно захрустел чипсами.

- Ай, в пизду тебя, всё равно не поймëшь, - отмахнулся я от его дилетантских рассуждений.

- Ну конечно, блять, куда мне, простому смертному, тягаться с его качалочным высочеством! - Костян зачерпнул из пакета добрую горсть крабовых чипсов и бесцеремонно поднес прямо к моему рту. - На, не грусти, похрусти, качок.

И оглушительно, по-мальчишески заржал на весь салон. По дороге до его дома этот придурок ещё несколько раз внаглую кормил меня с руки чипсами и заботливо открывал бутылку с водой.

Я подкатил прямо к его подъезду, притормозил и спросил, заезжать ли за ним в понедельник утром. Костян в своей обычной вальяжной манере отмахнулся - мол, нет, пройдется пешком, а то скоро вообще ноги атрофируются. Он сгрëб коробку со своими новыми восьмитысячными башмаками, забрал вторую жестянку пива, пакет с недоеденными чипсами, пустую жестянку и вывалился из Паджеро, потопав к домофону.

Я развернулся и покатил к своей берлоге. Дома на скорую руку заварил кофейку, с удовольствием заточил под него сладкий «Сникерс», завалился на диван и часок лениво погонял на приставке в «Принца Персии». Но вскоре в глазах поплыло, меня начало конкретно рубить после штанги, так что я свернул эту лавочку, пошел в ванную почистить зубы и рухнул под одеяло.

Однако вырубиться сразу не получилось. Стоило закрыть глаза, как в темноте спальни плотно, осязаемо возник образ этой загадочной девки в линзах и бирюзовой куртке нараспашку. А следом за ней, как назло, всплывала рожа того долгоносого очкарика, который ошивался рядом с ней у кинотеатра.

«Хмырь ебаный, - злобно и презрительно подумал я, переворачиваясь на другой бок и с силой взбивая подушку. - Строит из себя интеллигента хуева, поддакивает ей там, лыбится… Да он, сука, стопудово и в постели такой же хмырь. Ни трахнуть бабу нормально не может, ни удовольствия доставить, только уши тереть горазд».

Эта мысль почему-то принесла мне дикое, животное удовлетворение. Я самодовольно улыбнулся, уверенный, что на будущее - это вообще ни разу не конкурент, от слова совсем, и окончательно провалился в глубокий сон.

Глава 4. Всё как обычно.

Припарковав машину на парковке, я пошёл по коридору, у нас было три арендованных кабинета в небольшом бизнес-центре, кабинет отца был открыт, он разговаривал по телефону. Я снял куртку и повесил на крючок за дверью. Сел за свой стол и ждал, пока отец договорит.

- Можешь сразу переодеваться, - сказал он, положив телефон. - Заказ из нашей деревни, второй - в СНТ Винт, и третий - по городу.

- Давай в деревню я с Костяном поеду, а пацаны там уже как хотят, - предложил я.

- Давай, там ещё двое должны сегодня позвонить, там уже видно будет, - сказал отец. Лицо у него было сегодня какое-то очень усталое.

- Ты как? У тебя какой-то усталый вид, - я внимательно на него посмотрел.

- Да сплю я хреново, ворочаюсь, вчера давление было, сегодня вроде ничего, но всё равно как-то хреновато, - таким же усталым голосом сказал отец.

- Ты пьёшь таблетки от давления? - спросил я.

- Да пью я таблетки, но они как-то не особо помогают, иногда вообще давление падает до 120-ти, я вообще с дивана встать не могу, - он вздохнул. - Это старость, Лëх, понимаешь?

- Да какая старость, тебе всего 71, ты молодой мужик по современным меркам, - я встал из-за стола. Пойду переодеваться, а ты запишись к врачу, - добавил я.

- Да некогда мне по врачам ходить, сам видишь, работы валом, - он показал на стол рукой, - И твой Костян ещё не пришёл, кстати.

- Ладно, щас придëт и поедем на заказ.

Я пошёл в наш другой кабинет, где было два стола, диван, шкаф со спецодеждой, а так всë было завалено катушками с оптоволокном. Я начал раздеваться, зашëл Костян.

- О, привет, главный Тарзан всея Руси, - он поставил два стакана кофе на стол.

- Ты мне капучино, надеюсь, взял? - я надевал штаны.

- Нет, конечно, латте с сиропом бабл-гам, - он засмеялся. - Капучино, капучино, как обычно.

- Давай, переодевайся и погнали в деревню, там заказ, - я надел рабочую футболку и штаны. Сел за наш стол, начал пить кофе. Капучино, не обманул. Костян разделся до трусов и начал искать свои вещи в шкафу.

- Какие у тебя трусишки прикольные, - ухмыльнулся я, глядя на его подтянутую задницу в тëмно-зелëных боксерах с авокадиками.

- Ага, это подгон от Машки ко Дню Влюблëнных, - хмыкнул он.

- Как хорошо, что мне такие подгоны бабы не делают, я бы, наверно, уже в окно вышел, - засмеялся я.

- Да ладно, у тебя всё впереди, - также смеясь, он быстро натянул рабочие штаны, обулся и сел напротив меня.

- Ох, и люблю я тебя, распиздяя, за твои всратые шуточки, - глотая кофе, ухмыльнулся я.

- А я-то тебя как люблю, ты бы знал, - улыбнулся Костян, - Хотя ты просто высокомерный ублюдок, - он засмеялся.

- Пей давай уже, работа не ждëт, - я закатился.

Мы выпили кофе, бросили стаканы в мусорку, надели зимние куртки с названием нашей фирмы, зашли к Надюхе в кабинет, поздоровались, взяли адрес и файл с договором. Она сказала, что уже позвонила клиенту, сказать, что мы уже выезжаем. Загрузили в багажник катушку, сумку со всякой рабочей приблудой и покатили в деревню.

- А с хуя ли я высокомерный ублюдок, м? - я вопросительно посмотрел на Костяна.

- Хм, а кто ты? - также вопросительно спросил он, глядя на меня.

- Не, ну ты обоснуй, а то я что-то пока не вкуриваю, - я скептически глянул на него.

- Всë тебе обоснуй. Ну смотри, - Костян смотрел на меня, а я смотрел на дорогу. - Сколько сейчас у тебя баб?

- С кем я трахаюсь, в смысле? - я не совсем понял, к чему он ведëт.

- Ну да, ты же с бабами трахаешься? - он усмехнулся, - Или ты уже ориентацию сменил? - он засмеялся.

- Ничего я не менял, - зло сказал я, - Ну считай, - Ленка, Ксюха, Танюха, Юлька и Лерка, которая в Плазе раньше работала. Ну и Ольга, когда на выхи приезжает с Москвы, и Светка, я к ней иногда заезжаю, в городок. Всё вроде.

- Семь баб, - задумчиво пробормотал Костян, загибая пальцы на руке.

- И Наташка, которая у нас раньше работала, тоже иногда захаживает, - я перебил его, вспомнив Натаху. - Так что восемь. Восемь готовых к употреблению дырок на одного меня. Плохо, что ли?

- Восемь баб, - Костян серьëзно посмотрел на меня, - Восемь девчонок и никого из них ты близко не подпускаешь, и в жëны ты никого не возьмëшь, - констатировал он с грустью.

- Да какие жëны, ты ëбу, что ли дал после кофе? Нахуя мне этот хомут на шею? - я недоумëнно взглянул на него.

- Вот в том-то и дело, что ты ко всем женщинам относишься как к бабам, которые должны приходить к тебе на потрахушки, - Костян также грустно смотрел на меня.

- А как мне к ним относиться? Они все одинаковые, и я, их, блять, на аркане не тащу. Приползла, разделась, получила дозу внимания - пиздуй обратно в туман. Всё честно, без соплей, - усмехнулся я.

- Ну так каждая из них, может, чего-то ждëт от тебя? Тебе такое в голову не приходило?

- Бляяя, ну что ты от меня хочешь? Ты стареешь, что ли? Стал напоминать мою маму, - с досадой я отмахнулся от него.

- Ну вот, видишь, ты сразу в нападение пошëл. И ладно, я тебе не авторитет, так, коллега-пиздабол, но хоть маму свою послушай, она же мудрая женщина, плохого точно не посоветует, - Костян отвернулся к окну.

Я посмотрел в его сторону, нахмурившись.

- Только не говори, что ты обиделся.

- На дураков не обижаются, - спокойно констатировал Костян и открыв бардачок, достал свою пепельницу.

- А я дурак, по-твоему? - я сдвинул брови.

- Не то чтобы совсем, но... - Костян достал сигарету из пачки и закурил, - Как по мне, так ты просто распыляешь себя на что-то такое поверхностное, и думаешь ты при этом только хуем, ты не подпускаешь никого близко в свои мысли, чувства, эмоции. За тебя живëт твой хуй, а ты просто ему потакаешь - Костя выпустил табачный дым в приоткрытую щëлочку в окне.

Я прямо почувствовал, как внутри закипает от его слов.

- Ты точно сигареты куришь? - я протянул руку к его руке и забрал у него сигарету. Он молча достал из пачки новую сигарету и снова закурил.

- Ну раз ты решил трахнуть мой мозг, слушай сюда, философ ты херов, - поморщился я и приоткрыл своё окно. - Про мысли мне тут затираешь, про эмоции... Вот эти мысли, чувства и эмоции - для сопливых пиздюков, которые верят в хуйню под названием любовь, а я эту хуйню прошëл ещë в двадцать один год до дна выжрал. Я ведь женат был, прикинь? Слюни пускал, как дебил малолетний, ремонт делал, мебель покупал. Думал - семья, дети, все дела. Она старше была на три года, Лариска. И вот однажды, в один, сука, прекрасный день, после работы, я увидел у нашего подъезда крутой байк.

Я помолчал, выдыхая дым в окно. Костян молча слушал и курил.

- Открыл дверь ключом, захожу в хату, а там моя Лариска ебëтся с бородатым байкером. На моей же, блять, кровати, которую я сам покупал. Я прям с порога полез на него с кулаками, хуярил его, как не в себя. Она куда-то съебалась под шумок, я его отпиздил, он меня тоже уделал, крепкий оказался мужик, - видишь мой нос? - я повернул к Костяну лицо и показал пальцем на горбинку на носу. - Это после той драки.

Костян курил и молча, внимательно, слушал.

- И потом, когда я его вместе с его шмотьëм вышвырнул из квартиры, в окно смотрю, вижу - что эта блядина ждала его у подъезда, они сели на мотик и укатили. Больше я еë не видел, потом просто подал на развод, детей у нас не было, слава Богу, нагулять не успела. И потом мне уже пацаны сказали, что они живут вместе в другом городе, понимаешь, да? Перешагнула через меня, тварь, и дальше поехала, даже не поморщилась.

Я замолчал, глядя на дорогу и выпуская дым в окно. Костян молчал.

- Так вот я тебя спрашиваю, на хуя мне мысли, чувства и эмоции, если бабы мне и так дают? Сами, блять, в очередь выстраиваются. Я их юзаю, пока дают, а на остальное мне глубоко насрать. А если начинают лезть куда-то под рëбра, права качать или на загс намекать - я просто таких сливаю к ебеням, на их место всегда найдëтся кто-то ещё, свято место пусто не бывает, так же говорится? - я посмотрел на Костяна и выбросив окурок в окно, закрыл его. - Попользовался, выкинул, забыл. Зато мне никто больше в душу не насрëт. И голова не болит, кто там с кем трахается за моей спиной. Я сам по себе, и мне так заебись. Вопросы остались?

- Да, Лëх, - Костян выбросил бычок в окно. - Жëсткий треш-контент. Ты не рассказывал об этой хуйне, - он убрал пепельницу обратно.

- Блять, эта не та история, чтобы еë рассказывать, - не глядя на него, сказал я.

- За почти шесть лет, что мы с тобой спину гнëм вместе, мог бы и рассказать, - сказал Костян. - Ну ты и скрытный, сука, скорпион, - он хмыкнул.

- Всё, харэ, давай не начинай. Тема закрыта. - я поморщился. - Ищи лучше глазами поворот, а то проебëм нужный съезд к этой деревне.

- Не, подожди, - Костян вдруг заметно оживился и повернулся ко мне всем корпусом. - А у тебя вообще никогда в жизни такого не было, чтобы, например, глаз загорелся на девчонку? Вот не хуй, Лёх, а именно глаз?

- Моя твоя не понимать, давай по-русски, - я нахмурился, не догоняя, в какую степь опять клонит этот философ хренов. - Какой, блять, глаз? У меня в организме всё работает строго по ГОСТу, в чёткой связке: увидел объект, прикинул фронт работ, отработал по высшему разряду. Хватит загадками срать, Костян, говори прямо.

- Ну, это когда ты вообще ничего о ней не знаешь, - Костян прищурился и внимательно, как будто рентгеном, заглянул мне прямо под кожу. - Но когда на неё смотришь - у тебя в башке как будто извилины плавятся. Забываешь, кто ты, как тебя зовут, куда ехал… Когда тебя изнутри так торкает, что ты при виде неё начинаешь нести какую-то дичь, потому что язык твой моментально становится как неродной, как у бухого китайца. Было?

Я на секунду задумался, крепче сжав руль Паджеро, хотя буквально на долю секунды перед глазами и всплыла картинка в пиццерии, но уверенно мотнул головой:

- М-м… Нет. Ни разу такой херни со мной не было, чтоб я из-за бабы дар речи терял или слюни пускал. Это вообще какой-то запредельный, клинический куколдизм. Баб в мире полно, чтоб я ещë из-за одной сознание терял. А дичи я и так прилично несу, особенно если по синеве, тут мне вообще бабы для вдохновения не нужны, - я ухмыльнулся.

- Да, тут тебе вообще нет равных в пиздабольстве, - согласился Костян, смеясь.

- Но ты тоже не отстаёшь, - я хохотнул, щëлкнув поворотником. - Я отлично помню, как ты на последней нашей грандиозной пьянке орал под гитару какую-то убойную, дикую песню про яйца. У всех пацанов аж слезы текли.

- О-о-о, надо же, что ты вспомнил! Я-то наивно думал, что у тебя память отшибает уже после первого литра наглухо, - оглушительно заржал Костян. - Эту песню, если что, не я сочинил, а Князь. Он в свое время знатно баловался такой специфической лирикой.

- А-а, это те самые, которые твои любимые панки? - я скептически повел плечом.

Сам я никогда не был фанатом всей этой темы, но от Костяна периодически на слуху что-то крутилось. Иногда его музон предательски просачивался в салон Паджеро, разбавляя мой проверенный суровый тяжеляк. Меня от их сказочной, шутовской шелухи про колдунов и анархистов обычно в сон клонило, но Костян с этого творчества упарывался знатно и знал наизусть чуть ли не каждый аккорд.

- Ну да, они самые, - кивнул Костян, и в его глазах загорелся фанатский азарт. - Про них сейчас как раз фильм бомбический вышел, хочу в кинотеатр сгонять, на большом экране заценить. Но ты же со мной стопудово не поедешь, да? - он картинно изогнул бровь, заранее зная ответ.

- Хрен угадал, не поеду, - подтвердил я с ухмылкой. - Я в этих ваших панковских страданиях ни черта не смыслю. Возьми лучше Вованчика, организуй парню культурную программу. Ему как раз щас, перед этой его грядущей семейной каторгой, будет дико полезно мозг разгрузить под твой панк-рок. Хоть проветрится.

- У Вованчика свадьба на носу, он не поедет, - Костян вздохнул.

- Ну Машку свою возьми, - предложил я.

Он покачал головой:

- Предлагал, она не хочет. Ладно, подумаю, с кем можно сгонять.