Коты Великого Города-2

– Слушай, Серый, а ты хоть правильно написал? А то никакой реакции со стороны полиции, тишина.

Серый подумал, затем когтем стал водить в песке на полянке за Цистерной. Кабулганы и ихтибарчи, большинству из которых письмо было неподвластно, молча смотрели на каракули. Исключение составляла разве что Хромая Лапка, которая с успехом заменяла учительниц турецкого. И сейчас она тряслась от смеха, но молчала, чтобы не обидеть Серого. Но кое-кто молчать не собирался.

– Оооо, – застонал Рыжий и закатил глаза.

– Что-то не так? – спросил Белое Пятно.

– Сам бы и писал! – обиделся Серый.

– Ты вызвался написать, я твой этюдник прятал! Короче, ребята, мы запутали этого Метина до невозможности!

– Интересно, «Мечта» ещё на месте? Если да, то мы можем её задержать!

– Как? Они нас поубивают!

– Есть идея!

***

Паром выходил в Босфор. Проплыла мимо Девичья Башня. У Метина зазвонил телефон. Девлет-бей. Не хочется отвечать, потом, потом… Телефон умолк, но тут же пришло сообщение. «Внуки Берен-ханым подумали, что написано «Лодка 'Мечта'».

Лодка «Мечта» … Сесть бы в такую лодку и поплыть к мечте…

Внезапно паром резко замедлил ход. Взвыл гудок, и капитан громко крикнул в рупор:

– Эй, на «Мечте»! Что там у вас?

Метин не понял, как оказался на палубе. Рядом с паромом на волнах качалась даже не моторная лодка, а небольшой рыбацкий катерок. И на его палубе двое мужчин отбивались от десятка… двух десятков разъярённых кошек и котов!

– Стояаааать! – завопил Метин, хотя никто никуда не бежал, да и глупо было командовать кошками. Однако – вот чудо! – кошки мгновенно отскочили от своих жертв. Рыбакам досталось крепко. Зюйдвестки были разодраны в клочья, сами рыбаки поцарапаны до крови.

С парома на катер перекинули трап, кинули канаты. Метин, стоя на трапе, помахал жетоном и крикнул:

– Полиция! Вы задержаны!

– За что, мемур-бей?8 – спросил здоровый рыбак со следами когтей на лице. – У нас в трюме целая стая котов, да к тому же, похоже, бешеных! Нам к врачу надо, а котов – ловить.

«Действительно, что им предъявить? «Лоткамечььта», что ли», подумал Метин.

Тут из трюма показался большой серый кот с крупной рыбиной в зубах. Он положил рыбину около трапа и стал терзать её. Что-то звякнуло и блеснуло – из рыбьего рта вывалился маленький предмет. Метин осторожно спустился на катер. Поднял с палубы старинную османскую монету. Лохматый кот тем временем бил лапой крупную ставриду. Метин поднял её. В надрезанном брюхе блестела небольшая ложечка.

«Вот они, контрабандисты. А как объяснить, каким образом я их нашёл? «Лоткамечььта»? Бешеные коты? Меня начальство в психушку упрячет за такое объяснение».

Взвыл гудок подходящего полицейского катера. Капитан парома сказал:

– Я подумал, что Вам не помешает помощь, мемур-бей.

Небольшая кошка цвета копчёной скумбрии села рядом с Метином. В голове у него вдруг наступила блаженная пустота, а в ней поплыло единственное слово: «Салиха».

«Вот и решение», спокойно подумал Метин и принялся отдавать указания подчалившей полицейской команде.

***

К вечеринке надо было подготовиться. В квартиру Берен-Ханым все бы не убрались, к Девлет-бею – тем более. Исмаил-бей ещё был не очень здоров после пережитого волнения, чтобы всех позвать в кафе (да оно временно было закрыто), но Ахмет-бей, сын Берен-ханым, предложил гостям устроить вечеринку в своём большом доме.

Метин был страшно горд, что сумел пригласить на неё художника Османа и его друга Бурхана. Нет, они ни от кого не скрывались, а про надпись на столе знать не знали, остатки корма для уличных котов на столе оставили, чтобы хозяйка их покормила, а надпись… Может, у хозяйки есть внуки? А, соседские дети забегают? Вот и пожалуйста! Ничего не знаем, продолжаем так же гулять по набережной, где вы нас и встретили, Метин-бей. Можно сказать, вышли прямо на вас! Откуда соседские дети узнали про «Мечту»? Да сами понять не можем, у Вас, Метин-бей, спросить хотели… Что там за кошки вертелись полосатые, понятия не имеем, какое отношение к нам имеют какие-то кошки?

– Я, признаться, и ещё одного не мог понять, – говорил Осман. – Отчего вокруг меня постоянно толкутся какие-то непонятные люди? Думал, что мои пейзажи ужасны, а люди над ними смеются. И я не понимаю, Метин-бей, почему Ваши сотрудники со мной не поговорили.

– Никак не могли застать. А на набережной не подходили, потому что спугнуть боялись. Теперь понятно, что художника ноги кормят, не только талант. Но мои ребята с лихвой компенсировали свою неопытность. Позвольте представить Салиху-ханым. Она только ещё начала работать у нас, это её первое дело. Она сначала по ошибке считала Вас, Осман-бей, самым подозрительным человеком, но однажды она сидела в ночной засаде у кафе и поняла, что дело вовсе не в Вас.

– Да я толком и не поняла, – пробормотала красная, как рак, Салиха.

– Ты дала ценную информацию, дочка, хотя сама не поняла её ценности, – сказал Девлет-бей. Салиха захлопала глазами, пытаясь вспомнить, что именно она докладывала Метину и что он смог извлечь из её путано-восторженных отчётов.

– В себя прийти не могу, – проговорил Исмаил-бей. – Я никак не думал, что Аяс, мой помощник, окажется контрабандистом и что все краденые вещи идут через моё кафе в рыбе! Как в Стамбул, так и из него. Но в рыбе этот шайтан разбирается отменно… А почему полиция вообще обратила внимание на моё кафе?

Метин улыбнулся и нажал на телефоне кнопку, отправляя сообщение. В холле тут же зазвенел звонок у входной двери. Жена Ахмета встала и через минуту вернулась с незнакомым большинству человеком. Только Исмаил-бей воскликнул:

– О, Всевышний, ты даровал нам такое счастье! Невзат-бей, Вы ли это?

Вздох удивления прокатился по всему дому.

***

– Помните, Исмаил-бей, как ливень затопил вход в подсобку Вашего кафе? Я тогда был единственным посетителем, и Ваш помощник извинился, что придётся носить ящики с рыбой через кафе, потому что в подсобку с улицы не пробраться. Ну так вот. Я доел, расплатился, пошёл к выходу и наступил на что-то маленькое. Поднял с пола старую османскую монету. Я не очень смыслю в антиквариате, но мне показалось, что монета редкая. Аяс заметил мой интерес, но ничего не сказал. Монету я оставил на стойке. Через пару дней Аяс спросил, не собираюсь ли я, как галерейщик, заниматься не только новым искусством, но и антиквариатом. У него, мол, много знакомых, кто хотел бы продать старые османские мелочи. А у меня многие в семье занимались именно антиквариатом; я, в некотором роде, нарушил семейную традицию, занявшись современным искусством. Я сказал Аясу, что мне это неинтересно, но он всучил мне ту монету – или такую же – и сказал, что это прибыльное дело. Попросил подумать. Я счёл его навязчивым, и только. У меня самого есть дома пара старинных вещичек, которые передавались в семье из поколения в поколение. Совершенно на законных основаниях. Я бы забыл про этот случай, но натолкнулся в газете на заметку о пропаже из музея нескольких старых монет. Стал искать в газетах дальше и понял, что мало-помалу набралась значительная масса украденных вещей. Учёт фондов кое-где ведётся не очень добросовестно. Да и каждый день на очередной стройке находится очень много новых предметов. Мы же ведь фактически в прямом смысле ходим по обломкам нескольких империй. Но это не значит, что можно разбазаривать давно найденные сокровища. Аяс продолжал намекать. И я по глупости сказал ему, чтобы он прекратил предлагать мне заняться скупкой краденого.

В тот же вечер за мной увязались два верзилы. Я еле сумел от них ускользнуть. А наутро со всеми предосторожностями отправился в полицию.

– Мы решили, – сказал Метин, – что Невзат-бей должен залечь на дно. Дно, так сказать, отыскалось на Северном Кипре. Там живёт бывшая супруга Метин-бея. Он уехал к ней, а она сюда – присмотреть за галереей. Но жила она у родственников, а мы с неё глаз не спускали, чтобы с ней ничего не приключилось. Увы, она задерживается – попала в знаменитую стамбульскую пробку, просила начинать без неё.

– Уже подъезжает, – сказал Невзат-бей. – Итак, я был на Северном Кипре, полиция следила за кафе.

– Но мы никак не могли понять, как в кафе попадают монеты и прочая мелочь. Теоретически их мог принести кто угодно, но основной контингент составляют туристы, а это сотни человек. Вряд ли банда была столь многочисленна. Потом появился Осман-бей. Но он никак не общался с Аясом. И тогда мы решили, что Невзат-бей ошибся насчёт Аяса. И якобы преследовавшие Невзат-бея люди вовсе никого не преследовали, а просто шли в том же направлении.

– Я был уверен, что я прав. Но в полиции стали относиться к моим словам скептически. К тому же, я узнал от Метин-бея, что обо мне поползли слухи, что я краденое скупаю. Уверен, что это дело рук Аяса.

– Честно скажу, я стал сомневаться насчёт Невзат-бея, – сказал Метин.

– И тогда я предложил распространить информацию о нападении на меня и моей, кхм, гибели. Посмотреть, как отреагируют Аяс, Исмаил…

– Что, вы и меня подозревали?

– … художник… Все, короче. А следить за кафе Метин-бей поручил Девлет-бею. У него несравненно больше опыта, чем у Салихи-ханым. Так что они дежурили независимо друг от друга. Но Салиха-ханым отнеслась к делу с таким энтузиазмом, что сидела в засаде даже по ночам! И Аяс со своей шайкой активизировался. Он не обращал внимания на пенсионера. Да и не один пенсионер гуляет по набережной! Аяс стал скупать недорогую – просто бросовую! – рыбу в огромных количествах, чтобы спрятать в ней краденое и вывозить на «Мечте».

– Салиха доложила мне, что рыбу стали привозить и отвозить и днём, и ночью, – сказал Метин. – И тогда…

– И тогда Вы, Метин-бей, героически их задержали! – воскликнула Берен-ханым.

Осман было открыл рот, но рыжий Бурхан толкнул его в бок и присоединился к жарким аплодисментам в честь Метина.

Метин смутился, но не говорить же всем про бешеных котов, которые у причала попрыгали с катера? И про «лоткамечььта»? Тем более, что пенсионеры про неё тоже молчат? И про то, что Бурхан страшно похож на одного типа, с которым он, Метин, имел дело, когда искал призрака квартала Вефа? И про то, что в окна то и дело заглядывают коты всех цветов? Метин вздохнул, налил первую за месяц рюмку неразбавленной ракы9 и выпил её одним махом.

Торговцы Египетского базара

Серый любовался свежеоштукатуренной задней стеной отеля «Альбатрос Айя-София», когда мощный звук чуть не смёл его с места.

– Ааааапчхи! Ааааргхы! АааааааПЧХИ!

Вид у Рыжего был ужасен. Глаза слезились, а чихал он просто беспрерывно.

– Ты простудился? Не распространяй тут свои бациллы! Превратись и маску надень!

Серый был помешан на здоровье.

– Не простудился, – прогундосил Рыжий. – Если бы ты весь день провёл там, где я....ааааааПЧХИ!

– И где? Я забыл, какая у тебя миссия на сегодня.

– Отойди подальше, сейчас будет АААБЫДЫЩ! На Египетском базаре, в лавке торговца специями.

– У тебя аллергия на специи?

– Нет, они просто набились мне в нос, и в шерсть, и в глаза, когда Корай-бей всё нечаянно перевернул.

– Кто этот Корай-бей? Хозяин лавки?

– Нет, помощник хозяина, Рустем-бея.

– А ты что там делал?

– Заменял заболевшего Корая.

– То есть, всё нечаянно перевернул ты?

И Серый начал хохотать. Мысленно, конечно, чтобы никто не свихнулся, увидев хохочущего кота.

– Не смейся. Всё гораздо хуже. Я не просто там всё перевернул. Я там … это… от страха превратился нечаянно. Прямо перед Рустемом… Апхчи! Вроде проходит.

– Какой ужас!

– А ты бы не перевернул, увидев там мышь? Но самое кошмарное вовсе не это. Корай завтра-послезавтра выздоровеет. И Рустем-бей предъявит ему счёт за рассыпанные специи, за этот кардамон проклятый, я его полдня выучить не мог… Всё время пытался всучить покупателям кориандр. Или корицу. И даже анис, вонючку эту. Рустем-бей весь день ругался ужасно, а потом вдруг мышь, и я....

– Ты давно посещал тренинг по устойчивости к мышам, мухам и прочим отвлекающим существам?

– ДаааааПЧХИ! Очень давно. Но меня сейчас ближайшее будущее беспокоит. Представь реакцию Белого Пятна на собрании? Он будет ругаться, что я увлёкся экскурсоводческим делом, забросил тренинги, а теперь ещё и ущерб возмещать.

– Я мог бы отдать тебе деньги, которые я на картинах заработал, но вряд ли их будет достаточно. Много там рассыпалось?

– Ну.... Вся лавочка, короче. И внутри тоже, потому что мышь туда помчалась. Противная такая, с огоньками.

– С какими ещё огоньками???

– А я не сказал? Это искусственная мышь была, радиоуправляемая.

– Ты, как обычный кот, бросился за радиоуправляемой мышью? А откуда она взялась? И почему именно в этой лавке?

***

– Ты хочешь сказать, что, как обычный кот, бросился за радиоуправляемой мышью? А откуда она там взялась? И почему именно в этой лавке? – Белое Пятно замер. – Уж не проверяли ли тебя, друг мой?

– Кто?

– Кто-то, кто не поверил, что ты – Корай. Точнее, кто-то, кто решил, что ты – кабулган.

Собрание замолкло.

– Слушай, Белое Пятно, – спросил кто-то телепатически. – А люди знают о кабулганах? Я не имею в виду таких, как Перихан, а просто людей.

– Не знаю, – отвечал Белое Пятно. – Но плохо, что Рыжий превратился. Очень плохо. Завтра два ихтибарчи будут дежурить на Египетском базаре. Нам надо не только решить вопрос об ущербе, но и понять, кто запустил мышь.

– А нельзя просто наслать на весь базар Спокойствие и Умиротворение?

– Там сотни торговцев, Рыжий! У всех ихтибарчи, вместе взятых, не хватит столько сил! Особенно учитывая разгромленную лавку. Но попробовать можно, чтобы Рустем-бей хотя бы Корая не сразу пришиб на месте. Рыжий, ты превратишься в любого человека, только чтоб не местный был, и пойдёшь на разведку.

– Я… чихаю там.

– Струсил? Серый, ты пойдёшь!

И бросив на Рыжего уничижительный взгляд, Белое Пятно стал назначать миссии на день.

– Я не думаю, что ты струсил, – протелепатировал ему Серый. – Не переживай. Когда Кабачок и Слива паром сломали, было много хуже.

***

Когда-то давным-давно купцы из Индии и Египта привозили в Османскую Империю свои товары – ткани да специи. Очевидно, из Египта торговцев было больше, потому что построенный по приказу Сафие-султан10 рынок стали называть Египетским. А чтобы Индии не было обидно, его ещё звали Рынком Специй. Но, может, Индия к названию рынка и не имела отношения11. Спустя много лет рынок сохранил свою специализацию – ткани, специи, сухофрукты да варенья.

Серый вспомнил одного ябанджи12, который как-то раз потерял кошелёк в музее, и принял его облик. Ябанджи был италийским туристом, темноволосым, смуглым, и вполне мог сойти за турка.

Войдя в галерею Базара, он тоже чуть не расчихался. Специями пахло, но запах был не тёплый и уютный, а прямо сшибал с ног.

– Что это как тут сегодня разит, бей-эфенди? – обратился Серый к продавцу сухофруктов, который прикрывал нос большим клетчатым платком.

– Вчера, уважаемый, одну лавку специй полностью разгромил помощник хозяина. Все специи смешались. Помощник сбежал, никто и не понял, как именно.

– Вот как? Он ненормальный?

– Да нет. Никогда ничего не замечали за ним. Хороший человек. Он, вроде, кота стал ловить. Кот перепугался. В-общем, непонятно ничего.

– Хозяин его наверняка уволил, да и ущерб возмещать заставит, верно?

Продавец сухофруктов промычал что-то невнятное. Подумал и добавил:

– Да этот Корай, помощник-то, дома после этого не появлялся, так что ищи его теперь.

Серый распрощался и направился к многострадальной лавке. Рустем-бей, чей портрет Серому телепатически отправили ихтибарчи, убирал рассыпанную везде адскую смесь пылесосом. Серого поразило, что остальные торговцы делают вид, что ничего не произошло. Более того, никто не помогает Рустем-бею с уборкой, хотя помочь соседу в несчастье – долг каждого порядочного человека.

Серый прогулялся дальше по галерее, разглядывая товары и заводя разговоры о вчерашнем случае. Но продавцы отвечали неохотно. Убытки Рустема никого не интересовали. Серого это удивляло. Никакого сочувствия коллеге! Что не так с этими людьми?

Серый походил ещё минут двадцать и отправился в тупичок за отелем. Рыжий лежал на приступочке с таким унылым видом, будто жизнь ему совсем не мила, и периодически оглушительно чихал. Серый огляделся, превратился и рассказал Рыжему про посещение рынка.

– В смысле, Корай не пришёл домой? А где же он? Он ведь вроде заболел!

– Вечером, надеюсь, дежурные ихтибарчи принесут больше вестей с рынка.

– Ааааапчхи! Слушай, я ещё и чешусь. А вылизываться не получается, меня тошнит от этой пыли. Пробовал превращаться в человека и обратно, но от пыли избавиться не могу.

– Какой ещё пыли?

– Я там напоследок ввалился в пакет с какой-то оранжевой пылью. Специя, не помню, как называется.

Серый лизнул Рыжего за ухом и скривился.

– Гадость. Как это можно добавлять в еду?

– Люди вообще едят невкусное. Но это вообще ужас. Я и встряхивался, и вылизывался… Буэ.

– Тебе надо вымыться.

– Нееееет! Да и где мне вымыться?

– Да! Пошли к Перихан!

***

– Дорогая, у меня при виде рыжих котов уже начинается нервный смех. Такое впечатление, что это один и тот же кот.

– Керем, давай без шуток! Бедняга попал в какой-то порошок. Смотри, у меня все руки рыжие.

– Да, похоже, упал прямо в эту штуку. А что это? С виду как куркума. Я, конечно, возьму анализ на инфекции, раз кот чихает и чешется, но мыть его придётся. Искендер, помоешь?

После того, как Керем взял все анализы и образец жёлто-оранжевой пали, Искендер с опаской – он ещё не забыл случай с рыжим пациентом, которого выпустил из вольера спецназовец в трусах – взял Рыжего и понёс его к мойке. Через минуту раздался его удивлённый возглас.

– Да тут ещё что-то налипло! И чихает он знатно.

Керем обречённо вздохнул.

– Аллергия, наверное.

– Куркума, Керем-бей, гипоаллергенна. От неё не чихают и не чешутся. К тому же куркума бы вымывалась, а тут что-то липнет или склеивается. Не пришлось бы состригать часть шерсти.

– Верно, – воскликнул Керем. – Сейчас позвоню Эрол-бею, помнишь его, Перихан? Он химик, пусть-ка он определит, в чём этот кот вывалялся. А то как его лечить?

«Перихан, Перихан, я теперь уверен, это куркума, я вспомнил эту пыль оранжевую».

«Слышишь, что Искендер говорит? Нет уж, пусть всё отправят на анализ. Вдруг это не куркума?»

«Говорю же, она! Не дамся стричься!»

«Тогда что ты ко мне пришёл? Чесался бы и дальше!»

– Уыыыыыыыы!

***

За Цистерной Базилики царила обычная тишина, хотя на общем телепатическом канале шла оживлённая беседа.

– В чём же он извалялся?

– А это не заразно? Если он чешется?

– Аааааа, срочно в клинику, все!

– Может, мышь была заразной?

– Она же просто игрушка!

– Его обстригут? Лохматый Кошмар, а больно, когда стригут?

Вдруг кусты слегка зашумели, и на полянке появилась дымчатая кошка.

– Перихан, – Белое Пятно махнул хвостом, приветствуя её.

– И вам всем привет. Итак, бояться нечего, он не заразный.

По полянке пронёсся вздох облегчения. Серый тоже выдохнул – он, конечно, был уверен, но мало ли что?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Мигрос» –турецкая сеть супермаркетов.

2

Ханым-эфенди – уважительное обращение к незнакомой женщине

3

Метин – полицейский, один из героев рассказа «Призрак квартала Вефа»

4

В Топкапы, бывшем султанском дворце, живёт Белая Конка, глава всех кабулганов и ихтибарчи Сиамбула.

5

Симитчи – продавец симитов, традиционных бубликов с кунжутом

6

Башкомиссар – страрший инспектор

7

Фатих, Ускюдар, Бешикташ – районы Стамбула.

8

Мемур-бей– офицер. Часто используется при обращении к полицейским.

9

Ракы – традиционный турецкий алкогольный напиток, который обычно пьют разбавленным водой.

10

Сафие-султан – мать султана МехмедаТретьего

11

Некоторые исследователи полагают, что между словами «Бхарат» (Индия на языке хинди) и турецким словом baharat (бахарат, специя) есть связь. Однако большинство лингвистов не придерживается этой точки зрения. Тем не менее, звучание слов действительно схоже.

12

Ябанджи – иностранец