Макошь и хейтеры

– Я просто… я всё время будто на взводе. А тут увидела ваш пост, – Алина сделала паузу, сжимая и разжимая пальцы. – И завязала. Просто так. И будто… крючок в голове расцепился. Я уснула.

– Это потому, что ты сосредоточилась на процессе, а не на тревоге, – мягко сказала Маша, передавая чашку. – Руки помнят то, что забыла голова. Как доска для глажки: разгладишь складки на ткани – и в душе легче.

Она провела Алину к полкам с пряжей.

– Выбери, что нравится на ощупь. Не смотри на цвет – почувствуй пальцами, доверься ощущениям.

Алина послушно закрыла глаза и стала водить пальцами по моткам.

– Ой, этот колючий! А этот… как пух. А этот… пахнет… чем-то домашним. Как в деревне у бабушки.

– Это та самая овца, – кивнула Маша. – Зовут Марфа. Она, кстати, великолепно медитирует – просто жуёт траву и смотрит вдаль. Можем взять с неё пример.

Алина фыркнула, и напряжение в её плечах на миг отпустило.

Пока гостья, сконфуженно улыбаясь, перебирала клубки пряжи, Маша украдкой наблюдала за станком. Вишнёвая нить действительно была ярче других. Не горела, нет. Но будто впитала в себя чуть больше утреннего солнца и теперь отдавала его обратно в комнату – тёплым, бархатистым свечением.

– Воображение, – строго сказала себе Маша. – Игра света.

Но когда она взяла клубок мягкой мериносовой шерсти, чтобы показать Алине базовую петлю, под пальцами что-то ёкнуло – тонко, почти как комар. Она вздрогнула.

– Что-то не так? – спросила Алина.

– Нет, всё в порядке. Просто… статика, – улыбнулась Маша и начала показывать движение. – Вот так. Не напрягайся. Позволь нитке течь сквозь пальцы, как речке дать течь своё русло.

Через полчаса Алина ушла, унося не только клубок и спицы, но и едва уловимую улыбку, которой в начале визита у неё не было. Кстати, это был особый клубок: в центр его, незаметно для глаз, была вплетена сушёная ромашка – для спокойствия.

Маша осталась одна во внезапно наступившей тишине. Она подошла к станку и коснулась вишнёвой нити.

Нить была тёплой. Не от солнца. От чего-то другого.

Этот простой факт заставил её сесть на табурет и надолго замолчать. Внутри всё перевернулось. Она не выдумала. Это был не самообман уставшей женщины. Это было осязаемо.

Значит, что-то меняется. Значит, тот щелчок, эта вибрация, этот жар в нитях – не сон. А что, если… что, если всё это время она была не просто странной рукодельницей с романтическими фантазиями? Что, если её чувства, её знание трав, её умение «слышать» нить – это… навык? Дар? Наследство?

От этих мыслей стало одновременно страшно и невероятно любопытно. Будто она нашла на чердаке старый, запылённый сундук, а ключ от него всё это время висел у неё на шее.

Атака глянца и тихий присмотр

В этот момент в мастерскую влетела Лёля, размахивая телефоном.

– Маш! Ты гений! Твой ответ – уже две тысячи просмотров!

Денис, не отрываясь от монитора, прокомментировал из-за стойки:

– Две тысячи – это не виральность. Это статистическая погрешность. Позовите, когда будет двадцать. Или когда она запустит на вас своего бота.

– И смотри, смотри! – Лёля сунула под нос Маше экран.

На экране была сторис Милены-Суперстар. Та самая девушка с идеальным макияжем и шёлковым шарфиком сидела в безупречно белом кресле на фоне всё того же безликого гобелена и с лёгкой, снисходительной улыбкой говорила:

– Милые мои, я заметила одну трогательную тенденцию. Некоторые пытаются вернуть нас в прошлое, предлагая «завязать узелок» вместо того, чтобы прокачивать ментальную устойчивость через осознанные практики. Это мило. Напоминает детскую игру. Но мы-то с вами взрослые люди, строящие осознанное будущее, правда? Если вам нужна настоящая гармония, а не суеверное плацебо, жду вас на моём новом интенсиве «Код изобилия». Учитесь у тех, кто уже в топе, а не у тех, кто… шепчет над сушёной мятой в полутёмной комнатке.

Хештеги: #осознанность #прокачка #успешныепривычки #неостанавливайся.

Видео закончилось. Маша замерла. Щемящая жалость, которую она чувствовала вчера, сменилась на что-то острое и колючее, почти физический укол в самое сердце. Не из-за насмешки. Из-за этого гобелена. Из-за этих слов – «шепчет над сушёной мятой».

Ей вдруг дико, до боли в пальцах, захотелось влезть в экран, сорвать этот гобелен со стены и бросить в печь, чтобы он зашипел и сгорел, как и должен сгореть любой фейк.

– Ну и ну, – протянула Лёля, не замечая её состояния. – Она про тебя! Тебя заметили! Это же круто! Вся её армия подписчиц теперь может хлынуть к тебе!

– Это не круто, – тихо, но очень чётко сказала Маша. – Это… грустно. Она не видит разницы между суеверием и традицией. Между плацебо и заботой о себе. Она продаёт ту же тревогу, только в упаковке «успеха». Упаковка дорогая, глянцевая. А внутри – всё тот же страх не успеть, не достичь, не вписаться.

– Ну, так сделай ответ! Разбей эту фальшивую стену! – загорелась Лёля, делая вид, что бьёт кулаком по воздуху.

– Нет, – покачала головой Маша, и голос её стал спокойнее. – С ней спорить – всё равно что с эхом драться в пустой пещере. Она не услышит. Она слышит только свой голос, усиленный тысячами репостов.

А вот с этой, – Маша ткнула пальцем в экран, в открытый комментарий Кати Кругловой, – с этой, кажется, можно поговорить. Она хотя бы аргументы приводит. И, кажется, умеет слушать. Пусть и для того, чтобы потом разобрать услышанное на составные части.

Как бы в ответ на её слова планшет на столе тихо пропищал. Новое уведомление из паблика – прямо под её видеоответом.

Комментарий от «Череп без розовых очков»:

«Интересный поворот: апелляция к субъективному опыту и эмоциональной памяти. Это сильнее, чем прямая защита „магии“. Признаю, ваша риторика эффективна. Но ключевой вопрос остаётся: где проходит граница между полезным, осознанным ритуалом и вредным самообманом, уводящим от реальных решений? Хотелось бы обсудить эту границу подробнее. Возможно, в формате публичной дискуссии? Для прозрачности.»

Маша перечитала текст дважды. Уголки её губ дрогнули, а затем растянулись в широкую, неподдельную улыбку. В её глазах вспыхнул тот самый огонёк.

– Что? Что там? – Лёля пыталась заглянуть через плечо, прыгая на месте.

– Кажется, – сказала Маша, и в её голосе впервые зазвучали нотки настоящего, живого, почти озорного азарта, – меня вызвали на дуэль. Только вместо пистолетов будут… вязальные спицы и графики активности мозга. А в качестве секундантов – алгоритмы соцсетей.

– Ура! – завопила Лёля, подпрыгнув так, что с полки снова слетел моток мохера. – Я организую! Будет стрим! Маша против Научной Девы! Я уже придумала хештег! – Она захлопала в ладоши. – #ПрялкаПротивПротокола! или #НитьИНейрон!

Из-за стойки послышалось взволнованное мяуканье. Матрос, кот-сисадмин, недовольно поднял голову, потревоженный шумом.

Денис, не отрываясь от монитора, пробурчал:

– Стрим технически возможен. Две камеры, хороший звук. Будет похоже на научно-ремесленный подкаст. Но предупреждаю: если дискуссия скатится в спор про «энергетию» и «ауру», я отключу трансляцию. У меня аллергия на ненаучную терминологию. И у Матроса тоже – он начинает линять. И если ко мне обратятся за комментарием как к техническому специалисту, я официально заявлю, что Матрос – это просто кот. Не дух, не помощник, а биологический организм семейства кошачьих. У него даже ветеринарный паспорт есть, хоть он его и игнорирует.

Маша рассмеялась. Этот смех был лёгким, звонким и по-настоящему счастливым. Он заполнил всю мастерскую, согнал пылинки с лучей солнца и заставил вишнёвую нить на станке слегка дрогнуть, будто в ответ.

Она подошла к станку и положила ладонь на основу. Закрыла глаза.

Нити были не просто тёплыми. Они были живыми. Они пели – тихо-тихо, на частоте, которую не улавливает ухо, но чувствует кожа. Пели о сотнях рук, что касались их до этого, о намерениях, вплетённых в пряжу, о надеждах, что витали в этой комнате.

А где-то в глубине, в том месте, где вчера щёлкнул камертон, теперь бился новый, уверенный ритм – не просто метроном, а пульс, слабый, но явный.

Петля замкнулась: от статистической погрешности до чая для скептика

К вечеру пост набрал целых восемьдесят два лайка, двадцать репостов и сорок четыре комментария. Для Дениса это были «низкие, но статистически значимые показатели вовлечённости». Для Маши – живые люди.

Она отвечала почти каждому: советовала, какой сорт душицы выбрать Бабе Глаше, обещала снять видео для неумехи. Она чувствовала странное, почти забытое тепло. Не силу – нет, до силы было ещё далеко. А просто… связь. Тоненькую, как паутинка, ниточку между её тихой мастерской и другими такими же тихими (или не очень) кухнями, комнатами, сердцами.

Перед сном она взяла в руки свой старый, ещё бабушкин, клубок шерсти. Он был колючий, несовершенный, цвета спелой ржи. Она не взялась за вязание – просто перебирала клубок в руках, чувствуя шероховатость, тепло собственных ладоней и едва уловимый ритм, который возникал, когда движение пальцев совпадало с биением сердца.

Гася свет, Маша снова взглянула в планшет. На странице паблика «Тётя Мотя: Магия на каждый день» было уже 172 подписчика. Среди новых – аккаунт с именем «Валерия. Финансы и звёзды» и… официальная страница Милены-Суперстар. Без лайка, без комментария – просто подписка. Как тихий присмотр.

Глядя на растущее число подписчиков, Маша думала, что теперь у неё есть цифровое племя. Правда, вместо тотемных животных у них были аватарки с котиками и фотографиями еды, а вместо ритуальных танцев – лайки и репосты.

Маша выключила экран. В темноте мастерскую освещали только огоньки на роутере да свет фонаря за окном. Она стояла, глядя на смутные очертания станка.

– Ну что ж, – прошептала она в темноту, обращаясь и к Кате, и к Милене, и к самой себе. – Давайте попробуем. Посмотрим, что можно сплести из наших таких разных нитей.

А на другом конце города Катя Круглова, закончив запись подкаста о когнитивных искажениях, снова заглянула в комментарии и вновь включила видеоответ Маши…

«Способ договориться с собой…» – повторила она про себя. И почему-то ей вдруг захотелось не холодного рафа, а чая. Не какого-нибудь определённого. Просто чая. Горячего.

– Глицериновый альдегид, – вдруг сказала она вслух своему кактусу на подоконнике, – он отвечает за сладкий вкус. А не «пахнет заботой».

Кактус молчал. Катя вздохнула.

– Хотя… Гипотезу о влиянии ольфакторных ассоциаций на парасимпатику тоже стоит рассмотреть. Для научной полноты картины.

Катя вздохнула и погладила кактус. Завтрашний раф внезапно потерял всю свою привлекательность.

Приключение, начавшееся со щелчка, сделало свою первую петлю. Самое интересное было впереди.

Техническая репетиция апокалипсиса, или Кот в роли главного режиссёра

Утро началось с того, что Лёля ворвалась в мастерскую с криком, от которого Матрос, спавший на серверной стойке, сбросил три кабеля витой пары и один плюшевый таракан, служивший ему подушкой.

– Маш! Просыпайся! У нас тренд! Мы в тренде! – Лёля трясла перед носом у Маши планшет, на котором график подписчиков паблика «Тётя Мотя» напоминал взлетающую ракету.

Маша, ещё не отойдя ото сна, в котором она пыталась договориться с Wi-Fi-роутером на древнеславянском, медленно села.

– Какой ещё тренд? Я только проснулась, – пробормотала она, разыскивая взглядом свой потрёпанный заварник.

– Тренд – это мы! – Лёля устроилась на краю кровати, засыпая Машу обрывками фраз. – Наш ответ Кате Кругловой собрал пять тысяч просмотров! Нас цитируют! Хештег #ПрялкаПротивПротокола уже набирает обороты! А Милена-Суперстар сделала про нас новую сторис! Правда, она назвала тебя «милым ретроградным явлением», но это же пиар!

Маша потёрла виски. В её голове медленно складывалась картина: она, Маша Кошевникова, скромная владелица мастерской «Прядение», ввязалась в публичный спор с учёным-скептиком. И люди за этим наблюдают. Как за футбольным матчем. Ей тридцать три, и жизнь, казалось, окончательно сошла с ума.

– Нам срочно нужна стратегия, – объявила Лёля, выдергивая из-под Матроса блокнот с кошачьими зубами на обложке. – Стрим-баттл – это не шутки. Это эпичное цифровое состязание! Нам нужен образ! Денис, ты за техносферу!

Из-за стойки возник Денис в футболке с надписью «Я не волшебник, я только учусь… настраивать Wi-Fi». На плече у него сидел Матрос, виновато прижимавший уши – видимо, чувствуя ответственность за упавшие провода.

– Технически всё возможно, – без эмоций констатировал Денис. – Две камеры, качественный звук, стабильный интернет. Хотя с последним могут быть проблемы. – Он посмотрел на роутер, обмотанный вышитым рушником. – Оберег от сглаза держится на честном слове и изоленте.

– Отлично! – не слушая, воскликнула Лёля, поправляя ситцевое платье с загадочным узором, похожим то ли на летающие пельмени, то ли на очень растерянных инопланетян. – Значит, образ «техношаман» работает! А теперь, Маш, тебе нужно подготовить речь. И реквизит! Обязательно реквизит! Самовар! Пряники! Клубочки всех цветов радуги!

– Зачем самовар? – удивилась Маша. – У нас же есть нормальный чайник.

– Атмосфера! – Лёля закатила глаза. – Люди должны видеть не просто рукодельницу, а… а целый мiр! Мiр уюта и традиций! И кот! Матрос будет нашим талисманом!

Матрос, услышав своё имя, громко мурлыкнул и уткнулся мордой в планшет Лёли, случайно поставив лайк под фотографией эклеров в конкурирующем паблике.

Писатель, борода и аттестация котом

В этот момент в мастерскую вошёл высокий незнакомец. Он замер на пороге, ошеломлённый открывшейся картиной: девушка в платье с пельменями что-то кричала про самовар, мужчина в очках что-то паял в районе роутера, а женщина в платье и кардигане с видом загнанного лемминга пыталась отобрать у кота планшет.

– Э-э-э… Здравствуйте, – неуверенно сказал он. – Я ищу… в общем, мне сказали, что здесь творится что-то интересное. Для сюжета.

Все трое повернулись к нему. Незнакомец был лет тридцати шести, в поношенной кожанке, с умными, внимательными глазами и блокнотом в руках. Но главным его аксессуаром была борода. Не просто растительность на лице, а полноценное, ухоженное произведение искусства, которое могло бы послужить вдохновением для нескольких глав о лесных отшельниках или очень ответственных гномах. Она была такой густой и выразительной, что, казалось, вот-вот начнёт двигаться самостоятельно, чтобы сделать какую-нибудь важную пометку в блокноте.

– Сюжета? – насторожилась Маша.

– Я писатель, – представился мужчина. – Артём. Пишу славянское фэнтези. Ищу натуру, вдохновение, живые детали. Ваш паблик… он какой-то очень настоящий. И странный. Мне это нравится.

Лёля мгновенно преобразилась.

– О, писатель! Это прекрасно! У нас тут как раз полным-полно настоящего и странного! Садитесь, пожалуйста! Чай? Пряник? Хотите, я расскажу, как мы заряжаем кристаллы на удачу в эфире?

Артём улыбнулся, и его борода при этом совершила сложное, волнообразное движение.

– Чай – да, спасибо. А про кристаллы… может, потом. Мне больше интересно вот это. – Он кивнул в сторону станка, где неярко, но упрямо поблёскивала вишнёвая нить.

Маша налила чаю, чувствуя лёгкое безпокойство. Писатель. Фэнтези. Слишком уж вовремя.

– Так что у вас тут за… состязание планируется? – спросил Артём, делая первую пометку в блокноте. Его борода склонилась над страницей, как мудрый советник над древним свитком.

– Стрим-баттл! – с гордостью объявила Лёля. – Наша Маша против Кати Кругловой, автора канала «Череп без розовых очков». Наука против… ну, против всего вот этого! – Она обвела рукой мастерскую.

– Современные вещи в старых тонах, – прошептал Артём, и его глаза (а вслед за ними, казалось, и борода) загорелись интересом. – Прямиком из сетевых сказаний. Вы не против, если я понаблюдаю? Для атмосферы. Я буду тихим. И полезным. Могу пряники принести.

Денис, не отрываясь от пайки, пробурчал:

– Главное, чтобы не мешал. У нас тут кот и так на три четверти штатный сотрудник.

Как бы в ответ Матрос спрыгнул с плеча Дениса и направился к Артёму. Обнюхал его ботинки, внимательно посмотрел в глаза, просканировал бороду взглядом знатока и, удовлетворённо урча, улёгся у его ног.

– Кажется, я принят, – усмехнулся Артём.

Тестовый прогон с непредвиденным финалом

Подготовка к стриму превратилась в комедию положений. Первым делом встал вопрос об образе.

– Тебе нужно что-то… знаковое, – говорила Лёля, вертя вокруг Маши шаль с оленями. – Чтобы с первого кадра было понятно – ты носительница древней мудрости!

– Я ношу платье и кардиган, – возразила Маша. – Это моя древняя мудрость.

– Скучно! Надень хоть сарафан!

– В сарафане я похожа на тёплый батон, забытый на прилавке. Не буду.

Тем временем Денис пытался объяснить Кате по видеосвязи схему расстановки камер.

– Мне нужен нейтральный фон, – настаивал с экрана голос Кати, чёткий, как удар стеклянной линейки. – Белая стена. Минимум отвлекающих деталей.

– Белая стена у нас одна, – парировал Денис. – Но на ней пятно от варенья, которое Лёля пыталась заряжать на финансовый поток. Получилось липко, но не богато.

На экране было видно, как Катя закрывает глаза.

– Хорошо. Тогда фоном пусть будут полки с пряжей. Но упорядоченные. По цветам. И уберите, пожалуйста, этого… кота с гримасой вселенской усталости.

Матрос, услышав это, демонстративно запрыгнул на самое видное место – на стопку альпаки цвета «пыльная роза» – и улёгся, сложив лапы крестом, как фараон в гробнице.

– Он часть концепции, – невозмутимо сказал Денис. – Органический элемент хаоса. Повышает вовлечённость.

Следующим пунктом стал звук. Катя требовала, чтобы Маша надела петличный микрофон.

– Ни за что! – взбунтовалась Маша. – Я буду как диктор на закрытом совещании шпионов! У меня есть отличный старый микрофон!

Она достала из шкафа огромный, блестящий микрофон в стиле ретро, купленный когда-то за красоту.

– Это… это артефакт, – сдавленно сказала Катя. – Он добавит тебе двадцать лет, гул и вероятные помехи в эфире от духов радиоволн прошлого.

– Зато смотрится солидно! – вступилась Лёля. – Как у настоящей звезды!

– Я не звезда, я пряха! – почти закричала Маша.

– В наше время, дорогая, это одно и то же, – философски заметил Артём, делая очередную пометку. Его борода кивнула, будто соглашаясь с каждым словом: «Противостояние эстетики и функционала. Очень жизненно».

В итоге договорились на компромисс: петличка оставалась, но на крайний случай ретро-микрофон лежал на столе «для атмосферы и как тяжёлое аргументативное оружие».

Кульминацией подготовки стал тестовый прогон. Нужно было проверить, как всё будет выглядеть в кадре.

– Итак, начинаем, – сказала Лёля, встав за камеру. – Маш, скажи что-нибудь. О чём-нибудь своём.

Маша, нервно поправив прядь волос, посмотрела в объектив и вдруг осознала, что не знает, что говорить. В голове были только обрывки мыслей: «не опозорься», «чайник выключила», «Матрос, слезь с пряжи».

– Э-э-э… Добрый день, – выдавила она. – Сегодня мы… то есть я… буду говорить о… о том, как спокойствие можно спрясть из обычной овечьей шерсти.

Она замолчала. В мастерской повисла напряжённая тишина. Даже Матрос перестал жевать свою мысленную сосиску.

– Браво! – неожиданно воскликнул Артём из угла. – Идеально!

Все уставились на него.

– Что идеально? – не поняла Лёля. – Она же как будто заученное стихотворение в детском саду рассказывает!

– Именно! – загорелся писатель. Его борода, казалось, тоже взъерошилась от возбуждения. – Эта лёгкая растерянность, эта искренность! Это же золото! Люди устали от гладких, отлакированных речьей! Им нужно вот это – настоящее, человеческое, немного неуклюжее. Прямо как в старых сказах – герой сначала запинается, а потом совершает подвиг!

Маша посмотрела на него, потом на Лёлю, которая уже обдумывала хештег #НастоящаяНеуклюжесть, и на Дениса, безэмоционально дающего ей большой палец вверх.

– Ладно, – вздохнула она. – Буду неуклюжей. В этом я, кажется, сильна.

– Отлично! – обрадовалась Лёля. – А теперь, Матрос! Твоя очередь!

Все посмотрели на кота. Тот, почуяв всеобщее внимание, медленно потянулся и, не вставая с места, лапой стащил со стола клубок нежно-голубой пряжи.

– Идеально! – завопила Лёля. – Спонтанность! Животные как часть процесса! Это же тренд!

Катя на экране снова провела рукой по лицу. – Я… я просто надеюсь, что в момент эфира он будет спать.

– Обещать не могу, – честно сказал Денис. – У него сегодня творческий зуд.

Когда репетиция закончилась, Маша осталась одна в мастерской. Сумерки мягко закрашивали комнату.

Она подошла к станку, дотронулась до вишнёвой нити. Она была тёплой. И, кажется, вибрировала еле слышно, как струна. От этого необъяснимого тепла по спине пробежали мурашки. Маша устало опустилась на старый табурет у станка, позволив усталости дня накрыть себя с головой.

– Ну что ж, – прошептала она. – Завтра выходим в эфир. Только ты, я и пол-интернета.

Тут же на её колени запрыгнул пушистый комочек. Матрос устроился поудобнее, мурлыча что-то ободряющее на своём тайном языке.

А в углу, забытый на стуле, лежал блокнот Артёма. На открытой странице было нацарапано: «Глава 1. Пряха, что говорила с нитями. И они отвечали ей теплом. Интересно, есть ли в этом что-то большее, чем метафора?»

Маша, не глядя, закрыла блокнот. Писателям не нужно знать всё. Им нужны лишь хорошие истории. А уж она постарается, чтобы завтрашний стрим-баттл стал историей если и не эпичной, то уж точно незабываемо смешной.

Хаос в прямом эфире: от кота до графиков

Утро в мастерской «Прядение началось с того, что Маша обнаружила себя сидящей на полу среди мотков пряжи и пристально глядящей на паутину в углу. Она провела там, вероятно, полчаса, размышляя о вечном: а что, если вся жизнь – это просто неудачный эксперимент по вязанию носка, где все петли пошли наперекосяк?

– Маш! Ты опять медитируешь на уровне пола? – в мастерскую, как всегда, ворвалась Лёля, на этот раз в платье, украшенном принтом в виде безконечной гирлянды из… ворон. Или очень пессимистичных голубей.

– Вставай! Сегодня же день Икс! Через шесть часов мы выходим в прямой эфир! Ты должна сиять!

– Я сияю, – мрачно ответила Маша, поднимаясь. – Сияю, как нестираная белая нитка на чёрном сукне. Все увидят все мои косяки.

– Не говори так! – Лёля схватила её за плечи. – Ты – оазис аутентичности в цифровой пустыне! Ты – живое доказательство того, что уют не умер! Ты… Ой, у тебя на кардигане ниточка!

Начался привычный утренний ритуал, но сегодня он был пропитан нервами. Даже Матрос, обычно невозмутимый, ходил за Машей хвостом, тыкался мордой в её тапки и мяукал с вопросительной интонацией, будто спрашивал: «И куда ты ввязываешься, хозяйка? Опять в эту вашу цифровую петлю?»

Тем временем, в параллельной реальности, которую Катя Круглова называла «домом», царил идеальный порядок. В квартире с выбеленными стенами и минимумом мебели, похожей на стерильную лабораторию, Катя проводила последние приготовления. Она распечатала план стрима, разложила его на столе рядом с ноутбуком, проверила камеру, микрофон и освещение. Три источника света, никаких теней. Фон – белая стена. Никаких отвлекающих деталей.