Путеводитель по Шекспиру. Английские пьесы

И все же королева слегка льстит себе. Первый поход Цезаря действительно закончился бесславно, но второй принес ему несомненную победу, причем довольно легкую. На острове Цезарь не остался, но обложил его формальной ежегодной данью. В общем, бритты легко отделались, так как Цезарь не хотел держать в Британии постоянный гарнизон, пока Галлия оставалась непокоренной. Спустя век ситуация сложилась совсем по-другому.

«…Город Люда…»

Далее королева говорит, что Цезарь мог потерпеть полное поражение, поскольку буря повредила часть его кораблей. (На самом деле это произошло во время первого похода.) Когда это случилось, Кассивеллаун

Огнями город Люда озарил —И бритты возгордились.Акт III, сцена 1, строки 32—33

Город Люда – это Лондон; название возникло благодаря мифотворцам, придумавшим, что у ранних бриттов был некий король Люд, который якобы основал город на месте современного Лондона. Так, Джеффри Монмутский делает Люда братом и предшественником Кассивеллауна; в результате получается, что Лондон был основан около 66 г. до н. э.

На самом деле нам известно, что Лондон был крепостью, основанной римлянами во время их завоевания острова. Это произошло вскоре после смерти Цимбелина, то есть лет через сто после псевдооснования города Людом. Кроме перенасыщенного легендами труда Джеффри Монмутского и ему подобных, нет никаких оснований считать, что на свете вообще существовал король по имени Люд (возможно, он, как и Лир, первоначально был каким-то кельтским божеством) или что Лондон когда-то называли «городом Люда».

« Мульмуций…»

Затем Цимбелин приступает к изложению славной и древней истории бриттов:

Мульмуций,Законы давший нам…Акт III, сцена 1, строки 55—56

Согласно легендам, Мульмуций был шестнадцатым королем Британии. Он правил около 400 г. до н. э. и учредил первый свод законов. Мульмуций был сыном Клотена – того самого, имя которого носит пасынок Цимбелина.

Однако Цимбелин относит правление Мульмуция к еще более древним временам, утверждая:

…из бриттов первыйСвое чело короной увенчалИ королем назвался.Акт III, сцена 1, строки 59—62

Если верить его словам, то получается, что Мульмуций правил до Лира, то есть до 800 г. до н. э., еще до основания Рима. Иными словами, Цимбелин претендует на то, что британская королевская власть и, следовательно, цивилизация намного древнее римской.

«Паннонцы и далматы…»

Цимбелин не испытывает настоящей вражды к римлянам, хотя кое-какие трения между ними есть. Он говорит послу Каю Люцию:

Привет тебе, Кай Люций!Твой Цезарь сделал воином меня:Я в юности служил ему…Акт III, сцена 1, строки 69— 71

[В оригинале: «…сделал рыцарем меня». – Е. К.]

Упоминание об этом есть у Холиншеда; конечно, под Цезарем имеется в виду не Юлий Цезарь, а Август.

Вряд ли Август посвятил Цимбелина в рыцари в средневековом смысле этого слова; известно, что у римлян был обычай воздавать вассальным королям незначительные почести. Королям это доставляло удовольствие и заставляло их хранить верность метрополии. Во время своего правления Цимбелин установил с Римом дружеские связи, и ничего не стоящие титулы наверняка сыграли тут свою роль.

Однако в пьесе Цимбелин не пытается сохранить мир; наоборот, он по-прежнему не платит дани. Им руководит не дикий шовинизм; король уверен, что может это себе позволить:

Паннонцы и далматы защищаютСвои права оружьем; если бриттыС них не возьмут пример, в них кровь остыла.Акт III, сцена 1, строки 73—76

Паннонцами называли племена, населявшие территорию современной Венгрии к западу от Дуная. Далматы жили в центральной части нынешней Югославии и действительно воевали с Римом.

Виноват в этом был Август. Он был штатским человеком и, в отличие от своего двоюродного деда Юлия Цезаря, не блистал талантами полководца. Когда после поражения Марка Антония Август получил власть над всей Римской империей, его главной заботой стало укрепление границы, в пределах которой империя могла бы наслаждаться благами мирной жизни.

Он решил, что на севере граница пройдет по Дунаю. Однако для этого пришлось развязать откровенно захватническую войну с независимыми племенами, которые еще жили к югу от этой реки. В 9 г. до н. э. римские легионы достигли Дуная по всей его длине; эта река действительно стала прочной границей империи и оставалась ею около четырех веков.

Но упрямые паннонцы и далматы не смирились с римской оккупацией. В последние годы правления Августа они то и дело поднимали восстание, и римлянам не раз приходилось проводить карательные экспедиции. Собственно говоря, именно необходимость удерживать северную границу не позволяла Августу и его преемнику Тиберию мечтать о заморских авантюрах. Поэтому племена бриттов были в полной безопасности независимо от того, платили они дань или нет.

Ситуация на северной границе разрядилась только после смерти Тиберия, после чего стало возможно переплыть Ла-Манш и оккупировать Британию.

«В Камбрии…»

Между Римом и Британией назревает война, но обезумевший Постум помышляет только о мести. Он велит своему верному слуге Пизанио передать Имогене письмо, которое выманит жену из дворца и заставит ее отправиться на поиски. Во время этих поисков Пизанио убьет ее.

Испуганный и сбитый с толку Пизанио отдает письмо Имогене. В нем говорится, что Постум тайно вернулся в Британию, чтобы повидаться с женой, несмотря на то что, если его обнаружат, ему грозит смертная казнь. В письме указано:

…знай, что сейчас я нахожусь в Камбрии, в Милъфордской гавани…

Акт III, сцена 2, строки 43—44

[В оригинале: «…в Милфорд-Хейвене…» – Е. К.]

Камбрия – часть Британии, которая теперь называется Уэльсом. Однако название Уэльс появилось лишь после вторжения англосаксов, через четыреста лет после правления Цимбелина. Это производное от слова, которое на староанглийском языке означает «иностранец».

Сами валлийцы называли свою страну Кимру, то есть земля кимри (вольных крестьян); латинизированная форма этого названия звучит как Камбрия.

Милфорд-Хейвен – очень удобная бухта в юго-западном углу Уэльса. Город с таким названием находится на северном берегу этой бухты по сей день.

«Наследник Цимбелина…»

Действие перемещается в Уэльс, куда спешат Имогена и Пизанио. На сцене появляются старик и два крепких молодых человека. Читатель, привыкший к рыцарским романам, сразу догадается, что молодые люди – пропавшие сыновья Цимбелина, похищенные в детстве. Старик называет себя верным британским воином, которого осудили, облыжно обвинив в измене. Его имущество было конфисковано, а он сам отправлен в изгнание. В отместку (как старик рассказывает публике) он похитил сыновей короля и воспитал их в глуши. Вот что старик говорит о старшем из них:

Вот Полидор,Наследник Цимбелина и Британии,Которого Гвидерием назвал он…Акт III, сцена 3, строки 86—88

Далее он называет младшего:

…Кадвал(Когда-то Арвираг)…Акт III, сцена 3, строки 95—96

О том, что сыновей Цимбелина звали Гвидерием и Арвирагом, сообщает Холиншед и добавляет, что старший из них (Гвидерий) стал наследником Цимбелина. Конечно, о похищении детей и их жизни в глуши у хроникера нет ни слова; все это чистый вымысел.

Впрочем, Гвидерия и Арвирага могли выдумать мифотворцы, чтобы заполнить пробел в истории.

В римских источниках сыновей Цимбелина называют несколько по-другому: Карактак (латинский вариант распространенного у бриттов имени Карадок), семь лет героически сражавшийся с римлянами. Второй сын короля, Тогодум, погиб в битве с римлянами, а третий, Админий (см. в гл. 2: «В Риме…»), оказался предателем.

Что же касается псевдонимов, данных братьям ссыльным воином, то Полидор – имя греческое, но имя Кадвал звучит скорее как кельтское. Его носила одна реально существовавшая историческая личность (иногда это имя писали как Кэдвалла или Кадвалладер). Этот валлийский полководец в 633 г. н. э. разбил английского короля Нортумбрии и во время последнего большого наступления валлийцев на вторгшихся англосаксов разорил всю Северную Англию. Кроме того, Кадвалладером звали одного валлийского принца в середине XII в.

Старый воин взял псевдоним и себе:

А я, Беларий, Морганом зовусь!Я за отца им.Акт III, сцена 3, строки 106—107

Морган – тоже кельтское имя, все еще распространенное у валлийцев. Но самым известным Морганом кельтских легенд является женщина: злая колдунья Фата-Моргана (Морган-ле-Фей), сестра короля Артура и главная виновница всех бед героев этой легенды.

«Плач Синона…»

На сцене появляются Пизанио и Имогена, прибывшие в Уэльс. Пришло время, когда Пизанио должен либо подчиниться хозяину и убить Имогену, либо ослушаться его. Он выбирает последнее и показывает Имогене приказ убить ее, присланный Постумом.

Бедная Имогена застывает на месте. Отныне она не поверит ни одному красивому молодому человеку, потому что:

Как честных, что в речах уподоблялисьЛжецу Энею, за лжецов считали;Как плач Синона святость слез позорил…Акт III, сцена 4, строки 59—61

Измена Энея (сына Афродиты и троянца Анхиса) Дидоне (карфагенской царице) и притворство Синона в истории с троянским конем – любимые темы Шекспира.

Пизанио обещает написать Постуму, что Имогена мертва, убеждает ее переодеться в мужское платье и остаться в Милфорд-Хейвене, где скоро высадится римское войско; может быть, вместе с ними прибудет и Постум.

Кроме того, Пизанио дает ей некое снадобье от расстройства желудка. Ранее слуга получил его от королевы и не догадывается, что это яд. Во всяком случае, так считает сама королева. Она не знает, что не доверяющий ей врач Корнелий дал ей не яд, а сонное зелье.

Затем Пизанио возвращается ко двору, чтобы его не обвинили в помощи побегу Имогены.

«Пока не перейдете Северн…»

Посол Люций в сопровождении Цимбелина и всего двора также отправляется на запад, в сторону Милфорд-Хейвена. Проводив римлянина до максимально возможного пункта, Цимбелин посылает с ним эскорт со следующими словами:

Друзья, пока не перейдете Северн,Не покидайте Люция.Акт III, сцена 5, строки 16—17

Устье Северна является границей между Англией и Уэльсом. Северн – самая длинная река Англии; в ней 210 миль (336 км). Римляне называли ее Сабриной; как английское имя (Северн), так и валлийское (Хафрен) происходят от этого названия.

Главный приток Северна – Эйвон, впадающий в Северн с востока, примерно в 20 милях (32 км) от устья. На Эйвоне (примерно в 25 милях (40 км) выше впадения Эйвона в Северн) стоит город Стратфорд-на-Эйвоне, обессмертивший себя благодаря тому, что в нем родился Шекспир.

«Фиделе, сударь»

Имогена, одетая в мужское платье, натыкается на пещеру, которая служит домом Беларию и его предполагаемым сыновьям (то есть ее родным братьям). Пещера пуста, потому что хозяева отправились на охоту. Голодная Имогена входит в пещеру и начинает есть. Охотники возвращаются и, пораженные красотой «юноши», сразу заводят с ним дружбу. (Вся эта сцена подозрительно похожа на эпизод из «Белоснежки и семи гномов».) Молодые люди спрашивают имя гостя, и Имогена отвечает:

Фиделе, сударь. Родственник мой хочетИз Милфорда в Италию отплыть…Акт III, сцена 6, строки 60—61

Так она объясняет свою поездку на запад. Выбранное ею имя – производное от латинского fidelis (верный), что свидетельствует о добродетели, в которой ошибочно усомнился Постум.

«Терсит…»

Из короткой сцены становится ясно, что Фиделе присоединился к братьям и их предполагаемому отцу и ведет идиллическую жизнь на лоне природы.

Однако сюда приползает змея в образе Клотена. Он заставил Пизанио рассказать, где находится Имогена, переоделся в платье Постума и решил изнасиловать Имогену, отплатив ей за прежнее унижение.

Однако вместо Имогены он сталкивается с Гвидерием (своим сводным братом). Возникает ссора, перерастающая в поединок. Гвидерий убивает Клотена, отрезает ему голову и бросает ее в ручей.

Тем временем Фиделе возвращается в пещеру, страдая от боли в животе, выпивает лекарство, которое дал Пизанио, и впадает в транс, похожий на смерть.

Братья находят Фиделе, решают, что он умер, и рвут на себе волосы от горя. Затем они совершают над ним похоронный обряд, а заодно и над Клотеном, который как-никак принц. Последнее им не по душе, но Гвидерий уныло говорит:

Принесите труп.Терсит не хуже, чем Аякс, раз обаОни мертвы.Акт IV, сцена 2, строки 251—253

Терсит считался воплощением злоязычного и бесчестного воина, в то время как подвиги Аякса во время осады Трои уступали только подвигам Ахилла.

«Нога Меркурия…»

Спев над телами погребальный гимн и осыпав их цветами, Беларий и братья уходят.

Имогена просыпается, видит рядом с собой труп, по одежде определяет, что это Постум, и говорит:

То форма ног его; его рука;Нога Меркурия и бедра Марса,А плечи – Геркулеса. Только нетЛица Юпитера.Акт IV, сцена 2, строки 309—311

«Нога Меркурия» в бреду Имогены означает, что Постум был быстроногим, поскольку Меркурий, к сандалиям которого были прикреплены крылышки, являлся вестником богов. Мускулистые голени Марса и бедра Геркулеса тоже на месте, но лицо, величественное, как у Юпитера, исчезло.

Имогена приходит к выводу, что Пизанио лгал ей и все было задумано с целью заманить ничего не подозревавшего Постума в ловушку, расставленную Клотеном. Она проклинает отсутствующего Пизанио:

Пизанио, проклятия ГекубыНа греков – пусть разят тебя с моими!Акт IV, сцена 2, строки 313—314

Гекуба, престарелая царица Трои, считалась символом несчастья, которое сводит человека с ума.

«Брат Сьены…»

Тем временем вторжение римлян приближается. Посол Люций спрашивает, какие силы прибудут, и капитан отвечает ему:

Брат Сьены предводительствует ими,Якимо храбрый.Акт IV, сцена 2, строки 339—341

Перед нами еще один пример смешения Рима со средневековой Италией: Якимо оказывается братом герцога Сиенского. Сиена – город в 120 милях (192 км) к северо-западу от Рима. Говорить о герцоге Сиены можно было бы в эпоху Возрождения, но не в эпоху Рима времен императора Августа.

За этим анахронизмом тут же следует другой: наткнувшись на Имогену, все еще оплакивающую тело без головы, Люций спрашивает, как зовут убитого. Имогена скрывает правду и говорит:

Ричард дю Шан.

Акт IV, сцена 2, строка 377

Это идеальное имя для французского норманна, но норманн мог появиться в Уэльсе лишь через тысячу лет после эпохи Цимбелина.

Люций тут же проникается симпатией к Имогене (которая по-прежнему в мужском платье) и берет «его» на службу в качестве пажа.

«Легионы галльские…»

Начинается война. К Цимбелину приходит некий вельможа и отвлекает короля от размышлений об исчезновении Клотена. Вельможа говорит:

Уж легионы галльские на берегСошли с судов…Акт IV, сцена 3, строки 24—25

Начнем с того, что во время правления Цимбелина никакого вторжения римлян не было. Возникла всего лишь незначительная угроза такого вторжения, когда сын Цимбелина Админий перешел на сторону Рима.

Админий попросил помощи у Калигулы (третьего римского императора, который, в отличие от двух первых, был молод и совершенно безумен), чтобы получить британский престол.

Вообще-то Рим помогал тем, кто просил такой помощи, ибо это позволяло ему получить еще одного короля-марионетку и в конечном счете присоединить к себе его королевство. Однако в данном случае Калигула ограничился тем, что выдвинул армию на галльский берег пролива Ла-Манш. Попытка форсирования пролива казалась ему слишком рискованной; игра не стоила свеч. Возможно, в этот момент у Калигулы наступило просветление. Позднейшие историки, единодушно не сочувствовавшие Калигуле, писали, что он велел солдатам собирать ракушки и считать их своими военными трофеями.

Настоящее вторжение состоялось только после смерти и Цимбелина, и Калигулы.

«Стой!»

Получив весть об убийстве Имогены, Постум горько раскаивается в своем поступке, хотя продолжает верить в измену жены. Чтобы наказать себя, он приезжает в Британию, переодевается в крестьянское платье и решает сражаться с римлянами, пока не погибнет в бою.

В Уэльсе, неподалеку от пещеры Белария, начинается битва между римлянами и бриттами. Постум, переодетый крестьянином, вступает в поединок с Якимо и обезоруживает его. Якимо, посрамленный каким-то крестьянином, считает, что это наказание за предательство Имогены, и кается в грехах.

Бритты проигрывают сражение, и Цимбелин попадает в плен. Однако тут на помощь бриттам приходят Беларий, Гвидерий и Арвираг. Они занимают позицию в узком проходе, где несколько крепких воинов могут задержать целую армию. Беларий восклицает:

Стой! Перевес на нашей стороне.Проход у нас в руках; ничто не можетНас выбить, – только трусость.Акт V, сцена 2, строки 11—13

К ним присоединяется Постум в крестьянском костюме. Они спасают Цимбелина, воодушевляют бегущих бриттов и изменяют ход битвы. На сцене появляются Якимо и Люций и заявляют, что римляне потерпели поражение.

Видимо, Шекспир позаимствовал этот эпизод пьесы у Холиншеда, описывавшего вторжение датчан в Шотландию в 976 г. н. э. Когда скотты были разбиты, шотландский крестьянин Хей и его два сына обороняли узкий проход так же, как в пьесе это делают Беларий и его сыновья. Скотты воспрянули духом, а датчане решили, что противник получил подкрепление; в итоге победа осталась за шотландцами.

«О громовержец…»

В конце битвы Люций попадает в плен. Постум, также схваченный бриттами, заявляет, что он римлянин, и готовится к казни, считая, что он заслужил ее. В тюрьме Постум засыпает и видит сон. В этом сне все его умершие родные – отец, мать и два брата – обращаются к Юпитеру и доказывают, что Постум не заслужил такой участи.

Сицилий, отец Постума, говорит:

О громовержец, не являйНемилость тле земной;На Марса прянь, с Юноной спорь,Ревнивою женой,Что мстит тебе.Акт V, сцена 4, строки 30—32

Громовержец – это Юпитер (Зевс), оружием которого являются «громовые стрелы» (молнии). Сицилий предлагает Юпитеру помериться силами с тем, кто ему ровня; в греческих мифах содержится множество свидетельств того, что иногда Юпитер откликался на такие просьбы.

Например, в Илиаде описывается его короткая размолвка с Марсом (Аресом). Когда Диомед ранил Марса, бог войны пошел жаловаться к Юпитеру, который ответил ему: «Смолкни, о ты, переметник! не вой, близ меня воссидящий! Ты ненавистнейший мне меж богов, населяющих небо!»[3]

Конечно, Юнона (Гера) знаменита тем, что ревновала Юпитера к его многочисленным любовницам. Многие мифы рассказывают о том, как она бранила его и с мрачной решимостью преследовала не только любовниц мужа, но и детей, которых они родили от царя богов.

«Люцина…»

Мать Постума с плачем упрекает богов за то, что они с самого начала были против ее сына:

Люцина мне не помогла,Взяла средь мук родов;Сын вырезан был из меня…Акт V, сцена 4, строки 37—38

Люцина – римская богиня деторождения; считается, что она со временем отпочковалась от Юноны, которая в качестве царицы небесной и супруги Юпитера отвечала за всех жен и матерей. В данном качестве Юнону часто называли Юноной Люциной; эти слова матери Постума означают, что она умерла при родах.

Появляется сам Юпитер, разгневанный жалобами на него, и восклицает:

Прочь, тени жалкие, в Элизий; в кущахНеувядающих покойтесь там…Акт V, сцена 4, строки 67—68

Элизий – это рай греческих мифов. Юпитер заверяет их, что позаботится о Постуме:

Он родился под нашею звездою,Венчался в нашем храме.Акт V, сцена 4, строки 75—76

Звезда Юпитера – это планета Юпитер, которую астрологи считают счастливой для тех, кто родился под ее знаком.

«Август жив…»

Юпитер делает на груди Постума метку, которую Постум обнаруживает, проснувшись. Эта метка четко предсказывает его будущее. Перед отправкой на виселицу его вызывает король.

В последней сцене пьесы полно разоблачений. Во-первых, приходит весть о смерти королевы, не вынесшей исчезновения сына. Перед смертью она призналась, что вышла замуж ради власти, а не по любви и замышляла погубить сначала Имогену, а потом и самого Цимбелина, чтобы расчистить путь Клотену.

Появляется пленный Люций и предупреждает, что проигранная римлянами битва – только начало кампании. Он говорит:

Но Август жив и будет это помнить…Акт V, сцена 5, строка 82

Это эхо битвы, которая действительно имела для Августа жизненно важное значение. Во время правления Августа никакого проигранного сражения в Британии не было, зато такое сражение произошло в Германии. В 9 г. н. э. бездарный римский полководец Публий Квинтилий Вар завел три легиона в дремучие немецкие леса, где они попали в засаду и были уничтожены германскими племенами.

Такого поражения римская армия не знала более двухсот лет. Август впал в уныние от горя. Он «томился об этом», но не мог отомстить. В то время у него просто не было возможности набрать три новых легиона; для этого пришлось бы обложить всю империю непосильными налогами. Согласно легенде, Август бился головой о стену дворца и кричал: «Вар, Вар, верни мне мои легионы!»

«…Дань выплатить…»

Разоблачения продолжаются одно за другим. Имогена (все еще в образе Фиделе) спрашивает, где Якимо взял кольцо с бриллиантом, которое он носит на пальце, и тот признается в своем подлом обмане. Вслед за этим Постум и Имогена воссоединяются (правда, перед этим несчастный Постум бьет Имогену в мужском наряде). Затем выясняется подлинное происхождение Гвидерия и Арвирага.

Люция отпускают на свободу, и пьеса заканчивается пиром. Цимбелин говорит Люцию:

…хотя мы победили,Кай Люций, все же Цезарю и РимуМы подчиняемся и обещаемДань выплатить обычную…Акт V, сцена 5, строки 460—462

Кажется, таким способом Шекспир хочет сказать, что Британия стала частью Римской империи, нанеся римлянам поражение, а после этого добровольно надев на себя ярмо. Конечно, это смешно, но на что не пойдешь ради удовлетворения национальной гордости?

Согласно Холиншеду, как только Цимбелин умер и королем стал Гвидерий, платить дань тут же перестали, и война началась снова.

Похоже, что сыновья Цимбелина действительно относились к Риму более враждебно, чем их отец. По крайней мере, так считали сами римляне. В 43 г. н. э., когда к власти пришел новый император, Клавдий, в Британию наконец вторглась армия под командованием Авла Плавта.

В юго-восточной Англии высадилось около сорока тысяч римских легионеров. Вскоре они подчинили всю территорию к югу от Темзы, убили нескольких сыновей Цимбелина (Кунобелина), и борьбу продолжил один Карактак (Карадок).

Карактак отчаянно сопротивлялся несколько лет, потом бежал на территорию современного Уэльса и воевал в горах до 51 г. н. э. Затем он был взят в плен и отправлен в Рим. Семья поехала вместе с ним и была радушно принята Клавдием, который оказался вполне приличным императором.

Затем начался период Римской Британии, во время которого страна жила намного лучше, чем до и после этого; так продолжалось триста пятьдесят лет.

Глава 3

«Гамлет»

Британия оставалась под правлением Рима вплоть до 410 г., когда последние римские легионы покинули остров. В западные провинции империи ворвались германские племена, и Рим больше не мог снабжать свои гарнизоны в Британии.

Еще до конца века языческие германские племена – юты, саксы и англы – переправились с нынешнего немецкого и датского побережья Северного моря и вторглись на южное и восточное побережье Британии. В течение двух веков они воевали с кельтами, и мало-помалу Британия – остров, где правили такие легендарные короли, как Лир, и полуисторические личности вроде Цимбелина – превращалась в Англию англосаксов.

Однако весь остров так и не стал английским. Северная треть острова, которую сейчас называют Шотландией, во многом сохранила изначальный кельтский дух, несмотря на проникновение южной культуры. Западный полуостров Уэльс также оставался кельтским и практически сохранял независимость вплоть до XIII в.