Хороший муж

Разумеется, не без трудностей.

Но разве бывает иначе?

В половине двенадцатого я спустился вниз.

Вивьен сидела в гостиной с книгой.

Увидев меня, она закрыла её.

Слишком быстро.

Я заметил.

— Что читаешь?

— Роман.

— Какой?

Она показала обложку.

«Джейн Эйр».

Я одобрительно кивнул.

— Хороший выбор.

— Ты читал?

— Разумеется.

Она провела пальцем по краю страницы.

— Мне нравится Джейн.

— Почему?

Вивьен немного подумала.

— Она уходит, когда понимает, что не может остаться.

Я посмотрел на неё.

— Любопытная интерпретация.

— А тебе кто нравится?

— Рочестер.

Она нахмурилась.

— Серьёзно?

— Безусловно. Сложный, противоречивый мужчина. Совершает ошибки, но способен на глубокое чувство.

— Он скрывал от неё жену.

— Да.

— Держал её взаперти.

— Берту? — уточнил я.

— Да.

Я сел в кресло напротив.

— Ситуация была несколько сложнее, Вивьен.

— Он всё равно держал её запертой.

— Потому что считал её опасной.

— И это делает его правым?

Я улыбнулся.

Мне нравилось, когда жена проявляла интерес к литературе.

— Не обязательно. Но прежде чем осуждать человека, стоит разобраться в обстоятельствах.

Она долго смотрела на меня.

Потом тихо спросила:

— А если обстоятельства известны только ему?

Я задумался.

Вопрос был хорошим.

Действительно хорошим.

— Тогда окружающим остаётся либо доверять ему, либо признать, что они не располагают достаточной информацией для оценки его поступков.

Вивьен опустила взгляд на книгу.

— Понятно.

— Но мне нравится, что ты размышляешь над прочитанным.

Она ничего не ответила.

Я встал, подошёл к книжному шкафу и достал небольшой томик в тёмно-зелёном переплёте.

— Попробуй потом прочитать это.

Она взглянула на обложку.

«Ребекка».

— Спасибо.

— Думаю, тебе понравится.

Вивьен осторожно взяла книгу.

Я обратил внимание, что её пальцы дрожат.

— Ты замёрзла?

— Нет.

— Уверена?

— Да.

Я посмотрел на термостат.

Двадцать два градуса.

Вполне комфортно.

Впрочем, Вивьен всегда была чувствительна к холоду.

Я решил заказать ей ещё один кардиган.

После обеда мне позвонила Элеонора.

Моя старшая сестра.

Единственный человек в семье, с которым я поддерживал регулярное общение после смерти матери.

Элеоноре сорок один год. Она замужем за адвокатом, воспитывает двух сыновей и обладает редким талантом превращать любой разговор в допрос.

— Адриан, ты опять не отвечал на сообщения.

— Я работал.

— Три дня?

— Некоторые люди действительно работают несколько дней подряд.

Она проигнорировала замечание.

— Как Вивьен?

Я посмотрел в сторону гостиной.

Жена сидела у окна.

— Прекрасно.

— Я хочу с ней познакомиться.

— Обязательно познакомишься.

— Ты говоришь это уже месяц.

— Потому что месяц ещё не прошёл.

Сестра вздохнула.

— Ты невозможен.

— Мне часто это говорят.

— Адриан, я серьёзно.

Я открыл холодильник.

Достал бутылку минеральной воды.

— Я тоже.

— Почему ты не пригласишь нас на ужин?

— Вивьен пока не готова к гостям.

— Она сама тебе это сказала?

Я закрыл холодильник.

— Элеонора.

— Что?

— Не начинай.

На другом конце провода повисла пауза.

— Я просто хочу убедиться, что у тебя всё хорошо.

— У меня всё замечательно.

— Ты почти ничего не рассказываешь о ней.

— Я не обсуждаю личную жизнь с посторонними.

— Я твоя сестра.

— Именно поэтому ты знаешь больше остальных.

Элеонора помолчала.

— Она хотя бы счастлива?

Я посмотрел на Вивьен.

Она подняла голову, словно почувствовала мой взгляд.

Я улыбнулся ей.

Она не ответила.

— Конечно, — сказал я.

Сестра тяжело выдохнула.

— Ладно. Передай ей привет.

— Непременно.

— И, Адриан?

— Да?

— Не повторяй старых ошибок.

Я почувствовал лёгкое раздражение.

Совсем незначительное.

Скорее усталость.

— До свидания, Элеонора.

И завершил разговор.

У моей сестры есть неприятная привычка возвращаться к событиям, которые давно утратили актуальность.

В детстве она постоянно напоминала мне о разбитой вазе, хотя я неоднократно объяснял, что не собирался её разбивать.

В подростковом возрасте вспоминала драку с одноклассником, хотя тот первым позволил себе оскорбление.

В университете обвиняла меня в излишней настойчивости по отношению к одной девушке.

И вот теперь снова.

Старые ошибки.

Люди произносят эти слова с таким удовольствием, словно человеческая жизнь представляет собой список проступков, который необходимо зачитывать при каждом удобном случае.

Я не отрицаю, что ошибался.

Все ошибаются.

Но разница между зрелым человеком и инфантильным заключается в способности извлекать уроки.

Я извлёк.

Именно поэтому с Вивьен всё будет иначе.

В четыре часа дня я предложил жене прогуляться.

Дождь закончился, оставив после себя запах мокрой земли и хвои.

Вивьен надела серый кардиган поверх платья.

Я помог ей застегнуть пуговицы.

Она стояла неподвижно, глядя куда-то мне за плечо.

— Ты сегодня очень красивая, — сказал я.

— Спасибо.

— Тебе следует чаще улыбаться.

Она попыталась.

Получилось не слишком убедительно.

Но я оценил старание.

Мы вышли на веранду.

Воздух был прохладным.

Солнце пробивалось сквозь облака, освещая верхушки сосен.

Я вдохнул полной грудью.

Люблю осень.

В ней есть особая честность.

Деревья не притворяются вечнозелёными. Цветы не пытаются пережить заморозки. Природа спокойно избавляется от всего, что больше не способно существовать в прежнем виде.

Людям стоило бы у неё поучиться.

— Пойдём к пруду? — предложил я.

Вивьен кивнула.

Мы спустились по каменным ступеням.

Она шла рядом, держа руки в карманах.

Я рассказывал о деревьях, которые посадил прошлой весной, о новых фонарях вдоль дорожки и о том, что собираюсь построить небольшую беседку.

Вивьен слушала.

Иногда задавала вопросы.

В основном о территории.

— А лес за забором тоже твой?

— Часть.

— Большая?

— Достаточно.

— А там есть дорога?

Я посмотрел на неё.

— Зачем тебе дорога?

Она пожала плечами.

— Просто интересно.

— Есть старая служебная дорога. Но ею давно никто не пользуется.

— Она ведёт в город?

— Вивьен.

Она замолчала.

Я остановился возле пруда.

На поверхности воды плавали жёлтые листья.

— Дорогая, мне кажется, ты опять слишком много думаешь о внешнем мире.

Она посмотрела на меня.

— А о чём мне ещё думать?

Я рассмеялся.

— О чём угодно. У тебя столько возможностей.

— Например?

Я указал на сад.

— Можешь заняться цветами. Или живописью. Ты ведь говорила, что раньше любила рисовать.

— У меня нет красок.

— Купим.

— А если я хочу просто погулять?

— Мы ведь гуляем.

Она отвернулась.

Я взял её под руку.

— Вивьен, я не понимаю, почему ты постоянно ищешь причины для недовольства.

— Я не ищу.

— Тогда в чём дело?

Она долго молчала.

Затем произнесла:

— Я скучаю по своей жизни.

Я почувствовал укол жалости.

Бедная девочка.

Перемены даются ей гораздо тяжелее, чем я предполагал.

— Это естественно, — сказал я. — Но нельзя всю жизнь цепляться за прошлое.

Она посмотрела на меня.

— Ты говоришь так, будто моя жизнь закончилась.

Я улыбнулся.

— Нет, дорогая. Она только началась.

На обратном пути Вивьен попросила разрешения пройти к воротам.

Я согласился.

Не вижу ничего плохого в любопытстве.

Мы подошли к высоким металлическим створкам, украшенным коваными листьями.

За ними начиналась узкая асфальтированная дорога.

Вивьен остановилась.

Долго смотрела сквозь прутья.

Я стоял рядом.

Не торопил.

Иногда человеку необходимо самостоятельно убедиться, что за пределами привычного пространства нет ничего особенно интересного.

— Там кто-нибудь ездит? — спросила она.

— Иногда.

— Соседи?

— В основном.

Она приблизилась к воротам.

Положила ладонь на холодный металл.

Я заметил, что она слегка дрожит.

— Адриан?

— Да?

— А если я захочу уехать?

Я задумался.

Не потому, что вопрос оказался сложным.

Просто мне хотелось подобрать слова, которые не причинят ей лишней боли.

— Тогда мы обсудим, почему у тебя возникло такое желание.

— А если я всё равно захочу?

Я посмотрел на её профиль.

Красивый.

Упрямый.

Совсем как у...

Я оборвал мысль.

Не стоит сравнивать женщин.

Особенно тех, кого любишь.

— Вивьен, — произнёс я мягко, — зачем тебе думать о том, чего не произойдёт?

Она повернулась.

— Откуда ты знаешь, что не произойдёт?

Я улыбнулся.

— Потому что я знаю тебя.

Её глаза наполнились слезами.

Я нахмурился.

— Что случилось?

Она покачала головой.

— Ничего.

— Тогда почему ты плачешь?

— Я не плачу.

По щеке скатилась слеза.

Я осторожно вытер её.

— Дорогая, не нужно стыдиться своих эмоций.

Она закрыла глаза.

Я обнял её.

И почувствовал, как сильно колотится её сердце.

Невероятно.

Даже спустя месяц моя близость всё ещё вызывала у неё такую бурную реакцию.

За ужином Вивьен почти не разговаривала.

Я приготовил лосося с овощами и лимонным соусом.

Она съела половину порции.

Для неё это было неплохим результатом.

Я рассказал о разговоре с сестрой.

— Элеонора хочет с тобой познакомиться.

Вивьен подняла голову.

— Правда?

— Да.

— А когда?

— Пока не решили.

— Она может приехать?

Я улыбнулся.

— Конечно. Когда-нибудь.

Вивьен положила вилку.

— А завтра?

Я посмотрел на неё.

— Завтра?

— Да. Может, пригласим её завтра?

— У нас годовщина.

— Она ведь твоя сестра.

— Именно поэтому поймёт, что мы хотим провести этот день вдвоём.

Вивьен замолчала.

Я отпил воды.

— Кстати, ты уже подумала, что хотела бы получить в подарок?

Она медленно покачала головой.

— Мне ничего не нужно.

— Не скромничай.

— Правда.

— Может быть, украшение?

— Нет.

— Новую одежду?

— Нет.

Я рассмеялся.

— С тобой невозможно.

Она смотрела на скатерть.

— Адриан?

— Да?

— Можно мне позвонить маме?

Я поставил стакан.

Посмотрел на жену.

Второй раз за два дня.

Мы уже обсуждали этот вопрос.

Подробно.

Я объяснял причины, приводил аргументы, предлагал альтернативы.

И вот теперь она снова возвращалась к началу.

Иногда мне кажется, что Вивьен намеренно проверяет моё терпение.

— Дорогая, — сказал я, — давай не будем портить вечер.

— Я просто хочу услышать её голос.

— Я понимаю.

— Тогда почему...

— Вивьен.

Она замолчала.

Я выдержал небольшую паузу.

Не люблю повышать голос.

Считаю это признаком слабости.

— Мы договорились, что ты не будешь возвращаться к этому вопросу, пока не почувствуешь себя лучше.

Она посмотрела на меня.

— Я не договаривалась.

Я нахмурился.

— Что?

— Я не соглашалась.

Несколько секунд я молчал.

Затем аккуратно сложил салфетку.

— Мне кажется, ты устала.

— Нет.

— Тогда почему разговариваешь со мной в таком тоне?

— В каком?

Я посмотрел на часы.

Девятнадцать сорок шесть.

День начинался прекрасно.

Мне не хотелось заканчивать его ссорой.

— Думаю, тебе стоит отдохнуть, — произнёс я.

Вивьен не двигалась.

— Ты можешь идти, дорогая.

Она медленно поднялась.

Отодвинула стул.

На секунду мне показалось, что она собирается что-то сказать.

Но передумала.

И вышла из столовой.

Я остался один.

Посмотрел на её недоеденный ужин.

На аккуратно сложенную салфетку.

На бокал, которого она почти не коснулась.

Неприятно.

Очень неприятно.

Я столько старался ради этого вечера.

Но иногда любовь требует умения прощать.

Я убрал со стола.

Вымыл посуду.

Протёр столешницу.

Затем открыл бутылку вина.

Налил себе немного.

И отправился в кабинет.

Я всегда считал, что счастливые отношения строятся на трёх вещах.

Уважении.

Доверии.

Благодарности.

Уважение означает готовность учитывать чувства партнёра.

Доверие означает отсутствие необходимости постоянно подвергать его решения сомнению.

А благодарность...

Благодарность, пожалуй, важнее всего.

Человек должен понимать, сколько для него делают.

Иначе рано или поздно он начнёт воспринимать любовь как должное.