Проклятие винила: Хроники неудачницы

– Офигеть, – выдохнула я. – Живой прослушивающий прибор. И как вы тут живёте? Даже пошептаться нельзя?

Мира грустно улыбнулась:

– Мы привыкли. Лорд суров, но справедлив. Обиды не чинит. А если кто и виноват – наказывает по закону, без жестокости.

– А то, что меня сюда притащили, – это по закону или так, развлечение?

Мира потупилась и ничего не ответила. Только прибавила шагу.

Мы подошли к массивной дубовой двери, украшенной железными полосами и заклёпками. Мира толкнула её, и мы вошли.

Комната, в которой я оказалась, была… роскошной. Честное слово, я таких только в кино видела. Огромная кровать под балдахином из тёмно-синего бархата, расшитого серебряными звёздами. Резной шкаф тёмного дерева. Массивный стол с тяжёлым креслом. Камин, в котором весело потрескивали дрова. На окнах – тяжёлые портьеры, а сами окна… Я подошла ближе и увидела, что за стеклом – решётка. Толстые железные прутья, вмурованные в камень.

– Красивая клетка, – усмехнулась я. – С удобствами.

Мира подошла к огромному медному тазу, стоящему в углу за ширмой, и принялась наливать туда воду из кувшинов. От воды поднимался пар.

– Госпожа, умойтесь с дороги. Я принесу сухую одежду.

– Спасибо, Мира. Ты добрая.

Девушка смущённо улыбнулась и выскользнула за дверь. Я слышала, как лязгнул засов. Заперли. Конечно, заперли.

Я разделась до белья и с наслаждением залезла в таз. Вода была горячей, пахла травами – мятой, ромашкой, ещё чем-то лесным, смолистым. Я отмокала и пыталась переварить случившееся. Итак, подведём итоги. Я каким-то образом (скорее всего, через укол иглой на блошином рынке) попала в другой мир. Здесь зелёное небо, деревья с лицами, призрачные волки и мрачные лорды с пафосными именами. Меня заперли в замке, обвинив в нарушении какого-то Ритма. Телефон не ловит (проверяла тайком – ноль, даже офлайн-игры не открываются). Плеер отжал местный аристократ. Денег нет. Знакомых нет. Перспективы – туманные.

– Алиса, – сказала я себе, намыливая волосы странным куском мыла, пахнущего дёгтем, – ты влипла по полной. Это тебе не «Хмурых енотов» сводить.

В дверь постучали. Я замерла.

– Госпожа, я принесла одежду, – раздался голос Миры.

– Заходи, не заперто, – брякнула я и тут же вспомнила про засов. – А, ну да. Открыто, в смысле, вы там откройте.

Лязгнул засов, и Мира вошла, неся в руках ворох ткани. Она аккуратно разложила на кровати платье. Длинное, тёмно-зелёное, с кружевами и множеством пуговиц. Я посмотрела на него с ужасом.

– Мира, а джинсов у вас случайно нет?

– Чего, госпожа?

– Штанов. Ну, таких, как на мне. В которых удобно.

Мира покачала головой:

– Женщины в Моравии носят платья. Только воительницы носят штаны, но они редкость.

Я вздохнула. Ладно, приключения так приключения. Вытеревшись каким-то подобием полотенца (грубым, но чистым), я натянула платье через голову. Мира помогла застегнуть мириады пуговиц на спине. Оказалось, что платье сидит неплохо, даже почти по размеру. И цвет мне идёт.

– Твоя работа? – спросила я, крутясь перед мутным зеркалом в медной оправе.

– Что, госпожа?

– Платье подобрала?

Мира смутилась:

– Это распоряжение лорда. Он велел подобрать вам достойное платье из запасов.

– Лорд велел? – удивилась я. – С чего бы такая забота?

Мира пожала плечами и отвела глаза. Что-то она недоговаривает.

– Ладно, – я махнула рукой. – Веди меня к своему лорду. Пора выяснить отношения.

Кабинет Каспиана находился в высокой башне. Мы поднимались по винтовой лестнице, и с каждым шагом гул, который я слышала ещё в лесу, становился громче. Он проникал в грудь, заставляя сердце биться чаще. Кровь стучала в висках в такт этому гулу, и мне казалось, что я растворяюсь в этом звуке, становлюсь его частью.

Мира остановилась перед высокой дверью из тёмного дерева, украшенной резными рунами.

– Дальше я не пойду, госпожа, – прошептала она. – Лорд ждёт вас.

– Спасибо, Мира. Ты иди, я справлюсь.

Девушка исчезла так же быстро, как появилась. Я глубоко вздохнула и толкнула дверь.

Кабинет поражал воображение. Это была огромная круглая комната, стены которой от пола до потолка были заставлены книгами. Тысячи, десятки тысяч томов в кожаных переплётах, с золотым тиснением на корешках. Между книжными шкафами висели карты – таких я тоже никогда не видела. На одной был изображён этот мир с морями и горами, на другой – созвездия, сложенные в причудливые фигуры драконов и воинов. На третьей – какие-то схемы, похожие на нотные станы, но с десятками линий.

Посередине комнаты стоял огромный стол, заваленный свитками и фолиантами. А за столом, в тяжёлом кресле с высокой спинкой, сидел Каспиан. Плащ он снял, оставшись в чёрном камзоле, расшитом серебром. Волосы были распущены и падали на плечи чёрными волнами. В свете магических шаров (они парили под потолком, излучая мягкое сияние) он выглядел ещё более впечатляюще – и пугающе.

В руках он вертел мой плеер. Белые наушники болтались, как мёртвые змейки.

– Забавная вещица, – произнёс он, не поднимая глаз. – Я слышу в ней эхо многих голосов. Множество ритмов, спрессованных в маленькой коробочке. Как тебе это удаётся?

– Это не магия, – сказала я, проходя в комнату. Ноги почему-то дрожали, но я старалась держаться уверенно. – Это технология. Физика. Электричество.

– Электричество? – Каспиан поднял бровь. – Знакомый термин. У нас тоже были попытки использовать силу молний, но магия эффективнее.

– Спорный вопрос, – фыркнула я. – Магией много не навоюешь, когда у тебя батарейка села.

Каспиан усмехнулся и указал мне на кресло напротив стола. Я села, стараясь не ерзать в непривычном платье.

– Итак, – начал он, откладывая плеер в сторону. – Ты утверждаешь, что пришла из другого мира. Где магия не работает, где люди пользуются… электричеством и носят странные одежды.

– Не утверждаю, а констатирую факт. Я вообще не собиралась сюда попадать. Я шла на рынок за лампой для кактуса.

– Для чего? – Каспиан нахмурился.

– Для кактуса. Растение такое, колючее. У него депрессия, ему нужен ультрафиолет. Понимаю, звучит безумно, но это моя жизнь.

Каспиан молчал, разглядывая меня с непроницаемым выражением лица. От его взгляда становилось не по себе – казалось, он видит меня насквозь, читает каждую мысль.

– Ты врёшь, – наконец сказал он. – Но не намеренно. Ты сама не понимаешь, что с тобой произошло.

– Ну хоть в чём-то мы согласны, – буркнула я.

– Однако, – продолжил Каспиан, вставая и подходя к окну, – факт остаётся фактом. Ты нарушила Великий Ритм. Твоё появление вызвало колебания, которые почувствовали все Хранители. Это опасно.

– Чем опасно-то? Я одна, без оружия, без связей. Что я могу сделать?

– Ты можешь быть использована, – резко обернулся он. – В Моравии неспокойно. Есть те, кто хочет захватить власть, уничтожить старые порядки. Ты – чужеродный элемент. Тебя могут применить как оружие, даже не спрашивая твоего согласия.

– Звучит как бред параноика, – ляпнула я и прикусила язык.

Но Каспиан не разозлился. Он даже улыбнулся – и от этой улыбки у меня мурашки побежали по спине.

– Ты смелая, – заметил он. – Или глупая. Ещё не решил.

– Я просто устала, – честно призналась я. – У меня был очень длинный день. Я упала в обморок, очнулась в лесу, на меня напал призрачный волк, потом меня притащили в замок, заперли в комнате, а теперь допрашивают. Я хочу домой. Очень хочу домой.

В конце фразы голос предательски дрогнул. Я сглотнула подступивший к горлу комок.

Каспиан внимательно посмотрел на меня. Подошёл ближе. Остановился в полушаге, и я снова почувствовала запах хвои и мороза.

– Я не могу отпустить тебя, – тихо сказал он. – Пока не пойму, что ты такое и откуда. Это займёт время. А пока… привыкай. Еду тебе будут приносить. Можешь гулять по замку, но не пытайся сбежать. Стражи тебя не тронут, если будешь вести себя благоразумно. Но если решишь бежать…

Он не договорил, но в этот момент в углу кабинета материализовался знакомый призрачный волк. Он сел, свесив язык, и уставился на меня немигающим взглядом светящихся глаз.

– Я поняла, – прошептала я. – Куда бежать, поняла. Никуда не бежать.

– Умница, – кивнул Каспиан. – Ступай. Мира проводит тебя обратно.

Я встала и на негнущихся ногах направилась к двери. У самого порога обернулась:

– А плеер?

– Что?

– Плеер мой. Вернёте?

Каспиан посмотрел на белую коробочку, лежащую на столе.

– Изучу и верну. Если будешь хорошо себя вести.

Я вышла в коридор, где меня ждала Мира. Дверь за мной закрылась, и я выдохнула. Сердце колотилось как бешеное.

– Госпожа, всё хорошо? – испуганно спросила Мира.

– Не знаю, Мира. Честно – не знаю. Пошли отсюда.

Вернувшись в свою комнату, я рухнула на кровать. Перина оказалась удивительно мягкой, балдахин убаюкивающе колыхался. За окном уже стемнело – зелёное небо сменилось чёрным, усеянным непривычными звёздами. Они складывались в причудливые созвездия, и некоторые звёзды двигались – медленно, но заметно.

Где-то в замке выл волк. Тот самый, первый. Вой был тоскливым, пронизывающим до костей. Мира, которая осталась постелить мне постель (хотя я и так лежала), вздрогнула.

– Это страж, – пояснила она. – Он тоскует.

– По кому?

– Ни по кому. Просто воет, когда луна в ущербе. Говорят, он помнит времена, когда был живым.

– А он разве не живой?

Мира покачала головой:

– Это дух. Лорд Каспиан призвал его много лет назад. Говорят, это был его боевой товарищ, погибший в битве. Лорд не захотел его отпускать.

Я промолчала. История о лорде, который не отпускает мёртвых, навевала не самые приятные мысли. С другой стороны, это добавляло ему штрихов к портрету. Не просто пафосный тип, а тот, кто не умеет прощаться.

Мира ушла, пожелав спокойной ночи. Я слышала, как лязгнул засов снаружи. Встала, подошла к окну. Решётка была крепкой, прутья уходили глубоко в камень. За окном – пропасть. Замок стоял на скале, и мои окна выходили прямо в чёрную бездну, над которой кружились светящиеся точки – может, насекомые, может, мелкие духи.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу.

– Геннадий, – прошептала я. – Как ты там? Мама, наверное, уже обыскалась. Ленка звонит, бесится. А я здесь. В платье, в замке, под охраной призрачного волка и мрачного лорда с глазами-снежинками.

Волк за окном снова завыл. Тоскливо, протяжно. И у меня вдруг сдали нервы.

Слёзы потекли сами собой. Я не рыдала в голос, просто стояла у окна и плакала, размазывая слёзы по щекам. От страха, от бессилия, от отчаяния. Потому что я поняла – это не сон. Не кома. Я действительно здесь. В чужом мире, где пахнет сыростью и древностью, где деревья смотрят на тебя человеческими лицами, а красивый лорд смотрит так, будто видит насквозь.

Я не знала, сколько простояла так. Может, минуту, может, час. Но когда слёзы кончились, в комнате что-то изменилось.

Воздух стал плотнее. Гул, который я слышала везде, усилился. И в этом гуле мне почудились слова. Нет, не слова – скорее, образы. Тёмный зал с кристаллами, пульсирующими в такт моему сердцу. Руки, тянущиеся ко мне. И голос – низкий, тягучий, как патока:

– Приди… Приди к нам… Ты слышишь ритм…

Я зажмурилась, тряхнула головой. Наваждение исчезло. Но гул остался. Он вибрировал где-то глубоко внутри, в костях, в крови. И я вдруг поняла, что Каспиан прав. Я связана с этим миром. Связана крепче, чем хотелось бы.

Волк за окном замолчал. Наступила тишина – такая полная, что звон в ушах казался оглушительным. Я легла в кровать, укрылась тяжёлым одеялом и уставилась в балдахин.

– Спокойной ночи, Алиса, – сказала я себе. – Добро пожаловать в Моравию. Надеюсь, ты выживешь.

Где-то в замке, в высокой башне, лорд Каспиан сидел в своём кресле и вертел в пальцах мой плеер. Он слышал всё. Каждое моё слово, каждый всхлип, каждый удар сердца. Он знал, что я плакала. Знал, что я боюсь. Знал, что я связана с кристаллами в подземелье – он тоже почувствовал этот зов.

– Кто же ты, Алиса из мира без магии? – прошептал он, глядя на пляшущие огоньки магических шаров. – И почему Ритм отзывается на тебя так, как не отзывался ни на кого сто лет?

Волк у его ног поднял морду и тихо заскулил.

– Знаю, друг, – Каспиан погладил призрачную шерсть. – Знаю. Что-то грядёт. И эта девчонка – в самом центре бури.

За окнами его башни кружились светящиеся точки, а в подземелье, глубоко под замком, чёрные кристаллы пульсировали в унисон с сердцем испуганной девушки, запертой в роскошной клетке. Ритм нарастал. Буря приближалась.

Глава 2. Призрак с характером

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво дышал мне в ухо.

Ритмично, тепло, с лёгким присвистом. Спросонья я решила, что это Том Хиддлстон наконец-то явился исполнить мои скромные девичьи мечты, и даже улыбнулась во сне. Но тут дыхание сменилось громким чавканьем, а потом раздался звук, который мог означать только одно – кто-то с аппетитом жуёт мои волосы.

Я подскочила на кровати с диким воплем.

Прямо передо мной, в каких-то десяти сантиметрах от моего лица, висела морда. Огромная, полупрозрачная, с глазами-плошками, в которых кружилась звёздная пыль. Это был он. Волк. Тот самый призрачный страж, который вчера материализовался в кабинете Каспиана.

– А-а-а! – заорала я, хватая подушку и прижимая её к груди как щит.

Волк икнул. От удивления. Честное слово, он именно икнул, выпустив облачко ледяного пара. Потом обиженно заскулил, мотнул головой и… принялся вылизывать мою руку. Язык у него был холодным, шершавым, как наждачная бумага, и абсолютно мокрым. От этого прикосновения по коже побежали мурашки, но боли не было.

– Ты… ты что делаешь? – пролепетала я, пытаясь отодвинуться.

Волк поднял на меня свои светящиеся глазищи, и в них читалось такое искреннее недоумение, будто это я вела себя странно, а не он – материализовался посреди ночи и жрал мои волосы.

– Слышь, Серафим, отвали от гостьи! – раздалось откуда-то слева. – У неё волосы крашеные, сожрёшь – травиться потом будешь.

Я замерла. Голос был мужской, ворчливый, с лёгкой хрипотцой и отчётливыми интонациями уставшего от жизни пенсионера. Исходил он… из стены.

Волк – Серафим, надо же! – обиженно фыркнул, лизнул меня ещё раз на прощание и растаял в воздухе, оставив после себя облачко холода и запах озона.

Я сползла по подушкам, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Паника медленно отступала, уступая место бешеному любопытству.

– Эй, – позвала я, косясь на стену. – Ты кто?

Тишина. Я уже решила, что мне померещилось, но тут стена… вздохнула. Очень выразительно, с подтекстом, мол, "дожили, даже призраку отдохнуть не дадут".

– А тебе не учили, что незнакомым стенам представляться первой надо? – проворчал голос. – Я, между прочим, здесь триста лет обитаю, могла бы и уважение проявить.

Триста лет. Призрак. В стене. Я закрыла глаза и медленно досчитала до десяти. Открыла. Стена как стена. Каменная, серая, с выцветшим гобеленом, на котором какой-то рыцарь протыкал копьём дракона. Дракон, кстати, выглядел совершенно невозмутимо, будто это его не кололи, а так, слегка массировали.

– Простите, – выдавила я. – Я, кажется, не расслышала. Вы сказали – из стены?

– А ты ожидала, что я буду из унитаза разговаривать? – язвительно отозвался голос. – У нас тут, знаешь ли, не отель «Хилтон». Удобства в коридоре, призраки в стенах, всё чинно-благородно.

Я нервно хихикнула. Ситуация начинала переходить в разряд откровенного абсурда. Но, как ни странно, именно этот абсурд и отрезвлял. Невозможно бояться по-настоящему, когда с тобой разговаривает стена голосом ворчливого деда.

– Ладно, – я села по-турецки на кровати, подтянув одеяло к подбородку. – Давай знакомиться. Я Алиса. Звукорежиссёр. Попала сюда случайно, хочу домой. А ты?

– А я Коля, – в голосе послышалась гордость. – При жизни – управляющий замком Северный Предел. При смерти – так и остался. Теперь вот сторожу это барахло, слежу за порядком, а толку? Никто не ценит, все только сорят, шумят, ритмы нарушают…

Последние слова он произнёс с особым нажимом, и я почему-то сразу поняла, кого именно он имеет в виду.

– Это вы на меня намекаете? – уточнила я на всякий случай.

– А на кого ж ещё? – Коля, кажется, обрадовался возможности высказаться. – Ты хоть представляешь, что тут вчера было? Я сто лет спокойно жил, тишина, благодать, только Серафим иногда воет – и то по расписанию. А тут – бах! – и какая-то девица в рваных штанах падает прямо в мой лес, волков пугает, криками своими всю акустику в замке ломает! Я полдня искал, у кого это резонанс в стенах неправильный пошёл. Думал, трубы прорвало. А это ты в ванне плескалась!

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

– Вы что, слышали, как я моюсь?

– Я ВСЁ слышу, – значительно произнёс Коля. – Я же призрак. Моя задача – контролировать территорию. А тут такая гостья… Слушай, а ты почему мыло на пол уронила? Я аж подскочил. Думал, падение какое…

– КОЛЯ! – заорала я, краснея до корней волос. – Вы за мной подглядывали?!

– Да кому ты нужна, – фыркнул призрак, но в его голосе мне послышалось смущение. – Я, между прочим, приличный призрак, из благородных. Мне твои банные процедуры без надобности. Я по работе интересовался. Акустика, понимаешь, нарушалась. Вот и проверил.

Я спрятала лицо в подушку и застонала. Мой личный «Хрустальный дворец» превращался в «Затею с призраком» с какой-то немыслимой скоростью.

– Ладно, – я оторвалась от подушки и решила сменить тему, пока не умерла от стыда окончательно. – Расскажите лучше, Коля, что это за место? Ну, кроме того, что замок и призраки. Как тут вообще жить?

– А ты собралась жить? – с интересом спросил Коля. – Каспиан сказал, что ты из другого мира. Я, признаться, думал, он шутит. Девки-то из других миров к нам редко заваливаются. Последняя была лет двести назад, так та оказалась переодетым демоном, ползамка разнесла. Хорошо, лорд тогда ещё молодой был, справился.

– Я не демон! – поспешно заверила я. – Я вообще человек. Обычный. Из Москвы.

– Из Моквы? – не понял Коля. – Это где такое?

– Ну… город такой. В другом мире. Там у нас машины, телефоны, интернет… – я запнулась, поняв, что объяснять бесполезно. – Ладно, неважно. Просто я не опасна. Честно.

– Ну, допустим, – с сомнением протянул Коля. – Хотя опасность – понятие относительное. Вон, в прошлом году кухарка новую кастрюлю купила, медную, блестящую. Тоже думала, не опасна. А она возьми и отколись от неё ручка, да прямо в суп. Хорошо, лорд вовремя заметил, а то кормили бы воинов металлическими опилками.

Я хихикнула. Коля, кажется, начинал мне нравиться. Ворчливый, занудный, но, по сути, безобидный.

– А вы тут давно? – спросила я, устраиваясь поудобнее. – Ну, в смысле, призраком?

– Триста лет, – в голосе Коли послышалась тоска. – Представляешь? Триста лет в стене. Сначала было обидно, потом привык. А теперь даже нравится. Всё под контролем, никто мимо не проскочит. Я, знаешь, какой полезный? Я любому скажу, где что лежит, кто куда пошёл, у кого крысы в подвале завелись. Лорд меня ценит. Кормит… ну, не кормит, конечно, но энергией делится. Чтобы я не рассеялся.

– А… – я замялась, не зная, как спросить деликатнее. – А как вы умерли?

Коля вздохнул. Прямо в стене что-то заскрежетало, будто он почесал затылок.

– Да глупо вышло. Я тогда ещё живым был, управлял замком при старом лорде, деде нынешнего. И была у нас традиция: раз в год проверять крепость стен. Я полез на северную башню, камень проверить, а он возьми и выпади. Я – за ним. С высоты-то. Пока летел, думал: «Вот ведь нелепость какая, из-за камня погибнуть». А потом – бац! – и уже здесь. В стене. Так и остался. Камень, из-за которого я упал, до сих пор внизу лежит, у входа. Я ему каждый год в день смерти мысленно посылаю проклятия.

Я не знала, смеяться или плакать. История была одновременно трагичной и абсурдной.

– Коля, а лорд Каспиан… – я решила воспользоваться моментом и выведать побольше о своём тюремщике. – Он правда такой страшный? Ну, Пожиратель Надежд там, некромант…

– А, это он сам придумал, – отмахнулся Коля. – Титул этот дурацкий. Лет пятьдесят назад, когда ему надоело, что соседние лорды его за юнца держат. Он же тогда совсем молодым был, когда… ну, когда это случилось.

– Что случилось?

Коля замолчал. В стене повисла такая тяжёлая тишина, что я пожалела о своём вопросе.

– Не моё дело рассказывать, – наконец буркнул он. – Лорд сам скажет, если захочет. Но ты это… ты с ним поаккуратнее. Он не злой, нет. Просто… больной. На всю голову. Но по делу.

– Больной? – я насторожилась. – Чем?

– Душой, – коротко ответил Коля. – Сто лет назад он потерял ту, кого любил. И с тех пор… ну, ты видела, чем он занимается. Мёртвых поднимает, с призраками разговаривает, с тенями играет. Я, как призрак, тебе скажу – это нездорово. Надо живым с живыми общаться, а не с нами, покойниками. А он… он будто сам умер наполовину.

Я вспомнила вчерашний разговор в кабинете. Холодные глаза, в которых кружилась снежная крупа. Пальцы, коснувшиеся моего виска. Запах хвои и полыни.

– А она кто была? – тихо спросила я.

– Не скажу, – отрезал Коля. – Сам узнаешь, если захочешь. Или не узнаешь. Но совет дам: не лезь в прошлое, Алиса. Прошлое – оно как болото, засосёт – не выберешься.

Я хотела возразить, но в этот момент за дверью раздался странный звук. Не шаги, не голоса, а… мурлыканье. Такое низкое, вибрирующее, что пол подо мной задрожал.

– О, а вот и наш котик пожаловал, – оживился Коля. – Ну, держись, девица. Сейчас будет представление.

Дверь медленно открылась.

Точнее, она не открылась – она растворилась. Стала прозрачной, потом исчезла совсем, и на её месте возникла ТЕНЬ. Огромная, абсолютно чёрная, без единого просвета. Она заполнила весь дверной проём, колыхалась, перетекала сама в себя и издавала то самое вибрирующее мурлыканье, от которого у меня закладывало уши.

– Это… это кто? – прошептала я, вжимаясь в подушку.

– Тень-Кот, – с гордостью произнёс Коля. – Питомец его светлости. Только ты не бойся, он добрый. Ну, когда не в ярости.

Тень колыхнулась, выбросила вперёд что-то вроде лапы, и эта лапа коснулась пола. А потом из тени начало формироваться нечто. Сначала появились уши – огромные, треугольные, с кисточками на концах. Потом глаза. Два жёлтых светящихся глаза, в которых, как в той злополучной пластинке, кружились звёзды. Потом морда, усы, мощное тело, покрытое чёрной, как сажа, шерстью, и роскошный хвост, который извивался, как змея.

Кот был огромным. Не преувеличиваю – размером с хорошего пони. Если бы он встал на задние лапы, то достал бы до потолка. Но он стоял на всех четырёх, смотрел на меня своими жёлтыми глазищами и… мурлыкал. От этого мурлыканья вибрировали стены, дрожала кровать, а у меня в груди рождался странный, щемящий восторг.

Я обожаю кошек. Всегда обожала. У меня дома, в Москве, живёт полосатый Васька, подобранный в подворотне котопёс, который жрёт всё подряд и спит у меня в ногах. И вид огромного, явно магического, явно опасного кота не испугал меня – он вызвал дикое, непреодолимое желание его погладить.

– Кис-кис-кис, – позвала я, протягивая руку.

– Ты что, сдурела?! – заорал Коля из стены. – Это же Тень-Кот! Он тебе руку оттяпает! Он…

Но я уже не слушала. Кот сделал шаг вперёд, и я почувствовала исходящий от него холод – не ледяной, как от волка, а какой-то космический, будто открыли дверцу холодильника, за которой скрывается вселенная. Пахло от него звёздной пылью и чем-то неуловимо знакомым, детским, вроде ёлочных игрушек и мандаринов.

Моя ладонь коснулась его морды.

Шерсть оказалась мягче, чем я ожидала. Невесомая, пушистая, но холодная, как снег. Кот прикрыл глаза и ткнулся носом мне в ладонь. От этого прикосновения по руке побежали электрические разряды – не больно, а щекотно.

– Ой, – выдохнула я. – Какой ты…

Кот открыл пасть и лизнул мою руку. Язык у него был шершавый, горячий – и это при том, что от самого кота веяло холодом. Мурлыканье усилилось, пол задрожал сильнее, и вдруг кот… рухнул. Просто лёг на бок, подставив мне пузо, и замер в позе полного кошачьего блаженства.

– Нифига себе, – потрясённо произнёс Коля. – Он тебя принял.

– Что значит – принял? – я осторожно погладила кота по животу. Шерсть там была ещё мягче, и кот довольно зажмурился.

– Тень-Кот выбирает себе хозяина, – пояснил Коля. – Вернее, хозяйку. Вообще-то он выбрал Каспиана сто лет назад, когда тот его призвал. Но с тех пор никого к себе не подпускал. А тут – на тебе, пузо подставляет. Ты, девица, не так проста, как кажешься.

Я не слушала. Я гладила кота, чесала его за ухом (которое, кстати, было вполне материальным, хоть и холодным), и чувствовала, как отступает страх, уходит отчаяние, растворяется тоска по дому. Этот огромный, тёмный, сотканный из тени и звёзд кот принёс с собой покой.