Просветлённая обезьяна

На речке мы встретились с «интересными людьми». Девушка и парень лет двадцати стояли, крепко обнявшись. Они были обёрнуты алюминиевой фольгой, вокруг них бегали две маленькие девочки и обмахивали их дымящимися ветками. Рядом стоял какой-то старец и, закрыв глаза, произносил «любовное заклинание».

– Любовь не покинет ваши объятия! – вещал он. – Дым прогонит зло, рушащее идиллию трепета. Вы становитесь единым потоком, несущимся сквозь время, а ваши энергетические поля сливаются в одно целое. Земля, воздух и вода становятся свидетелями столь благодатного и прекрасного союза, пусть они по жизни будут вашими союзниками и не позволят разрушить вашу пару…

Красномордый хлопнул себя ладонью по лбу и сказал:

– Вот видишь, пацан, до чего людей глупость доводит? Стоят у берега реки, укрывшись фольгой, и скрепляют свой союз под проповеди какого-то шарлатана. Тупорылые создания.

Затем он подошёл поближе и начал высказывать старику:

– Слышь, старый, зачем ты им в уши ссышь? Скажи правду. Они поживут пару годиков вместе, а когда бабочки в животе сдохнут, начнут ненавидеть друг друга….

Его монолог прервали девочки, которые стали отгонять его дымящимися ветками, словно страшного монстра, пытавшегося прервать ритуал по созданию «идеального союза».

– Стойте, – остановил их старик, – пусть говорит.

– А чего тут говорить-то? Посмотри на этих придурков под фольгой, они явно не живут интеллектом, а их эмоции однажды пройдут, и тогда настанет интересная пора, когда они будут делить имущество. Так что запомните: не земля и воздух – ваши союзники в отношениях, а брачный контракт.

– Посмотрите же, дети мои, на этого несчастного человека, – начал старик. – Он явно не смог обрести семейного благополучия. Ведь его союз не был благословлён силами природы. Он страшный, мерзкий, злой и противный. Он – это зло, способное разрушить благодатный союз…

Пока старик бренчал свои заклинания, красномордый спросил у меня:

– Пацан, он это серьёзно?

В ответ я пожал плечами и продолжил наблюдать за представлением. Молодая парочка не покидала своего укрытия из фольги, будто прячась от дождя, ну или от иных невзгод, способных разрушить их «благодатный союз».

– Грязь, ничтожество, подлость и предательство, – продолжал старик, – в этом человеке таятся все пороки, и именно они мешают ему быть счастливым, они очерняют его…

– Слышь, старый, – крикнул красномордый, нахмурив брови, – я тебя сейчас обоссу, если ты свой фонтан не закроешь. Иди отсюда, хватит людей дурить.

Старик не стал конфликтовать, он сложил руки за спину и ушёл, а остальные участники ритуала отправились за ним. Похоже, что они сильно обиделись на красномордого, хотя ему было всё равно.

Потом он подкатил к двум блондинистым женщинам, загоравшим на берегу. Вкус у красномордого был интересным. Женщины были довольно крупными, бесформенными и не слишком молодыми. Они не вызывали во мне никаких приятных ощущений и никакого желания общаться с ними. Одна из них облизнула палец и подмигнула мне, тогда-то я понял, что пора сваливать. Я поблагодарил красномордого за компанию и отправился на дорогу, а он остался с этими женщинами.

Дорога никуда

Разные события сменялись долгими и порой утомительными попытками поймать попутку. Пешком идти было интересно, но идти бесконечно не позволяли устающие ноги, требующие отдыха. Иной раз попытки поймать машину были безуспешны.

Целый час я простоял под палящим солнцем в надежде, что меня подбросит хоть кто-нибудь. Мимо проехали, наверное, тысячи машин. В итоге мне пришлось преодолеть пешком километров десять до ближайшей автостанции. Добрался я поздно, станция была уже закрыта.

Я сел на лавочку, освещённую одиноким фонарём, и, ни о чём не думая, растворился в прохладном вечере. Чистое звёздное небо и звуки сверчков напоминали о том, что я так и не добрался до удобной кровати отеля. Я настолько устал, что был готов заснуть прямо на лавочке. Но прилечь мне так и не удалось, поскольку рядом со мной, словно из ниоткуда, возник незнакомец. Он пристально смотрел мне в глаза и моргал.

– Тебе куда? – вдруг спросил он.

Мне показалось, что это обычный таксист, хотя выглядел он немного придурковато.

– Да я ещё не решил… – неуверенно пробубнил я.

– Я это сразу понял. Ты не выглядишь как турист. Ты, по ходу, авантюрист.

Понять, что я не обычный турист, было нетрудно, рядом со мной стоял огромный рюкзак, на котором висела палатка, каремат и спальник.

– Нет, – почему-то возразил я. – Я обычный парень.

– Да не бойся ты, – сказал он. – Я просто присел отдохнуть. С автостопом в этих местах трудновато. – Он с некоторым разочарованием вздохнул и добавил: – Разучились люди доверять.

– Это да. Я сегодня часа два простоял на жаре, пытаясь поймать машину.

– А как тебя вообще сюда занесло?

– Безделье и безработица, – заявил я. – Пытаюсь вот путешествовать.

– Ищешь себя, как все «нормальные» люди? – Слово «нормальные» он произнёс с иронией. – Почему бы тебе не бухать, как все порядочные бездельники?

– Это слишком легко. Бухать легко. Курить легко. Я боюсь спиться и проснуться от того, что меня пытается поиметь собака.

Незнакомец улыбнулся.

– Талахая, – дружелюбно произнёс он, протянув мне руку.

Я представился в ответ и пожал его крепкую ладонь.

– Ты случайно не из лагеря для просветлённых обезьян?

– Нет.

– Тогда что это вообще такое, Талахая? – спросил я. – Это имя или прозвище?

– Так называла меня моя Мария. Моя девочка.

– Жена?

– Больше. Любовь всей моей жизни. А что это за лагерь такой?

– Это просто лагерь, где собираются разные люди. Один мужик рассказал мне свою теорию, согласно которой люди – это просветлённые обезьяны.

– Короче, лагерь бездельников, – заключил он. – Собираются там, играют на гитарах, плетут венки из цветов и бредят о мире во всём мире. Видал я таких персонажей.

Талахая не был похож на сентиментального влюблённого мальчишку. Это был грубоватый и весёлый мужик лет тридцати пяти. На нём была голубая рубашка с короткими рукавами, на которой были изображены какие-то иероглифы.

Он посмотрел на дорогу, по которой изредка проезжали машины и заполненные туристами междугородние автобусы, а затем повернулся ко мне и спросил:

– Как думаешь, у нас есть шансы уехать отсюда?

– Ну не знаю, – засомневался я. – Места здесь, кажется, не особо приветливые. Я сегодня так и не смог никого поймать.

– Это вообще возможно? – удивился он, а затем встал и, уверенно подойдя к дороге, начал голосовать.

Я прилёг на лавку и просто наблюдал. Вспомнив двух парней, которые предупреждали меня о том, что в здешних краях трудности с автостопом, я не питал особых надежд. Спустя минут пять дорога осветилась бликами фар.

– Смотри, сейчас мы отсюда уедем, – без тени сомнений сказал Талахая. – Ты со мной, парень?

– Да, с тобой. Но думаю, мы до утра здесь проторчим.

Не успел я договорить, как прямо перед ним остановился белый внедорожник. Из салона послышался женский голос. Талахая подошёл к окну и сказал что-то, после чего из машины раздался громкий женский смех. Затем мой попутчик развернулся и, махнув мне рукой, прокричал:

– Ну что, юный друг, ты едешь?

Мне показалось это чудом, что первая машина, которой он махнул рукой, остановилась.

Мы уселись на заднее сиденье. За рулём сидела красивая женщина лет сорока. Её кожа светилась изысканным блеском, а русые кудри колыхались, когда она поворачивала голову, глядя на нас. Рядом сидела её совершеннолетняя дочь, но она меня так не зацепила, как её мамка, которая мило улыбалась в зеркало заднего вида.

– Ну что, куда путь держим? – спросила мамка нежным голосом.

– Скитаемся, – заявил Талахая. – Словно птицы, раскинув крылья, мы летим, разрывая воздух, пробиваем себе путь в пространстве.

– Вы что, поэт? – обернувшись к нам, спросила дочка.

Талахая придвинулся к ней и довольно грубо спросил:

– Разве я похож на придурка?

Девчонка смутилась, а мамка улыбнулась.

– Вам не нравится поэзия? – спросила она. – А я всегда считала, что путешественники – люди романтичные.

– Скитания – наша романтика, свежий воздух, распахнутые крылья и бесконечная свобода. А слова, сложенные в рифмы, нужны хлюпикам и придуркам.

– Ну не знаю. Когда я училась в университете, один мой сокурсник был в меня влюблён и писал мне стихи. Мне это очень даже нравилось.

– Но он так и не стал обладателем такой прекрасной девушки, как вы, – уверенно заявил Талахая. – Вы его не выбрали, потому что сочли слабым.

Он говорил так, словно знал всё на свете. Делал выводы, вовсе не ожидая, что с ним начнут спорить. Улыбка с лица дамы вдруг исчезла, и на нём появилось выражение удивления.

– Скажем так, я не успела его выбрать. Мы окончили университет и больше не виделись.

Талахая ничего не ответил, просто увёл взгляд за окно. Я решил слегка подогреть обстановку и шутливо спросил:

– А вам не страшно подбирать незнакомцев поздно ночью на дороге?

Женщина снова улыбнулась, посмотрев в зеркало, и сказала:

– Трудно проехать мимо таких мужчин.

А её дочка добавила:

– А вам не страшно ходить непонятно где и садиться к незнакомцам в машины?

– Я, честно говоря, иногда побаиваюсь, – признался я. – Но мой авантюризм сильнее страха. В этом деле главное – настрой. Если сильно бояться, то можно вообще не путешествовать, купить путёвку у туроператора и матрасничать где-нибудь в безопасном отеле. Но в таком месте трудно найти приключения.

– Это так интересно. А можете рассказать о своих приключениях?

Я задумался и вдруг понял, что, несмотря на череду событий, случившихся со мной на дороге, рассказать мне особо нечего. Я бы просто не смог передать смысл этих «приключений».

Поэтому я просто отшутился:

– Я побывал в городе, который захватили гуси.

– Это как? – спросила дочка.

– На самом деле гуси были единственными, кого я встретил в том городе. У одного из них клюв был похож на военную фуражку.

– Прикольно. А куда вы направляетесь сейчас?

– Как обычно, никуда.

Мне удалось немного поспать. Разбудил меня Талахая.

– Просыпайся, бродяга, – сказал он. – Мы выходим.

Я даже не спросил, где мы находимся. Мы просто вышли из машины, стоявшей на обочине, встали на дороге и махнули женщинам на прощанье.

– Не будем их смущать, – сказал Талахая. – И так подвезли нас.

Близился рассвет. Неподалёку было море, и мне пришла идея встретить его на берегу. Талахая пошёл за мной. Я его не боялся, да и вообще, мне всегда казалось, что на дороге редко можно встретить кого-то опасного. Люди с большими рюкзаками за спиной, встречавшиеся на моём пути, оказывались теми, кому я без труда мог довериться.

Однажды я встретил молодую пару, за спинами которых, как и за моей, висели их жилище и пища. Мы поздоровались как старые знакомые и побеседовали. Мне казалось, что мы представители некоего братства, непровозглашённого и непризнанного братства бродяг. Я встречал абсолютно незнакомых люди, которые брали меня с собой в горы, а когда мне становилось холодно в сырых гротах, любезно давали мне свою запасную одежду. Порой мне даже расставаться с ними было тяжело.

В предрассветных сумерках я поставил палатку и развёл костёр у самого берега. Звёздное покрывало уже покидало горизонт, сменяясь розоватым свечением. Талахая путешествовал налегке: у него с собой не было ничего, кроме небольшого пакета, в котором он хранил какие-то документы, поэтому я поделился с ним своими припасами. Я открыл консервы, которые назывались «Гречка с сарделькой», разогрел воды для чая, и мы начали завтракать. Сидя на берегу моря, мы молча вкушали скромную трапезу и любовались восходом. Возможно, в моём описании это не выглядит настолько прекрасным и вдохновляющим. Но когда меня охватила свежая морская прохлада, а восходящее солнце озарило горизонт, я понял, как прекрасно небо и всё, что под ним находится, хотя это просто облака, море и горы.

– И всё-таки жизнь прекрасна, – заявил я.

Талахая промолчал и продолжил есть гречку. Спустя несколько минут он рассмеялся. Сначала я не понял, в чём дело, но позже в мой большой нос вторглись ароматы канализационных глубин, и я вдруг понял, что мы остановились неподалёку от места, где сливали канализацию.

– Это вообще законно?! – возмутился я.

Несмотря на вонь, Талахая продолжил завтракать.

– Романтика, – чавкая, сказал он, глядя на восходящее солнце. – Дерьмовая правда.

Он усмехнулся над собственными словами, вычистил банку хлебом и положил её в пакет, а затем спросил:

– Чего бы тебе сейчас хотелось?

– Уйти отсюда, – ответил я, собирая палатку. – А тебе?

Вздыхая, он с тоской произнёс:

– Чтобы моя Мария сейчас была рядом.

– Здесь?! – удивился я. – На пляже, где сливают канализацию?

– Место, мой юный друг, не значит ничего. Помню, купил я пачку сигарет, а мне за это дали магнит с надписью: «Неважно, где ты, главное – с кем». Так вот, это абсолютная правда. Даже самые драгоценные богатства и таинственные вселенские знания мне не нужны, лишь бы она была рядом.

– Так в чём проблема? Она тебя бросила?

Он вздохнул:

– Нас разлучили обстоятельства.

– Расскажешь?

– Ну ты же вроде мой компаньон. Значит, я могу тебе довериться?

– Мы знакомы всего пару часов.

– А мне кажется, что целую вечность. Можешь мне не доверять, но я тебе доверю. Сейчас я еду к ней. Традиционным, «нормальным» способом я не могу до неё добраться, поскольку мой путь – это не просто дистанция между нами, это что-то вроде испытания.

– Ты типа рыцарь, спасающий принцессу от чудовища?

– Сказочник, что ли? – усмехнулся он. – Я скорее чудовище, от которого родители прячут принцессу. Понимаешь, её родители были против наших отношений, потому что в прошлом я был не очень хорошим человеком. Поэтому мне всегда казалось, что я ущербный, неполноценный и недостойный её. Она, правда, пыталась убедить меня в обратном. И вот теперь, когда родители увезли её от меня, я следую за ней, словно верный пёс, пытающийся бороться с собственной никчёмностью.

– Ты кажешься вполне нормальным, – сказал я абсолютно искренне.

– Нормы эфемерны, – твёрдо заявил он. – У них есть границы, которые сначала кто-то устанавливает, а затем меняет. Я бесформенный, как вода. Могу быть и твёрдым как лёд, и парящим как пар, и текучим как жидкость. И всё это – нормально.

– А что же ты такого чудовищного натворил?

– Был неуправляемым бунтарём и раздолбаем, без приоритетов и целей в жизни.

– Мне кажется, ты просто был свободным.

Я собрал мусор в пакет, сложил палатку в чехол и, перед тем как двинуться в путь, спросил:

– А ты, вообще, в какую сторону планируешь направиться?

Он молча указал на дорогу, уходящую вверх от побережья. Мой примерный маршрут, который мог измениться в любой момент, совпал с его, и мы двинули вместе. Мне казалось, что Талахая – очередной попутчик, встретившийся на моём пути, и что он останется в памяти как те, кого я встречал прежде.

Иногда в разговорах со мной Талахая просто замолкал посреди фразы и больше не произносил ни слова. Но даже в обрывках его речей мне виделась истина. Так, он однажды пришёл к внезапному выводу, сказав что-то вроде: «Люди, сбивающиеся в стаи, становятся животными». На это я ответил, что люди и без того животные.

Несмотря на то, что Талахая намеревался двинуться в сторону дороги, мы пошли вдоль берега. Солнце уже взошло. Мы перебирались по валунам. Спрыгивая с высоты, я ощущал, как приседаю под тяжестью рюкзака. Держа в руках лишь маленький пакет с документами, Талахая, словно обезьяна, ловко перепрыгивал с камня на камень.

К полудню мы добрались до живописной бухты, где нам повстречались обнажённые бродяги. Правда, не все они были нагими. Один престарелый мужичок, облачённый в какую-то мантию невероятно бирюзового цвета, сидел, скрестив ноги, и ладонями ударял в бонго. Рядом с ним в изящном танце кружились две милейшие особы: юная девочка и вполне себе зрелая девушка топлес. На их запястьях были браслеты, издававшие звуки, словно погремушки. Кожа зрелой девушки блестела как драгоценность, которую солнце хотело показать всему миру.

Увидев меня, девушка вовсе не засмущалась, напротив, улыбнулась мило и так таинственно, словно её улыбка скрывала все тайны вселенной. Но меня привлекла отнюдь не улыбка. Ритмичные удары старика даже меня провоцировали пуститься в пляс, а девушка продолжала так соблазнительно извиваться.

Талахая настоял на том, чтобы мы расположились неподалёку.

– Остановимся здесь, чтобы насладиться компанией столь замечательных людей, – пояснил он. – Но пялиться на этих прекрасных девок мы не будем, дабы не оскорбить их.

Это было суровое испытание. Я должен был делать вид будто смотрю на море, пока совсем рядом от меня извивались в танце полуобнажённые, блестящие под лучами солнца тела. Я пытался держать себя в руках (не в прямом смысле этих слов, разумеется). Талахая был спокоен.

– Залезь в палатку и передёрни, тебе сразу станет легче, – посоветовал он.

Я в этом не нуждался, я не был одним из тех, кто приходит на дикие пляжи и подглядывает там за девицами. Мне, безусловно, было приятно на них смотреть, но я уважал чужую свободу.

– Это прекрасно, – твердил Талахая. – Сегодня у людей есть возможность вот так просто собраться у берега моря и, сбросив с себя одежду, отдаться потокам ветра. И совсем они не дикари, они смельчаки, постигшие величие свободы. Настоящие дикари живут там, в бетонных коробках, среди каменных джунглей. Стоит им увидеть титьку, как они сразу же суют руку в штаны.

– Ну я, наверное, один из них, дикарь, живущий в каменных джунглях.

– Нет, – твёрдо заявил Талахая. – Ты другой. Я это вижу. Поверь мне, я разбираюсь в людях.

Талахая разделся до трусов и прыгнул в воду. Я последовал его примеру. Позже я лежал на тёплом камне и наслаждался обжигающими лучами солнца. Талахая стоял у берега и бросал камешки в море. Затем он набрал в стакан воды, и, плеснув ей мне в лицо, сказал:

– Пошли, нам нужна коммуникация.

Бродяги (так я их стал называть) собрались вокруг плоского камня, на котором разложили еду, в основном это были фрукты. Стоило мне приблизиться к ним и начать «коммуникацию», как девушка с таинственной улыбкой любезно предложила к ним присоединиться.

Я принёс с собой две банки кукурузы и одну банку ананасов, нарезанных кольцами. За столом не было ни одного обнажённого человека, поэтому я был вынужден сходить за майкой, чтобы не светить худощавым торсом.

По пути к рюкзаку я вспомнил о свингерах. Собираясь компанией, они всё делают голыми. Я подумал, что если бы все люди всё делали голыми, то это было бы как минимум странно. Голые врачи сматривали бы голых людей, и в магазинах бы слонялись толпы голых покупателей. Мечта нудиста. Минутное помутнение быстро развеялось.

Вернувшись к «столу», я обнаружил, что никто из них не притронулся к еде. Они ждали, пока один пухлый парень с длинными дредами протрубит в импровизированный горн, сделанный из загнутой пластиковой трубы, обмотанной скотчем на конце. Этот удивительный музыкальный инструмент звучал как настоящий горн, не увидев его, я бы не смог отличить от оригинала. Сидевший рядом со мной мальчишка достал варган и начал бренчать. Ритм музыки подхватили старик, ударявший по бонго, и девушки, которые трясли запястьями с браслетами-погремушками.

Открытие трапезы превратилось в целый ритуал, удивительнее которого мне прежде видеть не доводилось. Когда музыка стихла, Талахая взял в руки банку кукурузы и воскликнул: «Банзай!» Остальные посмеялись и принялись за еду.

На этом берегу мы и провели остаток дня, в компании с приветливыми и интересными людьми. Вечером я сидел на камнях, рядом девчонки плели друг другу дреды, парни ныряли со скал, пытаясь раздобыть мидий, а девушка с таинственной улыбкой изображала закат на белом холсте. Она ловко орудовала кистями и красками, полностью погрузившись в процесс.

Талахая взобрался на высокий утёс и сидел там, глядя на горизонт. Я поднялся к нему, чтобы составить компанию.

Молча мы просидели недолго, вскоре он сказал:

– Старый говорит, он пришёл сюда по тайной тропе. Два дня шёл. Говорит, там красиво.

– Думаешь пойти по ней?

– Да. Я не могу здесь задерживаться, моя Мария ждёт меня.

– У тебя же нет припасов.

Он махнул рукой и сказал:

– Что-нибудь придумаю.

– Я могу пойти с тобой, – вполне серьёзно предложил я. – Я давно не ходил по горным тропам. Думаю, это будет интересно.

– А ты не боишься?

– Да я уже ходил по горам.

– Это не туристическая тропинка. Старик сказал, что это вполне серьёзный переход.

– Если старик справился, а ты вздумал идти туда с маленьким пакетиком, то думаю, шансы остаться в живых у меня есть.

Вот так мы вместе с ним отправились преодолевать небольшой горный массив. Пусть знакомы мы были недолго, нас объединяла склонность к авантюрам. Я был крайне осторожным искателем приключений (неопасных), а он верным возлюбленным, который направлялся к своей Марии. Но никто из нас не мог себе даже представить, что с нами случится.

Голоса природы

И вот у меня появилось что-то вроде цели. До этого я просто бессмысленно путешествовал, но теперь шёл по тропе, которую должен был преодолеть. На самом деле тропа оказалась совсем не такой, какой я её себе представлял. Я бы даже сказал, что путь мы прокладывали сами, поскольку протоптанного маршрута нам найти не удалось. На мои подозрения по поводу того, что мы заблудились, Талахая ответил: