Острая грань

Всё началось около пяти лет назад, хотя знали они друг друга ещё со школы. Себастьян, Женевьева и Кристиан учились в одном классе и часто сидели вместе за столиком общей столовой за ланчем. Тогда ещё Женевьева имела рыжий цвет волос и не так часто носила каблуки, как делала это сейчас. Но после выпуска их пути разошлись. Женевьева уехала, поступив в университет за границей, потерявшись из виду почти на год.

А потом наступили летние каникулы, и они встретились на вечеринке у общих знакомых. Себастьян не узнал её сразу, настолько сильной оказалась перемена в её облике. Она перекрасила пламенные волосы в пепельно-светлый блонд и стала носить каблуки гораздо чаще, превратившись в копию моделей Диор. Женевьева явно напоминала девушку, с которой Себастьян часто спал в выпускном классе, но он не зацикливался на этом.

Она сама тогда подошла к нему, имея непривычную для Себастьяна уверенность, взяла его за руку и утянула в спальню, а он в свою очередь не стал отказываться. Он никогда не упускал того, что само падало в руки, особенно когда речь шла о теле, которое его теперь привлекало. Ему было девятнадцать, но внутри уже давно жила та тёмная, звериная часть, которая требовала подчинения, не оставляя места для нежности. Однако Женевьева принимала его таким, какой он есть. На утро она призналась ему, что любит его, что ждала этого годами, в тайне от всех, храня его образ в своей голове. Себастьян тогда сказал прямо: ничего серьёзного между ними не будет. Она кивнула и, на его удивление, осталась.

С ним она чувствовала себя живой, нужной, частью чего-то опасного и настоящего, даже если это настоящее было построено на боли и унижении. Женевьева думала, что сможет его изменить, что своей любовью вылечит его холодное сердце и станет единственной, кто согреет его. Она делала для этого всё и даже больше, но он оставался прежним. Ей было больно и горько, когда он спал с другими, когда она видела, как он смотрит на других женщин, но она знала: в итоге он всегда возвращается к ней. И она хотела верить, что это хоть что-то значит.

****

Роберт встал с дивана, утянув за собой двух девушек, и они скрылись в одной из спален на втором этаже. Себастьян хмыкнул, наблюдая за этим. Роб любил брать двоих, чувствуя себя центром их внимания, и это всегда выглядело почти театрально. Алан исчез еще час назад, а Женевьева скрылась в ванной, чтобы поправить макияж, поэтому Даниэль и Себастьян остались на диване одни.

Даниэль повернулся к нему, подавшись ближе, и кивнул в сторону застеклённой двери, ведущей на террасу. Они вышли, и холод тут же обжёг их лица, заставив сделать глубокий, судорожный вдох. Даниэль достал пачку сигарет, протянул Себастьяну, а затем взял одну и себе, прикуривая от зажигалки, которая никак не хотела давать пламя из за сильного ветра.

— Что у вас случилось с Кристианом? — спросил Даниэль, встав в пол оборота к Себастьяну, так что его лицо оказалось в тени, и только огонёк сигареты выдавал его присутствие.

Себастьяну не понравилось, куда клонит Даниэль, и он предпочёл оставить его без ответа.

— Недавно он устраивал вечеринку в номере отеля. Если так можно это назвать… — Даниэль медленно выпустил дым через нос. — Было весело по началу, а потом это превратилось в какой-то гребаный притон.

Себастьян потушил сигарету о перила и бросил окурок в урну, стоящую в углу. Холод пробирал до костей, но он не замечал его, смотря на друга, ожидая продолжения.

— Но суть не в этом. Кристиан выглядел крайне плохо. Ну, то есть, это будто был привычный Кристиан, но что-то было не так, — голос Даниэля стал тише. — Будто он был сломлен, понимаешь? Он веселился и танцевал, пил, но в глазах была боль которую он, ну пытался затопить что ли... А в какой-то момент я застал его в ванной комнате. Он сидел на полу и выл, держа бутылку в руках. Просто выл, как зверь, понимаешь?

Даниэль опёрся поясницей на балконные перила и сложил руки на груди.

— Это выглядело отчаянно, и меня это напугало, Саб. По-настоящему напугало. Поэтому я и хотел у тебя узнать, в курсе ли ты что с ним творится?

Внутри Себастьяна всё сжалось, и холод, который он чувствовал на коже, казался теперь теплом по сравнению с тем ледяным комом, что разрастался в груди.

— Чёрт, давай не сейчас, — бросил он, отворачиваясь к перилам и вцепляясь пальцами в холодный металл.

— Я не то чтобы лезу туда, куда не просят, но и ты меня пойми, — Даниэль начал повышать тон. — То, что было в номере того отеля, это лютый пиздец, Саб. Если бы ты там был, ты бы его остановил. Я никогда не видел его таким, никогда за всё время, что мы знакомы.

Даниэль замолчал, снова доставая новую сигарету, и затянулся, не почувствовав вкуса.

— Я не выдержал этого шума и ушёл на третий день, а Алан и Роберт остались там. Я думал, что всё прекратилось, но узнал от Алана, что Кристиан не планирует останавливаться, что-то явно было не так. Я приехал туда снова, и знаешь, что я увидел? Кристиан был сам не свой, он уже не танцевал, как в первые дни, он был как овощ, как безэмоциональный мешок.

Даниэль начал ходить по балкону, размахивая руками, и Себастьян видел, как тот пытается сдержать себя, но эмоции переполняют его, выплёскиваясь наружу через каждое резкое движение.

— Я не мог это так оставить, но он меня не слушал. Не слушал! Тогда я подумал сказать обо всём его отцу, но потом вспомнил про мужа его сестры. Я написал Николасу сообщение, скинул адрес отеля, и на этом всё. — Даниэль остановился, посмотрел на Себастьяна в упор. — Вечером следующего дня я уже узнал, что Кристиан съехал из номера. Но там был трэш, Саб, и я знаю, о чём говорю. Я переживаю за него, и сейчас я даже не знаю, как он. Он не отвечает ни мне, ни парням. Но, черт, это ты его лучший друг, разве нет? Он тебя послушает, возможно, ему нужна именно твоя поддержка.

Себастьян застыл, но внутри груди каждая фраза Даниэля врезалась в него, оставляя рваные раны, которые тут же наливались кровью. Даниэль ждал, вглядываясь в его глаза, но Себастьян молчал, болезненно сжимая челюсть. Даниэль выждал ещё несколько секунд, затем резко развернулся, сдвинул стеклянную дверь и исчез внутри,