Поцелуй меня в феврале

На её губах осталась крошечная шоколадная полоска. Хотелось стереть её… языком.

Твою мать, Астахов, ты вообще в своём уме? В какого маньяка ты превращаешься – не успел толком познакомиться, а уже лезут такие мысли.

Пора, наверное, выдохнуть. Прогуляться. Может, встретиться со Златой – она третий день обрывает телефон. А я всё не могу вырваться из этого бешеного графика.

Но Злата не из тех, кто упрекает или выносит мозг. Секс по дружбе. Её инициатива, моё молчаливое согласие. Легко, просто. Без чувств, без драмы. И как говорится вспомнишь…

Телефон в кармане завибрировал.

Злата.

Я сбросил вызов – за рулём, да ещё при пассажирах, говорить не стоит. Но телефон снова затрясся в руке.

– Ответь, мы ведь всё равно стоим, – проговорила Полина, доедая шоколадку.

Я молча кивнул.

– Да, – коротко ответил.

– Миш, привет, – голос Златф потёк по динамику ровно и ласково. – Я сегодня свободна. А ты?

– После восьми, хорошо? – отрезал я.

– Буду ждать, – тихий чмок – и звонок оборвался.

Я бросил телефон на приборную панель. В тот же момент пробка наконец ожила, машины медленно тронулись.

Остаток пути мы ехали в молчании. Катя и Тася на заднем сиденье что-то напевали под музыку, а между мной и Полиной повисла осязаемая тишина.

Я ловил себя на желании, чтобы она что-то сказала. Хоть слово. Но сам разговор начинать не рискнул. Зачем ей это? Девушке вроде неё – с таинственным взглядом, с тихой уверенностью – зачем общаться с таким, как я?

Навигатор коротко пискнул, и мы свернули к базе, ровно по времени.

Я вышел из машины, подошел к багажнику – помочь им с вещами. Полина вышла следом, и, пока я вытаскивал сумки, почувствовал на себе её взгляд. Тёплый, внимательный… и почему-то немного грустный.

– Молодой человек, а у вас девушка есть? – рядом со мной появилась Катя. Она едва держалась на ногах, но Ульяна успела подставить плечо.

– Нет, – ответил я, вытаскивая из багажника большую дорожную сумку. Брюнетка – очевидно, старшая в компании – сразу же приняла её из моих рук.

– Спасибо. Вы, пожалуйста, не обращайте на неё внимания и извините ещё раз, – извинилась она и потянула Катю к воротам базы. Но та упиралась, как ребёнок, и поворачивалась ко мне через плечо.

– У вас нет девушки, у меня больше нет парня! – прокричала Катя, пока подруга тащила её дальше. – Мы с вами идеально подходим друг другу! Вам не кажется?

– Кать, когда кажется – знаешь, что делать, – раздался за спиной знакомый голос.

Я обернулся. Полина.

– Спасибо, – она потянулась за последней сумкой в багажнике, но я опередил её.

– Давай помогу отнести, – сказал я, слишком быстро. Не хотелось, чтобы эта поездка заканчивалась. Не хотелось отпускать её…

– Я справлюсь, – Полина мягко улыбнулась и забрала сумку, едва касаясь моей руки. – Ну, пока.

Она посмотрела мне прямо в глаза – коротко, глубоко, будто сказала больше, чем словами можно.

Развернулась и ушла.

– Пока, – выдохнул я уже в пустоту.

А потом пришло осознание. Я не попросил её номер. Не предложил кофе. Даже не сказал ничего, что могло бы удержать её хоть на секунду дольше. Почему? Потому что всё было очевидно. Полина… и я… мы разных полей ягодки. Брендовая сумка, стоящая как четыре моих зарплаты, идеальные волосы, шелковая кожа, одежда – будто с витрины дорогого бутика. Мы с разных миров. И это ясно без слов.

Дорога домой была тихой. Никакой музыки, только гул двигателя. Давно меня так не накрывало от одной девушки. Но я усмехнулся, глядя на дорогу. Мир большой. Наш огород огромен. Встретил её в первый – и, наверное, в последний раз.

***

Стоя перед чёрной железной дверью, я мечтаю лишь о том, чтобы набить хоть чем-нибудь желудок и рухнуть спать. Но дверь вдруг распахивается, и из-за неё выглядывает Злата.

– Привет, – мурлычет она, и, прежде чем я успеваю что-то сказать, хватает меня за плечи и буквально заталкивает в квартиру.

– У меня немного времени, – шепчу я, обнимая её за бёдра.

Злата смеётся и мгновенно обвивает мою талию ногами.

– Тогда сделаем всё быстро, – горячее дыхание касается моей шеи, и она тянется к моим губам с тем поцелуем.

Я несу её в спальню. Маршрут давно знаком. Мы со Златой знаем друг друга не первый год – она одна из старых подруг Алины. После расставания именно Злата первой написала мне. В этом есть что-то правильное и неправильное одновременно.

Мне в ней нравится простота. Без обещаний, без иллюзий. Она не требует – просто приходит. Ей нужен не я, а то, что заполняет пустоту. Как и мне.

Днём она учится, ночью работает официанткой. Родителей нет. Ни бабушки, ни дедушки. Всегда одна. Сильная, колючая. Ей бы парня доброго, который согреет, а не сожжёт. Но это точно не я. И она это понимает.

– Как же я скучала, Миш, – шепчет Злата, когда я опускаю её на кровать и стягиваю с себя футболку.

– О, это что-то новенькое, – усмехаюсь я, глядя на неё.

Она поджимает губы, глаза сверкают.

– Под «скучала» я имею в виду – меня никто не трахал целую неделю, – смеётся Злата, протягивая руки к моему ремню.

Глава 2.

Миша

– Ну что, Мишань, стоим, изображаем грозных парней и по списку всех обязательно проверяем, – хмыкнул Артём, глядя в зеркало.

Мы стояли в раздевалке. Воздух был пропитан запахом свежего белья и горячего утюга. Артём ждал, когда тот нагреется, чтобы отгладить свою рубашку.

– Понял, – кивнул я и накинул на плечи пиджак.

– Глянь-ка, какой ты уже при параде! Не иначе девчонка есть? Кто тебе это всё нагладил? – Артём усмехнулся, проводя утюгом по ткани.

– Сам, – ответил я коротко.

– Эх, и я всё сам… – протянул он с легкой тоской. – А вот у Санька теперь девушка есть. Ходит, как начищенный самовар, лицо сияет. Она и рубашки ему гладит, и еду готовит… завидую, честно.

– А Санёк – это кто? – спросил я, поправляя манжет.

– Еще один охранник. Раньше вместе ходили, а теперь он по-другому графику, чтобы выходные совпадали с девушкой.

– Понял. Ты не расстраивайся, Тем, и тебе когда-нибудь кто-то будет рубашки гладить, – усмехнулся я, подошёл к зеркалу, чтобы оценить свой вид.

– Да мне как-то не везёт, знаешь ли… – тихо пробормотал Артём, и в этот момент дверь открылась, впуская других сотрудников.

– Привет, мальчики, – прозвучал звонкий женский голос. В раздевалку вошли две девушки – одна брюнетка, другая шатенка, обе с улыбками.

– Познакомься, Миш, – оживился Артём. – Это Мариша и Леночка.

– Привет, – коротко улыбнувшись каждой, я перевёл взгляд на свои вещи, делая вид, будто полностью поглощён порядком в шкафчике.

– А это наш новенький, Мишаня, – не унимался Артём, но, к счастью, девушки быстро переключились на своё: начали переодеваться, оживлённо переговариваясь между собой.

Воздух наполнился лёгким шумом, смехом, ароматом духов.

– Да-да, мы уже в курсе, Настя всё рассказала, – раздался лёгкий смех Марины.

– Вы ей явно приглянулись, Михал, – подхватила Лена, сбрасывая с плеч куртку.

Я едва заметно усмехнулся.

– Ну, Анастасия, к сожалению, не совсем мой типаж, – ответил я, откидываясь на спинку стула и делая вид, будто увлечён телефоном.

Внутри, однако, всё чуть дрогнуло – вокруг было слишком много новых лиц, и я всё ещё чувствовал, как неуверенность тихо царапает изнутри. Но где-то глубоко понимал: привыкну, всё наладится.

– А нашу Настеньку подобные мелочи вовсе не волнуют! – рассмеялся Артём, его голос раскатисто разнёсся по раздевалке.

***

Первый рабочий день проходил на удивление спокойно. Остальные ребята из охраны оказались такими же простыми, как и Артём – простые, доброжелательные, с лёгким чувством юмора. Я зря переживал: в клубе все были отзывчивыми, а некоторые даже слишком. Девчонки-официантки улыбались, знакомились. Несколько парней-официантов держались тише воды, ниже травы – и, честно говоря, это было только к лучшему. От бесконечного трёпа меня уже начинало мутить, как после долгой поездки с болтливым клиентом в такси.

Атмосфера вокруг была странная – клуб только открыл двери этому вечернему потоку гостей, а воздух уже пропитался густым ароматом денег, пафоса, алкоголя и чего-то неуловимого, неприятно липкого.

Всё разворачивалось точно по сценарию, о котором рассказывал Тёма. Сегодня мы стояли на входе: он сверял имена в телефоне, а я следил за потоком людей, оценивая каждого взглядом. В клуб могли попасть лишь те, чьи фамилии значились в списках.

– Привет, пупсики! – спотыкаясь о ступеньки, к входу поднималась шумная компания парней и девушек, уже изрядно подвыпивших и чересчур весёлых.

– Лишнего не говори. Если что начнут – просто молчи, – наклонившись ко мне, шепнул Тёма.

– Приветик, – пропела девушка в откровенном красном платье и с броским макияжем. Её рука легко коснулась моего плеча. – А я тебя раньше здесь не видела. – ее улыбка расползлась до ушей, и от неё потянуло тяжёлым ароматом духов. Мне хотелось сбросить её руку, но я вспомнил слова Темы.

– Добрый вечер, – стиснув зубы, произнёс я как можно спокойнее.

– Как обычно, мы все в списке, открывай, братан, – высокий худощавый парень с выбеленными волосами, сигаретой во рту и самодовольной ухмылкой облокотился на девушку, а затем шлёпнул её по ягодице. Та взвизгнула и захохотала натянуто, словно по привычке.

– Вы же знаете правила, – Артём кашлянул, переводя взгляд с неё на парня. – Вход строго по спискам.

– Да ладно тебе, мы же каждую субботу тут! Чё придумываешь? – парень уже плавал в алкоголе, выдыхая сигаретный дым прямо нам в лица.

– Вам же сказали. Хотите, чтобы повторили? – мой голос прозвучал глухо, но твёрдо. Кулаки сжались, челюсть свело от злости.

Я ненавижу таких – самоуверенных, наглых, уверенных, что им всё позволено. В их глазах – пустота и вседозволенность. Они приходят сюда, будто мир обязан вертеться вокруг них.

– А ты кто такой, малой? – блондинчик сделал шаг ближе, бросая на меня дерзкий взгляд. Я не шелохнулся.

– Повторю ещё раз, – произнёс я спокойно, но в голосе зазвенела сталь. – Фамилии.

Пьяный мажор уставился прямо мне в глаза, будто пытаясь прочитать их. Его взгляд медленно скользнул сверху вниз – от макушки до самых ботинок – и вновь остановился на лице. В уголках его рта появилась кривая ухмылка.

Он выбросил сигарету, придавив её к бетону носком, и уже открыл рот.

– Извините, ребята, всё в порядке. Друг просто немного перебрал, – послышался спокойный мужской голос.

Артём мельком взглянул туда, достал телефон и открыл список гостей. Появившийся парень – в белой рубашке с закатанными рукавами – уверенно начал диктовать фамилии. Артём проверил и кивнул.

– Проходите, – он отодвинул красную ленточку, и компания потянулась внутрь, громко смеясь и переговариваясь.

– Спасибо, ребят. Ещё раз извините за инцидент, – сказал парень в рубашке, пожав руку Артёму.

Тёма коротко кивнул в ответ. Воздух будто стал чище, когда дверь за ними закрылась.

– Кто они? – как только он скрылся за дверью, я повернулся к Артёму.

– Тот пьянчуга со светлыми волосами – сын какого-то политика. Остальные – такие же богачи, золотая молодёжь. А вот последний, тот что в белой рубашке, самый вменяемый из них. Не понимаю, чего он с той компанией связался, – Артём усмехнулся, убирая телефон в карман.

Я и не удивился. Всё именно так, как я и думал. После этого стало куда спокойнее – вечер втекал в привычное русло. Время входа в клуб подходило к концу: попасть внутрь можно было только до определённого часа. Когда время подходило к концу, к дверям подъехало жёлтая такси.

Из него вышли две девушки в длинных пальто. Щёлканье каблуков раздалось по ступенькам, отзываясь эхом в прохладном воздухе. На первой же ступеньке я их узнал.

– Ульян, я не хочу… – голос Полины пронзил меня, как током.

Я застыл, будто время остановилось.

– Глянь, какие, – протянул Артём, подмигнув, оценивая их.

Но я уже не слушал.

Поля… это действительно была она.

В чёрном длинном пальто, под которым виднелись черные колготки и туфли на шпильке, она казалась совсем другой. Не той Полиной, которую я помнил. Возможно, если бы не её голос, я бы и не узнал её вовсе.

Я ведь не ошибался тогда, когда подумал, что Полина не такая простая, как кажется. Сейчас она выглядела, словно часть той самой компании. Её длинные блестящие волосы мягко спадали на плечи, а аккуратный макияж подчёркивал выразительные черты лица. Она выглядела как стерва – красивая, опасная, недосягаемая. Это была уже не та девушка, которую я встретил вчера…

– Добрый вечер, дамы, – Тёма выпрямился и привычно достал телефон.

– Елисеева, – первой произнесла свою фамилию подруга Полины. Тёма быстро нашёл её в списке.

– Проходите, – сказал он, снимая ленту.

Но Ульяна не спешила заходить – обернулась к Полине, ожидая её реакции.

– Поль, давай. Тебе нужно с ним поговорить.

– Не о чем нам разговаривать, – ответила Полина, скрестив руки на груди. Она стояла на несколько ступенек ниже, упрямо не двигаясь с места.

– Он не отстанет, ты же знаешь Федотова, – Ульяна тяжело вздохнула и потянула её за руку. – Она Авдеева, – добавила она, обращаясь к Тёме.

Тёма снова что-то набрал и через секунду кивнул:

– Проходите.

Полина нехотя последовала за подругой. И в тот момент, когда они поравнялись со мной, она подняла взгляд. Наши глаза встретились.

На её лице мелькнула настоящая, живая эмоция. Удивление. Её губы чуть приоткрылись, взгляд дрогнул – словно она не верила, что видит меня здесь. Но ни слова не сказала. Просто прошла мимо, оставив за собой лёгкий аромат духов.

Глава 3.

Полина

– Дочка, ты же знаешь, как Влад к тебе относится, – мать мягко опустилась на край моей кровати, пока я стояла перед зеркалом, медленно выводя по губам тонкую линию карандаша. – Он ведь стал тебе отцом.

– Нет, мам, мой отец умер, – холодно произнесла я, как всегда, когда она начинала свою бесконечную тираду о том, что ее муж стал мне как отец, как много он для меня делает, как много он мне дал…

И я не пыталась отрицать, что мой отчим – Влад был человеком успешным, состоятельным. Материально мы с матерью действительно ни в чем не нуждались после смерти моего родного отца. Но только потому, что мать изменяла отцу, а когда случилась трагедия, она почти не горевала. Уже через несколько недель после похорон мы переехали в огромный дом Влада. Мне тогда было одиннадцать, и я до сих пор помню, как настойчиво пахло там чужой жизнью.

– Да как ты смеешь! Если бы не он… – мать снова начинала свой излюбленный монолог, но я уже не слушала.

Резко взяв сумку и пальто, я легко, почти автоматически, коснулась ее щеки губами и вышла из своей спальни.

Быстро спускаясь по лестнице, я мечтала просто выскользнуть из дома, но внизу меня остановил Влад. Он стоял, облокотившись на перила.

– Правильно, что спешишь. Андрюша уже, наверное, заждался, – на его лице появилась ухмылка – раздражающе самодовольная.

– Знаешь что… – я не успеваю даже вдохнуть для следующей фразы, как Влад, тяжело дыша и мрачно сверкая глазами, медленно начинает наступать на меня. И мне ничего не остаётся, кроме как отшатнуться назад.

– Не испытывай мои нервы, дочка, – последнее слово он почти выплёвывает, растягивая его в ядовитой интонации. – Ты выйдешь за Федотова. И меня совершенно не волнует, хочешь ты этого или нет.

– А ты не забыл спросить его? Он сам-то этого хочет? – слова, пропитанные горьким ядом, сами слетают с моих дрожащих губ.

– А мне плевать, чего хотите вы оба. Вы должны постараться для своих семей. Для своих отцов, тех, кто вас вырастил и…

– Ты мне не отец, Влад, – чеканю сквозь стиснутые зубы, с трудом удерживая готовый сорваться крик. – Я всегда была тебе благодарна за всё, но сейчас ты переходишь границы.

– Благодарна? – он хохочет, грубо, почти звериным смешком. – Думаешь, сказать «спасибо» – это всё? Думаешь…

– Мне плевать, Влад! – голос мой взрывается. – Я не выйду за твоего Андрея!

– Не выйдешь? – его лицо искажается яростью. – Тогда собирай свои вещички и выметайся из моего дома!

– Ах… Влад… ты что… – за моей спиной раздаётся испуганный, сорвавшийся вопль матери.

– Что Влад?! Ты думала…

Я не собиралась продолжать этот бессмысленный разговор. Впереди – очередная сцена, вечные, мучительно повторяющиеся разборки матери и отчима. И я уже знаю, как всё закончится. Мать не станет меня защищать. Она никогда не встанет между мной и им. Её интересует только одно – деньги. Вся эта блестящая материальная оболочка, в которой она так отчаянно нуждается.

Давайте честно – для кого они действительно не важны? Каждому хочется жить в уютном, тёплом доме, ездить на надёжной, красивой машине, носить одежду, которая дарит уверенность. Но когда за всю эту сияющую роскошь внезапно выставляют чудовищный счёт – оплату в виде замужества с нелюбимым человеком – всё вокруг теряет смысл.

Я никогда не была избалованным ребёнком. Никогда ничего не требовала, не капризничала, не претендовала на лишнее. Всё, что Влад когда то мне давал, всё, что покупал или делал, – происходило исключительно по его желанию. Я искренне верила, что это проявление уважения и большой любви к моей маме. Но теперь ясно вижу – это была тщательно разыгранная репетиция перед главным представлением, которому наконец настало время начаться. Только вот я не собираюсь становиться покорной актрисой в их блестящем, фальшивом театре.

Выходя на улицу, я плотнее запахиваю на себе пальто и оглядываюсь в поисках такси, которое мы вызвали вместе с Ульяной. Подруга настойчиво убеждала меня встретиться с Андреем и спокойно обо всём поговорить.

Андрей – сын лучшего друга и давнего бизнес-партнёра Влада. Я знаю его практически с детства. Он был старше меня на несколько лет, но мы часто проводили летние каникулы вместе. Он был почти настоящим другом. А потом он вырос, его интересы резко изменились, и наше общение превратилось в дежурное «привет, как дела?» – и то лишь тогда, когда наши семьи собирались в гостях друг у друга.

А несколько месяцев назад Андрей вдруг начал проявлять ко мне неожиданное, почти навязчивое внимание. Любая другая девушка наверняка бы вспыхнула от радости, почувствовала себя желанной и особенной – но только не я. Для меня Андрей всё так же оставался другом детства.

Вот, например, Катя – она просто тает при одном только виде Федотова, чуть ли не теряет дар речи, когда он появляется рядом.

– Поль, ну что тебе не нравится? Ты только посмотри на него. Ну красавчик же. А как он одет… да я за один этот его вид в рубашке с закатанными рукавами готова ему отдаться, – причитала она, закатывая глаза.

– Ну так отдайся, Кать, кто тебе мешает, – смеялась я в ответ.

Тогда у Кати ещё был парень, но теперь, возможно, она и правда последует моему легкомысленному совету.

И всё же, в одном Катя была права. Андрей был действительно привлекательным: высокий, уверенный, умный, с той самой странной, цепляющей харизмой, от которой многие теряют голову. Но не я. Меня он не трогал вовсе – не откликалось, не цепляло, не дрогнуло ни разу.

Да и я слишком хорошо знала правду. Его чувства – неискренние. За всеми его улыбками и вниманием стояли продуманные интриги его отца, который вместе с моим отчимом почему то решили, что мы идеально подходим друг другу.

Только вот я так и не понимала, почему Андрей в это ввязался. Зачем он соглашается играть эту нелепую роль?

Сегодня я должна была получить ответ. Я устала от нравоучений Влада, от его давящего голоса, от стен дома, которые будто сжимались вокруг меня.

Такси подъехало, остановившись у тротуара. Я быстро забралась на заднее сиденье. Ульяна сидела рядом, рассеянно затягиваясь сигаретой и стряхивая пепел в открытое окно.

– Привет, – произнесла я, и Ульяна лишь мягко, почти рассеянно улыбнулась, продолжая курить.

Мы дружили вчетвером уже больше десяти лет. В женскую дружбу верят немногие, но мы держались, несмотря на ошибки, редкие вспышки ссор, усталость и характеры. Мы умели поддерживать искренне, без яда, зависти.

Мы познакомились в школе, когда я перевелась в их класс, после переезда.

Катя – вечно смеющаяся, яркая, почти солнечная, с её безумной любовь ко всему живому.

Тася – наша нежная рыжуля с огромными честными глазами и скрытым внутри маленьким бесёнком, который всё никак не решится вырваться наружу.

Ульяна – строгая, холодноватая с виду, расчетливая и сдержанная, но именно у неё самая тонкая, ранимая душа, которую она бережёт, как хрусталь.

Они уже были неразлучной троицей, когда появилась я. Но они удивительно быстро приняли меня в свой круг. Так и началась наша странная, искренняя и живая дружба. Катя всегда тянулась к Тасе, как к своему маленькому энергетическому источнику, а я – к Ульяне, к её тишине, честности и умению слушать.

– Ну что, как дела дома? – Ульяна выбросила сигарету, закрыла окно и повернулась ко мне, внимательно изучая мой взгляд.

– Без изменений. Моё терпение уже трещит по швам, – я тяжело выдохнула. – А сегодня папочка, считай, выгнал меня из дома. Сказал, что могу спокойно паковать чемоданы, если «колечко на пальчик» в ближайшее время не надену.

– Серьёзно? – глаза Ульянф распахнулись, как будто я озвучила что-то невозможное. – А мать?

– Ну… наверное, сейчас в горьких слезах умоляет своего дорогого мужа не выгонять меня, – усмехнулась я. – Но я то прекрасно знаю, что волнует её лишь одно: чтобы вслед за мной он не выставил за порог и её саму.

Ульяна резко скривилась от моих слов. Она никогда не питала тёплых чувств к моей матери, и я не могла её в этом винить. Ульяна вообще редко кого впускала в своё сердце. И я понимала почему… Всё её детство прошло не просто тяжело – оно было разрушительным, пропитанным холодом и страхом. Того ужаса не описать словами, да и она сама предпочитает хранить его в молчании, тщательно пряча от чужих глаз.

Такси остановилось у входа в клуб, где сегодня должен был «отдыхать» Андрей. Он сам звал меня прийти, но я, конечно, отказалась. А потом Ульяна практически силой заставила меня поехать, не оставив ни единого шанса сбежать от этого неприятного разговора. Я сопротивлялась до конца, до самой двери клуба, и даже стоя на фейс-контроле всё ещё пыталась уговорить Ульяну развернуться и уйти.

Но она лишь крепче сжала мою руку и потянула внутрь. Я споткнулась на высоких каблуках и только благодаря её ладони не рухнула прямо на ступеньки.

Охранник открыл перед нами тяжёлую дверь, и я подняла взгляд, чтобы поблагодарить… но слова застыли в горле.

Это был он.

Миша.

Тот самый парень из такси. Я сразу узнала его – как можно было не узнать?

Меня накрыла нелепая, почти счастливая улыбка, когда я рассматривала его. Он был одет в строгий чёрный костюм, подчеркнувший его широкие плечи. На лице – ни малейшей эмоции. Он был похож на себя… и одновременно совсем другой. Не тот тёплый, мягкий Миша, с которым мы болтали в такси.

– Поль, идём уже, – Ульяна резко дёрнула меня за руку, и мои мысли разлетелись.

Мы поднялись на второй этаж, к их постоянной VIPложе, где обычно коротала ночи компания Андрея. Ещё на лестнице послышался пьяный смех его дружков. Никогда не понимала, почему такой парень как Андрей общается с местными сынками богачей, которые тупой и еще тупее. Ведь он ни такой.

– Федотов, – громко окликает Ульяна стоящего к нам спиной Андрея, но он даже не шелохнётся.

Музыка гремит, что вибрирует воздух, а его шумные дружки и визгливые подружки перекрывают все возможные звуки. Кажется, он просто физически не может нас услышать.

Ульяна решительно стучит ему по плечу, и он наконец поворачивается. Но как только замечает её, его лицо искажается выражением откровенного отвращения.

– Чего тебе надо, Елисеева? Что ты вообще тут делаешь? – его слова вырываются, словно удар.

За что он так с Ульяной? Они едва знакомы, и всё равно он смотрит на неё так, будто она его злейший враг.

Я быстро обхожу подругу и встаю перед ней, заслоняя собой.

– Ты коней придержи, – перекрикиваю я оглушающую музыку. – Ты какого чёрта орёшь на неё?