Ваустейнер

- Я виноват в её смерти. Я должен был прийти на встречу раньше но я опоздал... Я виноват.

Боря не знал, что ответит. Он с досадой опустил голову, и Саша пошёл дальше, через силу выдавив из себя:

- Мне надо побыть одному Прости меня.

Молодой человек ушёл в глубины тёмных улиц, оставив Борю одного. Юноша с силой провёл рукой по лбу и со страхом посмотрел в сторону морга. Он точно не был готов зайти внутрь, где увидел бы свою мёртвую сестру и слёзы близких, поэтому ему оставалось только ждать своих родителей возле входа.

Саша петлял в холодных тёмных переулках, в которых приглушённо доносился лай собак. Свет на главных улицах был настолько тусклым, что даже не мог осветить серые бесснежные дороги. Изредка навстречу молодому человеку шли люди, но тот не обращал на них никакого внимания. Он невольно уходил в воспоминания, когда счастливо проводил время с Надей. Как её честность и открытость постепенно влюбляли парня, как в её движениях никогда не было скованности рядом с ним. Как она точно передавала эмоции персонажей из фильмов, будто актриса. Из тех самых воспоминаний она являлась полной противоположностью того, каким был Богдаренков прямо сейчас. И вот, он в моменте заметил знакомые высокие белые тонкие стены – это были опоры двадцатиэтажных домов, известных как «Дома на курьих ножках». Саша даже не заметил, как он дошёл до них. Те самые дома, которые ещё были недостроенными, но уже успели привлечь внимание многих петербуржцев, в том числе и Сашу с Надей. Когда был построен первый дом, девушка в шутку сказала своему возлюбленному, чтобы он только представил, как они жили бы в этом странном, на их взгляд, доме. Тогда молодой человек ответил, что они бы находились на самом высоком этаже. Погружённый в эти воспоминания Богдаренков подошёл к одному из подъездов этого дома, на котором ещё не был установлен домофон. Ему стало интересно, какую картину не довелось увидеть его невесте, поэтому парень решил взобраться на самый высокий этаж, где увидел лестницу, что вела на крышу дома. Он аккуратно открыл щеколду и вышел на кров здания, после чего с опаской подошёл к краю и посмотрел вниз. Улицы города казались слишком узкими, а протекающую рядом реку Смоленку не было видно в тёмную ночь.

Саша сел на бетонную крышу недалеко от края и начал смотреть вдаль. Он думал о Людмиле Ивановне – как она каждый день борется с горем и одиночеством, как старость настигла её, забрав на тот свет всех близких. Как молодой человек боялся оказаться на её месте, но, к сожалению, самый главный страх настиг его. Теперь ничто не могло заставить Сашу улыбаться. То, что приносило ему когда-то радость, теперь вызывало лишь чувство пустоты. Лицо счастливой матери растворялось в темноте ночного неба. Строгий, но добрый голос отца постепенно терялся в памяти. А тепло от любимой невесты навсегда превратилось в леденящую грусть. Саша никак не мог начать чувствовать себя снова живым. Он даже не замечал, как дышит как холодный ветер едва тревожил его торчащие из-под шапки кудри. И так он просидел всю ночь, не испытывая никакого желания или даже элементарной потребности – тело погрузилось в некую спячку. Казалось, что никакая физическая боль не сравнится с тем, что испытывала душа, которая уже устала ныть, и тоже перестала жить. Саша на мгновение задумался над тем, что ждёт его в будущем, и он поймал себя на мысли, что ничего хорошего ему ожидать не стоит. Рядом нет никого, кто мог бы поддержать его в начинаниях или дать стимул для активного достижения цели. Молодому человеку не хотелось чувствовать то, что он испытывал сейчас. Ему не хотелось дальше бороться с тяжёлой судьбой, оставаясь навечно одиноким. Он встал на ноги, видя вдалеке рассвет... Небо постепенно заливалось светом, а город всё также оставался во мраке Мраке, в который он не хотел возвращаться. Город, который стал для него чужим Саша повернулся спиной к краю, чтобы не видеть перед собой знакомые улицы, по которым он ещё вчера гулял с самым близким для себя человеком. Пустота... И ничего кроме пустоты не ощущалось. Страх пропал вместе с болью, и Саша намеренно начал падать назад. За спиной была лишь высота и дорога... Где-то далеко внизу. Богдаренков не ощущал время, только своё тяжёлое дыхание в лёгком теле. . И лишь притупленная горечью мечта, что продолжала сиять в кромешной тьме его души, оживила парня. Никто из умерших на вряд ли бы хотел, чтобы Саша умер... А где-то там, за несколькими кварталами дома его ждёт Людмила Ивановна с тёплым домашним печеньем И мечта... Детская мечта стать археологом никогда не сбудется. Мгновенное осознание своей наиглупейшей ошибки пришло вместе со страхом. Саша невольно вытянул руку вперед с мыслью: «Я хочу жить!»

И так он резко очнулся в тихой комнате с вытянутой перед собой к потолку рукой. Не понимая, что он только что испытал, Саша прикрыл своё холодное лицо руками, пытаясь собрать все мыли воедино, но ему это не удавалось сделать. Лишь звон в ушах и гул в тяжёлой голове не давали молодому человеку полностью прийти в себя.