Ваустейнер

- Пей, - неожиданно сказал судмедэксперт парню, вытащив его из мира иллюзий. – Это чтобы ты спокойнее смог воспринять то, что увидишь. Мне тут ещё один труп точно не нужен. И так одиннадцать часов ночи уже.

Саша почувствовал резкий запах трав. Это было успокоительное. Он взял предложенную жидкость дрожащими руками и быстро выпил её. Молодому человеку казалось, что это лекарство никак не помогает и не поможет ему.

- Пошли, - строго сказал врач и повёл за собой гостей. – На вид совсем молодая. Есть серьёзные повреждения рёбер, а также костяшки в царапинах, а ногти – в засохшей, судя по всему, чужой крови. Видны следы борьбы. Она сопротивлялась, как могла, - судмедэксперт поделился информацией с милиционерами.

Мужчина подошёл к прикрытой голове мёртвого тела и снял чёрную накидку. Гости увидели миловидное лицо девушки с бледными пухлыми и треснутыми сними губами. Её навечно закрытые глаза навивали на мысль, что молодая красавица погрузилась в крепкий сон. На её широкой шее можно было разглядеть странные тёмные следы – нападавший задушил бедняжку. А её русые волосы были запачканы грязью и кровью.

- На вид ей от силы лет двадцать, - начал говорить один из стражей порядка.

- Вы получили указания свыше? Наверняка придётся будет проводить дополнительную экспертизу, - вступил в разговор с судмедэкспертом другой, и тот принялся отвечать на его вопрос.

Саше хватило всего лишь секунды, чтобы ужаснуться. В момент, пока мужчины что-то обсуждали, его тело стало тяжёлым и, как ему казалось, слишком хрупким. Он начал прерывисто дышать, пытаясь противостоять панике, что беспощадно душила его. В глазах темнело, а руки стали слишком холодными, будто кровь совсем перестала поступать к ним. Один из милиционеров заметил, как молодой человек с трудом облокотился всем телом на стол и ненароком уронил с него несколько бумаг. Мужчина подбежал к молодому человеку и начал придерживать, чтобы тот окончательно не упал на холодный пол.

- Несите нашатырь! – крикнул полицейский растерянному врачу.

- Зря мы его так мучаем, - начал помогать своему коллеге другой мужчина, и усадил Богдаренкова на стул. – Парень явно не готов видеть подобное…

- Никто к такому готов не будет, - перебил его тот и принялся нащупывать пульс Саши.

В этот момент в комнату вернулся судмедэксперт с мокрой ватой в руках, которую сразу же взял один из милиционеров и аккуратно протянул её к лицу парня. Богдаренков быстро отреагировал на резкий запах и медленно открыл свои тяжёлые веки.

- Вроде, оклемался, - с лёгким беспокойством на лице сказал добрый милиционер.

Молодой человек словно через белену смотрел на сопровождающих мужчин. Его взгляд будто оставался где-то в другом мире… в недосягаемом для окружающих пространстве, которое поглотила в себе все чувства парня. Он был совсем неживым, хоть дышал, говорил и слышал. Он был слишком бледным, хоть его сердце стучало. Он казался опустошённым и убитым, будто осталась лишь бездушная оболочка.

- Лучше тебе немного посидеть в коридоре, - обратился к парню врач.

Тогда Саша послушно встал и вышел к узкому тёмному коридору. Он в последний раз бросил тяжёлый взгляд на бездыханную Надю, и незаметно, как призрак, ушёл на улицу.

Молодой человек направился в глубины тёмных улиц. Саша петлял в холодных тёмных переулках, в которых приглушённо доносился лай собак. Свет фонарей был настолько тусклым, что даже не мог осветить серые бесснежные дороги. Изредка навстречу молодому человеку шли люди, но тот не обращал на них никакого внимания. Он невольно уходил в воспоминания, когда счастливо проводил время с Надей. Как её честность и открытость постепенно влюбляли парня, как в её движениях никогда не было скованности рядом с ним. Как она точно передавала эмоции персонажей из фильмов, словно актриса. Из тех самых воспоминаний она являлась полной противоположностью того, каким был Богдаренков прямо сейчас – живой и счастливой. И вот, он в моменте заметил знакомые высокие белые стены – это были опоры двадцатиэтажных домов, известных как «Дома на курьих ножках». Саша даже не заметил, как он дошёл до них. Те самые дома, которые ещё были недостроенными, но уже успели привлечь внимание многих петербуржцев, в том числе и Сашу с Надей. Когда был построен первый дом, девушка в шутку сказала своему возлюбленному, чтобы он только представил, как они жили бы в этом странном, на их взгляд, доме. Тогда молодой человек ответил, что они бы находились на самом высоком этаже. Погружённый в эти воспоминания Богдаренков подошёл к одному из подъездов этого дома, на котором ещё не был установлен домофон. Ему стало интересно, какую картину не довелось увидеть его невесте, поэтому парень решил взобраться на самый высокий этаж, где увидел лестницу, что вела на крышу дома. Он аккуратно открыл щеколду и вышел на кров здания, после чего с опаской подошёл к краю и посмотрел вниз. Улицы города казались слишком узкими, а протекающую рядом реку Смоленку не было видно в тёмную ночь.

Саша сел на бетонную крышу недалеко от края и начал смотреть вдаль. Он думал о Людмиле Ивановне – как она каждый день борется с горем и одиночеством, как старость настигла её, забрав на тот свет всех близких. Молодой человек боялся оказаться на её месте, но, к сожалению, самый главный страх настиг его. Теперь ничто не могло заставить Сашу улыбаться. То, что приносило ему когда-то радость, теперь вызывало лишь чувство пустоты. Лицо счастливой матери растворялось в темноте ночного неба. Строгий, но добрый голос отца постепенно терялся в памяти. А тепло любимой невесты навсегда превратилось в леденящую грусть. Он даже не замечал, как дышит… как холодный ветер едва тревожил его торчащие из-под шапки кудри. И так он просидел всю ночь, не испытывая никакого желания или даже элементарной потребности – тело погрузилось в странную спячку. Казалось, что никакая физическая боль не сравнится с тем, что испытывала душа, которая уже устала ныть, и тоже перестала жить. Саша на мгновение задумался над тем, что ждёт его в будущем, и он поймал себя на мысли, что ничего хорошего ему ожидать не стоит. Рядом нет никого, кто мог бы поддержать его в начинаниях или дать стимул для достижения любой цели. Молодому человеку не хотелось чувствовать то, что он испытывал сейчас. Ему больше не хотелось бороться. Он встал на ноги, видя вдалеке рассвет… Небо постепенно заливалось светом, а город всё также оставался во мраке… Мраке, в который он не хотел возвращаться. Город, который стал для него чужим… Саша повернулся спиной к краю, чтобы не видеть перед собой знакомые улицы, по которым он ещё вчера гулял с самым близким для себя человеком. Пустота… И ничего кроме пустоты не ощущалось. Страх пропал вместе с болью, и Саша намеренно начал падать назад. За спиной была лишь высота и дорога… Где-то далеко внизу. Саша не ощущал время, только своё тяжёлое дыхание в лёгком теле. И лишь притупленная горечью мечта, что продолжала сиять в кромешной тьме его души, оживила парня. Никто из умерших явно не хотел, чтобы он умер… А где-то там, за несколькими кварталами дома его ждёт Людмила Ивановна с тёплым домашним печеньем… И мечта... Детская мечта стать археологом никогда не сбудется. Мгновенное осознание своей наиглупейшей ошибки пришло вместе со страхом. Саша невольно вытянул руку вперед с острой, как осколок стекла, мыслью: «Я хочу жить!»

Он резко очнулся в тихой комнате с вытянутой рукой. Не понимая, что он только что испытал, Саша прикрыл своё холодное лицо руками, пытаясь собрать все мыли воедино, но ему это не удавалось сделать - гул в тяжёлой голове не давал молодому человеку полностью прийти в себя.