Ваустейнер

- Я не уверен, что у меня получится…

- Ну чего ты нюни то пускаешь, - не сдержался Роман Алексеевич.

- Ну-ну, дайте ему в себя прийти, - перебил его коллега и продолжил обращаться к студенту. -Саша, до шестого мы тебя, пожалуй, тревожить не будем, а там уже как пойдёт. Хорошо?

Молодой человек согласился, и его решили отпустить домой. В таком состоянии Богдаренков на вряд ли смог бы учиться. Ясное небо казалось парню слишком тусклым. Моментами он замечал людей, которые, как и он, не особо радовались хорошей зимней погоде. Праздничное настроение в преддверии Нового года совсем не ощущалось. Если у большинства окружающих это было связано с потерей государства и страхом перед неизвестным будущим, то у Саши - с потерей, казалось бы, единственной опоры, которая помогала ему стойко стоять над пропастью пугающей безысходности.

По возвращению Сашу встретил горячий чай на столе с домашней выпечкой – Людмила Ивановна снова пыталась проявить заботу в сторону осиротевшего молодого человека. Богдаренков, зная переживания старой женщины, заставил себя хотя бы немного поесть и направился к себе в комнату, чтобы собрать необходимые для поездки вещи. Хозяйка квартиры молча наблюдала за ним, она не скрывала своего беспокойства. Такое поведение женщины было понятным – она боялась, что гробы родителей станут для Саши сильным ударом, и он, под воздействием бурлящей молодой крови, совершит необдуманные поступки, на которые пошло немало молодых ребят, что с головой окунулись в суровую бандитскую жизнь… Но, забегая вперед, её опасения были напрасны.

Тридцатого декабря Саша, как и планировал, пошёл в аэропорт. Он настолько сильно зациклился на смерти родителей, что ни разу не подошёл к телефону, даже если его об этом просила Людмила Ивановна, поэтому в воздушной гавани парень неожиданно для себя встретил Надю и её отца – Геннадия Павловича. Мужчину средних лет, с густыми тёмными усами и с небольшим животом, который слегка торчал в чёрном, как бы назвал эту часть одежды сам хозяин, пилоте. Девушка с перемешанными чувствами обиды и жалости как-то неоднозначно смотрела на своего жениха, пока тот виновато бросал взгляд в их сторону и медленно приближался к ним.

Отец Нади с лёгкой тоской поприветствовал парня и похлопал ему по плечу:

- Хорошо, что Надя запомнила время рейса… Моя тёща нам всё рассказала, Саш, прими мои соболезнования.

Богдаренков слегка кивнул головой и с особым сожалением взглянул на свою невесту, на что та незамедлительно обняла его.

- Завтра уже Новый год. Что планируешь делать? – поинтересовался будущий тесть.

Саша, не отпуская из объятий Надю, почти сразу ответил:

- Я не знаю, может, до сессии там поживу…

Тут девушка резко отпустила молодого человека и с обидой спросила:

- Как? То есть, не лучше ли тебе встретить праздник с нами? Не в полном одиночестве?

Большие светлые глаза Нади покраснели от обиды, и её отец не смог промолчать:

- Давай ты на Новый год к нам приедешь. Всяко лучше с кем-то праздник провести. Как говорится – как Новый год встретишь, так его и проведёшь. А ты, насколько мне помнится, как раз в следующем году хотел уже жениться.

Саша, не меняясь в лице, задумался над предложением Геннадия Павловича.

- Но у меня нет лишних денег на частые перелёты. Я же… на обратную поездку у родителей планировал попросить, - сказал он.

Тогда усатый мужчина замолчал, пытаясь найти правильные слова, но потом решительно вытащил из кармана небольшой кошелёк и отсчитал несколько купюр со словами:

- Я тебе дам на билет. Только ты постарайся к Новому году вернуться, хорошо? Мы пусть и скромно, но стол накроем. Думаю, Галя моя против не будет… Хотя, ты знаешь, характер у неё скверный.

Геннадий протянул Саше несколько купюр, которые молодой человек неуверенно принял.

- Хорошо, Геннадий Павлович, - скромно сказал Богдаренков. – Ждите меня к ужину.

- Когда прилетишь – позвони! – резко потребовала Надя.

Саша мягко улыбнулся:

- Обязательно позвоню.

Он на прощание нежно поцеловал невесту в щёку, поблагодарил её отца за предложенные деньги и направился к выходу на самолёт.

- Тяжело тебе с ним будет иногда, Надь, - обратился Геннадий Павлович к своей дочери, смотря вслед уходящему парню. – О своих проблемах постоянно молчать пытается. Сам всё везде замечает, а своё – скрывает.

- Он старается не разочаровать меня, пап, - ответила ему та. – К тому же, кто знает, как он изменится, когда мы вместе жить начнем.

Мужчина неуверенно согласился и предложил дочери поехать домой.

По прилёту в Ростов Саша сразу купил на завтра билет обратно и направился к Тамаре Игоревне, чтобы разузнать всё о своих родителях, а точнее – об их похоронах. Город встречал его таявшим снегом и слякотью. Высокие постройки, которые чем-то напоминали дома Санкт-Петербурга, не казались серыми и унылыми. Ветер, гулявший по широким улицам, был более сухим и тёплым, но даже он не мог согреть убитого горем молодого человека. Дети радостно гуляли во дворах – они с особым детским интересом ждали праздника. Их железные сани с разноцветными деревянными сиденьями в некоторых местах застревали в грязи, но это никак не портило игривое настроение детей – они лепили небольших снеговиков и садили их на саночки.

Через час Саша оказался прямо возле дома Тамары Игоревны и, так уж вышло, своей покойной бабушки. Он медленно зашёл в подъезд, невольно вспоминая своё счастливое детство, когда ещё была жива его любимая бабушка Люба и родители. Когда Витя часто ходил к нему в гости и звал гулять. Когда детская жизнь переполнялась верой в счастливое будущее и беззаботным настоящим… Но сейчас бело-синие стены подъезда переполнялись тоской. Саша невольно понимал - детство таких как он закончилось ровно тогда, когда обещания взрослых перестали соответствовать с реальностью. И вот – железная дверь в квартиру бабушки Нади. Саша осторожно постучался, и е нему вышла невысокая полненькая старушка с волнистыми короткими волосами и с выраженной родинкой на щеке.

- Сашенька? – удивилась она нежданному гостю.

Тамара Игоревна впустила молодого человека, после чего продолжила:

- Я же просила тебя стараться не отвлекаться от учёбы. Наденька рассказала, что у тебя есть трудности с этим, - женщина взяла у парня лёгкий кожаный чемодан и поставила его напротив вешалки в коридоре. Её квартира ничуть не изменилась с тех времён, когда Саша впервые пришёл к ней в гости.

- Вы их уже похоронили? – не слышал её тот.

- Да, - вздохнула она. – Из своих похоронных взяла…

- Сколько? – перебил её Саша.

Женщина неохотно принялась отвечать на вопрос:

- Около восьмидесяти рублей вышло… Но ты не бери в голову, Саш, пособия, если что, закроют затраты. Мне не жалко, не чужие люди, в конце концов…

Богдаренков не сдержался и обнял старушку, благодаря её за помощь, на что та предложила ему поесть после длительной поездки, и Саша не смог отказать милой женщине.

Тамара Игоревна налила гостю большую тарелку щей, достала из холодильника яйца с молоком и принялась готовить блины. Во время стряпанья Саша спрашивал, где и как похоронили его родителей. Молодой человек хотел навестить их. Женщина ответила на все его вопросы и дала ему горячие блины с домашним вареньем. Богдаренков с удовольствием съел предложенные блюда, поблагодарил хозяйку и, взяв с собой чемодан, пошёл на кладбище.

По пути парень зашёл на почту, чтобы выполнить обещание, которое он дал своей невесте, – позвонить. В трёхэтажном белом здании было душно и пахло старыми книгами. На нежно-оранжевых стенах висело знамя СССР, а ниже него сидели цветы в настенных горшочках. Посреди просторной комнаты стояли специальные столики, на которых люди писали письма. Вдоль одной стороны стены, прямо перед большими светлыми окнами, находилась деревянная операционная стойка, к которой тянулась очередь. За почтовым ограждением работали две женщины, пытаясь как можно скорее обслужить клиентов. По другую сторону располагались пронумерованные переговорные пункты, частично занятые людьми. Богдаренков встал в очередь к стойке, чтобы оплатить желаемый звонок. Он простоял там больше получаса, и, наконец, получил бланк для заполнения, в который быстро внёс необходимые данные, затем он дал необходимую сумму денег и направился к нужному телефону.

- Надя, привет, - начал говорить по телефону Саша.

- Привет! Как ты добрался? Всё хорошо? – отвечала ему невеста с другого конца провода.

- Да… Я узнал у Тамары Игоревны всю необходимую информацию. Сейчас схожу на кладбище, да домой к родителям поеду, а завтра - в аэропорт, обратно в Ленинград полечу, - Богдаренков старался вести себя естественно, чтобы Надя в очередной раз не начала переживать за его состояние.

- Хорошо, - решила не наступать она. – Тогда скажи, когда тебя встретить нужно будет?

- Не переживай так. Я по прилёту сначала к Людмиле Ивановне заскочу, вещи все занесу и к вам пойду.

Надя ненадолго притихла, будто пыталась воздержаться от вопросов, которые она хотела задать своему возлюбленному.

- Хорошо-о, - протяжно сказала она. – Но ты знай, Сашенька, если у тебя будут трудности – сообщай. Ты даже не представляешь, как сильно я сейчас переживаю за тебя.

- Представляю, - с лёгкой улыбкой ответил тот. – Я себе даже места не нашёл бы, если бы с тобой что-то подобное случилось… - парень сплюнул трижды и тихо постучал по деревянной двери будки. – Язык прикушу, чтобы гадости такие не говорить…

Надя лишь посмеялась и пожелала парню удачи, после чего их разговор прервался.

Саша направился на кладбище. Путь в ясную зимнюю погоду казался ему утомительным из-за непрерывных острых чувств. Он сел на большой автобус-гармошку и проехал несколько переполненных остановок. Народ на этих остановках, в большинстве своём, в руках держал наполовину пустые авоськи с продуктами. В самом автобусе мельком пахнуло цитрусом – мать чистила своему непоседливому ребёнку мандарин и осторожно складывала кожуру в свой карман. Саша с особым теплом посмотрел на мальчугана, который с аппетитом ел фрукт. Молодой человек вспоминал, как ему так же в детстве мама чистила спелый мандарин, пока он жевал подготовленные для салата маринованные огурцы. Женщина не раз это замечала, но никогда не ругала своего любимого сына. Её добрый, но строгий взгляд снова промелькнул в воспоминаниях – он смотрел на Сашу живым блеском и отдавал родительским теплом, заботой и желанной защитой… Но вот автобус остановился. Это была нужная для Богдаренкова остановка.

Молодой человек вышел на снежную слякоть и направился в глубины места вечного упокоения. Сашу окружал мёртвый мир – молчаливые могилы, голые деревья, замёрзшая трава под небольшим слоем снега… Всё было тихим и бледным. Лишь чёрные вороны выделялись в этом глухом месте своим громким продолжительным карканьем и мощными взмахами крыльев. Через несколько поворотов Саша вышел на поле с деревянными крестами. К свежим могилам. Молодой человек начал искать знакомые имена среди них. С каждым разом он всё сильнее и сильнее опасался увидеть место захоронения своих родителей, но это было неизбежно – Богдаренков застыл, смотря на родную фамилию, выведенную на простых деревянных крестах: Богдаренков Василий Степанович и Богдаренкова Екатерина Анатольевна. Он их нашёл.

Саша поставил свой чемодан рядом с небольшой лавочкой, что стояла недалеко от могил его близких, и сел на неё, молчаливо смотря на чёрно-белые снимки возле крестов… Лица, которые никогда не проявят ни одной эмоции. Люди, которые никогда не произнесут ни слова. Молодой человек хотел много что рассказать им, этим застывшим снимкам, но не мог. Ему казалось, что если он произнесёт хоть слово, то тут же расплачется, поэтому он продолжал молча смотреть на них, погружаясь в ответную тишину.

Но тут гостя отвлекла молодая женщина, что подошла к могилам его родителей. Она посмотрела на грустного парня и тихо поприветствовала его:

- Здравствуйте. Вы их родственник?

Саша с недоумением посмотрел на неё:

- Да, а вы кто?

Тогда женщина положила на каждую могилу по одному цветку и тихо произнесла:

- Мне очень жаль, что произошла такая страшная трагедия. Мой покойный брат в тот день от горя много выпил и сел в машину… - женщина посмотрела на Сашу, который сменился в лице – в его глазах вспыхнули ярость и обида. – Но, пожалуйста, не вините его. Он тогда потерял всё – работу, стабильность, перспективы… Он попал под сокращение из-за экономической ситуации. Мне правда жаль, что ваши родственники оказались тогда на месте трагедии… Он точно не хотел губить чью-то жизнь.

Саша снова затих. Он видел, насколько искренней была женщина, и его злость невольно направилась в сторону её покойного брата и правительства. Он думал, что если бы оно не допустило экономический кризис в стране, то, возможно, его родители сейчас были бы живы. Молодому человеку нужно кого-то винить, чтобы облегчить груз своих страданий, хотя такое поведение навряд ли одобрили бы его усопшие родители.

- Ещё раз простите и примите мои соболезнования, - принялась прощаться незнакомка.

- И вы тоже, - ответил парень, не смотря на собеседницу.

Женщина покинула Сашу, оставив его со своими мыслями. Молодой человек опустил, как ему казалось, тяжёлую голову и пробубнил:

- Ты не сдержал своё обещание, папа.

Саша дал волю слезам и стащил с головы свою шапку.

- Что мне сейчас делать? Вы меня оставили здесь совсем одного. Вы же так хотели побывать на моей свадьбе! Вы хотели увидеть своих внуков… Ну почему? Почему началась эта чёрная полоса в моей жизни? Чем я заслужил такое?

В ответ была лишь тишина. Даже вороны перестали издавать хоть какие-то звуки – они молча сидели на ветках высоких деревьев и смотрели на единственного живого человека среди надгробий.

- Я зол, - признался он себе. – Я знаю, что я не должен винить кого-то, но я не могу. Мне нужно найти кого-то, на кого я могу направить свою ненависть… Я устал. Я нуждаюсь в вас. Да, я давно уже не ребёнок, но я и не взрослый. Сейчас вы мне нужны, как никогда…

Богдаренков зажал рот руками и постарался успокоиться. Он уставился в пустоту. В его голове не было ничего, а глаза всё никак не могли избавиться от бесконечных слёз. Лёгкий сухой ветер дул в лицо, от чего парень прикрыл глаза и на мгновение ушёл в себя. Он сидел рядом с покойными родителями долго, молча. И, заметив, что солнце уже начало садиться, парень поднялся, взял чемодан и неохотно попрощался с родственниками, после чего направился к выходу. Саша сел на автобус и поехал в сторону родительского дома.

Любимая с детства брежневка[5] казалась ему слишком серой и неживой. На каждом из пяти этажей можно было увидеть свет в окнах, который просачивался через шторы, освещая в сумерках пустые деревянные лавочки, стоящие возле подъездов. Где-то вдалеке доносились радостные голоса – это молодёжь гуляла в поздний вечер. Но их радость стала для Саши неким напоминанием счастливого прошлого, которое он потерял.

В квартире, что начала ему казаться пустой, молодой человек чувствовал, как стены сдавливали его. Богдаренков начал рассматривать вещи вокруг, погружаясь в неоднозначные чувства: он то ли грустил от одиночества, то ли радовался знакомому месту. Вот стоят чёрные ботинки сорок второго размера – обувь его отца. Вот возле зеркала в прихожей на тумбе находится «Шахерезада» - мамин парфюм, флакон которого был уже почти пустым. Вот посреди порога в гостиную валялась перчатка. Видимо, родители Саши куда-то спешили, раз даже не подняли её. Ничего не напоминало того, что хозяева больше никогда не вернутся в квартиру.

Богдаренков поставил возле входной двери чемодан, разделся и с особой тяжестью на душе обошёл комнаты. В гостиной, где обычно спали его родители, висящий на стене красный ковёр невольно напомнил ему, как он по утрам рассматривал узоры и видел в каракулях и завитушках целые картины. Тяжёлые шторы спускались по обе стороны деревянного белого окна и закрывали собой тёмные углы. А на подоконнике стояло несколько цветков в горшочках, что явно нуждались в поливе. Саша направился в уборную и взял пластиковую бутылку с водой, которую его мама специально отстаивала перед использованием, и полил цветы. Парень прекрасно понимал, что его долго не будет в этой квартире, а любимые бутоны его матери пропадут без ухода. Тогда он без особого желания вынес их в подъезд и спустил на нижние этажи, в надежде, что кто-нибудь из соседей решит забрать себе хорошие растения.

Когда Саша вернулся, то он сразу сел на диван. Молодой человек даже не заметил, как он постепенно погрузился в напряжённую тишину, которую решил прервать телевизором. Богдаренков снял с техники белую ткань, включил её и попал на фильм «Ва-банк». Он пересматривал его далеко не раз, поэтому ему уже было не особо интересно смотреть знакомую для себя кинокартину. Вместо этого он завёл настольный будильник на раннее утро, чтобы успеть уйти на рейс до Санкт-Петербурга, и принялся искать ценные вещи родителей, чтобы они не остались без присмотра. В момент поиска его посетила мысль о сохранении права наследства квартиры, но этот вопрос Саша сможет решить ближе к весне. Тут Богдаренков достал из стенки конверт с подписью «На свадьбу», в котором лежали сторублёвые купюры. Парень, не проявляя никаких эмоций, посчитал деньги и насчитал чуть больше тысячи рублей. Молодой человек прижал конверт к груди и повалился на колени. Несмотря на его принципы, что он сам накопит на свою свадьбу, родители всё равно откладывали деньги, чтобы помочь ему. Такая искренняя забота не могла не сжать сердце и без того страдающего от горя молодого человека. Он представил, что было бы, если родители были бы сейчас живы… Как бы они пытались отдать ему деньги, а он, как обычно, начал бы отказываться, радуясь где-то в глубине души проявлению безмерной любви своих родных.

- Спасибо, - тихо сказал он и убрал конверт вместе с золотыми украшениями в свой чемодан.

Саша чувствовал, как на него накатилась усталость, и он, выключив телевизор, направился в свою комнату, которая ничуть не изменилась со времени отъезда. Кровать всё так же стояла в углу комнаты напротив письменного стола. На тёмном деревянном шкафу лежало несколько коробок, в которых когда-то хранилась техника и обувь. Молодой человек переоделся, достал наволочку и простынь, приготовил себе постель, прилёг на любимую подушку и закрыл глаза. Он представил, как его мама стоит прямо за ним и аккуратно гладит его по голове, чтобы он поскорее уснул… Прямо как пятнадцать лет назад, когда ещё отец тихо доставал из верхней полки шкафа подарок на Новый год, изредка поглядывая на жену, чтобы убедиться, что их сын не проснулся. С такими тёплыми воспоминаниями Саша, наконец, уснул.

Утром его разбудил будильник. С тяжёлой головой он присел. Глаза никак не хотели открываться, и Саша снова постепенно начал погружаться в сон. Как только Богдаренков чувствовал, что он засыпает, то сразу через силу открывал глаза и пустым взглядом смотрел куда-то вперёд. Через несколько попыток подъёма он всё же встал и пошёл собираться на выход. На кухне его ждали пряники и конфеты, лежащие в фарфоровой тарелке на обеденном столе. В холодильнике были продукты, от которых Саше предстояло избавиться, чтобы они не испортились. Молодой человек достал пакет из кладовки, и переложил в него припасы: сливочное масло; коробку молока; оставшуюся сухую треть колбасы… Из кухонных шкафов он достал все крупы и приправы.

Перед выходом Богдаренков перекрыл воду и газ, понимая, что больше некому следить за домом. Он медленно оделся, рассматривая узкие стены холодной прихожей, которая когда-то ему казалась просторной, светлой и уютной, и направился к выходу. В подъезде он случайно пересёкся с соседкой. Саша перебросился с ней парочку словами и предложил ей забрать скоропортящиеся продукты, потому что выбрасывать их было жалко. Соседка, прекрасно зная про любовь родителей Саши к чистоте и аккуратности, не побрезгала принять предложенные товары и попрощалась с молодым человеком.

Через несколько часов парень приехал в аэропорт и сразу направился к выходу на самолёт. Людей на рейс было немного. Саша отдал на проверку свой билет радостному агенту по сопровождению, и тот улыбаясь сказал ему:

- С наступающим!

Саша немного удивился. Он не слышал, как мужчина поздравлял каждого пассажира, и неуверенно ответил:

- И вас с наступающим…

В самолёте люди расселись по нужным сиденьям, и Саша последовал их примеру. Ему досталось место возле окна, поэтому он, погружённый в пустоту, начал смотреть в маленький круглый иллюминатор… Он видел, как земля при взлёте отдалялась от самолёта… Как его любимый и родной город, оказавшийся под серыми тучами, будто плакал, прощаясь с молодым человеком… Будто сожалел, что не стал для него тем самым пристанищем, в котором он нуждался. Город, где Саша хотел оставить всю свою горечь, чтобы с улыбкой встретить Новый год, в котором не будет его родителей, друзей под боком и знакомой ему страны.

4. 1992

Саша вернулся в Петербург. Самолёт приземлился рано, и он, как и хотел, навестил Людмилу Ивановну, поблагодарил её за проявленную заботу, и предупредил, что вернётся к ней домой после боя курантов. Женщина, увидев, что молодой человек выглядит спокойным и даже изредка показывает улыбку, решила не удерживать его. Она поздравила Богдаренкова с наступающим праздником и попрощалась. Саша взял с собой родительский конверт с деньгами и отправился к своей невесте.

Петербург был приветлив. В городе стояла прохлада, которой так не хватало Ростову, и люди согревали себя праздничным настроением. Казалось, что никакая трагедия не сможет сломить человека в международный счастливый праздник. На улицах стояло много ларьков, где люди активно продавали прохожим то фрукты, то овощи, то иностранные игрушки. Большая часть народа, которая толпилась возле таких ларьков, с интересом разглядывала предлагаемые товары, но не покупала их. По дороге, рядом с переполненными тротуарами, нередко проезжали иномарки. Саша раньше не особо обращал на них внимание, но теперь, из-за желания заметить как можно больше изменений в стране, он улавливал практически все импортные вещи – от элементов одежды у людей до еды в лавках.

Вскоре Саша дошёл до дома Нади. Он позвонил в домофон и позвал девушку немного прогуляться, но та попросила его подождать возле порога, пока она собирается. Саша зашёл внутрь и увидел просторную парадную. Широкий лестничный проём пустовал, но в помещении всё равно чувствовалась мягкая теплота. Молодой человек всё никак не мог привыкнуть к сталинке[6], в которой жила семья Нади. Высокие потолки, большие окна и длинное расстояние между лестничными пролётами в этом доме постоянно вызывали интерес у парня.

Квартира же была такой же просторной. Под высокими потолками висели люстры с висюльками, которые отражали солнце, и блики искусственного хрусталя немного ослепляли Сашу, когда он смотрел на них. На стенах висели большие живописные картины, а на деревянном полу лежал большой ковёр. По периметру прихожей располагались несколько широких деревянных дверей, одна из которых открылась, и к Саше вышел Боря. Паренёк сходу поздоровался:

- О, Сашка, привет. Ты же с нами сегодня сидеть будешь?

- Да, - оживлённо отвечал тот.

- Отлично. У меня к тебе есть пара вопросов… Скажем, риторических, - парень немного замялся. – Ну, ты знаешь, что я чересчур любознательный, поэтому иногда дурацкими вопросами задаюсь, - тут Саша кивнул. – Так вот, мой друг Стёпа, ну, ты его не знаешь, он на химика поступить хочет, и поэтому иногда делится чем-то интересным. И мы как-то в шутку начали говорить о каких-то исторических событиях и открытиях…

- Так, и что? – Богдаренков резко перебил его, чтобы услышать сам вопрос.

Но тут Надя вышла из комнаты и сразу направилась к своему жениху.

- Ну, вернётесь, я скажу, - отступил Боря и ушёл в комнату.

Саша встретил Надю с улыбкой, и та, видя его сияющее лицо, почувствовала облегчение.

- Как ты? – осторожно спросила она, на что молодой человек взял её за руки.

- Не волнуйся, - тихо ответил он и посмотрел на кольцо на пальце.

Простое платиновое кольцо с белым топазом выделялось на её небольших широких ладонях. Но помимо него внимание ещё приковывало родимое пятно на левой руке, которое находилось чуть выше острых костяшек. Как казалось Саше, он уже давно не видел знакомые очертания на руке возлюбленной – тёмное пятнышко, напоминающее какой-то островок, вечно скрывался под варежкой или перчаткой в холодную погоду. Миндалевидные ногти на коротких пальчиках переливались в мутном блике.