Респаун

Я чувствовала, как слипаются глаза, но не хотела его отпускать. – Точно напишешь?

– Обещаю. Иди спать, мой штурман. Спасибо, что довела меня. Без тебя я бы вырубился где-то под городом.

– Я люблю тебя.

– И я тебя люблю. Спи.

Связь прервалась. На этот раз – по нашей воле. Я отложила горячий телефон. Комната была пустой и тихой, но страх исчез. Мы пережили эту ночь. Мы проехали эти километры вместе, хоть я и не вставала с кровати. Я засыпала с мыслью, что теперь мы – команда. И никакая граница этого не изменит.

Глава 13

Я ждала этого сообщения вечность. Утро на работе тянулось как резина. Я вздрагивала от каждого звука, проверяла телефон под столом, пряча его от начальника.

В 10:15 экран наконец мигнул.

Эйн: «Я добрался. Жутко хочу спать».

У меня с плеч свалилась гора. Живой. Доехал. Не разбился на трассе, не застрял на границе. Мне хотелось набрать его, услышать голос, расспросить про дорогу, про жилье, про всё на свете. Но я перечитала: «Жутко хочу спать». Я закусила губу и набрала то, что должна была набрать взрослая, понимающая женщина, а не истеричка.

Я: «Отлично! Конечно. Если есть возможность – отоспись перед работой».

Он не ответил. И не прочитал сразу. Видимо, телефон выпал из рук в ту же секунду.

Весь день я ходила на цыпочках, боясь его разбудить даже мысленно. Я представляла, как он спит – в какой-то незнакомой комнате, на чужой подушке. Звонок раздался только поздно вечером.

Я схватила телефон, метнулась в спальню и нажала «Видео».

– Привет, – его голос был хриплым после сна, лицо помятым, но глаза – живыми.

– Привет! – я жадно вглядывалась в экран. – Ты как? Выспался?

– Относительно. Часов шесть удалось урвать. Потом местные начали греметь кастрюлями.

– Местные? – не поняла я. – Ты где вообще?

Эйн криво усмехнулся и развернул камеру. – Добро пожаловать в мои хоромы. Рабочая общага, люкс-класс.

На экране мелькнула узкая комната. Две кровати (одна, к счастью, пустая, заваленная его сумками), колченогий стул, шкаф, который, кажется, держался на честном слове. Обои отходили от стен желтыми пузырями.

– Тут весело, – комментировал он, вставая и подходя к двери. – Кухня общая на этаж. Туалет и душ – в конце коридора, и туда, кажется, живая очередь по талонам. Слышимость такая, что я знаю, о чем говорят соседи через две комнаты.

Он приоткрыл дверь в коридор. Оттуда донесся гул голосов, чей-то смех и звон посуды. Эйн быстро захлопнул дверь обратно.

– Жесть, – вырвалось у меня. – Как ты там будешь жить?

– Молча, – он сел обратно на кровать, которая жалобно скрипнула. – Других вариантов нет. Зато до объекта пять минут пешком. И бесплатно.

Мне стало физически плохо. Я сидела в своей теплой, уютной квартире, с мягким пледом и чашкой какао, а он был там – в этой казенной серости, среди чужих людей.

– Эйн…

– Не надо меня жалеть, Лиса, – он уловил мою интонацию. – Я сюда работать приехал, а не на курорт. Привыкну. Главное – интернет вроде тянет.

Но «тянет» было громко сказано. В следующие дни я поняла, что такое настоящие препятствия.

В общежитии не было места для уединения. Вечером, когда он возвращался с работы, на кухне был ад, в коридоре – проходной двор. В комнате стены были картонными. Наши разговоры изменились. Эйн теперь почти всегда говорил шепотом или вполголоса. – Я сейчас не могу говорить громко, соседи спят,– писал он в час ночи. Или: – Подожди пять минут, я выйду на улицу, там никого нет.

И он выходил. В ветер, в холод, в дождь. Стоял у подъезда общаги, кутаясь в куртку, просто чтобы сказать мне пару ласковых слов без свидетелей.

Я ценила это безумно. Но цена была высокой. Чтобы подстроиться под его график (ранние подъемы, очереди в душ, работа до ночи), я перестала спать. Я ждала, пока он освободится. Ждала, пока он дойдет до комнаты. Ждала, пока утихнут соседи. В два ночи. В три.

В четверг я сдалась. Организм просто выключил рубильник. Я задремала прямо с телефоном в руке, сидя на диване. Проснулась от резкого звука голоса.

– Лиса! Лиса, ты меня слышишь?

Я дернулась, телефон выпал на ковер. Подняла его трясущимися руками. На экране был Эйн. Он смотрел на меня испуганно и зло.

– Что? Что случилось? – я терла глаза, не понимая, где я и кто я.

– Ты вырубилась, – констатировал он. – Я тебе что-то рассказываю про прораба, а ты просто закрыла глаза и перестала отвечать. Я думал, тебе плохо стало.

Я посмотрела на себя в маленьком окошке видеосвязи. Взъерошенная, с отпечатком подушки на щеке, глаза красные, как у кролика.