Гигантские термиты

Атаман Вагари

Гигантские термиты

Ночной прохожий. Пролог

Учёный Давид Крамп в полном беспамятстве метался по комнате. Пот лил с него градом. Его возбуждённый рот брызгал фонтаном слюнной пены. Его глаза бешено вращались. Это был очередной припадок галлюцинаторного бреда.

Во время этих припадков его никто не видел. Муки начинались, когда Давид Крамп оставался один. Сегодня в этой комнате с ним случился особый припадок.

Он выкрикивал проклятья, обращённые к мнимым преследователям:

– Нет! Нет! Я не дамся! Я не дамся вам! Не получите! Прочь! Уходите!

Махал руками. Кидал стульями и вазами в невидимых противников, хотя рядом никого не было. Внезапно Давид схватил бюст, служивший пресс-папье, и запулил его в окно. Стекло с оглушительным звоном разбилось, в комнату ворвался ночной майский вечер. На улице бушевала сильная гроза, дождь принялся захлёстывать в комнату.

Порыв ветра взметнул и поднял вверх исписанные и исчерченные непонятными схемами и символами листы бумаги, часть из них вылетела в окно. Давид Крамп снова истошно заорал:

– Не дамся!

Учёный подбежал к оставшимся листам бумаги и внезапно начал рвать их в клочья с исступлённым остервенением. Порванные клочки он выбрасывал в окно, а ветер разносил это по городу.

Когда кончилась гроза, кончился и припадок. Учёный с ужасом осознал, что он наделал. Он уничтожил единственный оставшийся экземпляр проекта его гениальнейшего изобретения и планов, связанных с ним. Давид Крамп принялся в отчаянии рвать на себе волосы и биться головой об стену комнаты, безутешно рыдая. Теперь из его глаз слёзы лились градом, как несколько минут назад – пот с его лба. Потом учёный вдруг словно воспрянул духом и воскликнул:

– Это только бумага… Что написано, то сделано! Шесть моих муравьишек! Я начну всё заново! Я найду людей, которые разберут их и помогут воссоздать чертёж!

И с таким замыслом он выбежал вон из комнаты, хлопнув дверью.

На дворе стояла ночь. Ветер трепыхал листы бумаги. Они летали, падали, мокли в лужах. Утром их подметут дворники. Никому из них не придёт в голову, что это был план оружия массового поражения, который более чем на полтора века опережал время и технический прогресс.

В тот момент, когда Давид Крамп опрометью побежал по тёмной улице, ему навстречу шёл человек в длинном плаще и в цилиндре. Его волосы длинные и чёрные как смоль. Он высок и худощав, а на лицо ему нельзя дать точного возраста. Он молод и одновременно умудрён годами. Он стар и при этом необыкновенно бодр, здоров и весел.

Давид Крамп не обратил на него никакого внимания. Он бежал, не разбирая дороги. Ему не было дела до прохожих.

Между тем прохожий в цилиндре дошёл до того места, куда ветер принёс листы бумаги, и поднял их. Они сильно промокли, но написанное на них всё же можно различить. Незнакомец стал перебирать листы в руках в чёрных перчатках и просматривать их. Потом он глянул в сторону, куда убежал учёный, и быстро пошёл прочь в тёмный проулок.

Человек в цилиндре дошёл до одного из домов, спустился в подвал и открыл дверь. Включил масляную лампу и разложил вокруг неё найденные листы. Перевернул большие песочные часы, стоящие рядом с лампой, снял плащ и цилиндр, уселся на стул напротив часов, закинув ноги на стол. Произнёс:

– Пора. Скоро явятся. Хотел бы я их увидеть поскорее.

Визитёр появился внезапно и бесцеремонно. Он принялся расхаживать перед человеком в цилиндре, задевать рукой стол, поднял и тоже просмотрел листы намокшей рукописи.

– И не надейся, Паук, – нагло заявил вторженец. – Процесс запущен. Я получу то, что хочу. Мне интересно посмотреть, как оружие из двадцать четвёртого века одной моей временной линии поменяет историю в девятнадцатом веке другой твоей временной линии.

Гостем человека в цилиндре был красивый, ухоженный мужчина в дорогом цветастом костюме. Он выглядел молодо, но ему на самом деле было очень много лет. Его лицо лоснилось, волосы прилизаны и зачёсаны назад. Хитрые недобрые маленькие глазки нахально буравили человека в цилиндре.

– Вот ты и посмотришь, Заган Бранч, – спокойно и размеренно ответил тот, что сидел в кресле. – Я не собираюсь с тобой спорить и что-то тебе доказывать. Всё решит время. Которого, как ты сам прекрасно знаешь, не существует.

– И всё же твои манипуляции бесполезны. Отправь сюда хоть миллион солдат – они ничего не смогут сделать. Давид Крамп и Айзак Вильгельмгольц уже изобрели Гигантских Термитов и скоро запустят их. Твоё время упущено, Паук, – глумился Заган Бранч.

– А я не собираюсь отправлять сюда миллион солдат. Я отправлю сюда всего шестерых юных ребят. И мы посмотрим, кто кого. Это даже весело.

– Какой же ты глупец, Паук, – рассмеялся наглец. – Время всё и целиком в моей власти. Время – это я, я – всё прошлое, настоящее и будущее. И существую, и ещё как. И я говорю тебе, Паук, что в этот раз всё будет по-моему!

– Глупцы любят играть, Заган Бранч, – усмехнулся спокойно человек в цилиндре. И позвал: – Паж.

Перед Пауком из сгустившегося облачка образовался высокий стройный юноша, одетый как паж со старинных картин и из старинных времён. Насмешливо поглядев на Загана Бранча, Паж с готовностью обратился к своему начальнику:

– Я полностью в твоём распоряжении, Мрака Творец.

– Я поручаю тебе привести их сюда. Немедленно. Моему чрезвычайно умному визави не терпится начать игру, – Паук проговорил это поручение, не спуская тёмных бездонных глаз с нагло ухмыляющегося Загана Бранча.

– Будет сделано. Подожди одно мгновение, имя этому мгновению – здесь и сейчас! – кивнул Паж и исчез.

– Нам нужно освободить сцену для актёров, – Мрака Творец, улыбнувшись, встал и тоже исчез.

Загану Бранчу ничего не оставалось сделать, как последовать его примеру. Ведь глумиться и обзывать глупцом в этой комнате было больше некого.

Едва Заган Бранч исчез, в комнате сгустился воздух, почти как перед появлением Пажа, и возникли шестеро молодых людей: три девушки и трое юношей.

Часть 1. Прошлое движет всем Глава 1. Паук на столе. Клотильда Итчи

Часы измеряют время. Они показывают, сколько часов и сколько минут. Если часов нет – времени как бы тоже нет. Например, попал человек на необитаемый остров, потерял часы, а календарь – и подавно. И для него дни сольются в ночи, а ночи в дни, он никогда не будет знать, сколько времени. Конечно, он будет ориентироваться по солнцу и звёздам. Но конкретно, вплоть до минуты и секунды он вряд ли будет знать точное время – а только приблизительное.

А что происходит с теми, кто живёт глубоко под землёй, в пещерах, подземных городах, где не видно солнца и звёзд? И у кого тоже нет часов? Возможно, для них времени не существует в более полной мере.

Я только что подралась. Сижу в своей комнате, смотрю на часы и жду, когда можно будет смывать мазь с синяков. Наши коллеги-учёные с секретной Базы «Только Для Ваших Глаз» снабдили нас уникальной мазью, которая обещала скоростное заживление. То есть небольшие раны вроде синяков и ссадин под воздействием этой мази заживлялись за один-два дня, причём так, что не оставалось шрамов. Для эффективности процесса нужно наносить мазь на определённое время. Когда я поинтересовалась у коллег, что там за состав, один из них в шутку мне сказал – экстракт слюны вервольфа. Я, конечно же, рассмеялась. Ни один уважающий себя вервольф не станет плевать в регенерирующую мазь, вот я о чём.

Я подралась не по своей воле. На меня попытались напасть какие-то придурки. Возможно, психически больные. Я даже их толком не запомнила. Это случилось средь бела дня. Я шла обычным маршрутом в магазин за хлебом – продукты меня попросили купить родители, которые сейчас на работе. На меня напали, когда я вышла из магазина. Их было, кажется, трое.

Мои боевые рефлексы сработали быстрее, чем внимание, память, восприятие. Едва я увидела двигающиеся на меня с трёх сторон фигуры парней, я принялась обороняться. Я не знаю, что они хотели. Они молчали. Просто напали, решили избить, потому что их удары были такими, какими обычно мутузят в тёмных проулках всяких неудачников. У них не было цели меня похитить – я была в этом уверена. Иначе подогнали бы машину или укололи снотворным уколом.

Возможно, меня заказали. Кто-то из моих врагов. У меня их не то что бы много, но когда ты три года как секретный агент и за плечами более четырёх десятков миссий – не удивительно, что кто-то из недоброжелателей мог послать мордоворотов по мою душу.

Мне не хотелось думать о том, почему я, почему меня и так далее. Я вернулась домой зализывать раны. Кажется, одному из них я сломала руку, двух других отметелила как могла. Конечно, не убила – я не могла этого сделать. Я девушка довольно хрупкая, худая, хоть и высокая. Но там было три парня, лет восемнадцать-двацать. А может, четыре? Во время драки я краем глаза заметила ещё кого-то, кто стоял в стороне и смотрел. Нет, всё-таки трое. Этот четвёртый был зевака. Всё произошло быстро. Они напали, попытались меня избить. Я дала сдачи. Как только раздался хруст кости одного из них и вой вперемешку с матом, они вдруг убежали. Только засверкали пятки. Я стояла посреди тротуара, сумка с продуктами валялась чуть поодаль под деревом. С продуктами ничего не случилось, даже пластиковая бутылка с молоком не вскрылась и не пролилась. Сумка только была грязная. Деньги и кошелёк не пропали.

Лишь сейчас, глядя на часы, я вспомнила весьма странный факт. Когда я закончила драку полной своей победой, как я посчитала, и пошла проверять деньги и вещи, на улице возле магазина никого не было. И из магазина никто не выходил. А обычно там всегда толпился народ. И когда я попыталась напрячь память, вспомнить в подробностях лица нападавших – в голове всё смешалось. Как будто и не было нападения вовсе. Но мои саднящие раны на руках, синяк на лице и болящие рёбра ясно говорили мне о том, что драка была.

Мне бы подумать, кто всё-таки на меня напал, с какой целью и почему я их не помню. А я смотрю на часы и размышляю про пещерных людей, есть у них время или нет.

Что, если нападение связано с какой-то мистической причиной? Например, меня заколдовали или прокляли. Такое тоже бывало в моей практике, причём случалось не только со мной, а ещё и с моими друзьями. Едва я об этом подумала, как увидела паука на столе.

Паук большой, не очень похож на стандартного комнатного или тех, что заползают иногда в ванну. Крупный, размером если не с тарантула, то примерно с полтарантула точно. Я не удивилась. Странное у меня состояние сегодня. На меня набросились и чуть не сделали инвалидом – я не удивилась. У меня по комнате ползает редкий вид членистоногих, за открытие которого мне, возможно, положена премия – я не удивилась.

Я стала наблюдать за пауком. Он ползал сначала по моим тетрадям, потом переполз на стопку книг. Сверху лежала книга "Жизнь термитов", написанная знаменитым учёным-энтомологом. Там описывалось много интересных феноменов из жизни этих насекомых. Например, что термиты якобы в случае опасности, угрожающей их муравейнику, могли телепортировать матку в другое место. Что проводились эксперименты и имелись научные данные на эту тему. Доказывалось, что у термитов существует телепатическая связь, которая нечто сродни мобильной связи как у людей.

Паук остановился на этой книге. Он развернулся и посмотрел на меня. Вернее, мне так показалось, что посмотрел. То есть он просто развернулся в мою сторону и замер. Я пригляделась к нему. Восемь мохнатых лапок, восемь глаз. И откуда такой красавец взялся? Главное не показывать его родителям – они испугаются, решат, что это вредное насекомое вроде тараканов. А пауки – это не насекомые. Это членистоногие, паукообразное. Называть паука насекомым так же неграмтно, как назвать насекомым рака или краба, которые тоже относятся к членистоногим. Пауки стоят на более высшей ступени эволюции, они более интеллектуальные, чем какие-то там букашки-таракашки.

А что, если термиты составляют исключение? Что, если термиты во многом умнее и интеллектуальнее даже чем люди, благодаря их технологиям телепатии, телепортации, мобильной связи?

Бред? Может быть.

Громкий стук ставни. Я вздрогнула. Оказывается, на улице продолжается ветер. Уже было ветрено, когда я вышла в магазин за хлебом. В окно что-то залетело, белая бумажка. Я подняла её и увидела записку:

Купи слона по адресу улица Ив, 8

Долго всматривалась в неё. Потому что всё поняла, от кого это. Подпись к этой записке – фигурально сидит и смотрит на меня с обложки книги "Жизнь термитов". Я посмотрела на паука – а паук уже уполз.

Теперь наконец-то я удивилась. И было от чего – меня вызывает сам Тёмный Маг, он же Мрака Творец. Если переставить буквы в фразе "купи слона", можно получить одно из его многочисленных имён, которые он предпочитает. Он называет себя также ещё Линсо Паук.

Глава 2. Сумасшествие и гениальность. Роуман Террисон

Уже которую ночь подряд мне снится странный сон. Обычно я не запоминаю своих снов – если только они не касаются чего-то важного.

Здесь – другое. Сегодня мне пришла первый раз мысль, что это не совсем сон. Эта мысль сильно озадачила меня. Если не сон – то что.

Если вдуматься и посмотреть объективно, это кошмар. Самый обычный – и необычный одновременно. Мне снится туман, гнетущий и густой как липкая вата, вымазанная в болотной слизи. В этом тумане неприятно находиться. Я бы смирился с этим, но сон дальше развивается ещё по более неприятному сценарию. Я сам становлюсь этим туманом, безвозвратно растворяюсь и теряю суть себя. Я перестаю помнить, кто я, как меня зовут. Будто меня стирают невидимым ластиком. В этом тумане тоже вроде бы я – и вроде бы не я. В один из снов я применил технику осознанности, захотел посмотреть детально, как выглядит моё тело в этом тумане. А тела моего там нет.

Эти сны начались около недели назад. Сегодня я принял решение вести дневник, фиксировать их. Если это не сон – то это может быть особым измененным состоянием сознания. Или признаком того, что мой мозг или моя аура настроились на прием сигналов извне. Например, таким образом со мной через сон пытаются связаться некие сущности.

Я не медиум, но мне говорили, что у людей со сверхъестественными способностями повышенная восприимчивость к сущностям тонкого плана. Дожив до двадцати лет, я не сталкивался с тем, чтобы меня осаждал сонм привидений, стеная и что-то требуя. Лишь иногда в ходе спецзаданий у меня были контакты с разными существами. Моя сверхспособность была недавно признана как "боевая магия". Не знаю, насколько это магия, но я с детства умею генерировать из себя огонь, который по моему желанию может быть как настоящим, то есть сжигать, так и иллюзорным, то есть выглядеть как огонь. Когда я был ребёнком, я какое-то время был уверен, что все люди так могут.

Первый раз я узнал о том, что я так могу, у себя на даче. Я был один, родители ушли в гости. Был канун Нового Года. Мне захотелось зажечь огонь в камине, посмотреть, как он горит. Мои родители прятали от меня спички в целях безопасности, но это им не помогло. Я сидел в гостиной, смотрел на дрова, и они загорелись. Я тогда удивился, решив, что так всё и должно быть. Долгое время родители не подозревали о моём даре, а я не подозревал, что от родителей это нужно скрывать. Я зажигал огонь в камине, когда их не было, и ещё делал некоторые вещи с огнём, например учися зажигать костёр без спичек, когда ходил в лес. Зажигал и сразу тушил.

Однажды, когда мне было лет 12 или 13, я зажёг камин при родителях. Они испугались. Я не понял, чего именно они испугались, и сказал, что давно уже поджигаю дрова и другие предметы взглядом, и что это ведь совершенно нормально. На что родители перепугались ещё больше и отвели меня к психологу. Я ничего не понимал. Психолог задавал разные вопросы, я отвечал. Потом к моим родителям пришёл какой-то дядя, я плохо его помню. Вроде бы это тоже был психолог или психиатр. Он поговорил с ними, потом пришёл ко мне и сказал, что познакомит меня с одной очень крутой бабушкой. Ещё он велел никому не говорить, что я умею поджигать предметы взглядом, кроме тех людей, которым я доверяю или которые тоже что-то умеют необычное.

"Разве поджигать предметы взглядом – это что-то необычное?" – удивлённо спросил я тогда.

"Для тебя это в порядке вещей, Роуман. А люди не понимают такого пока. Люди ещё не проснулись. Они забыли свои дары. Для них это очень необычное и страшное умение – поджигать предметы взглядом. Тем более что люди боятся огня, огонь опасен, он сулит пожары, разрушения, несчастья и смерть. Будь осторожен и никогда не используй свой дар ради праздного развлечения и тем более ради гордыни, чтобы показать кому-то, что ты умеешь".

Ещё раз повторюсь, я не помню, как выглядел тот «дядя». Его слова запали в меня глубоко. Он говорил со мной примерно минут пятнадцать-двадцать, наедине. Потом снова ушёл к родителям, поговорил с ними. На следующий день они меня отвезли к бабушке Морене, которая стала моей наставницей. Она мне многое рассказывала про мой дар. Это называется пирокинез, и людей, которые умеют им владеть – пирокинетиков, очень мало, но они есть. Она мне рассказала, что важно научиться контролировать свой дар, потому что случаи самовозгорания людей – это как раз следствие бесконтрольности.

Морена занималась со мной года полтора, а потом со мной познакомились люди, которые привели меня в «Только Для Ваших Глаз». Так я стал агентом самой секретной организации во многих мирах.

По иронии судьбы, большинство необычных вещей я воспринимаю как обычные. Между тем я научился критическому мышлению. Оно мне помогает не терять почву под ногами. Сейчас, анализируя свои сны, я призвал весь опыт, сосредоточился на попытке объяснить, что происходит.

Меня посетила мысль посоветоваться с Мореной. Но осуществить её я не успел. Меня вызвали на работу.

Я ответственно отношусь к работе. С недавнего времени меня повысили и поставили куратором над группами новичков, а также периодически давали агентов в подчинение на задания. Даже тех, кто старше меня – якобы у меня талант лидера. В этом я сильно сомневаюсь. Но на работе пока все довольны.

Аманда Беллок, моя старшая коллега и руководитель агентов, дала необычное задание. Начала она его так:

– Агент 004, у меня для тебя две новости.

– По классике жанра, хорошая и плохая? – для проформы уточнил я. Аманда любит театральные паузы и интригу, этого у неё не отнимешь.

– Нет, скорее, приятная и важная.

– Значит, обе хорошие, – я решил придерживаться оптимистичного настроя.

– Как знаешь. Приятная новость – на ближайшую неделю я освобождаю тебя от кураторской и админитративной работы. Считай это отпуском. И временным понижением в должности. Ты теперь снова рядовой оперативный агент, – Аманда снова улыбнулась, храня интригу.

Она попала в точку. Для меня отдых от административной и кураторской деятельности – действительно приятная новость. Я хоть смогу немного перезагрузиться. Последние мои задания были напряжёнными.

– Что ж, дауншифтинг тоже временами необходим, – кивнул я.

– А важная новость, что на это время ты будешь работать со своей старой командой "Великолепная Шестёрка" и официально будешь возглавлять её. Твоё срочное задание номер один на сегодня – составить генеалогическое дерево Дейла Крампа до начала девятнадцатого века.

Я обрадовался. Аманда предложила мне то, о чём я и мечтать в последнее время не мог – поработать с моими старыми, верными и проверенными друзьями. Мы уже почти год не вели совместных дел вшестером, если не считать двух крупных миссий прошлым летом – предотвращение взрыва на фестивале Всемирный День Контакта и вербовку ребят из "Знака Вопроса" – добровольного объединения сыщиков-подростков. Вторая же часть этой важной новости меня озадачила.

– Дейл Крамп – руководитель и директор "Концерна Наука Плюс Магия", безумный гений, неуловимый и опасный преступник. Он вышел с нами на связь и заказал услугу по составлению генеалогического древа? – я включил юмор и обаяние. Аманде это понравилось:

– Твоими бы молитвами, Ром. Нет, он не выходил с нами на связь, к сожалению, – Аманда имела в виду, что мы никак не могли его поймать. И подчеркнула: – Но генеалогическое древо составить нужно. Особенно меня интересует его предок в начале девятнадцатого столетия – как его точно звали, в каком городе он родился, жил, семейное положение и так далее.

Я отправился заниматься этой задачей, отложив расследование собственных сранных снов на более подходящее время.

Итак, Дейл Крамп. Что мы о нём знаем? Человек, в котором причудливым образом сочетаются гениальность и сумасшествие. По сути, это маньяк, который заинтересован в причинении мучений своим жертвом, в разрушениях, насилии. Жестокость и страдания других приносят ему эстетическое наслаждение, сродни экстазу. Между тем это гениальнейший учёный во многих областях – физика, химия, психология, оккультизм. Он постоянно занимается поиском способов использовать в науке чёрную магию, а магию поставить на службу науке.

В позапрошлом месяце я и двое моих коллег-ребят из Великолепной Шестёрки, Питер Ривел и Джейн Сенксон, проводили расследование, чем занимается сейчас Крамп. Мы выслеживали его следы, он вылез из подполья и снова показался на горизонте. Он занимался изобретением роботов и гомункулусов. Как мы поняли, он оживил несколько манекенов при помощи сверхспособности женщины по имени Лейла Валенс. Эта Лейла умеет отсоединять от своей ауры сгустки энергии – эктоплазму, которая какое-то время живёт своей жизнью, имеет зачатки самостоятельного мышления и обладает плотным телом. Такая эктоплазма даже может убить или нанести физические повреждения.

Аманда тогда остановила наше расследование, сообщив, что Дейл Крамп снова скрылся. На его логово в подземельях под парком Мельничный Бор была совершена облава. Как всегда, Крамп сбежал, полностью забрав или уничтожив материалы и следы своей научной деятельности. Его изобретения, вернее, оболочки манекенов, чуть позже нашли на свалке, никаких гомункулусов в них уже не было.

И вот снова спустя более чем месяц мы снова занимаемся Крампом. Аманда направила позаниматься его генеалогией. Что ж, это закономерно. Если Крамп сумасшедший, его предки наверняка тоже могли быть сумасшедшими. Я убедился в том, что моя гипотеза верна.

Сумасшествие и гениальность. Мне удалось проследить, что эти две стороны одной монеты, имя которой – жертва науки – проявлялись подобно родовому проклятью у предков Крампа. Гены, наследственность – всё так и еть. Болезнь передавалась из поколения в поколение, и болезнь была шизофрения. При высочайшем уровне интеллекта. Это наказание быть безумным, социально опасным и при этом – социально необходимым созидателем нового, двигателем общественного развития. Парадокс науки и психиатрии.

Общество порождает монстров. Наука порождает страшных монстров, если её развитие опережает развитие общества.

Такая наука в одних случаях отвергается обществом. Я мог вспомнить прочитанные книги и то, как смеялись над фантастами 18-го века, проектирующими чертежи самолёта. Их едва ли не сажали в психиатрическую лечебницу. В других случаях наука становится достоянием отверженных обществом – здесь уже речь о сумасшедших гениях. Сумасшедшие гении – это своеобразное возмездие обществу, болезнь, которая неискоренима. Их проекты глобальны. Их цели страшны и разрушительны. Они изобретают адские машины только для того, чтобы отомстить. Или чтобы быть признанным, чтобы на них обратили внимание. Они были всегда и везде. Сумасшедшие физики, химики-маньяки, ботаники-убийцы, механики-параноики. И они всегда плохо кончали.

Сведения о Крампе долгое время были неуловимы, как и сам Крамп. Когда мои коллеги впервые узнали о нём и начали искать информацию – его не нашли ни в одной базе данных, даже в наших. Позже сведения про него всё же появились: выяснилось, что Крамп запускал какой-то вирус, который стёр следы его цифровой личности в цифровом поле. И кто-то из наших коллег, кто вышел на родственников Крампа, всё же раскопал эти драгоценные сведения о его досье и внёс в базу. Аманда как раз поручила мне это изучить.

Отец Крампа – физик-неудачник. Наложил на себя руки, его не принимали, считая его идеи бредом. Дед – та же история, загнулся в больнице для умалишённых. Так как я получил задание найти что-нибудь о родственниках Крампа, живших в начале 1800 годов. И нашёл двоих, кто, по моему мнению, заинтересовал бы Аманду.

У одного из них жуткое имя, точнее, фамилия: Айзак Вильгельмгольц. В молодости он преподавал механику в старейшем Университете Укосмо. А потом ушёл из преподавания и занялся собственными научными разработками, которые ни к чему не привели, кроме того, что он помрачился рассудком и кончил свои дни в лечебнице для умалишённых. Его разработки касались того, о чём сейчас пишут во всех научно-фантастических книгах: он собирался создать роботов, чтобы использовать их в качестве оружия массового поражения и запугивания населения всей планеты. Он продвигал свои идеи в ряд научных обществ, писал публикации, но подвергался осмеянию. Однако успел создать семью: незадолго до окончательного умопомешательства женился на богатой жительницы нашего города Укосмо и взял её фамилию. Эта фамилия была Нельсон, и у них родились дочь и сын.