Легенды Синего Яра

Рада же, и вовсе не поняв, чего радостного в приезде мрачных и суровых жителей степей, продолжила свои распросы:

– Подожди, няня, а что стало с той девушкой, которая от речного духа сбежала? Как сложилась ее судьба? Нашел ли он ее?

– Уж и не знаю, что с ней сталось. Пятьсот зим назад та история приключилась, концов не найдешь. Но поговаривают, что дева была проклята до последнего своего вздоха. – проскрипела та. – Вот и готова твоя жарптица. – она протянула вышивку Саяне. Теперь на нее смотрела статная птица с распущенным веером красно-золотым хвостом. – Может и научишься когда-нибудь отцу на радость. Матушка-то ваша покойная ух какая рукодельница была. Лучшая вышивальщица в княжестве! Видят духи, не было ее лучше, да и до сих пор нет!

Рада восторженно захлопала в ладоши: любая фраза о матери, которую она так и не узнала, вызывала у девочки радостное возбуждение. Саяна же чуть приподняла уголки губ:

– Видят духи, я пошла в отца.

Дождь снова ударил в окно, явно обиженный, что его не пустили, и поспешил удалиться, разрешив весеннему солнцу проглянуть сквозь сизо-серые облака. Его лучи тут же закрались в слюдяное окно, пустили зайчиков по начищенным половицам и еще пуще согрели и без того натопленную опочивальню. В полушубке стало жарко, но Саяна упорно не хотела его снимать. Уж слишком у нее был красивый лисий ворот и кожаный украшенный серебряной пряжкой поясок.

– Багры! Багры! – доносилось с улицы.

Послышался скрип засова, звук расходящихся в стороны массивных дубовых ворот и грохот конского топота, что разнесся по сонному еще терему гулким радостным эхом. Кто-то протяжно засвистел, и послышался гул, гогот, радостные и приветственные крики.

– Явились, волки клятые! – тут же принялась ворчать Чарна, наблюдая, как обе сестры кидаются к окну и прилипают к стеклам, вглядываясь. Она поднялась с лавки и тоже выглянула во двор. Дюжина коней и два нагруженных обоза въехали в распахнутые ворота. Талая грязь брызнула во все стороны, распугав дворовый люд. Девки с визгом бросились врассыпную, а парни выстроились шеренгой и поклонились до земли прибывшим.

– А как же им не явиться! Разве мог Храбр Сивый пропустить свадьбу княжны Рогнеды?

– Лучше бы ноги его в Синем Яру не было! – продолжила распаляться Чарна. – Никогда мы с баграми дружбы допреж не водили!

– И поэтому воевали без конца – отмахнулась Саяна, не отрывая взгляда от окна, пытаясь разглядеть среди одетых в одинаковые доспехи гостей, того единственного, о ком думала каждый вечер, моля Мать Грез послать его образ во сне.

– А почему воевали? – спросила Рада. Багры, что спешивались, отдавали поводья коней подбежавшим служкам, отряхивались после долгой дороги уже ей наскучили. Она дышала теплым воздухом на стекло и рисовала пальчиком буквицу, что твердила вчера на уроке.

– Почему-почему! – Чарна в сердцах стукнула сухоньким кулаком по столу, да так что пустые кружки подпрыгнули – Да потому что сердца у багров волчьи, а не человечьи. Оборотники они, окаянные, с темными духами в сговоре. Души еще их пращуры продали темным волхвам. – тут голос старой дрогнул и она промокнула концом узорчатой поневы морщинки в уголках глаз – И девочку нашу воевода за ихнего младшого отдать собрался. Ух, горе!

– Угомонись, Чарна! – Саяна так и не найдя взглядом того самого младшого, отлепилась от окна и строго посмотрела на няню. – Никто меня не отдает никуда. Вот как сговор будет, так и можешь начинать голосить. А до этого дня не гневи духов за зря. И байки чернавок поменьше слушай. Они в своих сплетнях и самого князя русальим сыном сделают, им только волю дай!

– А Княгиню полюбовницей Князя Бессмертного – брякнула Рада, за что тут же получила от сестры подзатыльник. – Эй! Да правду говорю! Девки с поварни рассказывали, а им конюх, а конюху гончар, а гончару русалка с озера! Говорят, являлся он ей в зеркале, да и полюбился. А он…

– Тьфу ты, горе луковое! – всплеснула руками няня, зажимая девчушке рот ладонью – А ну не бреши! Беду накличешь своими выдумками! Наши духи-то простят тебя, дуреху малую, чай своя, а вот Князь Бессмертный…

Саяна усмехнулась. Зеркало в опочивальне княгини было на зависть всем вокруг. Большое, почти с человека ростом, гладкое, блестящее, в кованой раме из чистого золота. Рама вилась вокруг тонкого дивного стекла, точно стебли невиданных растений, переплеталась в бутоны цветов, украшенные драгоценными каменьями. Иногда княгиня пускала Саяну посмотреть на себя да полюбоваться. И девушка смотрела в блестящее стекло, привезенное князем из самого Свет-града и думала, понравится ли она тому, кто ее нарушил покой и сон, когда вновь встретятся.

Три зимы прошло с последнего приезда багров в Синий Яр. Каждый вечер перед сном после молитвы, Саяна ложилась на перину, закрывала глаза и представляла загорелое лицо с высокими острыми скулами, волевым подбородком и ровным носом. Она помнила прямой взгляд черных глаз, тонкие вечно сжатые в полоску губы, резкие движения жилистого тела, шершавые молозистые пальцы, и горячее дыхание над ухом.

– Моей будешь. – сказал тогда младший сын Храбра Сивого и поцеловал. Так требовательно, настойчиво, властно, что у Саяны дух захватило и ноги подкосились. А кровь застучала в висках, прилила к щекам, заставила покрыться испариной. Все ее тело выгнулось, подалось навстречу, впечаталось в мощное тело, затянутое в кольчугу. А когда он оторвался от девушки и с неожиданной нежностью провел пальцем по ее нижней губе, Саяна, не колеблясь ни секунды, прошептала:

– Буду. – а потом, спохватившись, добавила – Когда к отцу моему на поклон придешь. Потом буду.

И вот прошло три зимы. Может и забыл ее Рогдай, Храбров сын? Может и сосватали уже с какой-нибудь черноокой девой из степи? С той, что стреляет из лука без промаха, да мечом разит без жалости. Куда ей, нежной Саяне до дочерей ветра и степи? Это здесь она, как белая ворона, ножи метает, да клинком размахивает. А там каждая дева Багровых земель с детства учится оружие в руках держать. Поговаривают, поэтому из багров духи себе жен не берут. Строптивые слишком да опасные.

Дверь открылась, и в опочивальню влетел запыхавшийся служка в шапке набекрень.

– Багры п-приехали! Встречать идти надобно. Князь велит!

Саяну дважды просить не пришлось. Она вскочила с лавки, одернула полушубок, и, крикнув Чарне, чтобы одела Раду, понеслась вон из горницы.

В спину ей долетело недовольное ворчане старой няни, но девушка даже не обернулась. Пробежав по просторной сводчатой галерее, она спустилась по деревянной лестнице во внутренний дворик терема, где все было на своих местах, как и всегда. Размеренный быт родного дома.

Саяна даже с закрытыми глазами могла описать, как стоят, вытянувшись в струнку, стражники у ворот, как мужики тащат кабанью тушу в поварскую, из которой уже нетерпеливо выглядывает стряпуха Анисья и сотрясает воздух большой деревянной ложкой. На резном балкончике обычно восседала княгиня, но сейчас ее там не было. Иначе точно одернула бы перескакивающую через лужи Саяну, что задрала подол рубахи, слегка оголив икры и вогнав в краску одного из стражников.

Пролетев стрелой через подтаявшие сугробы, девушка выбежала через арку на внешний двор терема и тут же затормозила, отдышалась и пошла уже степенно, будто и не спешила вовсе. Надеясь, что со стороны не видно, как сбивается с ритма дыхание, Саяна огляделась. Перед широким резным крыльцом стоял Славен Мудрый, облаченный в расшитую золотом рубаху, поверх которой был накинут меховой плащ на лисьем меху. Сапфировая застежка ярко блестела в лучах солнца, как и лазурные глаза Великого Князя. Несмотря на седую бороду и морщины у глаз, синеярский владыка выглядел статно, величественно и властно. Он стоял, широко разведя руки в стороны, приветствуя багров, что все еще спешивались и строились в ряд, чтобы тоже чинно поприветсвовать своего князя. Он еще не въехал в ворота, поэтому двор замер ожидании.

Саяна вспомнила, что по традициям багров князь, или как они говорили, вожак, входит в дом последним. Лишь убедившись, что его люди в безопасности, глава степных земель имел право обеспечить ее себе. Странно все было у этих багров. Этот гордый и свободный народ так не походил на синеярцев, что Саяне страшно делалось: а если все же будет сговор, как же она там одна проживет?

По правую руку от князя стояла княгиня, как всегда прекрасная в собольей шубке и золотых украшениях. Он стояла по традиции потупив глаза, в знак почтения к прибывшим гостям. По левую – точно так же склонила голову княжна Рогнеда, высокая, стройная, белокурая.

Саяна, все еще рвано дыша, поспешила встать на свое место за княжной. Рада, закутанная в тулуп и платки, выкатилась вслед за сестрой и с разбегу врезалась ей в ноги.

– Тише ты! – зашипела Саяна и погрозила девочке пальцем. Поправила малышке косынку, одернула одежды и взяла за руку – Глаза опусти и не смотри, пока князь добро не даст.

– Но мне любопытно!

– Мне тоже, но нельзя. Батюшку опозорим, не смотри.

– Ладно! – шмыгнула носом Рада. – Вечно ничего нельзя!

Саяна мысленно с ней согласилась. А как хочется посмотреть, как Храбр Сивый въедет в ворота терема, как грациозно спешится и обнимет князя, приветствуя старого друга.

Но оставалось лишь слушать и разглядывать свои кожаные уже заляпанные грязью сапожки. Вот снова конский топот, свист, крики, запах лошадей, кожи, пряностей. Саяна знала, что это въехал на коне Храбр, могучий и грозный на вороном коне. Густая черная борода с проседью колышется на ветру, а глаза чуть насмешливо щурятся и оглядывают замерший в поклоне двор. Лишь Славен Мудрый возвышается над всеми и радостно приветствует гостя.

– Сла-авен! – звучиным басом протянул князь багров, и раздались похлопывающие звуки. Видимо, тот сгреб Славена в медвежьи объятия и, не особо церемонясь, похлопал по спине огромной ручищей.

– Ты принес свет, друг мой Храбр. – ответил Великий Князь, и Саяна подняла голову. Князь заговорил, а значит высшая знать может распрямиться перед гостями. Обрадованная Рада вскинулась вслед за сестрой и с интересом принялась вертеть головой. Саяна тоже огляделась. Широкое подворье было изрыто десятками конских копыт. Талый снег вмеремежку с грязью забрызгал колеса нагруженных обозов, вокруг которых выстроились багры. Все высокие, как на подбор, широкоплечие, мощные. Загорелые лица закрывают шлемы с забралами, а поверх кольчуги накинуты волчьи шкуры. На поясах мечи, в руках копья, за спиной колчаны с луками.

« И кто из них Рогдай?» – нетерпеливо подумала Саяна, закусывая губу от напряжения. Страх, что он не приехал, уже холодил тело. Девушка впилась ногтями в ладони, пытаясь держать лицо и ничем не выдавать своего волнения и страха. Тем более, что Храбр Сивый, поприветствовав княжескую чету, перевел на Саяну и Раду взгляд.

– Воеводишны! – протянул вожак багров, и девушки снова опустили головы в знак почтения. – Тьфу, пропасть! Опять глаза опускают! Да что же за повадки тут у вас в Синем Яру! Как что – девка очи вниз.

– Уважение и почтение – один из столпов мира и процветания, друже! – хохотнул князь Славен и хлопнул в ладоши, позволяя девочкам распрямиться. – Идем в терем, друг мой. Устал ты с дороги, да и дружина твоя утомилась. Сегодня вас ждет баня да вкусный ужин.

– Баня дело хорошее. – гоготнул Храбр – Те две чернавки пусть ее мне и затопят. И медовухи принесут. Да и дел пусть им не поручают больше. Заняты будут. – багр дунул в пышный ус и ухмыльнулся.

Две молодые девушки-служки испуганно сжались, но поспешно поклонились и убежали со двора. Саяна поморщилась: баню с чернавками и князь Славен любил, все знали. Да только он так об этом не заявлял во всеуслышание. Негоже кричать о том, что духи не одобрят. Да и супругу позорить – дело последнее. Как за спиной у княгини шептаться бы стали, узнай все о том, что князь с дворовыми девками за закрытыми дверями вытворяет. Поэтому о княжеских утехах знала лишь сама княгиня да Чарна, что случайно проболталась об этом Саяне. Сами чернавки получали щедрые дары, поэтому тоже помалкивали, боясь лишиться милости Славена.

А у Храбра Сивого жена не приехала. Не видела Саяна обоза с женщинами, значит не взял ее с собой вожак багров. Говорили, новая молодуха, с которой он окольцевался по осени, непраздная, и ждет еще одного сына Храбровича.

« А вдруг Рогдай тоже будет в бане со служанками париться?» – промелькнула в голове такая неуместная и навязчивая мысль. Ударила в голову и засела в ней занозой. Саяна передернула плечами, пытаясь отогнать картины широкоплечего багра в объятиях простоволосых нагих девок, но богатое воображение лишь разукрашивало и дополняло картины непрошенными деталями.

– Саяна! – девушка встрепенулась и повернулась к княжне, что нетерпеливо поджимала губы: видимо звала ее не первый раз. Князья уже направились в терем, и двор снова ожил, возвращаясь к привычной рутине. Заскрипел засов ворот, затараторила стряпуха-Анисья, застучали топорами мужики. Багры ровной шеренгой направились вслед за своим вожаком, все еще не снимая шлемов и мечей. Сейчас их всех разместят, накормят и париться поведут. До вечера князь гостями будет занят, а значит, можно предложить Рогнеде сбежать под шумок из терема.

– Княжна! – Саяна виновато улыбнулась, заглядывая в голубые, печальные глаза подруги. Сегодня Рогнеда была бледнее обычного. За шубой и шерстяным платком ее и вовсе не было видно, такой прозрачной она казалась.

– Я думаю, что Рогдай среди воинов, просто ты его не узнала в доспехах. Три зимы прошло все же. – мягко улыбнулась Рогнеда. Саяна покраснела и смущенно уставилась на запачканный подол рубахи. Княжна слишком хорошо знала подругу, чтобы не понять причину ее задумчивости. – Я хочу прогуляться. Найди Ивелина, сходим в лес да на торжок. Хочу…попрощаться.

Саяна потупилась, а внутри все ее бушующие чувства заморозил ледяной коркой стыд. Она тут стоит о багре мечтает, о будущем своем думает, а подруга, ее любимая Рогнеда, загибается от осознания, что это ее последний день среди живых. Это у Саяны впереди сговор, свадьба с любимым, дети, радости, счастливая и размеренная жизнь рядом с младшим сыном вожака Багровых земель. А Рогнеду ждет лишь неизвестность, разлука со всем, что дорого, и одиночество в мире духов. Обругав себя всеми словами, девушка усилием воли выкинула из головы и багров, и нагих чернавок и даже загорелого Рогдая. Улыбнулась княжне и постаралась как можно бодрее кивнуть.

– Конечно, княжна. Надеюсь, с Ивелином ничего, как всегда, не стряслось. А то я не видела его с самого утра. Велю запрячь лошадей, конная прогулка поднимет тебе настроение.

Чуть поклонившись, Саяна побежала обратно через внутренний двор в просторную теплую конюшню, окутанную приятным запахом сена и кожи. В это время дня почти все лошади были при деле, поэтому в стойлах находилась лишь пара кобыл. Она уверенно направилась в самый дальний конец, где ее тихим ржанием поприветствовала рыжая лошадка. Саяна достала из-за пазухи кусочек хлеба, и мягкие губы тут же защекотали ладонь.

– Ну здравствуй, Младушка.

Она устало стянула с себя платок, прижалась лбом к храпу Млады и запустила руки в густую гриву. Конечно, лучше бы княжне сегодня и завтра в покоях своих сидеть, да не выходить никуда. Обычно князь не разрешал Рогнеде уходить с третьего яруса терема, когда приезжали гости. Но, хвала духам, сегодня хоть прогуляться разрешил, вырваться из деревянной клетки и вдохнуть полной грудью напоследок. Да и кто на княжну заглядываться в преддверии свадьбы станет? Синеярцы давно на Рогнеду не смотрели, боясь гнева Славена Мудрого, а баграм зачем глядеть на ту, что завтра покинет этот мир?

Сердце что-то неприятно кольнуло, а дремавшее много лет чудовище заворочилось, ударяя по ребрам. Саяна закусила губу и тяжело выдохнула. Мерное дыхание лошади успокаивало, а теплая грива согревала замерзшие руки.

– Вот ты где. – чьи-то горячие ладони легли на плечи, и девушка замерла изваянием не в силах двинуться. Сильные руки развернули ее, и Саяна уткнулась носом в жесткую кольчугу. От Рогдая пахло костром, талым снегом и кровью. Он с силой прижал девушку к себе, зарылся носом в ее макушку, с шумом втянул воздух.

Саяна чуть отстранилась и посмотрела в возмужавшее лицо Рогдая.

Три зимы отразились на его лице шрамом, рассекшим бровь, и еще одним рваным рубцом на щеке. Волосы отрасли и теперь спадали на спину, затянутые в традиционный хвост багров. Один висок был выбрит, а значит, перед ней теперь не юноша, а мужчина-воин. Воин, который уже познал кровь.

Он стоял перед ней и крепко обхватывал пальцами плечи. И Саяна чувствовала их жар даже сквозь мех полушубка. Видимо на ее лице отразилась та смесь эмоций, что гремела внутри точно расстроенная домра с порванной струной. Перед ней стоял какой-то молодой воин, в котором угадывались черты того, кто так страстно целовал ее три зимы назад. Да, те же скулы, нос, тонкие губы. Но глаза…холодные, злые, с багряным отсветом около зрачков. Недобрым был его взгляд, тяжелым. Точно волк смотрит и скалится из лесной чащи. И запах этот. Ее Рогдай пах лошадью, выделанной кожей, древесной стружкой. А этот мужчина, что сжимал ее плечи, пах кровью, потом и чем-то сладковато-горьким.

Саяна вгляделась в лицо любимого и вдруг подумала: а что он видит в ней? Видит ли ту родную и желанную, или же тоже кого-то другого? Три зимы – это срок немалый, особенно когда ты молод. Не пощадило багра время, подарило красивому лицу шрамы, закалило в битвах жилистое тело. А что сделало с душой? Если глаза, ее зеркало, то и там принесло оно горя.

Но вдруг Рогдай ухмыльнулся так же, как и раньше, чуть криво, на одну сторону, и девушке тут же стало спокойнее. Те же ямочки на щеках, тот же тихий смешок себе под нос.

– Чего дичишься, Саяна, дочь воеводы? Аль не признала? – он склонил голову на бок, и притянул девушку к себе, вжимая в тело.

– Признала. – прошептала Саяна, не отрываясь от его такой родной улыбки. Она ухватилась за нее, как за соломинку, в попытках собрать разбившийся образ, что грезился ей по ночам целых три зимы.

– Ну раз признала…– он не договорил, и вместо этого прижался губами к ее. Саяна ахнула, чувствуя как жесткие горячие губы ласкают и требовательно заставляют податься навстречу, открыться, впустить в себя то, что почти позабылось, но было столь желанным. Девушка закрыла глаза, растворясь в теплоте губ, влажности языка, силы движений и истомы, что паром исходила от багра.

Он оторвался от нее и хитро прищурился, а Саяна потупила взгляд и залилась краской. Внутри нее одновременно жгли стыд и радость. И от этих нахлынувших чувств она окончательно потерялась.

Млада дернула головой и тихо фыркнула, стукнув копытом по земле. Саяна отскочила от Рогдая и спряталась за кобылу, делая вид, что вытаскивает из гривы застрявший прутик.

– Через четыре луны, на исходе месяца Купаленя будет сговор. – он все еще улыбался, когда Саяна выглянула из-за своей лошадки и с открытым ртом уставилась на багра. А тот, тем временем, продолжал, явно наслаждаясь реакцией девушки – Отец подождет для приличия, все же княжну вашу не в соседнее княжество отправляют, а к духам. Отгорюет Синий Яр, а дальше и свадьбу играть можно. Летом сговор, осенью свадьба – все как предки завещали.

– А мое согласие ты не забыл спросить? – ляпнула Саяна, надеясь, что ее голос не так уж явно дрожит. Сколько ночей она мечтала об этом моменте, и вот, когда он настал, девушку охватил такой страх, что она, путаясь в подоле рубахи, сделала еще пару шагов назад. – В Синем Яру девы без согласия замуж выходят только в одном случае: если за духа отдают.

– Так я его уже получил – он провел пальцем по своим губам, и девушка снова почувствовала как к лицу приливает кровь. – Очень красноречивое согласие, разве не так?

– Я подумаю, – выдавила Саяна. В горле костью застрял ком, и девушку замутило. Мечты о встрече с Рогдаем всегда были сладки и полны нежности. В них багр сидел с ней на крыше терема и смотрел на звезды, обнимал, целовал в макушку, говорил слова ласковые. И потом уже спрашивал, хочет ли она, не передумала ли за три зимы. А не вот так вот прямо и бесповоротно: сговор будет на Купалень месяц. Да и не до этого ей сейчас, завтра свадьба у Рогнеды, проводы, слезы, печаль.

– Подумаешь? – Рогдай снова прищурился и вдруг бесшумно и стремительно шагнул к ней. Схватил одной рукой за талию и притянул к себе. Выдохнул прямо в губы, обжигая – Подумай, Саяна, только недолго. Я три зимы ждал.

Девушка хотела сказать, что она столько же ждала, только вот не этого. Она хотела радости встречи, объятий, разговоров обо всем на свете, прогулок по лесу, украденных поцелуев, крышу терема и звездное небо над головой. И только потом предложения о сговоре. Только вот сказать об этом мужчине, что так остро пах кровью и пеплом, язык у Саяны не повернулся.

Он легко коснулся ее губ своими и лизнул языком.

– Вкусная. – он снова шумно втянул носом воздух, точно зверь – Пахнешь еще лучше, чем раньше.

Глаза, что пугали своей чернотой вдруг зажглись багряным огнем и хватка стала еще тверже. Девушка стояла, прижатая к распалившемуся телу, и слышала, как бешено стучит в широкой груди сердце. Так быстро, точно и не человечье вовсе.

« Волчьи души. » – вспомнила она слова старой Чарны, да тут же отогнала эти суеверные домыслы. От волчьего у Рогдая была разве что шкура, что обрамляла ворот дорожного плаща. Но так это традиционный плащ багров, у каждого дружинника такой. Волков в Багровых землях, и правда, почитали наравне с духами. А убить зверя и забрать его шкуру себе, было ритуалом посвящения в мужчины. Это любой ученый человек в Синем Яру знал. Но куда Чарне… она старуха темная, грамоту не познавшая. Ее делом всю жизнь было детей качать, да плотна вышивать.

– Тебя отец отпустил? – голос прозвучал как-то хрипло, отчего Саяна на себя разозлилась. Ее любимый обнимает, а она непонятно о чем думает и трясется от страха. Да и от Рогдая ее поведение не укрылось: вон стоит вглядывается, принюхивается и щурит темные глаза, что все еще так зловеще отливают красным.

– Не отпустил. Я сбежал, пока все отвлеклись. Вернуться мне надо. – ответил он и снова лизнул ее губы – Идти пора, а не могу. Слишком уж ты красивая стала, Саяна. Как оторваться от тебя теперь?

Он снова прильнул к ней, зарывшись руками в волосы и принялся целовать. Так неистово, страстно и порочно, что у Саяны дыхание зашлось, и она вдруг обмякла, отдаваясь сильным рукам, властным губам и чувствуя, как тело расслабляется, наконец отмирая и позволяя Рогдаю то, что до свадьбы считалось таким позорным и неприличным.

Все-таки это он, ее Рогдай. Просто теперь он стал воином, мужчиной. Какие вздохи под луной и прогулки по лесу? Прошло то время, теперь все будет по-новому, но это не значит, что хуже.

Она тихо вскрикнула, когда жесткие губы спустились на шею, властные руки чуть запрокинули голову назад, оттянув волосы. От этого еле слышного стона, мышцы Рогдая напряглись, и он, издав утробный рык, прильнул к нежной коже и слегка прикусил зубами.

И вдруг громко заржала за спиной Млада, и наваждение, что закружило голову и помутнило рассудок прошло. Девушка замерла, ужаснувшись. Да что же она творит? Как до свадьбы такое позволять? Сговора даже не было, а она…да что нашло на нее, о духи? Как девка падшая!

– Прекрати! – взвизгнула она, пытаясь вырваться из крепкой хватки. На удивление Рогдай отпустил и даже отступил на шаг. Лицо его было непривычно бледным, глаза горели багрянцем, а грудь резко вздымалась, выпуская рваные выдохи.

– Будешь еще думать? Или быть сговору? – хмыкнул он, поправляя съехавший набок плащ.

– Тебя отец ждет, а меня княжна! – вместо ответа выпалила Саяна, снова пряча пылающее лицо за гривой лошади.

– Будь по твоему. – багр, продолжая ухмыляться, развернулся и направился к выходу. Беззвучно, даже не шурша соломой, что устилала конюшню поверх земли. На пороге он обернулся и кинул на Саяну взгляд. И на дне черно-багровых омутов бился голод. Жадный, еле сдерживаемый. Девушка почувствовала как тело сводит истомой, и по спине проходит жаркая волна. Никто и никогда не смотрел на нее…так. Даже тот, прошлый Рогдай.

Когда широкая спина скрылась из виду, девушка уткнулась своей кобыле в бок и вцепилась в густую гриву пальцами. Щеки жег стыд, а губы сами собой растягивались в глупой улыбке.

« Как оторваться от тебя теперь?» – хриплый шепот Рогдая все еще стоял в ушах. А воспоминания произошедшего так ярко всплывали вновь и вновь перед глазами, что голову повело и сердце затрепыхало в груди, точно птичка.

Потрепав кобылу по бурой гриве, она окрикнула конюха. Кажется она видела его у входа к стойлам. Не дай духи этот рослый детина что-то увидел или услышал, слухов потом не оберешься! Три зимы назад и так весь терем судачил о том, что Саяна-воеводишна с Рогдаем Храбровичем в березовой роще миловалась. Как до отца не дошло, одним духам известно. А может и дошло, потому что после отъезда багров, батюшка обмолвился о том, что было бы неплохо отдать Саяну в Багровые земли, как и хотели раньше до смерти матери.