Осколки прошлого

– Тогда не плачься мне, когда у тебя от сифака нос провалится.

– Сплюнь, придурок!

С наслаждением затянувшись ядовитым дымом, Миша ленивым движением руки направил в сторону троицы подростков очередной поток вязкой, плотной Энергии, при этом продолжая удерживать его, словно щенка за поводок. Тем самым парень соорудил нечто напоминающее телеграф. Спустя десять минут выслушивания непрерывного поливания Эмиры Вишневской грязью, Юрка не выдержал:

– А она всё время на мать жалуется или я пропустил день помина предков? – спросил он.

– Постоянно. Сегодня ещё ничего. Слышал бы ты её в первые дни после заточения.

– Не, ну меня когда батя дома запирал, я его тоже такими добрыми словами крыл, что, будь покоен, Симаргл мой дух когда в Навь поведёт, это точно припомнит.

– Юр, да кто её запер? Целыми днями со своей незатыкающейся подружкой где-то бродит. Она дома всего недельку посидела. И то наверняка потому, что блевала дальше, чем видела, а потом бульончиком куриным подлечивалась. Если бы меня посадили под домашний арест, из-под которого я бы мог выходить только с друзьями погулять, я бы ещё и спасибо сказал.

– Возможно. Но тебя в её возрасте запереть было некому.

– Есть плюсы быть сиротой, да?

Обменявшись взглядами, братья громко и глупо заржали, от чего проходившая мимо девушка испугалась и выронила авоську с продуктами.

– Прости, красавица, – улыбаясь во все тридцать зубов (два выбили ещё на выпускном), кинулся к ней Юра, а Миша, предвкушая спектакль, закатил глаза, – напугали тебя. Не хотели. Разве могли мы знать, что столь прекрасное и нежное создание лебедем проплывёт рядом.

Миленькая темноволосая девушка, чьё лицо было густо усыпано веснушками, смущённо потупила взгляд, пряча улыбку, а брат уже театрально склонился в полупоклоне и, взяв незнакомку за руку, легко коснулся губами худых пальцев.

– Меня, кстати, Юра зовут.

– А меня Юля, – пролепетала в конец очарованная девушка.

– А я пошёл, – усмехнувшись, бросил Миша и заспешил дальше, туда, где набережная Кутузова пересекалась с Литейным. Вишневская с друзьями как раз успела скрыться за поворотом. Парень слышал, как за спиной удалялся голос Юрки, продолжавшего сыпать комплиментами. Он не сомневался, что эту ночь брат проведёт в маленькой убогой комнатке какой-нибудь коммуналки, где та самая Юля живёт. Узкая кровать полночи будет докучать своим скрипом соседям, а на утро даст недельный запас сплетен. Розовый румянец будет заливать усыпанные веснушками щёки девушки каждый раз, как нахально улыбающийся брат будет возникать в дверях квартиры. Но через месяц-другой он исчезнет, напуганный медленно зарождающимся новым чувством. Исчезнет, как делает это всегда: оставив на столе букет лилий и короткую записку. Потом будет другая Юля, Маша, Даша и ещё леший разбери, кто. Будут внезапно нагрянувшие с работы ревнивые мужья этих девушек, их строгие отцы и матери, хихикающие соседи и подружки. Будут разбитые носы, губы и кулаки. А потом долгие ночные разговоры в кухне, где пьяный в ноль брат станет рассуждать о злой суке любви. Потом к ним присоединится Мила и, наслушавшись душещипательных историй, попробует познакомить Юру с кем-то из своих подруг. И всё повторится вновь.

Обогнув казарменный корпус, Миша двинулся меж наступавших на него с обеих сторон зданий. Он не любил большие города. Они давили на него, угнетали, вынуждали подстраиваться под их собственный ритм, лишая возможности поступать сообразно своему выбору. Будучи магом, легко овладевшим навыком строительства туннелей между пространствами, Орлов нередко прибегал и к помощи классических средств передвижения, навроде автомобилей или поездов. Ему вообще нравилось водить машину, чувствовать, как набирающий обороты мотор, рыча, тянет тонну металла вперёд. Но особое удовольствие парень получал, швыряя автомобиль на полном ходу в туннели. Это было похоже на безумную игру в «загонщиков», когда маги-охотники, перемещающие по пространству игрового поля тяжёлые мячи, вынуждают игроков-жертвы отступать в «клети» – три обведённых кругом зоны по разным сторонам поля. Только в отличие от игры, где у «жертв» есть возможность контролировать ситуацию и уходить от продуманных загонщиками траекторий, здесь Миша сам выступал в роли одного из десяти мячей, понятия не имея, где именно окажется в следующую секунду. Возможно, он неверно рассчитает направление, и туннель вышвырнет его не на автостраде, а десятью-пятнадцатью километрами правее в болото или дерево. Или же ровно в ту самую секунду, как с грохотом и рёвом его машина вылетит на дорогу, там же будет нестись тяжёлая гружёная фура, что с лёгкостью расплющит его об асфальт. Брат говорил, что ему просто нравится играть с Марой, мрачной, но прекрасной богиней смерти, женой владыки Нави Велеса. Сам же Миша был категорически не согласен с таким мнением. Он совершенно не рвался к предкам, но вот получаемое чувство адреналина было не сравнимо ни с чем.