Измена. Я смогу без тебя

1. Обед за пятнадцать тысяч евро

— Вероничка, стой! Да погоди же ты!

Коллега тормозит меня по середине коридора. Раздраженно вздыхаю, поворачиваясь к ней.

— Ну что, Полин?

— Подмени меня завтра. Плиз! Очень надо!

— Я не могу, ты же знаешь. У нас завтра со Степой годовщина, пять лет вместе.

— Ой, подумаешь, пять лет. Там где пять, там и двадцать пять.

Закатываю глаза.

Полина — надоедливая девушка, а самое ужасное, она не понимает слово “нет”. И так каждый раз.

— Полин, не могу, — стремлюсь к выходу, здороваясь с малышней, что вернулась с прогулки.

— Ну Ничка, — ненавижу, когда меня так зовут, — Только до часа дня. Ну пожалуйста.

Проще согласиться, чем пытаться что-то объяснять. Нервы и время потрачу, а толку будет ноль.

— Ладно!

— Ой, спасибочки. А ты куда так бежишь?

Да что ж она такая приставучая то?.. В этой жизни я больше всего не люблю лицемерие, ложь и надоедливых бесцеремонных невоспитанных людей.

Но так как я работаю с детишками, а еще с их родителями, то это неизбежно. А дети у меня не простые, а особенные…

— Степа забыл обед дома, хочу ему отвезти.

— Ой, он что у тебя маленький?

Вот это бесцеремонность…

— Нет, почему? — от ее вопроса даже застываю на месте. Ошарашивает с ног до головы.

— Ну у тебя и так работы полно, а ты еще ему еду таскаешь. Он что, в кафе не сможет поесть?

— Я просто хочу ему приятное сделать…Он может забыть поесть…

— Ему почти тридцать, Ничка! Ты бы так не обхаживала мужика. Они это не ценят, поверь. Пока ты ему обеды таскаешь, он там какую-нибудь… Ну сама понимаешь!

Какая же мерзкая баба. Вспыхиваю как спичка от ее слов. Зачем она на Степу наговаривает, он у меня очень хороший. Заботливый, любящий, ответственный. Да самый замечательный!

— Мне кажется, это не твое дело! — приструниваю ее.

— Просто дам тебе совет. Они это все не ценят. Поверь! Нужно быть не мамочкой, а стервочкой.

— Ой, иди ты, Полин! — отмахиваюсь от нее и наконец покидаю помещение, вырываясь на улицу.

Кожу тут же обдает прохладным ветром, горящие щеки начинают остывать.

Как же взбесила эта дура!

Она просто несчастная: ни мужа, ни детей. А все ходит, советы раздает. Ее никто не спрашивал.

Поднимаю к лицу кисть, смотрю на время на красивых часиках с маленькой росписью драгоценных камней. Это Стёпа подарил с премии. У него сейчас карьера в гору идет, а я так рада за него. Он всегда у меня был достигатором, никогда на месте не сидел. И вот пожинает сейчас плоды своего труда.

Залетаю в автобус, когда двери уже начинают закрываться.

До работы мужа ехать не так уж далеко, быстренько передам контейнер и обратно. Сегодня новенького мальчишку должны привести, нужно будет карточку подготовить. Составить план реабилитации, занятий.

На самом деле в одном Полина точно права… Работы у меня не просто много, а архи много. Степа предлагал уйти с работы, родить ребеночка, стать домохозяйкой. Но меня пока все устраивает в моей жизни, менять ничего не хочется.

А если быть совсем откровенной, то забеременеть у меня не получается. Очень много попыток, и все мимо. На работе я забываюсь и не думаю об этом. Так проще.

К нам иногда поступают дети из детских домов, каждый раз смотрю на них и думаю. А почему алкоголикам дают таких ангелов, а мне, которая готова вложить всю любовь, всю себя — нет.

Бегу по асфальту, стуча каблуками. Я люблю носить платья, каблуки. Мне нравится быть женственной и ухоженной. Степа всегда делает комплименты моему внешнему виду, что придает уверенности.

Платье у меня в пол, летящее. И от бега ноги слегка путаются в нем. Запинаюсь и лечу прямо на огромного железного коня. Мотоцикл остается стоять на месте, но зеркало заднего вида со звоном падает к моим ногам.

Ошарашенно открываю рот.

— И откуда ты тут взялся то?

— Кхм-кхм, вы только-что почти лишили девственности мой мотоцикл. Ни одна женщина с ним так не обращалась.

— Ой, знаете что… Вы бы его еще у дверей прямо поставили!

Насмешливый взгляд какого-то плейбоя проходится по моей фигуре. Задерживает его в районе груди. Никогда не нравились такие мужчины… Ничего святого.

— Ну и сколько я должна… за девственность вашего коня?

Он запрокидывает голову назад, гортанно разнося смех по всей улице. Хмурюсь.

Я тороплюсь…

— Не уверен, что у вас найдется такая сумма. Это коллекционный экземпляр.

— А вы мои деньги не считайте! Сколько?

— Пятнадцать тысяч.

Ой, ну ужмусь. Не куплю себе пальто и те замшевые сапожки. Ну ничего…

— Вам на карту перевести или наличкой?

— Евро.

— Что? — вскидываю брови вверх, пока приложение банка открывается на смартфоне.

— Пятнадцать тысяч евро.

— Оно что… из золота?

— Почти.

Черт. Таких денег у меня нет. Правда Степа копил на новую машину. Он убьет меня.

Стону от досады. Вот съездила туда-обратно, покормила мужа обедом за пятнадцать тысяч евро.

Из-за спины мужчины выходит огромная собака. Черная, с мощными лапами и острыми стоячими ушками. Боюсь таких.

— Вы можете, пожалуйста, убрать ее?

Сглатываю от страха. В детстве меня цапнула местная дворовая овчарка, оставив на ноге шрам от укуса. Прошло много лет с того случая, а страх никуда не делся.

— Буча вас не тронет. Да, малыш?

Ничего себе малыш… Мужчина треплет за ухом питомца широкой татуированной ладонью.

— И все же…

Он сжаливается надо мной, беря пса за ошейник. Тот обиженно смотрит на хозяина.

— У меня тут муж работает. У меня нет таких денег. Надо с ним переговорить!

— Тут ваш муж работает? — как попугай повторяет, кидая взгляд на модный автосалон эксклюзивных машин.

— Да.

— Хм. Очень интересно. Ну пойдемте.

2. Фас, Буча!

Не знаю, что он нашел такого интересного. Но да ладно…

Мы заходим втроем в стеклянные двери. Да-да, втроем. Потому что этот “малыш” по струнке смирно вышагивает рядом с хозяином.

— Вы, наверно, меня подождите тут. Я сначала сама поговорю!

Мои руки случайно касаются горячей стальной груди мужчины. Обжигает. Отдергиваю пальцы, смущенно извиняясь.

Вижу как смеются его глаза, появляется тут же настроение съязвить, но сдерживаюсь. Все же я тут сломала “золотое” зеркало. А не он.

— Ну давай, иди, — кивает мне на дверь, как-то резко переходя на “ты”.

Грожу ему пальцем, но его пес резко поворачивает голову в мою сторону. Ладно… Не будем грубить хозяину.

Хороший мальчик. Фу.

Достаю из сумки контейнер с вкусно пахнущим обедом, чтобы сразу задобрить мужа. Набираю в легкие побольше воздуха и распахиваю тяжелую черную дверь.

Шаг вперед и…

Сердце бухает куда-то в пятки, контейнер выскальзывает из рук. Крышка предательски раскрывается, и содержимое вываливается на идеально начищенный белый пол. Пес тут же кидается к еде.

А я стою… Почти не дышу.

Словно меня гвоздями прибили. За спиной ощущаю горячее дыхание. А перед глазами муж, со спущенными штанами. И девица, чьи огромные сиськи трясутся от резких движений бедер Степы.

Руки дрожат, губы дрожат. На душе мерзко.

— Ника, — он в ужасе отскакивает от голого тела девицы, — Егор Николаевич?

Какой еще Егор Николаевич?...

— Что здесь происходит? — грубый бас за спиной пробуждает меня от шока. Чувствую соленую влагу на губах.

Это, кажется, я плачу.

— Ой, — девица наконец оживает, пытаясь натянуть лифчик на свою тройку.

Почти бесшумно начинает одеваться.

— Степа… А что это? А как это?

— Любимая, — он заправляет голубую уже не идеально выглаженную рубашку в брюки, — Это не то, что ты подумала.

Я всегда в фильмах смеялась над этой нелепой фразой. А сейчас почему-то не до смеха.

— Хочешь сказать, что мне померещилось? И ты только-что не занимался сексом с другой женщиной?

— Нет, Ника. Я просто… просто захотел нового. Но люблю я только тебя!

— Это как?

Девица по шумок убегает, не желая участвовать в разборках. Видимо ей особо нет дела до семейных Степы и его жены, то есть меня. А значит, близких отношений между ними нет.

Хотя куда еще ближе?...

— Ну все мужики полигамны. Что ты тоже устраиваешь тут перед начальством то?

Это я устраиваю???

Придурок какой!

Буря злости и негодования приглушает боль, запуская сложные механизмы внутри меня. От желания разрыдаться до желания убить гада.

Наношу звонкую пощечину по наглому лицу мужа. Не посмею выставлять себя дурой.

— Егор Николаевич, простите… Я сейчас все улажу, — Степа хватает меня за локоть.

Поворачиваю голову в сторону Егора Николаевича. Плейбой стоит сбоку, сложа руки на груди. Смотрит на весь этот цирк с интересом. А мне сквозь землю провалится хочется от чувства грязи.

— Отпусти!

— Ника, не здесь!

— Руки убери!!!

— Ника, — шипит, косясь в сторону моего нового знакомого.

Да чего он так боится то его? Ему меня стоит боятся.

Рычу от злости. Нет уж, ноги об себя вытирать я не позволю.

— Как вы сказали зовут вашего “малыша”?

— Буча, — ту же отвечает.

Собака отрывается от ароматного обеда, услышав свое имя.

— Буча, фас! — кричу псу и указываю в район ширинки мужа.

Тот с ужасом смотрит на несущеюся собаку, Егор Николаевич снова ржет своим гортанным смехом, а я, разбитая и униженная, вылетаю из офиса.

— И да, любимый, — с ядом выплевываю, почти закрыв дверь, — Ты должен Егору Николаевичу пятнадцать тысяч евро. Урод!

Хлопаю дверью, напоследок наблюдая как Степа отбивается от собаки.

И только очутившись на улице, позволяю себе зарыдать. В голос. Потому что шок отходит на задний план, и выходит боль. Адская. Душащая.

Классно мы годовщину отметили… Сюрприз удался.

Визуализация.

Дорогие мои, спасибо за вашу активность!

Продолжение выйдет завтра, а пока я подготовила вам визуал героев...

Но не всех! Мужской визуал придержу пока))))

Главная героиня — Ника. 25 лет. Девочка-огонь. Не даст себя в обиду. Хотя внутри очень ранимая.

Буча — американский питбультерьер. 4 года. Мог бы быть опасной собакой, но его очень разбаловали. Непоседливый, любит много есть и играть. А еще ему понравилась Ника...

Всем хорошего вечера! ❤️

3. Второе покушение на "достоинство"

— Майорова, где тебя носит? Тут тебе новенького привезли.

Как только я возвращаюсь на работу в центр, меня ловит в дверях кабинета начальница.

— Я… были неотложные дела.

В голове пусто. Час рыданий не стер из воспоминаний картинки голого Степы и другой женщины.

— Какие еще дела? Сейчас рабочий день.

— Лидия Алексеевна, при всем уважении. Я работаю у вас уже четыре года, почти без выходных и отпусков. Могу я хоть раз хотя бы опоздать?

Огрызаюсь, хочется выплеснуть боль и злость, что сгустком стягивает грудь.

— Так, значит соберись и через десять минут прими мальчика, — она смягчается немного, — У тебя вообще все хорошо?

— Нет, не все хорошо. У меня вообще все плохо!

— Да что такое, Ника?

— Степа мне изменил… Я все видела своими глазами. Понимаете, прямо на рабочем столе, никого не стесняясь. Я такая дура… Зачем только повезла этот обед свой!

Лидия Алексеевна по-матерински гладит меня по голове, успокаивая.

— Деточка, да они все такие. Не обращай внимание… Погуляет, да домой, как кот блудливый, вернется.

— Что?!

— Ты думаешь мне мой Тимофеич не изменял? Ой, я тебя умоляю. Как только градус в организм попадал, так сразу по юбкам. Ничего, возвращался то домой. Тридцать пять лет вместе.

Она так спокойно об этом говорит, словно он за хлебом ходил.

— Какой ужас! Разве это нормально?

— Они все такие, Никусь. Все. Найдешь другого, он тоже тебе будет изменять. Просто закрой глаза, если любит, то не уйдет к другой.

— Да как я могу лечь в постель с ним после этого? Это же грязь! Нет, вот пока мы, женщины, на все это глаза закрываем, они так и будут себя вести. Пошел он к черту!

— Глупая, разрушишь семью. Он то быстро на груди у другой найдет утешение, а ты?

— А я… а я останусь честна перед собой. И не буду всю жизнь потом жалеть, что осталась с предателем.

Лидия Алексеевна смотрит на меня как на маленькую глупую девочку. А я не понимаю, как можно такое принять и простить. А уж глаза закрывать тем более.

И почему вообще мужики возомнили себе, что можно вот так об нас ноги вытирать?!

Полигамен он, понимаете ли. Надеюсь Буча выдернул тебе твою полигамию с корнем.

Ух, как я зла! Нет, работать в таком состоянии мне точно нельзя.

— Я беру отгул!

— Когда?

— Сейчас!

Лидия Алексеевна поправляет очки на носу, хмуря лоб.

— Ника, так нельзя…

— При всем уважении, я домой. У меня срочные дела.

— А что я скажу соц защите? Они мальчика только из неблагополучной семьи забрали. Надо посмотреть.

Черт! Это самые сложные детки в работе, я точно в таком настроении ничем ему не помогу. Только наврежу аурой злости и негатива.

— Попросите Полину. Я ее завтра как раз подменяю. Пусть она хоть сегодня меня выручит. Я же никогда не просила раньше…

— Она не справится, Ника.

— Справится! Я убежала.

Надеюсь я тоже справлюсь. Соберу всю волю в кулак и справлюсь. Другого выхода нет.

Дома скидываю все вещи мужа в большой чемодан. Мы его покупали со Степой перед медовым месяцем, тогда мы и были первый и последний раз на отдыхе. Его поглотила карьера, я тоже в работу с головой ушла. Но вечерами мы же всегда были друг с другом, делились планами на будущее, мечтали, обнимались, целовались…

Ну почему? Что пошло не так? Когда это могло случиться? Неужели я настолько слепа.

— Вероника! Где ты?

Входная дверь громко хлопает, я вздрагиваю. Ну вот. Пришло время. А я вообще никак не готова.

— Привет! Вот держи, я самое необходимое положила сюда, — ну как положила, покидала, — Остальные вещи заберешь потом.

— Это что?

— Это чемодан, с которым ты отправишься к той … Ну ты понял, Степ.

Даже не представляю, откуда берутся силы просто натянуть маску безразличия на лицо.

— Ты совсем уже, Ник? — недоуменно бросает взгляд на пухлый, забитый до отказа, чемодан.

— Совсем тут только ты. Уходи!

— Никуда я не пойду. Ты моя жена, мой дом здесь.

— Я завтра же подам заявление на развод. И буду уже не жена. Уходи, сказала!

— Мало того, что ты натравила на меня собаку… Так еще и из дома выгоняешь.

Посмотрите-ка, жертва нашлась.

— Ты из себя сейчас жертву будешь строить, Степан? Ты мне изменил!

— И что, Ника? И что? Я тебя люблю, я даже имени ее уже не помню.

Он серьезно не понимает, что такого в измене… Неужели я настолько плохо разбираюсь в людях, что вот так ошиблась.

— И да, кстати, он мне чуть там все не откусил, — жалуется муж на Бучу.

— Очень жаль, что не откусил. Значит отрежем! — вытаскиваю ножницы из тумбы, демонстративно щелкая ими.

— Давай, дорогой. Снимай штаны, ты же любишь оголять свою зданицу, где не попадя. Сейчас чикну и все.

— У тебя крыша поехала, да?

— Я сказала чемодан взял и вышел!

— Ника, я дам тебе время успокоиться… Но ты переходишь все грани.

— Вон! — тыкаю кончиком ножниц в район паха.

Глаза мужа в ужасе округляются. Конечно, второй раз за день покушение на его “достоинство”. Ничего, переживет…. Пусть залечит кто-нибудь.

Степа хватает чемодан и вылетает из квартиры.

— Я вернусь, Ника! Как только ты успокоишься, я вернусь и мы все обсудим.

— Всего хорошего! — толкаю его в грудь и захлопываю дверь перед носом.

И только мое выпрыгивающее из груди сердце выдает истинное состояние. Боль и отчаяние. Ему даже в голову не пришло хотя бы для начала извиниться…

А он как норму мне это преподносит. Ну ничего, и мы не из робкого десятка, устроим изменщику сладкую жизнь, чтобы запомнил раз и навсегда.

Хороших и верных жен обижать нельзя!

4. Будь моим парнем!

Утро сразу не задается. Все валится из рук, настроение хуже некуда. В голове постоянно крутятся не самые радужными мысли, поэтому на работу собираюсь быстро. Там хоть смогу отвлечься от дурных мыслей.

Выбегаю из дома впопыхах, запутавшись в собственном шарфе. Волосы лезут в лицо из-за сильного ветра, закрывая обзор.

В ладонь утыкается что-то мокрое и холодное. От испуга резко отдергиваю руку.

— Ой, а ты что тут делаешь?

Буча виляет радостно хвостом, высунув язык. Наконец справляюсь с дурацкими прядями у лица, осматриваясь вокруг.

У черной спортивной машины стоит Егор Николаевич, кажется, именно так его зовут. Улыбается во все тридцать два, ослепляя белизной своих зубов. Руки сложены на груди, я бы сказала на очень накачанной груди.

Поза расслабленная. Опирается на свою тачку, прищуриваясь.

Егор Николаевич красивый мужчина, по лицу видно, что любит купаться в женском внимании. И оно точно у него есть. Хоть отбавляй. Уверенный в себе очень.

Только у меня всегда была аллергия на таких как он, а теперь у меня вообще на всех мужчин аллергия.

— Здрасте... А вы тут как? Откуда у вас мой адрес?

— Ваш муж работает на меня. Вернее работал. У меня есть адреса всех сотрудников.

— Так вы Степин начальник?

Теперь понятно, что Степану так стремно было перед этим Николаевичем.

— Ясно. Так вы к нему? Он здесь больше не живет.

И видимо работы у него тоже теперь нет. Ну что ж, заслужил. Карма она такая… Не щадит. И бумеранги посылает!

— Да? Интересно…, — задумывается.

Вот все ему опять интересно. Любопытный какой.

— Да нет, я к вам. На счет зеркала.

— А Степа не оплатил?

— Сказал, что это ваши проблемы.

Ах вот же урод! Ну мало того, что совал свой... еще и поскупился на помощь. Отличный подарок на годовщину. Ничего не скажешь.

— Знаете, у меня честно нет таких денег. Давайте я отработаю?

— Как? — он усмехается.

— Ну могу вам как-то помочь на работе. С документацией там, таблицы всякие. Если надо...

— Неа, не надо. У нас есть спецы.

— Тогда мне понадобится время, чтобы накопить. Но я все верну! Обязательно.

— Тоже не подходит.

Да что ж такое то... А как быть то?! Даже не представляю, у кого могу занять такую сумму.

— Я тут подумал, вы очень нравитесь моему псу. Буча редко к кому так открыт, но вас сразу почему-то заприметил. Я часто в разъездах, ему бы няню.

— Я? С ним?

Поворачиваюсь в сторону черного большого зверя. Сглатываю. Ну нет... Я не смогу.

Хотя, пятнадцать тысяч евро на кону, где ж их найти.

— Сможете. Он хороший мальчик.

На слове "хороший" песель начинает активно махать хвостом и бегать вокруг нас, словно подтверждая слова хозяина.

— Ладно... Только я очень боюсь собак! У меня травма, детская.

Егор Николаевич хмурится.

— Он вас не обидит, точно. Я ручаюсь за него.

— Ну давайте попробуем. А он точно не кусается?

Как-будто у меня есть выбор. Ни выбора, ни денег.

— Егор Николаевич...

— Просто Егор, — прерывает меня, — Кусается, конечно. Но вас не укусит.

— Хорошо! Егор, только у меня есть основная работа. Не уверена, что смогу в ваше отсутствие проводить с ним все время.

— Это не проблема. Главное гуляйте с ним, играйте и кормите. Есть он любит много, но у нас диета. Поэтому ни в коем случае не потакайте его прихотям, а он может выпрашивать. Но вы не покупайтесь на его уловки!

Подмигивает псу, тот тут же сникает, услышав про диету.

— Хорошо, договорились.

— Ника, и вы...

Начинает говорить, как сбоку разносится топот ног и пыхтение. Поворачиваю голову в сторону, тут же сморщив лицо.

Вот он — последний человек, которого я бы хотела видеть. Сегодня уж точно.

— Вероника! Это что такое???

Степа равняется с нами, злой и запыхавшийся. Трясет своим смартфоном перед моим лицом.

— Что именно, дорогой? — выплевываю имя мужа с пренебрежением и откидываю его руку подальше от себя.

— Мне пришло уведомление, что ты подала на развод!

— Да, а что тебя так удивляет? Я же тебя предупреждала!

— Отмени!

— Отвали!

Опять Егор становится невольным наблюдателем этого цирка. Повезло же мужику встретить на своем пути сумасшедшую семейку.

— А что вы здесь делаете?

— Приехал к Нике, — Егор пожимает плечами, отвечая Степану, словно так и должно быть.

— А по какому праву вы приезжаете к моей жене?

— Почти бывшей! — рычу.

— Я не дам развод! — рычит в ответ, — Так что? — снова обращается к Егору.

Не знаю, кто или что меня кусает в этот момент. Но я сначала говорю, а потом только думаю...

— Егор мой парень! Понял?

— Что? — Степа в шоке смотрит на меня.

— Что? — Егор ржет.

Вечно ему весело.

— Ну подыграйте мне... — пищу ему на ухо, — Буду должна.

— Ты и так должна, — отвечает также тихо, опять резко переходя на “ты”.

— Значит я должница...

Мы встречаемся взглядами, в его — заводные черти пляшут, в моем просьба и мольба.

Не выдавай! Ну подыграй же!

— Не верю, — Степан все еще ошарашен.

— А мне плевать вот что ты там веришь! Думаешь только тебе можно?

— Ну ты шлю..— Степа не успевает договорить, как Буча резко его кусает за задницу.

Ну мой малыш! Мы точно подружимся!

— Ааааа, да за что?

— А ты язык свой держи при себе. Понял?

— Ника, я тебе сразу говорю. Развода не будет. А твои вот эти штучки, — кивает в сторону Егора, потирая пятую точку, — В общем, спектакль этот заканчивай. Не верю я тебе.

— Почему же вы не верите, Степан? Мы с Никой и правда теперь вместе.

Егор берет меня за талию, притягивая к себе. Целует как-то невесомо в висок. Я замираю на месте, ощущая, как табун мурашек бежит по всему телу.

Так непривычно, когда тебя касается другой мужчина… Так странно.

— А строила из себя невинную овечку, фу!

— Степ, отвали! — надоел он мне.

— Хер тебе, а не развод. Поняла? Я имущество делить не стану.

А, так он это из-за квартиры и машины…

На душе становится совсем гадко и обидно. Я думала у него хоть какие-то чувства остались, а там оказывается вопрос дележки волнует.

Ну теперь я ему точно устрою веселую жизнь! Со всеми вытекающими.

Держись, милый. Ты меня еще не видел в гневе.

5. Начнем узнавать друг друга?

— Егор, отвези меня, пожалуйста, на работу. Я опаздываю, — беру демонстративно "своего" парня под руку, мило улыбаясь мужу.

— Мы не договорили!

Степа все не может угомониться. А я ведь и правда опаздываю...

— Ну и что ты еще хочешь?

— Объясни, зачем ты порезала все мои вещи?

— Какие такие вещи?

— Не прикидывайся! Те, что были в чемодане, Ника.

— Каком чемодане?

— Ты хочешь заставить меня думать, что я идиот?

Коротко хмыкаю.

— Зачем же заставлять? Ты и так идиот, Степ.

— Там вещи дорогущие были, Ника! Я в чем по-твоему ходить должен?

— С голой задницей ходи. У тебя отлично получается.

Начинаю закипать,вспоминая, как он на том столе... с той девицей. Да что ж это такое?!

— Ника, это порча имущества! Какая бы обида у тебя не была, так поступать нельзя!

Порча? Хммм, может ему порчу на несварение желудка сделать?

А как он то есть поступать можно... Капец, приехали.

— Да? А ты когда таким мелочным стал?

— Я не мелочный, а практичный.

Так хочется в рифму с матом ответить, но сдерживаюсь. Я хоть и с характером, но точно не хабалка.

— Подавись ты своей практичностью, — снимаю с запястья его подарок, жалко расставаться с часами, но и терпеть такое отношение к себе я не буду.

Кидаю мужу в ноги свои любимые часики, циферблат трескается на части, как и наш брак.

— Ты сумасшедшая?

— С годовщиной, любимый! — чувствую как слезы снова собираются в уголках глаз.

Я же не железная, у меня же есть чувства. И мне больно. Очень.

Но унижаться перед ним я не стану, он не увидит, как мне паршиво. Пусть лучше думает, что я счастлива. С другим.

Егор словно чувствует, что я на грани. Аккуратно тянет меня за собой, пока Степа шарится по асфальту, собирая детали часиков. Наш брак ты так не спасаешь, придурок, как эти часы.

И почему я так слепа была? Как могла всего этого не замечать?

— Садись, — Егор галантно открывает дверь своего спорткара, пуская сначала Бучу, потом меня.

Машина купе, втроем тут тесновато, поэтому Буча без стеснения складывает свои массивные лапы на моих коленях. Кладет голову на них и засыпает.