Лисичка для волка

Вот только часть нарядов осталась в гимназии, а часть сгорела. Идти на праздник в кадетской форме было бы верхом неприличия.

Пока я хлопала глазами, придумывая оправдание, пепельно белая волчица Бьянка нарочито громко фыркнула.

— Да куда ей до праздников. Поди голова Касом занята?

— Повезло малышне с куратором, — улыбнулась Зельма. — Он не то чтобы неприступный парень, но подолгу у одной юбки не задерживается. А с тобой ему деваться некуда.

Бьянка злобно зыркнула на мою соседку.

— Ему куда важнее закончить обучение и попасть на передовую, — фыркнула она. — А вы на него сами вешаетесь, как тряпки.

— Ну он привлекательный, общительный, всегда улыбается, хоть и выглядит неприступным, — осторожно сказала Зельма. — Это и цепляет.

— И он занят! — рявкнула Бьянка.

— Он разве не с Кирой? — раздался чей-то голос.

— Да нет же, я его с Софи видела, — ответила другая.

— Что за Софи?

— Тёмненькая второкурсница. В прошлом году заблудилась на ориентировке.

— А-а-а… — в один голос протянули трое.

И как-то быстро про меня забыли, переключившись на обсуждения девушек, которых я не знала.

Уже после отбоя Зельма лежала на своей кровати, листая ленты соцсетей. Потом вздохнула, отбросила телефон и посмотрела на меня.

— Так что насчёт праздника? Нас в последнее время вечеринками не балуют, но тут юбилей академии, так что разрешили один вечер расслабиться.

Я откинула колючий плед и посмотрела на соседку. В темноте виднелись лишь очертания тёмной копны волос и блестящие лисьи глаза.

— Не думаю, что смогу пойти.

— Так любишь учиться?

— Нет подходящего наряда.

— Ну так купи. Ты же Фокс.

Аристократка без дома и денег. Да, очень скоро всё изменится, но эти несколько месяцев надо как-то прожить.

А ведь праздники я любила. И танцы тоже.

На следующее утро, сразу после первой пары, я уже стояла в деканате у тяжёлой двери, где позолоченными буквами была выведена длинная должность господина Ардена Гувена Реннара. Заместитель начальника по работе с личным составом. Типа воспитателя, только для взрослых.

Странным образом и Кассиан был там. И если я ждала, когда вызовет Реннар и та самая дама из опеки, то наставник стоял у кабинета куратора по безопасности Кернса.

— Вызвали на ковёр? — спросил Кассиан, разбавляя тишину.

— Угу. Из опеки. Тебя тоже вызвали?

— Жду приказа о зачислении в армию.

Кажется, Кас гордился этим фактом. Странный. Кто в трезвом уме захочет посмотреть в глаза дракону? Мне одних крыльев хватило, чтобы вся жизнь пошла наперекосяк.

— Так не терпится попасть на передовую? Говорят, там очень опасно.

— Опасность — моё второе имя, малявка. Не зря же я первый на курсе.

Ну надо же, сколько самолюбия. О том, что он лучший, разве что на стенах не писали. И все девчонки от него без ума, и ни единого проваленного экзамена. И внешность… Да, внешность потрясающая. Такого только на плакаты вешать.

— За тебя я тоже отомщу. И за твою семью, — как бы между делом сказал Кассиан.

Это было неожиданно. О том, по какой причине я оказалась в академии все уже знали, слухи здесь гуляли быстрее ветра. Но какое дело волку до сгоревшей семьи лисички-сиротки?

В ответ я только кивнула. Потому что от его слов внутри что-то приятно ёкнуло. Пусть Кассиан и не упускал возможности напомнить, кто из нас малявка, его слова особым теплом легли на сердце. Он отомстит за меня. Это приятно услышать.

Дверь передо мной приоткрылась и в проёме показалось знакомое лицо женщины из опеки. Жульен Брюн. Наконец-то я вспомнила её имя благодаря гостевому бейджику на груди.

Всё тот же синий костюм был при ней. Она кивнула, приглашая войти, метнула недовольный взгляд на Кассиана и исчезла в кабинете.

Внутри, кроме Брюн, был и сам Арден Реннар. Высокий, поджарый лис лет тридцати пяти. Судя по тёмным волосам, вероятно из северных чернобурых семей. Из особенностей — заметные клыки даже в человеческом обличии и почти чёрные глаза. Позолоченные нашивки на воротнике тёмного кителя подчёркивали, что Реннар непростой лис. Но я не так хорошо разбиралась в северных семьях, чтобы знать, чем отличилась семья Реннар.

Ещё несколько мужчин в деловых костюмах притаились в уголке. Не оборотни. Люди. Они разглядывали меня, как неведомую зверушку, и молчали. Как-то многовато посторонних для простой проверки.

— Лиасана, присаживайся, — нарочито широко улыбалась опекунша. — Как проходит первая неделя в академии?

Я села в большое кресло напротив Реннара и ещё раз посмотрела на мужчин. Полиция? Следователи? Вдруг они хотят сказать что-то важное о моей семье?

— Всё хорошо, учусь и тренируюсь, — буркнула в ответ.

— Отлично! Замечательно!

Брюн плюхнулась на стул в уголке и крепко сцепила пальцы на коленях. Волновалась. Интересно, по какому поводу?

— У вас здесь очень миленько, — хихикнула она и мельком посмотрела на Реннара.

Ну всё ясно. Одинокая тётка решила и работу работать, и с лисом пофлиртовать.

— У нас хорошие условия для обучения, — кивнул зам начальника. — Я рад, что вы быстро втягиваетесь в процесс, кадет Фокс.

— Да, насчёт условий, — закивала я Реннару. — Говорят, скоро будет юбилей академии и вечеринка по этому поводу.

— О, вечеринки — это чудесно! — взмахнула руками Брюн и, густо краснея, уставилась на лиса. — А что там будет? Какая программа?

— Ничего особенного, госпожа опекун, выступление деканата и преподавателей, громкая музыка, танцы, немного вина.

Дама кивала на каждый пункт и только на последнем округлила глаза.

— Вино? Нет, нет! Лиасана несовершеннолетняя, никакого вина!

— Вы это скажите половозрелым лбам, которые идут на вечеринку только чтобы официально накидаться, — усмехнулся Реннар. — Не буду же я убирать пунш и вино из-за одного кадета.

— Почему нет? Ребёнку ещё рано пить.

— Я не ребёнок! — рыкнула я, перебивая взрослый разговор. — И вопрос не в вине, а в том, что у меня нет платья! Мне вообще нужны хоть какие-то личные вещи! У меня даже лифчика нет!

Реннар стыдливо отвёл взгляд, Брюн так и вовсе стала ярче помидора. Только молчаливые дядьки стояли истуканами и не вмешивались.

— Милая, не ругайся. Я помню о твоей просьбе и делаю всё возможное. Просто столько бумаг надо заполнить для выделения финансовой помощи, а потом через сто инстанций согласовать.

— Я из богатейшей лисьей семьи, и вы не можете снять со счёта родителей деньги на одежду? Что за бред!

Реннар строго постучал пальцем по столу.

— Кадет, держите себя в руках.

— Вы, господин зам начальника, лифчики не носите, поэтому даже не в курсе, какого это — бегать по пять километров без…

— Лиасана, обещаю, я очень скоро всё решу! — перебила Брюн, багровея от стыда.

Пока в кабинете воцарилась короткая пауза, о себе дали знать незнакомцы в костюмах. Один откашлялся, второй внимательно посмотрел на Брюн.

— Ах да! — спохватилась опекунша. — Лиасана, милая, эти господа хотели бы задать тебе несколько вопросов про твоего отца.

— Вы знали, над чем работал ваш отец? — не здороваясь выпалил тот, что пониже и потолще, словно всё это время держал слова во рту.

— Откуда? Я же не его секретарь.

Странный вопрос. За последний год я отца видела от силы неделю. Он обычно запирался в домашней лаборатории, забывая о времени среди склянок и медицинского оборудования.

До того, как гениальность расцвела в нём бурным цветом, мы много времени проводили вместе. Он давал поглазеть в микроскоп, постоянно рассказывал, чем занимается. Благодаря ему я научилась разбираться в лекарствах, не бояться подопытных мышей и даже делать уколы.

Потом я стала старше, а отец с головой ушёл в какие-то секретные разработки. Он всё реже выходил из лаборатории и часто твердил, что на грани потрясающего открытия. Правда, какого именно — не говорил.

— Не в курсе, он все документы хранил дома? — спросил второй, повыше.

Я пожала плечами.

— Не видела отца почти полгода.

— В день нападения посторонних в доме не было?

— Только семья и родственники.

— Уверены?

Я задумалась. Отец до последнего сидел в лаборатории. Матушка суетилась на кухне с помощницей. Тётка Мия открывала вторую бутылку вина и всё восхищалась новым цветом стен в гостиной. Дядьки первым делом полезли в винный погреб, захватив с собой серебряное блюдо с закуской. Двоюродные племяши носились по коридорам и, помнится, разбили какую-то дорогую вазу, но мама не заметила.

Никто посторонний в дом не заходил.

— Абсолютно уверена.

— Отец что-нибудь говорил про проект «Невидимый щит»?

— Первый раз слышу. Это что?

Высокий разочарованно вздохнул.

— Ясно, леди Фокс. Тогда вопросов больше нет.

Мужчины молча вышли из кабинета, даже не попрощавшись. Мы с Реннаром и опекуншей также молча проводили их взглядом.

Странные ребята. Ничего толком не спросили. Ничего толком не сказали.

— Ну так что насчёт финансирования?

Я осторожно вернулась к делам более насущным. Уже чёрт с ним, с платьем, мне бы базовый минимум купить, чтобы не выпрашивать шампунь у соседки.

— Милая, в течение двух неделек всё решится, — улыбнулась Брюн.

— Недель? Вы смеётесь?

— Праздник уже в эту субботу, — намекнул Реннар.

— Поймите же, бумаги… согласования… — развела руками опекунша. — Просто так с чужого счета ничего не снять. Да и этот ваш праздник… Я могу присутствовать, как законный опекун?

Она уставилась на Реннара горящим взглядом, в надежде, что тот непременно согласится. Ну ещё бы! Такая баба пропадает без внимания красивого оборотня.

— За кадетом Фокс я присмотрю лично, не переживайте, — улыбнулся Реннар, обнажая заметные клыки. — А что касается нарядов, то парадный китель вполне уместен на любом торжественном мероприятии.

— Да вы издеваетесь… — фыркнула я, зло сложив руки на груди.

6 глава

Кассиан

Мы с малявкой одновременно вылетели из кабинетов, громко хлопнув дверьми. Нашей синхронности позавидовали бы лучшие спортсмены.

— Что, тоже довели? — фыркнул я.

— Заткнись.

— Значит, довели.

Расспрашивать подробности не стал. Всё равно встретимся через несколько часов в зале.

Да и что мне до её бед, если у самого всё через жопу. Чёртов куратор Кернс! Я уверен, что приказ был у него на столе, но пока у меня на шее сидит первокурсник, ни о каких переводах речи быть не может.

Все до единого в академии знали, что я рвусь на передовую. Каждый ублюдок в форме знал! И всё равно подсунули мне первокурсницу, которая даже отжаться не могла.

На внеурочную тренировку я пришёл чернее тучи. Мелкая запаздывала.

Сильно опаздывала!

Проторчав почти полчаса в пустом зале, я даже не пошёл, а побежал в студенческий корпус. В голове роилось очень много нецензурных слов. Вот именно сегодня мне меньше всего хотелось ждать капризную малявку.

И кто бы сомневался, что свою подопечную я найду в комнате, рыдающую в подушку. Соседка, состроив не менее страдающее лицо, пыталась её успокоить.

— Кадет, я не понял, почему не на тренировке?

— Кас, не злись, мы не в настроении, — жалостливо произнесла Зельма.

— Да мне как-то насрать, если честно. У нас занятия!

— Ну можно же перенести. Ничего не случится.

Зельма улыбалась и хлопала длинными ресничками, пытаясь меня не то соблазнить, не то уговорить. Но кровь в венах уже бурлила так, что ещё одно слово и я разнесу их комнату к чёртовой матери. А малявку схвачу за шкирку и отправлю в зал пинками.

— Кадет, быстро встала и пошла на тренировку! — приказал я самым грозным тоном. Даже Зельма испуганно втянула шею.

— Не хо-о-чу-у-у, — сдавленно послышалось из подушки.

— Не заставляй тащить силой. Ведь не посмотрю, что ты девушка.

— Кас, ну правда, отвали, — нахмурилась Зельма.

Тоже мне, адвокат и защитник. Я умею быть ласковым и очаровательным, но, клык им всем поперёк горла, не сегодня!

Я подошёл к кровати и без церемоний схватил девчонку за шиворот, легко подняв одной рукой. Она весила как котёнок, поэтому на несколько секунд едва ли не повисла на собственной форме, но быстро нащупала пол под ногами.

— Кадет, мне плевать, по какому поводу ты ревёшь. Вытри слёзы и на тренировку. Или прям так потащу через всю академию.

Малявка несколько раз всхлипнула и вытерла мокрый нос ладонью. На лице недоумение и испуг. Похоже, с принцесской ещё никогда так не обращались. Что ж, добро пожаловать в академию Фенридж.

В зале она больше походила на медузу, выброшенную на берег: расползлась на матах и даже не пыталась выполнить упражнение. С таким настроем норматив она в жизни не сдаст.

— Так, кадет, пять минут на перерыв.

Я плюхнулся рядом, наблюдая, как она собирает себя по полу и пытается сесть.

Опять захлюпала носом.

Кто её обидел? Реннар? Он вроде нормальный мужик. Какая-то опека? Если бы я знал, что это такое.

— Ну, и… кто же тебя довёл? — осторожно спросил я, стараясь не смотреть на краснеющий нос.

— Никто.

— То есть, ты по жизни такая истеричка?

— Сам ты истеричка!

— Тогда ответь на простой вопрос.

Она ещё раз шмыгнула носом и нервно поправила выбившуюся рыжую прядь.

— Я знаю, что в эту субботу академическая вечеринка.

— Об этом только мёртвый не знает.

— И мне не в чем идти...

Я чуть не поперхнулся. То есть, рыдания в подушку и отлынивание от тренировок были из-за шмоток? Серьёзно? Я никогда не пойму баб.

— Это реально для тебя так важно? Повертеть жопой перед толпой голодных парней в модной тряпке? Одень парадный мундир, он тоже неплох.

— Сам факт, — почти шёпотом сказала она. — Фоксы — богатейшая семья. Была. А теперь я вынуждена унижаться и выпрашивать мои же деньги у тупой опекунши или ждать два месяца до совершеннолетия. Вечеринка стала последней каплей. И вот это вот ваше «мелкая» и «малявка» тоже жутко бесит. Я не могу стать старше, как бы сильно не хотелось. И не могу стать выше, потому что в семье все невысокие.

— Жуй больше булок, станешь шире, — попытался отшутиться, но вышло так себе.

— Ты в столовой-то был? Это варево есть невозможно.

— Привыкнешь, малявка. Все вначале шарахаются от нашей кухни.

— Не называй меня малявкой, — с досадой выдохнула она.

— Ладно. Ласка, да? Так тебя подружки называют? Или полным именем? Извини, я его уже забыл.

— Лиасана, голова дырявая. Можно Лиска.

— Типа лиса… Оригинально.

— Лиасана с южного наречия переводится как пустынная лисица. Так что ты недалёк от правды.

— Пустыня… фу. Я из лесных волков. Для меня открытая местность практически приговор.

— Будешь выслеживать драконов по лесам? — задорно улыбнулась она. Красивая улыбка. Лучше, чем красный нос.

— Если потребуется.

— Найдёшь того, кто сжёг мой дом, дай ему по морде.

— Сама дашь. Только для этого подними свой почти взрослый зад и сделай хоть одно отжимание.

Лиска азартно улыбнулась и вскочила на ноги, готовая ещё разок завалить простую вещь. Но как не пыталась, слабые ручки не держали тщедушное тельце.

Пришлось в сотый раз объяснять, как правильно держать спину и не пытаться отклячивать зад.

— Следи за поясницей! И спину ровней!

На дрожащих руках она всё же смогла приподняться и целую секунду продержаться. Потом, правда, рухнула, чуть не разбив нос об мат.

— Отлично! Почти идеально. Норматив всего двадцать отжиманий.

— Ско-о-олько? — взывала Лиска, распластавшись на полу.

— Принцип ты, наконец, поняла. Давай ещё разок.

И снова она нещадно косячила, извиваясь червяком. Издевалась! Ну нельзя же быть настолько дряхлой!

Я подошёл и без задней мысли положил руку на её поясницу.

— Держи ровно.

— Пытаюсь! — пыхтела она.

— Хреново пытаешься! Следи за поясницей и мышцами живота.

Вторая рука скользнула к животу. Сквозь влажную ткань футболки пальцы почувствовали, как напрягаются её мышцы, перекатываясь под горячей кожей. Она и правда настолько миниатюрная, что даже удивительно, как до сих пор не сломалась.

По виску лениво ползла капелька пота, на которую я отвлёкся больше, чем следовало. И красную полоску на шее от формы заметил, за которую её поднял с кровати. И то, как сквозь футболку проступают едва заметные бугорки сосков.

Слишком много заметил. Непозволительно много.

7 глава

Лиска

— Па-а-ап, там мама уже рычит!

Я сбежала по лестнице в подвал, где отец оборудовал шикарную лабораторию для научных изысканий.

Здесь было всё: микроскопы, центрифуги, анализаторы, мощные компьютеры, отдельная комната с подопытными мышами и даже огромный холодильник, где среди образцов и реагентов обязательно пряталась бутылочка вина. Отец называл её «микстура для размышлений».

Сам папа сгорбился над микроскопом, параллельно делая записи в блокнот. Старая школа. Сначала всё пишет от руки, а только потом идёт к компьютеру.

Медицинский халат на нём изрядно помят — давно не менял. Седые волосы взъерошены, как у настоящего гения, с головой ушедшего в работу.

Он ничуть не изменился за те полгода, что я провела в гимназии. Всё такой же чудной, растерянный и поглощённый работой.

Я подбежала и звонко чмокнула его в щеку. Папа даже не думал отрываться от микроскопа.

Потом заглянула в комнату с подопытными зверюшками. Белые мышки мирно сидели по клеткам.

— Мышей кормил?

Тишина.

— Па-а-ап!

Отец отстранился от микроскопа, растерянно глядя по сторонам.

— Мышей, говорю, кормить не забываешь?

— Вроде, — пожал он плечами.

— А сам-то когда в последний раз ел?

— Ой, не до еды. Я тут такое создал! Такое!

— Тогда пошли наверх, расскажешь всем. Гости уже собрались.

— Какие гости? — удивился отец.

Я подошла к нему, целуя в забывчивую голову.

— Новый год же, папуль. Мама праздничную курочку готовит.

— Точно… Совсем запамятовал.

Но вместо того, чтобы снять халат и пойти к гостям, отец засунул руку в карман и вытащил конфетку без обёртки.

— Держи, дочка, это тебе. Волшебная, между прочим!

— Папуль, мне уже не десять лет.

— Бери-бери и помни: бойся тех, кто видит. Потом спасибо скажешь.

В папином кармане всегда были конфеты, а в голове странные обрывки мыслей. Все гении немного чудные, и мой отец не исключение.

Конфета оказалась с ужасно прогорклым вкусом. Должно быть, сто лет лежала в кармане.

— Блин, пап, ты во что эту конфетку макал? В концентрированную настойку полыни? Фу…

— Ага, полынь там тоже есть, — довольно улыбнулся отец.

За столом в гостиной мы собрались только через час. Тётка Мия с вина перешла на коньяк, дядьки громко обсуждали последнюю охоту. Вскоре за окном пошёл снег, что большая редкость для юга, и в доме стало особенно уютно.

Мы наслаждались обычным семейным праздником, если бы не одно «но». После третьего бокала матушка вспомнила, что мне скоро восемнадцать. И началось…

— Да, он не молод, но богат, из благородной семьи и знает, как обращаться с деньгами.

— Мам, ему сорок два. На этом можно заканчивать, — фырчала я.

— А кто тебе нужен? Простак с пустым карманом и не менее пустыми обещаниями? Наследие семьи Фокс должно перейти в надёжные руки. Вальпес, подтверди.

— Угу, — кивал отец, жуя куриное крыло.

— Почему сразу простак? Что, молодых и достойных не осталось? Па-а-ап, ну скажи.

— Угу.

— Но Гривлан и правда недурная партия, — встряла тётка, разглядывая коньяк в бокале. — Богат, уважаем. Я бы сама за него замуж вышла.

— Вот и выходите, тётушка!

— Лиска, не дерзи.

— Мам, я за него не пойду!

— А тебя никто не спрашивает. Хвост ещё не отрос, чтобы тявкать.

— Меня в этом доме вообще никто не слушает!

Я зло бросила салфетку прямо в тарелку и выбежала из-за стола.

— Лиска, вернись! — рычала мать вслед.

Да к чёрту их всех! Задолбали! Почему-то все думали, что я глупая и не способна нести ответственность за семью, поэтому искали кого-то, кто сможет это делать за меня. Но я ведь не пустое место! И уж точно не самая тупая в мире.

На террасе холодный ветер бросал в лицо крупные снежинки. Снег для юга редкость, поэтому на улице было полно гуляющих, решивших отпраздновать настоящую новогоднюю ночь. Отовсюду доносились взрывы петард и смех. Небо то и дело вспыхивало от салютов.

И было что-то ещё.

Шелест над головой. А потом рык.

Я вздрогнула во сне. Или наяву. Не понять. Резко открыла глаза и уставилась в потолок. Надо мной никто не вился, извергая пламя.

На соседней кровати посапывала Зельма, свернувшись калачиком. За окном падал почти такой же снег, как и в новогоднюю ночь. И так тихо было, что в ушах отдавалось собственное сердцебиение. Нервное, испуганное.

Полпятого утра. Пора вставать, всё равно уже не засну.

Буквально через полчаса в душе будет не протолкнуться, поэтому я тихонько вылезла из кровати и в одной футболке прошмыгнула в душевые.

Как нельзя кстати кто-то забыл почти полный флакон шампуня. Стыдно, конечно, брать без спроса, но не ходить же с паклями.

Под каплями воды я потеряла счёт времени. Хотела смыть с себя ночные кошмары, шелест крыльев и вообще всё, что со мной произошло.

Но как только драконы уходили, возвращались другие мысли. Что будет дальше? Ну вот исполнится мне восемнадцать, свалю я из этой дурацкой академии, а дальше-то что?

Путных мыслей не было и, чтобы не погружаться в хаос неопределённости, я старалась думать о чём угодно другом. О том, что скоро вечеринка и мне бы очень хотелось на неё попасть. О местных девчонках, которые мало чем отличались от подруг в гимназии. Разве что не такие манерные.

И о Кассиане. Стоило о нём подумать, как мысли снова путались. С одной стороны, он бесил своей надменностью и вечными придирками. С другой… С другой стороны таких красавчиков в жизни не встречала.

Было в нём что-то невероятное, причём, не только внешне. Какая-то внутренняя несгибаемость и сила. От его горящего взгляда краснели почти все девчонки. От улыбки, уверена, подгибались коленки и плавились трусики. Каждая знала, что Кас не из тех, на кого можно накинуть поводок отношений, и всё равно мечтали оказаться в его объятиях.

Рядом с ним и я становилась какой-то дёрганой и нервной. Но не потому, что набитая дура. Просто нормальные мысли куда-то пропадали. Хотелось хихикать без причины. Или плакать. Или делать это одновременно.

Когда он мне улыбался, я таяла, как мороженое на жаре. Когда строго смотрел — трепетала, как пойманный зайчонок. Лиасана Фокс, которая крутила носом от лучших женихов страны, робела рядом с каким-то лесным волком!

— Вот же дура, — прошептала сама себе.

В душевые уже подтягивались первые девчонки. Я до сих пор не привыкла к общим помещениям, в гимназии были личные ванные комнаты. Но здесь никого не смущали ни обнажённые тела, ни разбросанные трусики, ни толкание задницами у раковин.

И если одни девчонки уже стали меня узнавать и здороваться, то были и те, кто вёл себя зазнавшимися альфами и смотрели на всех свысока. Среди них была и Бьянка — белобрысая волчица. Уж не знаю, кто испортил ей жизнь, но она вечно выглядела напряжённой и недовольной.

Вот и сегодня, едва зайдя в душевые, из всей толпы она выцепила взглядом меня и с порога набросилась.

— Какого чёрта, малявка? — завизжала Бьянка, и остальные девочки настороженно притихли.

Я даже не поняла, чем могла разозлить волчицу с утра пораньше, пока её взгляд не опустился на флакон в моих руках.

— А ну, отдала, воровка!

На мгновение она выпустила волчьи когти и выхватила шампунь, оставив три глубоких раны на моём запястье. Боль я не почувствовала. Стыд жёг сильнее. Ещё никогда меня не обвиняли в воровстве.

— Прости, пожалуйста, прости, — мямлила я, шмыгая носом. — Он третий день здесь стоит. Думала, ничей.

— Все видели? У нас воровка появилась! Держитесь от неё подальше!

Так стыдно мне ещё никогда не было. Я даже заплакать толком не могла. Стояла истуканом и беззвучно открывала рот, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание, но ничего дельного в голову не приходило.

— Ещё раз возьмёшь чужие вещи, все волосы повырываю, поняла?

Из толпы выскочила Зельма в одном полотенце и молча потащила в коридор.

— Я не крала, — повторяла я, пока мы шли в комнату. — Не крала, честно.

— Забей, — фыркнула соседка.

— Ну как же так, все будут думать…

Зельма захлопнула дверь и только теперь расслабила напряжённые плечи.

— Держишь от Бьянки подальше, хорошо? Она у нас альфа с завышенным чувством важности.

— Но я ничего не крала.

— Не в шампуне дело, — вздохнула Зельма.

— В чём же тогда?

— В твоём красавчике-кураторе. Они встречались в прошлом году. Совсем недолго, но Бьянка напридумывала всякого, чуть ли не свадебное платье выбирала. Пустила слушок, что он сделал предложение, даже якобы любовную метку предлагал поставить. Правда, сам Кас даже не в курсе был. А когда узнал, что без него его женили, то послал куда подальше. Но, похоже, белая волчица так и не поняла, что оказалась в пролёте. Она же альфа, её не могут бросить.