Бункер бессмертного бога. Книга 2

Ассия Ким

Бункер бессмертного бога. Книга 2

Глава 1. Человек в гробу

Кладбище тянулось до самого горизонта. Рваные ряды обвалившихся плит, поросших мхом, перемежались с неглубокими могилами, вырытыми наспех. Корявые кресты упирались в серое небо. Старых же могил здесь было так много, что не счесть. На плитах ещё виднелись выщербленные даты до Взрыва. Семейные склепы стояли с перекошенными каменными дверями, а ограды врастали в землю под корнями деревьев.

На засохшем дереве у входа сидела стая ворон. Одна из них, с мелкими острыми зубами за треснувшим клювом, покусывала соседку — двухголовую, с двумя беспокойно щёлкающими клювами.

Остальные то и дело перелетали с ветки на ветку, перекрикивались и разглядывали одинокую фигуру внизу.

Высокий светловолосый мужчина стоял по колено в свежевырытой яме. На нём была потёртая полевая куртка с множеством карманов, штаны с укреплёнными коленями и тяжёлые, заляпанные землёй ботинки. Подбородок его темнел запущенной щетиной.

Лопата взлетала и падала в ровном ритме.

Земля, перемешанная с камнями и корнями, летела на края, сыпалась вниз обратно, рассыпалась по старой плитке надгробий.

Он выругался сквозь зубы, вонзил лопату в землю и замер, опершись обеими руками о черенок.

Пот стекал по его вискам, прилипая к шее.

Он на секунду прикрыл глаза и глубоко вдохнул запах сырой земли.

— Пусто, — выдохнул он.

Двухголовая птица села рядом и сильнее защёлкала клювами, подхватывая его раздражение.

Мужчина выпрямился, убрал руки с лопаты и оглядел кладбище.

Между старых плит темнели свежие разрывы. Одни ямы доходили ему до пояса. Другие уходили глубже, в холодную влажную землю. Возле каждой лежали вывороченные комья, клочья корней и трухлявые доски от давно сгнивших гробов.

Дыра за дырой.

Он выбрался наружу и едва не наступил на белую кисть, торчавшую из кучи земли у края ямы.

— Вот черт. Прости, парень, — бросил он, подцепил её носком ботинка и скинул обратно в яму.

Грязной ладонью вытер пот со лба и размазал по виску тёмную полосу.

Потом снял с покосившегося креста коричневую шляпу с широкими, чуть обвисшими полями. Стряхнул с неё землю, надел и поправил край пальцем.

Планшет на предплечье тоже покрылся грязью. Мужчина провёл по экрану рукавом, дождался тусклой вспышки и задержал взгляд на синей точке.

Потом выключил экран и снова взялся за лопату.

День тянулся вязко.

Лопата снова входила в землю. Мужчина работал ровно, почти без пауз, насвистывая себе под нос одну и ту же мелодию. Песня обрывалась всякий раз, когда лезвие упиралось в камень или старую доску.

— Нет, ничего нет… — бросал он.

Потом переходил к следующей могиле.

К вечеру злость всё-таки прорвалась.

— Да сколько можно?!

Лопата вылетела из рук, описала короткую дугу и звонко ударилась о надгробие.

— Если этот ублюдок играет со мной, я его лично закопаю. По частям, сука, закопаю!

Крик ушёл по кладбищу, отразился от склепов и поднял ворон с дерева. Стая взвилась над плитами, оглашая воздух резким карканьем.

Далеко за оградой зашевелились Гувы. Один протянул хриплый вой, и из зарослей ему ответили.

Мужчина повернул голову на звук.

— Какого хрена вы там рычите?.. — тихо процедил он.

Потом опустил взгляд и проворчал себе под нос:

— Скоро эти грёбаные алгоритмы будут бояться меня.

Уже темнело. Он подобрал лопату и направился к склепу на возвышении. Семейная усыпальница стояла чуть в стороне от центральной аллеи, с частично обвалившейся крышей. У входа стояла тяжёлая каменная плита, сдвинутая ровно настолько, чтобы человек мог пройти боком.

Внутри пахло холодом и старой пылью.

Мужчина скользнул в проём, спустился по коротким ступеням и прошёл между разбитыми надгробиями. В углу валялись ржавые подсвечники.

Посреди склепа стоял широкий каменный саркофаг. Его крышку украшали ангелочки с выбитыми лицами.

Внутри вместо костей лежал старый матрас, подогнанный под размеры гроба. На нём валялась смятая подушка.

Мужчина бросил лопату у стены, рядом поставил рюкзак. Снял жилет, стянул ботинки и сел на край саркофага.

Планшет он включил не сразу. Сначала долго держал его в ладонях, глядя на погасший экран. Потом провёл пальцем по рамке, словно по контуру дорогого ему лица. Синяя метка быстро скользила всё дальше на запад.

— Значит, так и живёшь по схеме, — пробормотал он и выдохнул. — А я уж подумал, ты догадалась, где я.

Он провёл большим пальцем по краю планшета.

— Повернула обратно. Ты — как и всё здесь…

На губах появилась короткая улыбка.

— Алгоритм.

— А я вот другой, Пай. Я сам выбираю.

Мужчина смотрел на метку ещё несколько секунд. Потом выключил планшет и спрятал под матрас.

Лёг в каменный гроб, подтянул одеяло к подбородку. Подкладка на дне саркофага давно протёрлась, но камень сквозь неё почти не чувствовался.

Снаружи протяжно взвыл Гув. По ограде прошёл скрежет когтей.

Мужчина повернулся на бок, упёрся лбом в шершавый край крышки и ухватился за выступы изнутри.

Каменная плита сдвинулась с тяжёлым стоном.

Тьма накрыла его раньше, чем снаружи снова раздался вой.

Глава 2. Послушный ученик

Гард говорил без запинки, и все слова его лились, как обычная лекция, прочитанная уже десятки раз:

— Ты сейчас под программой «Возрождение». Если будешь сотрудничать, всё пройдёт спокойно: нормальные специалисты, обучение, питание и одежда, а также индивидуальный подход. Никому не нужны лишние сложности, в первую очередь тебе.

Коджи сидел на бревне, чуть ссутулившись, с наручниками на запястьях. Слушать приходилось. Не потому, что было интересно, а потому, что у Гарда, в отличие от большинства «нормальных специалистов», хватало терпения объяснять, а не делать больно, чтобы лучше запомнилось.

Он смотрел Гарду куда-то в грудь, время от времени кивал и старательно изображал разумность. Притихший, послушный после транквилизатора — именно таким они и хотели его видеть.

Но вслушиваться он перестал уже давно. Из затянувшейся речи старшего Феда до него долетали лишь отдельные слова — «обязан», «сотрудничество», «сопровождающие», «доверие к компетенции специалистов». Всё это Коджи уже говорили и раньше — в школе, в медблоках без окон, где так называемые взрослые называли насилие заботой.

А Гард всё продолжал:

— Запомни, что сопротивление, а также агрессивное поведение, попытки побега наоборот, ухудшают твоё досье и это приводит к более жёстким мерам. Младший гражданин обязан следовать всем инструкциям. Ты не должен препятствовать конвоированию, не провоцировать сопровождающих и не вступать…

Коджи кивнул ещё раз, делая вид, что вникает, и просто отодвинул голос Гарда за пределы своего внимания.

Дальше слова уже совсем слились в фоновый шум, хотя снаружи и ничего не изменилось: всё тот же послушный объект, впитывающий важные наставления. На деле, перед глазами — поднималась карта, и поверх костра, лиц Федов, стволов деревьев — расползалась тонкая сетка маршрута. Он видел линии дороги, укрытие, овраг, поворот, ещё один, часы хода. Текущий лес был точкой без названия.

Чёрт. Рюкзак…

Расстояние до места, где он застрял между камней, вспыхнуло мерцающими нитями.

Далеко отсюда.

Гард всё ещё говорил про «правила контакта», «уровень допуска», «обязанность сообщать о самочувствии». Коджи кивал в нужных местах, взгляд держал чуть расфокусированным, делая вид, что слушает его внимательно.

Параллельно тянулся в другую сторону.

Итак, как же влезть в систему?

У них должна быть стандартная связка: портативник, коммуникатор, позже — связь с самой базой. С этим у него всегда было странно: пока рядом не находилось ничего, откуда можно было считать данные, в голове оставалась пустота. Но стоило ему задержать взгляд на любом экране — и кусок информации будто прописывался сам.

Совсем недавно так было и с картой Пай. Тогда он только мельком увидел её планшет, а через секунду уже видел схему у себя внутри. Крути как хочешь: приближай, ставь метки, держи маршрут перед глазами.

Потом он зацепился за маячок Вика — как за нитку, торчавшую из связи между сопряжёнными планшетами.

Сейчас же ему нужен был хотя один взгляд на терминал Федов. На их карту. На данные о себе. Да на что угодно в нём.

Могу ли я сейчас…

Он подумал о Пай, и тут же стало горько, как от полыни.

Может, как тогда, дёрнуть маячок? Показать ей, где я?

Дотянуться до её планшета. Так же, как до Вика…

Мысль тут же свернулась сама в себя.

А она вообще станет что-то делать?

Скорее психанёт, что не сама сдала его Федам и не получила свои бонусы. Ещё и за рюкзак припомнит.

— …в случае сомнения младший гражданин обязан задать уточняющий вопрос сопровождающему, а не делать самовольные некомпетентные выводы, — заканчивал тем временем Гард. — Это касается и поведенческих стратегий, и вопросов безопасности.

Твою мать. Что делать?

План «сидеть и ждать» он ненавидел всей душой.

Гард, видимо, принял его молчаливое лицо за образцово-показательное внимание.

— Такума, — сказал он, чуть наклонившись, — ты понял сказанное?

Вопрос ухнул в сознание, как камешек в воду.

Коджи моргнул, вынуждено выныривая обратно.

— М? — переспросил он с лёгким, очень вежливым удивлением, чуть подняв брови.

Старший чуть сузил глаза. Он сразу понял, что слушал Коджи очень условно.

— Я спрашиваю, — повторил он отчётливо, — какое главное правило ты для себя понял? Сотрудничество. Отсутствие сопротивления. Сформулируй.

Коджи на секунду всерьёз попытался вспомнить, как у них в школе это правильно называлось.

— Ну… по-простому… — протянул он и посмотрел Гарду прямо в глаза. — Ты молчишь, делаешь, что тебе говорят, и даёшь старшим профессионально портить тебе жизнь.

Молодой Фед прыснул так, что едва не поперхнулся.

— Ооо… — выдохнул он сквозь смех. — Запишите на школьный плакат.

У Саймона тоже дёрнулась улыбка, но он быстро спрятал её, несколько раз кашлянув в кулак.

— Вставай, — сказал Гард тихо.

И Рэй перестал хихикать.

Коджи выдохнул, поднялся, наручники с лязгом стукнулись друг о друга.

Гард подошёл ближе, достал изза пояса дубинку.

Щёлкнул — на кончике прерывисто затрещало знакомое синее.

— Мы ценим чувство юмора, Такума, — ровным голосом произнёс он. — Но между юмором и деструктивной иронией, подрывающей уважение к протоколу и Федеральным служащим, есть граница. Ты её только что бодро перепрыгнул.

Он договорил и тут же ударил — без замаха, под рёбра.

Коджи скрутило, воздух выбило из лёгких. Он качнулся, сжал зубы и судорожно выпрямился обратно.

Больно. Но он переживал и хуже. Коджи ни слова не сказал, лишь тяжело дышал.

Рэй привычно отвёл взгляд.

Гард дал пару секунд — ровно столько, чтобы он смог снова нормально вдохнуть.

— Я повторю вопрос, — сказал он всё тем же ровным, почти педагогическим тоном. — Как ты формулируешь правило поведения младшего гражданина в текущей ситуации?

Мышцы всё ещё подёргивались от остаточного тока.

Он мог бы в очередной раз съязвить или вообще — демонстративно молчать, но в этой игре выгоднее быть идеальным учеником. Как выяснилось, терпение Феда не безгранично.

— Младший гражданин, — проговорил он, с трудом выравнивая дыхание, чуть монотонно, как в школе, на зачёте, — обязан полностью следовать указаниям сопровождающих, оказывать доверие к компетенции специалистов и не должен делать ничего того, что могут счесть угрозой или саботажем.

Гард некоторое время смотрел, затем коротко кивнул.

— Так лучше, — сказал он. — Вот так и отвечай, когда тебя будут спрашивать наверху. Сэкономишь себе много лишних процедур.

Он убрал дубинку, щёлкнув по кнопке, разряд ушёл.

— Сядь, — кивнул он на бревно.

Коджи сел, стараясь не показывать, насколько сильно колотит внутренняя дрожь от удара и злости.

***

Сообщение пришло, когда они уже доели, залили костёр и начали собираться.

Гард стоял у мотоцикла, держа терминал в одной руке, и пытался прекратить издевательскую игру экрана в прятки: тот то загорался, то гас.

Он раздражённо провёл пальцем по панели, подождал, снова ткнул в интерфейс.

— Опять не ловит? — спросил Рей, затягивая ремень на сумке.

— Ловит, — бросил Гард. — Урывками.

Терминал коротко мигнул зелёным. На экране вспыхнуло новое окно. Гард нахмурился, пробежал глазами строки.

— Ну? — не выдержал Саймон. — Возвращаем подарок туда, откуда вылез?

— Нет, — отозвался старший, не поднимая головы. — Домой — потом. Сейчас… — он щёлкнул ещё раз, уточняя, — ближайший распределительный центр, под особым контролем. Нас уже ждут.

— То есть до того ада, откуда он сбежал, нам не тащиться? — присвистнул Рей.

— Не нам, — коротко сказал Гард. — Им.

Он чуть развернул терминал к своим. Коджи тоже успел зацепить взглядом нужное.

Всего несколько строк, верхушка сообщения — но и этого хватило. Удачно, что оно пришло с опозданием из-за отсутствия сети.

Экран начал гаснуть. Коджи машинально подался вперёд — едва заметно, всего на пару сантиметров, словно пытался дочитать исчезнувшие строки.

Гард это заметил. Отвернул терминал и холодно посмотрел на Коджи.

— Что-то интересное увидел?

Коджи медленно моргнул.

— Вы же сами его повернули. Я просто посмотрел.

Гард поджал губы и убрал терминал во внутренний карман куртки.

— В следующий раз смотри перед собой.

Коджи опустил взгляд.

— Понял.

Прямо перед его глазами, в воздухе, неожиданно всплыла новая отметка. Полупрозрачное уведомление.

Коджи вздрогнул так резко, что звякнула цепочка наручников. Он сразу опустил голову ниже, пряча выражение лица.

— Есть пометка, — Гард скользнул взглядом по экрану терминала, который только что пискнул. — При подъезде ввести усиленный транквилизатор.

— Нафига усиленный, обычного им уже недостаточно, да? — хмыкнул Рэй, проверяя ремни на люльке. — Мне одному кажется, что кто-то там наверху сильно нервничает?

— Не обязательно это озвучивать, Рэй, — ответил Гард.

— Неспроста профиль закрыт, — вмешался Саймон, кивнув в сторону Коджи. — По глазам же видно, что аномальный.

— Диагностику оставим тем, у кого есть доступ к его профилю, — отрезал Гард. — Наша задача — доставить и получить премию. Выдвигаемся.

Его подняли и повели к мотоциклу. Коджи не сопротивлялся. Сейчас не время. Один лишний рывок — и его вырубят прямо здесь, в лесу, не дожидаясь ворот.

— Ногу выше, — буркнул Саймон, помогая перебраться через край люльки.

Его усадили, пристегнули, затянули ремни. Наручники оставили спереди. Гард проверил узлы ещё раз, так как крепил бы не человека, а ящик с бьющимся стеклом.

— Усиление — только на подъезде, — повторил он. — Но если ты начнёшь дурить раньше, мы имеем право вырубить тебя ещё в дороге.

Двигатель рванулся, задрожал металл. Лес медленно пополз назад.

Коджи закрыл глаза и наконец полностью ушёл внутрь — в то состояние, которое в школе называли фокусировкой, а он сам давно называл проще: выключить всё лишнее. С левым глазом, уже налитым чёрным, это всегда получалось легче — и когда нужно было влезть в систему, и когда требовалось подобрать к человеку нужный ключ.

Саймон бросил на него короткий взгляд и, похоже, решил ровно это: объект устал, укачался, поэтому затих.

Тем лучше…

Снаружи были мотор, ветер, ремни, металл байка, давящий в спину. Внутри — тёмная сетка, в которой он удерживал всё, что успел зацепить: их направление, код центра, куда его везли, переписку с координатором, болезненное дрожание защищённого канала.

Он не полез в систему напролом. Это было бы слишком опасно.

Вместо этого Коджи мысленно блуждал по интерфейсу терминала Гарда, он искал хвост пришедшего недавно сообщения. Связь с отправителем ещё держалась, но постоянно захлёбывалась в мёртвых зонах.

За это и можно было взяться. Зацепил строку с адресом — аккуратно, как нитку, чтобы не порвать, — и наложил её на новое пустое поле.

Маленькая поправка, которая на фоне рваной связи выглядела бы естественно.

За левым глазом сразу заныло, будто под кость медленно загоняли тонкий металлический штырь.

Что-то внутри головы резко свело. Лес, спина Рэя, край люльки и ремни на миг наложились на сетку маршрута.

Коджи сильнее прикрыл глаза, пережидая вспышку боли.

Он удерживал перед глазами эту строку, пока та дрожала и рвалась вместе со связью.

Пальцы в наручниках едва заметно задвигались. Хотя шевелить ими было и незачем. Он печатал коротко, без лишних слов: новый маршрут, обратное направление, распределительный центр на Востоке. Синхронизировал приказ со строкой отправителя.

Затем он отпустил сообщение.

Левый глаз на миг залило белым светом.

Сам Коджи ощутил лишь вспышку новой боли. Но отметка о доставке перед глазами так и не появилась.

Его замутило. В горло поднялась горечь. Он закашлялся и попытался податься к краю люльки, но ремни удержали его.

Коджи резко дёрнулся, потом ещё раз, сильнее.

— Эй, — Рэй обернулся. — Такума?

— Остановись, — бросил Гард.

Мотоциклы съехали на обочину. Рэй потянул за пряжку, ослабляя крепление на груди. Коджи тут же перегнулся через борт, и его вырвало.

Рэй придержал его за плечо. Саймон уже тянулся к сумке.

— Воду, быстрее, — крикнул ему Рэй.

Коджи сделал глоток из фляги и тут же отвернулся, тяжело дыша. Руки всё ещё дрожали. Изображать ничего не приходилось. Он ждал.

Гард сначала смотрел на него, затем, словно вспомнив о чём-то, достал терминал. Экран мигнул.

Коджи сейчас не видел, что там. Не знал, дошёл ли вообще его фейковый приказ — он легко мог распасться в мёртвой зоне или вызвать ошибку.

Гард прочёл сообщение. Лицо у него стало жёстче.

— Что с лицом? Что там? — спросил Саймон.

— Хуйня какая-то, — ответил Гард.

Рэй поднял голову.

— В каком смысле?

— Новый маршрут. Распределительный центр на Востоке. Похоже мы возвращаемся.

На несколько секунд стало тихо.

Рэй посмотрел на дорогу, по которой они только что ехали, потом на Гарда.

— Мы же оттуда уехали.

— Значит, поедем обратно, — сказал Гард.

Саймон кивнул, уже предвкушая встречу со своим мотоциклом, брошенным из-за неисправности.

Коджи снова склонился к краю люльки. Тошнота ещё не отпустила, но губы дрогнули в короткой, почти незаметной улыбке.

Глава 3. Самое время поговорить

Чёрный мотоцикл легко шёл по разбитой дороге, и Пай так и хотелось прибавить газу. Почти новый, ещё с заводским блеском на баке. Надо же было так удачно разжиться. Даже сиденье было идеальное, только у шва торчала короткая нитка.

Набитый рюкзак бил её по пояснице. Второй она закрепила сзади, кое-как стянув лямки.

Пай повернула предплечье, глянула на планшет — и резко затормозила.

Заднее колесо повело в сторону. Она выставила ногу, подошва проехала по щебню, и тяжёлый байк качнулся, едва не придавив её.

— Йоб твою…

Пай выровняла мотоцикл и поднесла экран ближе.

Метка двигалась обратно.

Она провела пальцем по карте, увеличила участок дороги. Несколько секунд смотрела, как сокращается расстояние.

— Да быть такого не может. Вы обратно едете?

Пай подняла голову. Дорога впереди уходила за пологий поворот. Справа тянулись кусты, за ними темнел провал между бетонными плитами.

Она съехала с дороги, протолкнула мотоцикл за кусты и заглушила двигатель.

Сдёрнула рюкзак со спины и опустилась рядом с ним на колени.

— Ну давай. Где тут ты…

Молния разошлась до самого дна. Пай перевернула рюкзак и вытряхнула часть содержимого на сухую траву.

Фляга покатилась под колесо. Следом выпала другая, поменьше. Её вещи и оружие, его ножи — всё вперемешку. Пай подняла аптечку, подцепила застрявший под ней «Серый клин» и отложила их в сторону. Убрала своё запасное ружьё и патроны и наткнулась на его пистолет. Рядом лежали второй и укороченные мачете.

— Ты точно ограбил оружейную…

Она вытащила длинную тубу, положила у колена. Под ней обнаружилась чёрная маска с круглым фильтром сбоку, которую сразу узнала — Коджи носил такую же.

Пай потянула за резинку. Вместе с ней поднялась вторая, сцепившаяся с первой креплением.

Третья нашлась почти сразу.

— Сколько их у тебя вообще?

Она отбросила две к одежде, последнюю положила рядом со своей винтовкой и снова запустила руку в рюкзак. Нащупала плотный свёрток.

Вот.

Вытащила один из брусков, покрутила перед глазами. Попробовала разобраться, за что здесь вообще браться, и сердито выдохнула через нос.

Когда это делал Коджи, всё выглядело проще.

Метка на планшете активно мигала.

Пай взглянула на расстояние и сжала зубы.

Потом её взгляд снова упал на тубу.

Она подтащила её к себе, открыла крышку и вытряхнула содержимое на вещи.

Компактный гранатомёт стукнулся о ножны.

Пай замерла. Глаза округлились.

— Так разноглазый всерьёз про него говорил?

Она подняла оружие, прикинула вес. Посмотрела на дорогу и положила обратно.

С этим ещё разбираться.

Гул постепенно набирал силу.

Пай схватила брусок и выбралась из кустов. На дороге задержалась всего на несколько секунд, оставила взрывчатку и поспешила назад, согнувшись почти пополам.

Она опустилась за бетонную плиту, потянулась к винтовке — и вдруг вспомнила руку Коджи перед взрывом в гаражах. Маленький пульт. Точно, он же нажал кнопку — и рвануло.

Пай обернулась к разбросанным вещам.

— Где…

Она подняла аптечку, встряхнула одежду. Запустила руку в рюкзак, пошарила по дну и вытащила ещё одну маску.

Моторы стали слышнее.

Пай замерла на корточках. Посмотрела на брусок посреди дороги, потом на винтовку в своей руке.

— Ладно. Попробую так…

Она вернулась к плите и выглянула поверх отколотого края.

На дальнем подъёме появились два мотоцикла. Оба с люльками. Пыль тянулась за ними и долго висела над дорогой.

Пай прищурилась, пытаясь разглядеть пассажиров.

В передней люльке мелькнула тёмная макушка. Человек сидел, опустив голову.

Пай взяла маску, прижала к лицу и натянула резинки. Фильтр зацепился за ворот куртки. Она нервно дёрнула его, чуть не сорвав всё с лица.

— Надеюсь, Коди, ты это переживёшь, — пробормотала она. — А то получится совсем по-дурацки.

Она рассчитывала, что резкое торможение даст ей неплохой шанс: Коджи пристёгнут, а эти придурки — нет.

Мотоциклы приближались.

Пай перевела взгляд на взрывчатку. Снова на переднее колесо. Водитель сидел прямо, чуть подавшись к рулю.

Ещё немного.

Плотнее прижала приклад к плечу и замерла, положив палец на спуск.

Сзади низко зарычали.

Она резко обернулась.