Комментарии на книги Α–Ζ Метафизики Аристотеля. Том 1 (кн. А - B)

Поэтические цитаты. Асклепий часто цитирует Гомера, Гесиода, Эмпедокла, Парменида. Например: «Οὐ γὰρ ἔην, οὐκ ἔσται ὁμοῦ πᾶν, ἔστι δὲ μοῦνον» («Ибо не было и не будет ничего, кроме сущего, которое есть единое»). Это дословная цитата из Парменида. Асклепий приводит её по-гречески, без перевода, предполагая, что читатель знает оригинал.

Технические неологизмы. Асклепий использует термины, которые либо созданы Аристотелем, либо вошли в употребление в неоплатонической школе: ἐκμαγεῖον («отпечаток») — термин из платоновского «Теэтета», δυοποιός («двоящий») — неологизм Асклепия, ἀρτιοπέριττος («чётно-нечётное») — пифагорейский термин. Эти термины непереводимы одним словом и требуют развёрнутого объяснения.

6.5. Стилистические регистры

Асклепий переключается между несколькими регистрами:

Научный регистр характерен для систематического изложения. Здесь нейтральная лексика, строгий порядок слов, отсутствие эмоциональной окраски.

Полемический регистр характерен для опровержения оппонентов. Слово ψελλίζεσθαι («лепетать») — уничижительное. Асклепий использует его, чтобы дискредитировать Эмпедокла.

Апологетический регистр характерен для защиты Платона. Ἀπολογούμεθα («защищаем») вводит апологетическую стратегию: Асклепий не соглашается с Аристотелем, но интерпретирует его критику как направленную против искажённого Платона.

Мистический регистр характерен для теологических пассажей. Здесь краткость и торжественность создают эффект сакрального текста.

7. Аргументация и процедуры анализа

7.1. От стиля к методу

Стиль Асклепия — дидактический, школьный, терминологически строгий — служит инструментом для решения конкретных методологических задач. Переходя от грамматики к аргументации, мы обнаруживаем, что Асклепий не просто объясняет текст, но воспроизводит и развивает определённые аналитические процедуры, которые можно систематизировать.

7.2. Процедура дихотомического расчленения (διαίρεσις)

Асклепий постоянно разделяет сложное понятие на две или более составляющих, чтобы затем синтезировать их в новое, более точное понимание. Это процедура диалектического деления (διαίρεσις), унаследованная от Платона и Аристотеля.

Пример: анализ «удивления» как начала философии. Асклепий расчленяет причинно-следственную цепь: незнание (ἄγνοια) порождает удивление (θαῦμα), удивление ведёт к философствованию (φιλοσοφεῖν), философствование завершается знанием (γνῶσις). Это трёхступенчатая схема, в которой каждый этап отличается от предыдущего, но связан с ним.

Пример: анализ «опыта» и «искусства». Асклепий противопоставляет опыт и искусство по нескольким линиям. Опыт имеет дело с частным (τὸ καθ' ἕκαστον), а искусство — с общим (τὸ καθόλου). Опыт знает только «что» (ὅτι), а искусство — «почему» (διότι). Наконец, опыт не может учить, а искусство может учить (τὸ δύνασθαι διδάσκειν). Это классическая дихотомия, восходящая к Аристотелю, но Асклепий усиливает её, добавляя третий критерий — способность учить.

7.3. Процедура сведения к четырём причинам (αἰτίαι)

Асклепий последовательно сводит все философские учения — от Фалеса до Платона — к четырём аристотелевским причинам: материальной (ὑλικόν), формальной (εἰδικόν), действующей (ποιητικόν) и целевой (τελικόν). Это процедура редукции (ἀναγωγή).

Пример: анализ досократиков. Асклепий классифицирует предшественников по типу причины, которую они искали. Фалес полагал воду (ὕδωρ) — это материальная причина. Анаксимен — воздух (ἀήρ), тоже материальная. Гераклит — огонь (πῦρ), снова материальная. Эмпедокл — четыре элемента, всё ещё материальная. Анаксагор добавил ум (νοῦς) — это уже действующая причина вместе с материальной. Пифагорейцы — числа, что даёт материальную и формальную причины. Платон — идеи и материю, то есть формальную и материальную. Эта систематическая редукция показывает, что все предшествующие философы, сами того не сознавая, искали именно эти четыре причины.

Пример: критика Эмпедокла. Асклепий сводит учение Эмпедокла к двум действующим причинам: дружбе (φιλία) и вражде (νεῖκος). Но он не останавливается на этом: он критикует Эмпедокла за то, что тот не свёл их к единому началу. «Πρὸ γὰρ τῶν δύο τὸ ἕν· τὰ γὰρ δύο ἐκ τοῦ ἑνός· ὥστε ἀνάγκη εἶναι μίαν τὴν πάντων ἀρχήν» («Ибо предшествует двум — единое; ибо два — из единого; так что необходимо, чтобы было одно начало всего»). Это неоплатоническая критика: Асклепий требует сведения множественности к единству. Это процедура монистической редукции.

7.4. Процедура выявления скрытых предпосылок

Асклепий анализирует аргументы Аристотеля, выявляя скрытые посылки, которые не выражены явно. Это процедура логической реконструкции.

Пример: паралогизм о противоположностях. Асклепий реконструирует аргумент следующим образом. Большая посылка гласит: о противоположном — одна наука. Меньшая посылка: начала не противоположны. Вывод: о началах не одна наука. Но Асклепий показывает, что большая посылка неверна в обратную сторону: из того, что о противоположном — одна наука, не следует, что только о противоположном — одна наука. Есть не-противоположные вещи, о которых тоже одна наука, например, геометрия. Это тонкий логический анализ, который выходит за рамки простого комментария.

Пример: скрытая посылка в аргументе об идеях. Асклепий выявляет скрытую посылку Платона: идея и её подобие должны быть сходны по виду. Но он показывает, что это приводит к бесконечному регрессу — аргументу третьего человека.

7.5. Процедура апоретического анализа (ἀπορία)

Асклепий не просто излагает готовые решения — он воспроизводит апории (затруднения), которые предшествуют решению. Это процедура проблематизации.

Пример: апория о единстве начал. Асклепий показывает, что Аристотель сам ставит этот вопрос и сам же даёт на него два противоположных ответа. Аргумент за множественность: начала не противоположны, а одна наука — о противоположном. Аргумент за единство: первая философия доказывает начала всех наук. Это апоретический метод: истина рождается из столкновения противоположных позиций.

Пример: апория о движении идей. Асклепий ставит дилемму. Если идеи движутся, они не могут быть неподвижными, а Платон хочет, чтобы они были неподвижны. Если идеи не движутся, откуда движение в чувственном мире? Эта дилемма не имеет лёгкого решения, и Асклепий оставляет её открытой.

7.6. Процедура аналогии (ἀναλογία)

Асклепий использует аналогии для объяснения сложных понятий. Это процедура иллюстрации через подобие.

Пример: аналогия материи и меди. «Ὃν τρόπον ὁ χαλκὸς πρὸς ἀνδριάντα καὶ λέβητα, καὶ ξύλον πρὸς ναῦν καὶ κλίνην, τοῦτον καὶ ἡ ὕλη πρὸς τὰ φυσικὰ πράγματα» («Как медь относится к статуе и котлу, и дерево — к кораблю и ложу, так и материя — к природным вещам»). Это классическая аристотелевская аналогия, которую Асклепий воспроизводит и разъясняет. Она позволяет увидеть невидимое — материю — через видимое: медь, дерево.

Пример: аналогия души и математики. Асклепий использует трёхуровневую аналогию. На высшем уровне — вечное, соответствующее отделённым видам. На среднем уровне — душа, соответствующая математическим объектам. На низшем уровне — тленное, соответствующее материальным видам. Эта аналогия позволяет понять промежуточный статус математики.

7.7. Процедура апологетической интерпретации

Асклепий не просто критикует Платона вместе с Аристотелем — он защищает Платона, интерпретируя его символически. Это процедура апологетики.

Пример: защита учения об идеях. Асклепий переосмысливает платоновское учение. Идея — не подобна чувственному, как думает Аристотель. Идея — это определение (λόγος), отделённое от чувственного. Подобие же рассматривается в чувственном, но не является идеей. Это позволяет избежать аргумента третьего человека.

Пример: символическое толкование пифагорейцев. Асклепий перетолковывает пифагорейское учение о числах как символическое обозначение видов. Это позволяет согласовать пифагорейцев с Платоном и Аристотелем.

7.8. Особенности аналитического метода Асклепия

Систематичность. Асклепий не оставляет ни одного понятия не определённым. Он разделяет, классифицирует, сводит — пока не получит ясную картину. Каждая процедура имеет своё место и свою функцию в общем процессе анализа.

Историчность. Асклепий всегда помещает учение в исторический контекст. Он не просто говорит: «Платон учил X», но показывает, как Платон пришёл к X, от кого зависел, что заимствовал. Это делает его анализ не абстрактным, а конкретным и исторически обоснованным.

Критичность. Асклепий не принимает ничего на веру. Он проверяет каждый аргумент, выявляет ошибки, предлагает исправления. Его критика направлена не только на оппонентов Аристотеля, но и на самого Аристотеля, когда тот, по мнению Асклепия, несправедливо критикует Платона.

Синтетичность. Асклепий не просто разрушает — он строит. Его критика всегда направлена на синтез: согласовать Аристотеля с Платоном, пифагорейцев с Аристотелем, миф с логосом. Это делает его комментарий не просто разбором текста, а самостоятельным философским произведением.

8. Следы влияния предшествующих философов

8.1. Аммоний Гермий: непосредственный учитель

Самый непосредственный и глубокий след — это влияние Аммония Гермия (ок. 435–517/526), главы Александрийской школы неоплатонизма и учителя Асклепия. Комментарий Асклепия к «Метафизике» — это не его собственное произведение в строгом смысле, а запись лекций Аммония.

Согласно традиции ἀπὸ φωνῆς («с голоса»), Аммоний предпочитал, чтобы его лекции издавали ученики. Четыре комментария были изданы под именем самого Аммония (на «Введение» Порфирия, «Категории», «Об истолковании» и «Аналитику I»), а один — на «Метафизику» — под именем Асклепия. Это означает, что текст, который мы читаем как «комментарий Асклепия», в значительной степени воспроизводит лекции Аммония.

Более того, Асклепий контаминировал лекции Аммония с комментариями Александра Афродисийского. Это ключевое слово — контаминация (смешение). Асклепий не просто записывал Аммония, но соединял его интерпретации с более ранними комментариями Александра.

Это видно в самом тексте. Когда Асклепий говорит «Ὁ δὲ ἡμέτερος φιλόσοφος Ἀμμώνιος» («наш философ Аммоний»), он отсылает к устному учению учителя. Когда он говорит «Ὁ δὲ ἐκ τῆς Ἀφροδισιάδος» («А [Александр] из Афродисиады»), он цитирует письменный текст. Асклепий стоит между двумя традициями: устной (Аммоний) и письменной (Александр).

8.2. Александр Афродисийский: источник аргументов

Александр Афродисийский (ок. 200 г. н. э.) — перипатетик, чьи комментарии к «Метафизике» были основным источником для последующих поколений. Его влияние на Асклепия огромно и разнообразно.

Во-первых, Асклепий заимствует у Александра сам метод комментирования: построчный разбор текста с выявлением скрытых предпосылок, сравнением с другими сочинениями Аристотеля, опровержением ошибочных толкований.

Во-вторых, Асклепий воспроизводит конкретные аргументы Александра. Например, в анализе учения Анаксагора об уме Асклепий следует за Александром, который сравнивал Анаксагора с Сократом из платоновского «Федона». Сократ ожидал найти у Анаксагора объяснение «причины и необходимости» (τὴν αἰτίαν καὶ τὴν ἀνάγκην), но разочаровался, обнаружив, что Анаксагор апеллирует только к «безмысленным» вещам — воздуху и воде. Асклепий воспроизводит этот аргумент, встраивая его в свой комментарий.

В-третьих, Асклепий использует Александра для защиты Аристотеля от неоплатонической критики. Например, в вопросе о математических объектах Асклепий принимает позицию Александра, согласно которой математические сущности имманентны чувственному миру, а не существуют отдельно от него.

В-четвёртых, влияние Александра прослеживается даже в тексте Аристотеля. Исследования показывают, что фраза, которая в α-версии «Метафизики» выглядит как дополнение к тексту Аристотеля («διὰ τίν' αἰτίαν ἐξ ἀνάγκης ἐστί, τότε ἕλκει αὐτόν» — «когда он затрудняется сказать, по какой причине это необходимо существует, тогда он привлекает ум»), отсутствует у Александра и в β-версии, но присутствует в парафразе Асклепия. Это означает, что переписчик «Метафизики» вставил эту фразу в α-версию, взяв её из комментария Асклепия. Таким образом, текст Асклепия повлиял на текст Аристотеля — редчайший случай обратного влияния комментария на комментируемый текст.

8.3. Платон: объект защиты и интерпретации

Платон — постоянный собеседник Асклепия. Но Асклепий не просто цитирует Платона — он защищает его от критики Аристотеля, интерпретируя его символически.

Асклепий настаивает, что идеи — это не отдельные сущности, подобные чувственным вещам, а «творческие определения» (λόγοι δημιουργικοί). Это позволяет ему избежать аргумента третьего человека: если идея — это определение, а не вещь, то подобие между идеей и её подобием не требует новой идеи.

Асклепий прямо говорит: «Ἀπολογούμεθα τοίνυν ἡμεῖς ὑπὲρ τοῦ Πλάτωνος» («Мы же защищаем Платона»). Это апологетическая стратегия: Асклепий признаёт, что Аристотель прав в критике буквального понимания идей, но утверждает, что истинный Платон говорил символически.

8.4. Пифагорейцы: символическое толкование

Пифагорейцы — ещё один важный источник для Асклепия. Он толкует их учение о числах как символическое обозначение видов. Числа — не материальные начала, а «определяющие» (ὁριστικοί) принципы, подобные видам, которые определяют материю.

Асклепий проводит параллель: как число определяет счисляемое, так вид определяет материю. Это позволяет ему согласовать пифагорейцев с Аристотелем и Платоном.

8.5. Сириан и Прокл: неоплатоническая защита математики

В вопросе о математических объектах Асклепий следует за Сирианом и Проклом, которые защищали платоновское учение о существовании математических субстанций, отделённых от чувственного мира и превосходящих его.

Но Асклепий не ограничивается этой позицией. Он принимает и аристотелевскую точку зрения, согласно которой математические сущности имманентны чувственному миру. Более того, он добавляет третий уровень: математические объекты как «мысленные понятия», полученные абстракцией от чувственного.

Таким образом, Асклепий выстраивает иерархию трёх типов математических сущностей, где каждый низший тип — «угасшая копия» высшего. Это синтез платоновской, аристотелевской и неоплатонической традиций.

8.6. Ямвлих: теургия и иерархия

Ямвлих (ок. 245–325) — сирийский неоплатоник, ученик Порфирия, основатель сирийской школы. Его влияние на Асклепия менее прямое, но ощутимое.

Ямвлих разработал иерархическую систему метафизических принципов, которая стала основой для всех позднейших неоплатоников. Он установил «окончательный неоплатонический куррикулум», который следовали в течение двух столетий. Асклепий, как представитель александрийской школы, унаследовал этот куррикулум и следовал ему.

Кроме того, Ямвлих настаивал на необходимости теургии — «божественного действия» — для спасения души. Асклепий не говорит о теургии прямо, но его понимание философии как «восхождения» к Богу созвучно ямвлиховской традиции.

8.7. Сводка влияний

Подводя итог, можно сказать, что на Асклепия повлияли следующие философы и традиции.

Аммоний Гермий — непосредственный учитель, чьи лекции Асклепий записал и издал. Это основной источник содержания комментария.

Александр Афродисийский — перипатетик, чьи аргументы и метод Асклепий заимствовал и контаминировал с лекциями Аммония.

Платон — объект защиты и интерпретации. Асклепий толкует его символически, чтобы согласовать с Аристотелем.

Пифагорейцы — источник символического толкования чисел как видов.

Сириан и Прокл — неоплатоники, чья защита математики повлияла на позицию Асклепия.

Ямвлих — основатель сирийской школы, чей иерархизм и теургия определили общий контекст александрийского неоплатонизма.

9. История текста и переводов

9.1. Критическое издание

Основополагающим является издание греческого текста с латинским предисловием, подготовленное Михаэлем Хайдуком (Michael Hayduck) в 1888 году в рамках знаменитой серии Commentaria in Aristotelem Graeca (CAG), том VI, часть 2. Это издание было перепечатано издательством De Gruyter (в 2002 и 2013 гг.).

9.2. Переводы на современные языки

Ситуация с переводами такова, что полного перевода всего комментария на какой-либо из современных языков не существует.

Французский: В 2007–2008 гг. Франсуа Лорти (François Lortie) в рамках магистерской диссертации в Университете Лаваля выполнил первый аннотированный перевод на французский язык небольшой части — пролога и первых двух глав книги «Альфа».

Английский: Леонардо Таран (Leonardo Tarán) перевёл другой труд Асклепия — Комментарий к «Введению в арифметику» Никомаха, опубликованный в 1969 году.

9.3. Современные исследования

Влияние Асклепия как философа продолжает изучаться. Так, исследование 2023 года, посвящённое его комментарию на книгу Z «Метафизики» (в частности, на главу Z 8), показывает, как Асклепий предлагает изощрённую реконструкцию аргумента Аристотеля о бесконечном регрессе при возникновении форм, пытаясь сгладить противоречия между Платоном и Аристотелем.

В целом, хотя полного современного перевода комментария Асклепия пока нет, его текст доступен в критическом издании, а исследовательский интерес к нему сохраняется, о чём свидетельствуют отдельные переводы и научные статьи.

10. Текущий статус нашего перевода

10.1. Что сделано

· Книга A (Meizon) — переведена полностью (980a22–993a11)

· Книга a (Elatton) — переведена полностью (993a30–995a17)

· Книга B — переведена частично (995a22–996a18), текст обрывается на апории о единстве начал

10.2. Что предстоит сделать

· Продолжить перевод книги B (с 996a18 и далее)

· Сверить перевод с критическим изданием Хайдука (1888)

· Добавить примечания переводчика (ссылки на Платона, Аристотеля, Александра, Аммония)

· Подготовить указатель имён и терминов

10.3. Почему это важно

Комментарий Асклепия — уникальный источник по истории позднеантичного неоплатонизма. Он показывает, как работала философская школа в Александрии в VI веке: как читали Аристотеля, как согласовывали его с Платоном, как интерпретировали предшественников — от Фалеса до Прокла, как передавали знания от учителя к ученику.

На русском языке полного перевода этого текста нет. Наш перевод восполнит этот пробел и сделает доступным для русскоязычного читателя один из ключевых текстов позднеантичной философии.

11. Заключение

Наш перевод — это не просто перевод. Это исследование, реконструкция, интерпретация. Мы не просто переводим слова — мы воспроизводим метод Асклепия, его процедуры анализа, его способ мышления.

Асклепий — не оригинальный мыслитель, но искусный синтезатор. Его комментарий — это сплав аристотелевской логики, платоновской метафизики, пифагорейской символики и неоплатонической иерархии. Он стоит на плечах гигантов — Аммония, Александра, Платона, Ямвлиха — и его задача состоит не в том, чтобы сказать что-то новое, а в том, чтобы сохранить и передать традицию, согласовав её противоречия.

Именно это делает его комментарий ценным источником для истории философии: он показывает, как работала философская школа в поздней античности, как передавались знания, как разрешались конфликты между авторитетами. Асклепий — не гений, но он — зеркало традиции, и в этом его значение.

Мы продолжим работу. Завтра добавим продолжение книги B. Затем — примечания, введение, указатели. Это долгий путь, но он того стоит.

Приложение: Словарь ключевых терминов

· οὐσία — субстанция (не «сущность», чтобы отличить от τὸ τί ἦν εἶναι)

· ἀρχή — начало (не «принцип»)

· αἰτία — причина

· εἶδος — вид (не «форма», чтобы отличить от μορφή)

· ὕλη — материя

· ἐνέργεια — деятельность (не «действительность»)

· δύναμις — возможность (не «способность»)

· λόγος — определение (в контексте λόγοι δημιουργικοί — «творческие определения»)

· νοῦς — ум

· ψυχή — душа

· θεωρία — теория (не «созерцание», чтобы сохранить связь с θεωρητικός — «теоретический»)

· ἀπορία — апория, затруднение

· διαίρεσις — разделение, дихотомия

· ἀναγωγή — сведение, редукция

· ἀναλογία — аналогия

· ἀπὸ φωνῆς — «с голоса» (запись лекций)

· θεολογία — богословие, теология

· σκοπός — цель

· χρήσιμον — польза

· τάξις — порядок

· ἐπιγραφή — заглавие.

ПЕРЕВОД КОММЕНТАРИЕВ АСКЛЕПИЯ

К «МЕТАФИЗИКЕ» АРИСТОТЕЛЯ

КНИГА A (MEIZON A)

КНИГА A (MEIZON A)

Введение: цель, польза, порядок (980a22–980b28)

Асклепий начинает с традиционного для александрийской школы разбора «шести вопросов»: цель (σκοπός), польза (χρήσιμον), порядок (τάξις), причина заглавия (αἰτία τῆς ἐπιγραφῆς). Он определяет цель трактата как «знание сущего, поскольку оно сущее», а первую философию — как богословие, доказывающее начала всех наук. Затем он разбирает порядок чтения: от «Физики» к «Метафизике», от несовершенного к совершенному. Далее — четыре названия трактата: «Мудрость», «Первая философия», «Философия», «Метафизика», «Богословие». Завершается блок объяснением того, как Аристотель пришёл к мысли о философии: от чувств через память, опыт, искусство и науку к первой философии.

[980a22] Начало комментария

980a22980a22 Все люди от природы стремятся к знанию.

Нам, приступающим к настоящему сочинению, следует сказать о цели, о пользе, о порядке, о причине заглавий (ибо приводится много заглавий, которыми мы указываем на характер всего сочинения), и о большой альфе, и о малой альфе, и откуда Аристотель пришёл к мысли о первой философии. Итак, цель настоящего сочинения — сказать о сущем, поскольку оно сущее, и вообще обо всём сущем, поскольку оно сущее. Поэтому и определение философии мы полагали таким: «знание сущего, поскольку оно сущее». Ведь здесь он говорит не о частных вещах, например, о кометах, как в «Метеорологике», и не об общем, как в трактате «О небе», но вообще обо всём сущем: ибо ему предлежит в настоящем сочинении богословствовать. Недаром он говорит и об элементах, и о началах: ведь дело только первой философии — доказать начала всех наук. Ибо прочие науки не доказывают своих начал, но только первая философия доказывает начала всех наук. И это — о цели. Затем следует сказать о величайшем благе, то есть о пользе. Ибо настоящий трактат полезен: он содействует уму, не практическому, но теоретическому, научая его о божественном, то есть различать истину от лжи. Ибо величайшее благо среди человеческих благблаг — теоретический ум. Ведь каждое существосущество характеризуется тем, чем отличается от других: например, конь — поскольку конь, пёс — поскольку пёс. Причина же, чтобы сказать вкратце, в том, что признаётся собственная совершенность в каждом, по которой природе есть каждое то, что оно есть, и что она есть самое близкое и величайшее благо для каждого. Ибо совершенство и вершина природы каждого — совершеннейшее из благ для каждого: для коня, как сказано, поскольку конь, для пса — поскольку пёс, и подобно для прочих одушевлённых и неодушевлённых. И для человека — поскольку человек. Но ведь признаётся и то, что для каждого из сущего бытие — по собственному виду; собственный же вид для каждого — тот, по которому он отличается от всех прочих. Итак, разве не признаётся всеми, что человек отличается от других по теоретическому уму? Ведь практического и технического умаума некоторым образом причастны и другие животные — лишь след его, практического ума. Ибо многое каждое из животных измышляет для собственного спасения: например, муравей запасает себе пищу на зиму, и ласточка строит гнездо для продолжения рода, подобно же и пчела, собирая, запасает пищу. Этот дар от природы через Бога они получили, чтобы сохраняться. Опять же природа вооружила животных против козней нападающих. И всё это существует не без разумного понимания. Но науки и созерцания, для различения истинного и ложного, и логической способности другие животные совершенно лишены. Итак, если через настоящий трактат теоретический ум действует о божественном и сущем в собственном смысле, — раз дело первой философии доказывать и начала других наук, и эта наука недоказуема, — ясно, что настоящий трактат весьма полезен. Поскольку же он передаёт первую науку в этом трактате, он был бы наиболее близок человеку. Ведь другие животные получили это разумение для жизненных нужд, чтобы сохраняться и питаться; люди же и для жизненных нужд получили знания, и для самого умного созерцаниясозерцания. Ибо если мы узнаем, что-такой-то образ сохраняет эта звезда по отношению к этой звезде, это нисколько не содействует нам для жизненных нужд; подобно и во многом другом. И это — о том, что настоящий трактат полезен.