Читать книгу Обещанная змею (Ася Лунар) онлайн бесплатно на Bookz
Обещанная змею
Обещанная змею
Оценить:

3

Полная версия:

Обещанная змею

Ася Лунар

Обещанная змею

Глава 1. «Ночь, когда погасли звёзды»

Снег падал на царские терема крупными хлопьями.

За высокими стенами дворца давно стихли песни. Слуги погасили свечи, стражники укрылись от ветра под башенными навесами, и лишь в покоях царицы ещё горел свет.

Милана сидела у детской постели и тихо напевала дочери старую песню. Трёхлетняя Мирослава уже спала, крепко сжимая пальцами край материнского рукава.

— Упрямица, — ласково прошептала царица. — Вся в отца.

Дверь осторожно скрипнула.

— Ты всё ещё не спишь?

На пороге стояла Велеслава.

— Входи, — улыбнулась Милана. — Только тихо. Я едва уложила её.

Велеслава подошла к детской постели.

Мирослава спала безмятежно, укрытая мягким одеялом. Над изголовьем висела серебряная подвеска в форме птицы — подарок царя на рождение дочери.

— Какая красавица, — произнесла Велеслава.

— Правда?

— Вылитая ты.

Милана тихонько рассмеялась.

— Святослав говорит, что глаза у неё его.

— Конечно. Мужчины всегда хотят видеть в детях себя.

Велеслава протянула руку и осторожно поправила одеяло.

Всё у тебя есть, Милана.

Муж, который смотрит только на тебя. Дочь. Царство.

Даже счастье тебе досталось без борьбы.

— Велеслава?

Женщина вздрогнула.

— Что?

— Ты плачешь?

— Нет. Просто устала.

Милана взяла её за руку.

— Ты ведь знаешь, что всегда можешь на меня положиться?

Велеслава посмотрела на подругу. Милана говорила искренне, даже не подозревая, как больно звучит её доброта.

От этой мысли Велеславе стало стыдно. Стыд почти сразу сменился злостью: Милана могла позволить себе быть доброй, потому что у неё уже было всё.

* * *

За полночь Велеслава покинула дворец.

Она не взяла ни служанки, ни охраны. Лишь старый плащ, нож с костяной рукоятью и небольшой свёрток, три дня пролежавший под половицей. У ворот она солгала часовому, будто едет к больной родственнице. Тот поверил: кто станет спорить с приближённой царицы?

Лес встретил её тишиной.

Ни птиц. Ни зверей.

Даже ветер здесь словно боялся шевелить ветви.

В глубине чащи стояло капище, забытое людьми много поколений назад. Деревянные идолы давно сгнили, камни покрылись мхом, а земля вокруг оставалась чёрной даже под снегом.

Велеслава остановилась перед круглым камнем.

На его поверхности был вырезан змей, свернувшийся вокруг солнца.

Она развернула свёрток.

Внутри лежали три вещи: золотой волос царицы, красная нить и обручальное кольцо, которое Велеслава когда-то приготовила для собственной свадьбы.

Свадьбы, которой не случилось.

Она положила их на камень.

— Услышь меня, хозяин пламени.

Ничего.

— Тот, кто летает меж звёзд. Тот, кому не страшны ни смерть, ни людские боги.

Тишина.

Велеслава стиснула зубы.

— Я знаю, что ты существуешь!

Внезапно снег вокруг камня начал таять.

Из трещин поднялся дым.

— Как же вы, смертные, любите кричать.

Голос прозвучал прямо за её спиной.

Велеслава резко обернулась.

На поваленном дереве сидел молодой мужчина в чёрном кафтане, расшитом тёмно-красными узорами. Длинные волосы небрежно спадали на плечи, а в золотистых глазах отражалось пламя, которого нигде не было.

Он выглядел скучающим.

— Ты… Огненный Змей?

Незнакомец поморщился.

— Нет. Лесник. Вышел посреди ночи полюбоваться на женщину, которая орёт на камень.

Велеслава застыла.

Мужчина вздохнул.

— Да, я Змей. Продолжай. Желательно быстрее.

— Мне нужна твоя помощь.

— Поразительно. А я уж подумал, ты пришла пригласить меня на пир.

Велеслава опустилась на колени.

— Я хочу стать царицей.

Яромир приподнял бровь.

— И ради этого разбудила меня?

— Царь любит другую.

— Какая трагедия.

— Я хочу, чтобы он полюбил меня.

Змей задумчиво посмотрел на неё.

— Сердца смертных удивительно легко ломаются. Но ты ведь пришла не только за этим?

Велеслава замолчала.

Улыбка исчезла с его лица.

— Говори.

— Его жена должна умереть.

На мгновение лес стал совершенно неподвижным.

Яромир медленно поднялся.

— Убить человека ради трона, — протянул он. — Смертные называют это любовью или всё-таки политикой?

* * *

— Три желания, — произнёс Яромир, обходя камень. — Смерть женщины. Любовь мужчины. И трон.

— Ты можешь это сделать?

— Могу.

— Тогда назови цену.

Змей усмехнулся.

— Наконец-то разумный вопрос.

Он протянул руку.

Над ладонью вспыхнул маленький огонёк, внутри которого мелькали человеческие силуэты.

— Золото мне не нужно. Душа твоя слишком мелкая, чтобы представлять интерес.

Велеслава побледнела.

— Тогда что?

— У царицы есть дочь, — произнёс Змей. Он не спрашивал. И Велеславе от этого стало не по себе.

Женщина напряглась.

— Мирослава?

— Так её зовут?

— Ей всего три года.

Яромир раздражённо посмотрел на неё.

— Я спросил её имя, а не возраст.

— Да. Мирослава.

Огонёк на его ладони внезапно изменился. Внутри пламени возникла маленькая девочка со светлыми волосами.

Змей внимательно посмотрел на изображение.

Его золотые глаза на мгновение сузились.

— Любопытно…

— Что?

— Не твоего ума дело.

Он сомкнул пальцы, и видение исчезло.

— Когда девочке исполнится восемнадцать лет, она должна будет явиться ко мне. Живой. Таково условие.

Велеслава отшатнулась.

— Зачем тебе ребёнок?

— Сейчас она мне не нужна. Я умею ждать.

— Ты собираешься её убить?

Яромир холодно улыбнулся.

— А вот это тебя уже не касается.

Велеслава опустила взгляд.

Пятнадцать лет.

За пятнадцать лет многое могло измениться.

Она могла родить царю наследника. Укрепить власть. Найти способ избавиться от чудовища.

А может быть, Змей и вовсе забудет о договоре. Велеслава понимала, насколько глупа эта надежда, но ухватилась за неё.

— Я согласна.

Яромир перестал улыбаться.

— Подумай ещё раз, смертная. Слова, сказанные здесь, не возвращаются.

— Я согласна, — повторила она.

Он протянул ей руку.

— Тогда дай мне своё обещание.

Велеслава коснулась его ладони.

Острая боль пронзила пальцы. На запястье проступил тонкий красный знак, похожий на свернувшуюся змею.

Где-то далеко раздался гром.

— Договор заключён, — произнёс Яромир.

— Когда ты исполнишь моё желание?

Он посмотрел в сторону дворца.

— Уже исполняю.

* * *

Милана проснулась от странного запаха.

Пахло дымом.

Она приподнялась на постели и огляделась.

Камин давно погас. Свечи стояли нетронутыми. Но воздух становился всё горячее.

С детской постели донёсся тихий плач.

— Мирослава?

Царица подошла к дочери.

Девочка проснулась и протянула к ней руки.

— Мама…

— Тише, солнышко. Я здесь.

Милана подняла её на руки.

И вдруг заметила, что на полу появился пепел.

Он сыпался сверху, хотя потолок оставался целым.

За окном вспыхнул красный свет.

— Кто здесь?!

Ответа не последовало.

Зато в дальнем углу комнаты возник человеческий силуэт.

Высокий мужчина с золотыми глазами.

Милана крепче прижала дочь к груди.

— Кто ты?

— Тот, кого не следовало звать.

— Стража!

— Не услышат.

Милана отступила к двери.

— Что тебе нужно?

Незнакомец посмотрел на ребёнка.

На мгновение его выражение изменилось.

— Значит, это ты…

— Не смей к ней приближаться!

Он перевёл взгляд на царицу.

— За девочкой я пришёл не сегодня.

— Что это значит?

Яромир помолчал.

— Тебя предали, царица.

Милана замерла.

— Кто?

Змей не ответил.

За его спиной вспыхнули языки огня.

Милана взглянула на красную нить, обвитую вокруг запястья незнакомца, и вспомнила такую же нить в руках Велеславы. Догадка обожгла сильнее огня.

— Велеслава…

Она произнесла имя так тихо, словно боялась услышать его сама.

Яромир нахмурился.

— Ты знала?

— Нет…

Милана прижала губы ко лбу дочери.

— Пожалуйста.

Змей молчал.

— Я не прошу за себя. Только не трогай мою девочку.

Маленькая Мирослава заплакала громче.

Яромир отвёл глаза.

— Ей сегодня ничего не угрожает.

— Сегодня?..

Он ничего не сказал.

Милана посмотрела на золотые глаза незнакомца, затем на пламя вокруг него.

— Что бы она тебе ни обещала… прошу, оставь мою дочь в покое.

Яромир впервые отвёл взгляд. На миг Милане показалось, что он передумает. Но золотое пламя уже поднималось по стенам.

Он поднял руку. Милана развернулась, заслоняя дочь собой.

Огонь поглотил покои царицы.

* * *

К рассвету пожар потушили.

Странным образом огонь уничтожил только покои царицы. Соседние комнаты остались нетронутыми.

Маленькую Мирославу нашли живой в коридоре, завёрнутой в материнское покрывало. Как она оказалась за дверью, никто не понял.

На её ладони лежала чёрная чешуйка, тёплая на ощупь. А под покрывалом у груди ребёнка обнаружили серебряную птицу с красным камнем. Святослав спрятал украшение и много лет не решался даже взглянуть на него.

Царь Святослав стоял перед обгоревшей дверью, не в силах произнести ни слова.

Велеслава подошла к нему.

— Святослав…

Он обернулся.

Его глаза были красными от слёз.

— Милана погибла.

Велеслава обняла его.

И в тот же миг почувствовала, как под одеждой обжигает запястье.

Царь вдруг крепче прижал её к себе.

— Не оставляй меня, — прошептал он.

Велеслава закрыла глаза.

Её желание начинало сбываться. От этой мысли Велеславу не охватило торжество: Святослав плакал по другой женщине, даже обнимая её.

Но где-то далеко, над чёрным зимним лесом, прозвучал тихий мужской голос:

— Пятнадцать лет, смертная.

* * *

Прошло пятнадцать лет.

— Мирослава! Ты опять не слушаешь!

Царевна вздрогнула.

— Слушаю, матушка.

Велеслава устало прикрыла глаза.

— Тогда повтори, что я сказала.

— Что завтра мне исполнится восемнадцать. Что я должна вести себя достойно. И что мне следует перестать убегать из дворца.

— Последнее особенно важно.

Мирослава улыбнулась.

— Но ведь сегодня мне ещё семнадцать.

— Мирослава!

Девушка рассмеялась и выбежала из комнаты.

Велеслава осталась одна.

Её улыбка медленно исчезла.

Под длинным рукавом платья вспыхнул старый красный знак.

Впервые за пятнадцать лет он снова стал горячим.

* * *

Далеко за пределами царства, в чертоге, построенном среди чёрных скал, Яромир сидел у окна.

Перед ним лежал древний договор.

Пятнадцать лет он не открывал его.

Сегодня на пергаменте проступили новые буквы.

«Срок исполнения наступает в день восемнадцатилетия обещанной».

Змей раздражённо свернул пергамент.

— Наконец-то.

У его ног поднял голову огромный белый волк.

— Господин, вы отправитесь за ней лично?

— Разумеется.

— Говорят, царевна выросла очень красивой.

Яромир бросил на него уничтожающий взгляд.

— И что?

Волк невинно моргнул.

— Ничего, господин.

— Мне совершенно безразлично, как она выглядит.

— Конечно.

— И перестань так ухмыляться!

— Я волк, господин.

— Вот и веди себя как волк!

Яромир отвернулся к окну.

За чёрными горами поднималась луна.

— Завтра, Мирослава, — тихо произнёс он. — Посмотрим, что уцелело от той ночи.

Глава 2. «Незваный гость»

Утро началось с возмущённого крика.

— Мирослава!

Мирослава застыла на подоконнике. Одна нога уже была снаружи, другая всё ещё упиралась в раму. Она закрыла глаза: ещё немного, и побег удался бы.

Ну вот. Почти получилось.

— Ты что творишь?!

Велеслава стояла посреди комнаты, прижимая ладонь к груди. Тёмные волосы были уложены волосок к волоску, а на тяжёлом бордовом платье не виднелось ни складки. Только побелевшие пальцы выдавали её тревогу.

Мирослава невинно улыбнулась.

— Доброе утро, матушка.

— Слезь. Немедленно.

— Я всего лишь хотела...

— Мирослава!

— ...подышать свежим воздухом.

Велеслава посмотрела на распахнутое окно, затем на верёвку из связанных простыней.

— Через окно третьего этажа?

— На первом слишком много стражников.

— Это не ответ!

Мирослава вздохнула, ухватилась за оконную раму и осторожно перебралась обратно в комнату.

Сегодня ей исполнялось восемнадцать.

Восемнадцать лет! Возраст, когда благородным девицам полагалось думать о замужестве, балах и приличных манерах. По крайней мере, именно так утверждала её мачеха.

Сама Мирослава считала, что в восемнадцать лет человек вполне способен самостоятельно решать, когда ему выходить из собственной комнаты.

Даже если для этого приходится использовать простыни.

— Сегодня твой день рождения, — произнесла Велеслава, с трудом сдерживая раздражение. — Во дворце соберутся знатнейшие люди царства. Отец приготовил торжество, а ты решила сбежать через окно?

— Я собиралась на рынок.

— Это ещё хуже!

— Почему?

— Потому что там простолюдины!

Мирослава нахмурилась.

— Они что, кусаются?

Велеслава прикрыла глаза.

— Боги, дай мне терпения...

Она подошла к падчерице и поправила ворот её ночной рубашки.

— Послушай внимательно. Сегодня ты останешься во дворце. Никуда не уходи без охраны, не затевай новых побегов. И особенно...

Женщина запнулась.

— Особенно что?

— Не приближайся к лесу.

Мирослава удивлённо посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что я так сказала.

— Матушка, мне уже восемнадцать.

— Именно поэтому!

Велеслава произнесла это слишком резко.

На мгновение между ними повисла тишина.

Мирослава заметила, как дрожат пальцы мачехи.

— С вами всё хорошо?

— Разумеется.

— Вы какая-то бледная.

— Плохо спала.

— Может, позвать лекаря?

Велеслава посмотрела на неё.

В голубых глазах падчерицы было столько искреннего беспокойства, что Велеслава едва выдержала её взгляд.

Совсем как Милана.

Она резко отвернулась.

— Одевайся. Через час тебя ждёт отец.

Дверь захлопнулась.

Мирослава осталась одна.

— И тебе доброго утра, — пробормотала она.

Затем посмотрела на верёвку из простыней.

До земли оставалось ещё две сажени. Мирослава прикинула, сумеет ли спрыгнуть на крышу пристройки, но та была слишком далеко. Придётся искать другой путь. Даже если бы мачеха не помешала, побег едва ли удался бы.

* * *

Царь Святослав сидел у окна, когда дочь вошла в его покои.

В волосах Святослава уже серебрилась седина. Увидев дочь, царь отложил бумаги, и суровая складка между его бровями разгладилась.

— Вот и моя именинница!

— Батюшка!

Девушка бросилась к нему.

Святослав рассмеялся и крепко обнял дочь.

— Восемнадцать лет! Не верится. Кажется, только вчера ты пыталась накормить моего коня пирогами.

— Он был голодный!

— Он съел половину праздничного стола!

— Зато был счастлив.

— А повар едва не поседел.

Они рассмеялись.

Святослав отстранился и внимательно посмотрел на дочь.

— Ты стала совсем взрослой.

Мирослава улыбнулась.

— Тогда, может быть, мне наконец позволят гулять без шести стражников?

— Нет.

— Батюшка!

— Четырёх.

— Двух!

— Трёх, и это моё последнее слово.

— Договорились!

Царь покачал головой.

— Вся в мать.

Улыбка Мирославы померкла.

— В настоящую?

Святослав замер.

— Да, — произнёс он спустя мгновение. — В Милану.

Девушка опустила глаза.

Она почти ничего не помнила о матери.

Лишь обрывки снов.

Тёплые руки.

Тихую песню.

И запах дыма.

Всегда запах дыма.

— Батюшка...

— Да?

— Расскажите о ней.

Святослав посмотрел в окно.

— Ты ведь знаешь, какой она была.

— Знаю то, что рассказывают другие. Что она была доброй, красивой и все её любили.

— Так и было.

— Но какой она была на самом деле?

Царь долго молчал.

Затем улыбнулся.

— Упрямой.

Мирослава удивлённо моргнула.

— Правда?

— Ужасно упрямой. Однажды она три дня со мной не разговаривала: я запретил ей выезжать верхом во время грозы.

— И что случилось?

— Она поехала.

— А вы?

— Поехал следом.

Мирослава рассмеялась.

Святослав смотрел на дочь, и в его глазах блестели слёзы.

— Ты очень похожа на неё, солнышко.

Он открыл небольшой деревянный ларец.

Внутри лежала серебряная подвеска в форме птицы.

— Это принадлежало твоей матери.

Мирослава осторожно взяла украшение.

— Какая красивая...

— Я подарил её Милане, когда ты родилась. Она повесила птицу над твоей постелью и говорила, что та будет охранять твой сон. После пожара я спрятал подвеску. Боялся снова потерять то немногое, что от неё осталось. Но сегодня тебе восемнадцать, и я больше не хочу держать её взаперти.

Девушка провела пальцем по холодному серебру.

— Можно мне её носить?

— Теперь она твоя.

Мирослава обняла отца.

— Спасибо, батюшка.

Святослав поцеловал её в макушку.

Святослав не заметил, как красный камень в серебряной птице на мгновение вспыхнул тёплым светом.

* * *

Велеслава стояла перед зеркалом.

На столике лежали драгоценности, которые Велеслава собирала за пятнадцать лет жизни с царём.

Жемчуг. Рубины. Золотые браслеты.

Всё, о чём она когда-то мечтала.

И всё это вдруг казалось совершенно бесполезным.

Женщина медленно закатала рукав.

На запястье алел знак свернувшейся змеи.

С каждым ударом сердца он становился горячее.

— Нет... — прошептала она. — Нет, нет, нет...

Велеслава схватила кувшин с холодной водой и вылила его на руку.

Вода зашипела.

На пол упало несколько капель, превратившихся в пар.

Женщина вскрикнула.

— Госпожа?

За дверью послышался голос служанки.

— Уходи!

— Но я услышала...

— Я сказала, уходи!

Шаги стихли.

Велеслава тяжело опустилась на стул.

Пятнадцать лет.

Все эти годы она искала способ разорвать договор. Не ради Мирославы поначалу: ей хотелось забыть, какой ценой досталась корона. Но чем старше становилась падчерица, тем труднее было смотреть ей в глаза.

Она обращалась к знахарям, колдунам и странствующим жрецам, платила золотом за древние книги и отправляла людей в дальние земли.

Но всякий раз, когда кто-нибудь пытался снять знак, происходило несчастье.

Один старик ослеп.

Другой сгорел заживо в собственной избе.

Третий просто исчез.

И теперь срок наступил.

Велеслава закрыла лицо руками.

— Яромир...

Пламя свечей дрогнуло.

— Не стоило произносить моё имя так жалобно.

Женщина резко подняла голову.

В зеркале за её спиной стоял мужчина.

Чёрные волосы. Золотые глаза. Насмешливая улыбка.

Она обернулась.

Никого.

Снова посмотрела в зеркало.

Он всё ещё был там.

— Ты...

— Я, — подтвердил Яромир. — Рад, что память тебя не подвела.

— Ты не можешь здесь находиться!

— Забавно. А зеркало считает иначе.

Велеслава отступила.

— Чего ты хочешь?

Яромир лениво осмотрел её покои.

— Уютно устроилась. Золото, шёлк, драгоценности... Неужели за всем этим блеском ты забыла, какую цену обещала заплатить?

— Я помню.

— Прекрасно.

Он улыбнулся.

— Значит, ты помнишь и нашу сделку.

Велеслава побледнела.

— Девочка...

— Уже не девочка, насколько мне известно.

— Она ничего не знает!

— И?

— Ты не можешь просто забрать её!

Яромир приподнял бровь.

— Как интересно. Пятнадцать лет назад ты утверждала обратное.

— Она невиновна!

Улыбка исчезла с его лица.

— А её мать была виновна?

Велеслава замолчала.

Яромир смотрел на неё холодно.

— Не изображай заботливую мать перед тем, кто помнит, как ты распорядилась чужой жизнью.

— Я изменилась...

— Нет.

Одно короткое слово прозвучало страшнее крика.

— Ты просто испугалась последствий.

Велеслава опустилась на колени.

— Прошу тебя...

Змей раздражённо вздохнул.

— Как же я устал от этого слова.

— Возьми меня вместо неё!

Яромир замер.

Затем рассмеялся.

Негромко.

Безрадостно.

— Тебя?

Он наклонился ближе к поверхности зеркала.

— Велеслава, если бы мне была нужна твоя жизнь, я забрал бы её пятнадцать лет назад.

— Тогда чего ты хочешь от Мирославы?!

На мгновение в золотых глазах мелькнуло что-то странное.

— Это не твоё дело.

— Ты убьёшь её?

— Я не собираюсь обсуждать свои намерения с женщиной, которая продала ребёнка ради короны.

Он выпрямился.

— Сегодня, когда погаснет последняя свеча на празднике, я приду за тем, что ты обещала.

— Подожди!

— И ещё кое-что.

Яромир посмотрел ей прямо в глаза.

— Если попытаешься спрятать её, я сожгу этот дворец до основания.

Зеркало потемнело.

Велеслава осталась одна. Она сжала обожжённое запястье и впервые ясно представила не расплату за договор, а лицо Мирославы, когда та узнает правду.

От этой мысли стало страшнее, чем от угроз Змея.

* * *

К вечеру дворец сиял огнями.

Музыканты играли весёлые мелодии, слуги разносили угощения, а знатные гости наперебой поздравляли царевну.

Мирослава сидела за праздничным столом и пыталась не зевать.

— Ваше высочество, — произнёс молодой боярский сын, склонившись перед ней. — Позвольте пригласить вас на танец.

— Благодарю, но я...

— Мирослава, — раздался строгий голос мачехи.

Девушка вздохнула.

— ...с удовольствием.

Она поднялась.

Молодой человек оказался весьма разговорчивым.

За один танец Мирослава узнала, сколько у его отца земель, сколько у него самого лошадей и почему именно он считается лучшим охотником в трёх соседних княжествах.

— А однажды я собственноручно убил огромного волка! — гордо сообщил он.

Мирослава посмотрела на него.

— Бедный волк.

— Простите?

— Наверное, он очень испугался.

Юноша растерялся.

— Но... это же волк.

— Я заметила.

Когда танец закончился, Мирослава поспешила к окну, подальше от навязчивых женихов.

За стеклом кружился снег.

Далеко за дворцовыми стенами темнел лес.

Мирослава коснулась серебряной птицы на шее.

И вдруг услышала голос.

— Какое унылое зрелище.

Она вздрогнула.

Рядом никого не было.

— Кто здесь?

— Столько людей, столько шума... И ни одного интересного лица.

Голос был мужским.

Низким.

Насмешливым.

Мирослава огляделась.

— Кто это сказал?

— Ты ещё и глухая?

Царевна возмущённо выпрямилась.

— Я прекрасно слышу!

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что не вижу, с кем разговариваю!

Последовала короткая пауза.

Затем незнакомец тихо рассмеялся.

— Любопытно.

Мирослава нахмурилась.

— Что любопытно?

— Ничего. Продолжай веселиться, царевна.

— Постой!

Голос исчез.

Мирослава ещё несколько мгновений смотрела в пустоту.

Может, ей только послышалось? Она провела пальцами по подвеске и почувствовала, что красный камень стал чуть теплее.

Она повернулась к залу.

И заметила, что свечи начали гаснуть.

Одна.

Другая.

Третья.

Музыка постепенно стихла.

Гости недоумённо переглядывались.

Велеслава, сидевшая рядом с царём, медленно поднялась.

Её лицо стало белым как снег.

— Нет... — прошептала она.

Последняя свеча погасла.

В зале воцарилась темнота.

А затем раздался голос.

— Ну наконец-то.

В центре зала вспыхнуло алое пламя.

Из него вышел высокий мужчина в чёрном кафтане.

Длинные волосы спадали на плечи. Золотые глаза лениво скользили по перепуганным гостям.

Яромир поморщился.

— Сколько же здесь народу.

Стражники обнажили мечи.

— Кто ты такой?! — прогремел Святослав.

Змей даже не посмотрел на него.

Его взгляд остановился на Мирославе.

Она стояла у окна, крепко сжимая серебряную подвеску.

bannerbanner