
Полная версия:
Два берега сентября
— Ты после школы куда хочешь? — спросил Матвей.
— Сейчас?
— После одиннадцатого.
Она вытерла пальцы салфеткой.
— Не знаю ещё. Географию буду сдавать. Может, что-нибудь с картами. Только я пока не понимаю, где этому учатся и кем потом работают.
— Ты же всегда хорошо по ней отвечаешь.
— Отвечать и работать — разное.
Он кивнул, будто это был нормальный ответ, а не попытка спрятать отсутствие настоящего плана. Мама на таком месте обычно говорила, что надо выбирать понятную профессию, чтобы потом не мотаться без заработка.
— А ты?
Матвей долго мял край бумажного пакета.
— Электрика хочу. Не просто лампочки менять. Разобраться нормально. Мне нравится, когда находишь, почему что-то не работает.
— У отца останешься?
— Он так думает.
Матвей бросил пакет в урну и больше ничего не добавил. Ася хотела спросить, что думает он сам, но у ограждения уже двигались, и они подняли вещи. Его ответ не был отказом говорить; скорее, он пока не знал, можно ли произнести всё остальное здесь, на виду у соседей.
На паром пускали после машин. Ася ступила на ребристый настил, почувствовала, как подошва цепляется за металл, и придержала сумку, чтобы не задеть чьё-то зеркало. В нос ударил запах солярки. Матвей показал свободное место у борта, за разметкой для пассажиров. Они встали рядом.
Мужчина в рабочей куртке вышел из рубки и помахал Матвею. Волосы у него были такие же тёмные, только по бокам уже седые.
— Дед дома? — спросил он.
— Дома. Сказал, сам до магазина дойдёт.
— Ладно. Мать предупредил?
— Да.
Мужчина посмотрел на Асю.
— Баженова?
— Здравствуйте.
— Здравствуй. Мать твою вчера видел. Ей сказал, пусть по вечернему рейсу всегда уточняет, там следующей неделей могут убрать один.
— Хорошо.
Он ушёл, потому что возле въезда кто-то звал его. Матвей проводил отца взглядом. Ася заметила, что он выпрямился, пока они разговаривали, и только теперь снова опёрся локтем о поручень.
Паром дрогнул. Вода между ним и берегом стала шире, закрутилась серыми складками. Город медленно отошёл: сначала ступени пристани, потом будка, потом дома, из которых остались только верхние этажи. Ася повернулась к Заречью. Их дом был не виден за деревьями, но она точно знала, в какой стороне стоит кухня и куда выходят Милкины окна.
На середине реки ветер подул сильнее. Она выпустила ручку сумки, чтобы убрать волосы с лица, и сумка покатилась к Матвею. Он прижал её ботинком, потом поднял. Их пальцы встретились на ручке. Ася взяла не сразу — на мгновение они оба продолжали держать.
— Спасибо, — сказала она.
Матвей отпустил. Она поставила сумку между ног и больше не смотрела вниз. На противоположном берегу уже можно было различить людей. Среди них стояла маленькая девочка в синей куртке и прыгала, размахивая двумя руками.
— Мила, — сказала Ася.
Сердце сразу дёрнулось к берегу. Она помахала в ответ. Рядом с сестрой был Семён, в расстёгнутой ветровке, с лицом человека, которого заставили идти слишком далеко. Ася ещё на воде начала прикидывать, не замёрз ли он и успеют ли они зайти за хлебом.
Когда сошли на берег, Мила повисла у неё на шее. Сумка упала на доски.
— Ты заколку привезла?
— Привезла. Дай только достать.
Ася раскрыла пенал, вытащила зелёный листочек и приколола его сестре над виском. Матвей поднял её сумку. Семён взял её у него, буркнув «спасибо», и сразу пошёл к дороге.
— До понедельника, — сказал Матвей.
Ася кивнула, не успев подняться с корточек. Мила тянула её за рукав, показывая что-то на воротнике. Матвей уже отошёл к тропинке вдоль воды.
Она обернулась, когда сестра наконец отпустила. Он тоже обернулся — издалека, возле кустов. Ася подняла руку, свободную от сумки и Милкиной ладони. На этот раз он помахал только ей.
Глава 4. Воскресная сумка
Дома её место за столом оказалось занято Милкиными тетрадями. Ася поставила сумку на пол, собрала тетради в стопку и увидела под ними круг от кружки. Мила наблюдала за ней из дверей, уже без куртки, но в ботинках.
— Я тут теперь делаю, — сказала она. — У окна темно.
— Хорошо. Только чашку на бумагу не ставь.
Ася провела ладонью по скатерти. Мама купила новую, клеёнчатую, с мелкими синими цветами. Прежнюю Ася обещала отмыть ещё в августе. Значит, мама не дождалась и выбросила. Почему-то это было неприятно, хотя от старой клеёнки давно пора было избавиться.
Семён принёс из комнаты коробку с деталями и высыпал на стол.
— Посмотри, как это соединяется. Мы в школе начали, я домой взял.
В коробке лежала фанерная подставка для карандашей, разъехавшаяся по пазам. Ася сняла резинку с волос, закатала рукава и подвинула к себе одну стенку. Семён сел рядом. Мила забралась с другой стороны, просунула пальцы в прорези и спросила, можно ли тоже.
— Держи здесь, — сказала Ася.
Они наклонились над столом втроём. Фанера пахла школьной мастерской; один край был обожжён, и от него оставался чёрный след на пальцах. Ася вставила стенку не той стороной, пришлось вытаскивать. Семён нахмурился, но потом сам нашёл нужный выступ.
Когда коробка наконец собралась, он несколько раз повернул её на свет. Мила тут же принесла карандаши, и подставка стала обычной вещью, которую можно было оставить на столе. Ася почувствовала тёплую усталость, совсем не похожую на школьную. Здесь она знала, куда деть руки. Здесь сразу замечали, что она приехала.
Мама вернулась в половине восьмого. Сняла куртку, провела мокрой ладонью по лбу и сначала обняла Асю, а уже потом спросила, разогрет ли суп.
— Ты похудела, что ли?
— За три дня?
— Лицо другое. Вера кормит?
— Очень.
Мама посмотрела на неё внимательнее, словно ждала ещё чего-то, но Мила потянула её к подставке. Пока они рассматривали работу, Ася разлила суп. Ложки лежали не в том отделении, куда она обычно их складывала. Она переложила одну, остановилась и оставила остальные как есть.
За ужином говорили все сразу. Семён рассказывал про нового учителя физкультуры, Мила вставляла подробности про его свисток, мама жаловалась, что привезённые яблоки опять побились в дороге. Ася слушала, улыбалась и ела слишком быстро. Хотелось успеть побыть внутри этого шума, пока никто не встал из-за стола.
После ужина мама достала из сумки лист бумаги, исписанный в углу.
— Завтра я с восьми. Бельё там замочено, машинка не отжимает как следует. Андрей сказал, посмотрит, только когда освободится. Семёну нужно купить циркуль, он так и не дошёл. Милу к одиннадцати в клуб, у них рисование снова началось.
— А после клуба?
— Заберёшь. Ещё хлеб возьми, сегодня мягкого не осталось.
Ася кивала. Мама говорила не требовательно, а с облегчением, снимая с запястья резинку от волос. Наконец можно было перечислить дела человеку, который поймёт с первого раза.
— Ты отдохни пока, — добавила она. — Я посуду помою.
Ася протянула руку за чашкой, но мама не отдала.
Она ушла в комнату. На её подушке лежал Милкин заяц с одним пришитым глазом. Мила, видимо, спала здесь одну из ночей. Ася положила игрушку рядом, легла поверх покрывала и открыла телефон. Матвей прислал фотографию старой карты: река изгибалась не так, как на нынешнем экране, а вместо мостовой линии был маленький значок лодки.
«Дед нашёл. Ты про дороги говорила».
Ася увеличила снимок. На сгибе бумаги название Заречья почти стёрлось. Она знала это название с детства, но на старой карте оно вдруг стало чужим и интересным, будто село можно было увидеть не только из своей кухни.
«Можно в понедельник посмотреть?» — написала она.
«Возьму, если даст».
Она оставила телефон возле подушки и ещё некоторое время смотрела на тёмное окно. За ним был двор, низкий забор и дорожка к сараю. На городском берегу в это время зажигались фонари, а здесь свет держался только у соседских ворот. Ася знала, где скрипнет калитка, если мама выйдет проверить замок. Звук был такой знакомый, что она уснула, не дождавшись его.
* * *
В субботу она промокла до колен, полоща в ванне тяжёлый пододеяльник. Машинка оставила его полным воды. Семён держал другой конец, но всё время отпускал, когда Ася пыталась выкрутить ткань сильнее.
— Я не могу, — сказал он наконец.
— Можешь. Схвати вот тут.
— У меня руки болят.
Она хотела ответить, что у неё тоже, но посмотрела на его тонкие пальцы, красные от воды. Ему было одиннадцать. В одиннадцать она сама уже меняла Миле подгузники, и эта мысль почему-то не помогла.
— Ладно. Принеси таз.
Семён ушёл, вернулся с тазом и встал рядом, не пытаясь сбежать. Они дотащили бельё во двор, где с верёвки ещё капала утренняя роса. Ася перекинула пододеяльник, он тяжело хлопнул о землю. Пришлось поднимать и заново полоскать угол.
На рисование они опоздали. Мила всю дорогу дулась, потому что в рюкзаке не оказалось толстого альбома. Ася дала ей свой тонкий, купленный для черновых карт, и пообещала потом переплести листы, если рисунок не поместится. У входа в клуб сестра вдруг обняла её за пояс.
— Ты подождёшь?
— За хлебом схожу и вернусь.
— Не уедешь?
Ася наклонилась, чтобы видеть её глаза.
— Сегодня нет.
Мила отпустила и побежала внутрь. Ася осталась под козырьком с пустыми руками. До магазина было пять минут, занятие длилось полтора часа. Можно было зайти к реке. Матвей, наверное, тоже дома. Она почти открыла переписку, но вспомнила про циркуль, потом про бельё, которое ещё нужно развесить с другой стороны, чтобы просохло.
Она убрала телефон.
У магазина встретился Андрей. Он вылезал из машины, прижимая плечом пакет с мукой. Ася придержала дверь.
— Тебя уже привезли обратно? — спросил он.
— Я на выходные.
— А, правильно. Учиться надо в городе. По этой дороге каждый день ездить — ничего не останется.
— Мама сказала, ты машинку посмотришь.
Андрей переставил пакет в другую руку.
— Завтра, если с работой управлюсь. Там, может, просто фильтр. Скажи ей, не забыл.
— Ты сам напиши. Я тоже забуду.
Он удивился, потом кивнул. Ася сразу пожалела о своём тоне. Андрей во вторник потратил на них целый вечер, ничего не попросил, даже бензин мама ему отдала только после долгого спора. Она купила хлеб и, уже выходя, всё-таки отправила матери сообщение про машинку.
Вечером ей не хватило сил на географию. Мила лежала рядом, раскрашивала на коленях дом с красной крышей и спрашивала, можно ли в октябре позвать на день рождения трёх девочек, а не двух. Ася отвечала, что надо спросить маму. Сестра хотела именно Асиного ответа.
— Ты же будешь?
— Буду.
— Даже если мост не сделают?
— Паром будет ходить.
Мила прижала к бумаге зелёный карандаш. Ася посмотрела на слишком яркую траву вокруг нарисованного дома и не исправила. Для пятого октября такая трава была вполне возможна. Ещё целый месяц оставался.
* * *
В воскресенье Вера позвонила дважды. Сначала уточнила, каким рейсом Ася поедет, потом попросила купить на сельской почте большой конверт: в городском отделении остались только с окошком. Ася записала про конверт на ладони, хотя почта по воскресеньям не работала. Об этом она вспомнила уже после звонка и снова набрала тётю.
— Тогда в другой раз, — сказала Вера. — Не надо специально.
Но Ася всё равно зашла к запертой двери, когда шла за Милой к подруге. На бумажке с режимом работы ничего не изменилось.
Мама предлагала остаться до утра. На первом рейсе, если не будет задержки, вполне можно успеть к школе. Ася смотрела на выстиранную блузку, которая ещё висела над ванной, и пыталась представить будильник в пять с чем-то. Вера уже сварила ужин. Учебник географии был у неё на столе. Матвей обещал принести карту.
— Лучше сегодня, — сказала Ася.
Мама достала из сушилки контейнер.
— Тогда тёте котлет передай. Только сама тоже ешь. Она всё тебе оставит, я её знаю.
Никакой обиды в голосе не было. Ася с облегчением начала собирать сумку. Мила стояла в дверях и не помогала.
— Ты обещала закончить со мной картинку.
— Мы почти закончили.
— Там деревья пустые.
Ася достала из пенала коричневый карандаш, села рядом с сестрой и нарисовала три ветки. Потом протянула карандаш Миле.
— Дальше сама. Я посмотрю, когда приеду.
— Ты всё время так говоришь.
Ася подняла голову. До этого «всё время» длилось всего пять дней. Хотелось сказать сестре, что она вообще-то приехала, провела здесь двое суток и никуда не ушла, даже когда могла. Но Мила смотрела на недорисованные деревья, и спорить с ней было бессмысленно.
На пристань Ася пошла одна. Семён собирал портфель, мама мыла пол, Мила осталась рисовать. В сумке лежали котлеты, две груши и мамина кофта, случайно попавшая в стопку белья. Ася заметила кофту уже на берегу и решила не возвращаться.
Паром пришёл вовремя. Она села на скамью, впервые не подходя к борту, и положила сумку себе на колени. Дорога на другой берег заняла те же пятнадцать минут. Никто не спросил за это время, где карандаш и когда она вернётся.
У Веры на столе стояла тарелка супа. Ася поела, распаковала вещи и открыла атлас на том развороте, который не успела рассмотреть в пятницу. За стеной тётя говорила по телефону, рассказывая кому-то, что племянница уже приехала.
Ася пододвинула лампу ближе. На карте города были дороги, по которым она пока никогда не ходила. Она выбрала одну и проследила пальцем до самого края страницы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

