Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию

— Хм… Попробуйте удивить, — холодно предложил я.

Она сделала глубокий вдох, будто собиралась с мыслями. Её плечи поднялись и опустились, а пальцы на мгновение, едва заметно, сжались в кулаки.

— Меня зовут Алина Елисеева. Я из Москвы. Это город такой, в России. Россия — это страна. Вы вообще знаете, что такое Россия?

Я нахмурился.

— Разумеется, знаю. Империя на востоке, управляемая царём. Только вот Москва, насколько мне известно, не имеет выхода к экваториальным джунглям.

— Экваториальным? — девушка на мгновение сбилась. — Так я в экваториальных джунглях? Отлично. Просто замечательно. Это объясняет жару и... — она осеклась, глядя на что-то за моей спиной.

Я обернулся и увидел, что один из молодых погонщиков выводит из стойла верхового овираптора. Тот, почувствовав свободу, распушил перья и издал радостный курлык.

— Это... — начала девушка, — это овираптор, да? Нет, подождите, у овирапторов оперение было не такое... Или такое? Я писала курс по мезозою, но там были в основном скелеты, а не живые особи...

Она замолчала, явно осознав, что бормочет нечто невразумительное. Я видел, как она мысленно одёрнула себя. Она сжала губы, нахмурилась, будто заставляя себя замолчать.

Я скрестил руки на груди. Трость висела на ремешке у запястья.

— Вы писали курс, — повторил я с нажимом. — По мезозою.

— Да. Ну, не совсем курс. Учебные материалы. Для онлайн-платформы. Это такое... место, где люди учатся. Своего рода невидимая библиотека. Не важно. — Она потёрла переносицу, и я заметил, что пальцы у неё дрожат. — Суть в том, что там, откуда я прибыла, динозавры вымерли. Давно. Миллионы лет назад. От них остались только окаменелости.

В толпе за моей спиной кто-то фыркнул. Кто-то тихо засмеялся. Я слышал, как шептались егеря: «Сумасшедшая», «Выпила чего-то», «Из цирка сбежала, не иначе».

Я поднял руку, призывая к тишине.

— Продолжайте, — сказал я. — Это любопытно.

Девушка вздохнула. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на обречённость.

— Я не знаю, как я здесь оказалась. Я работала ночью, разбирала артефакт — окаменелое яйцо, присланное заказчиком. Произошла вспышка, я упала, ударилась головой... а потом очнулась в джунглях. Вот и вся история.

Она замолчала, глядя на меня с вызовом, будто ожидала, что я рассмеюсь. Но я не смеялся. Я смотрел на неё внимательно, изучая каждую деталь. В руке она держала разбитую коробочку, похожую на наш коммуникатор. Странный материал её одежды — такой грубый, но в то же время явно фабричный. Вместо нормальной обуви — нечто мохнатое, с открытыми пятками, чем-то напоминающее наши домашние туфли.

— Лорд Фаррер, — обратился ко мне подошедший старший егерь, крепкий мужчина с обветренным лицом. — Что делать с нарушительницей?

Я помолчал, взвешивая варианты. По закону я должен был передать её властям для дознания. Власти в таких случаях не церемонились. Бродяжничество, незаконное проникновение, возможный шпионаж — девушку ждала тюрьма или, в лучшем случае, каторжные работы. Но что-то в её лице, то ли смесь отчаяния, то ли странного, почти нахального любопытства — останавливало меня.

Я сам не понимал, почему медлю. Может, дело было в том, как она смотрела — не отводя взгляда, будто пыталась меня разгадать. А может, в том, что её история, при всей её абсурдности, звучала на удивление складно? Слишком складно для сумасшедшей. И слишком нелепо для шпионки.

— Обыщите её, — распорядился я. — Проверьте, нет ли оружия или документов.

Девушка не сопротивлялась. Один из егерей осторожно взял из её рук разбитое устройство, повертел, недоуменно хмыкнул и вернул. Его грубые пальцы едва его не уронили, и я заметил, как девушка на мгновение затаила дыхание.

— Это... коммуникатор? — спросил егерь.

— Называйте как хотите, — ответила она устало. — Он всё равно разрядился.

— Разрядился?

— Потерял энергию. Заряд. Чтобы он работал, нужно электричество.

Я прищурился.

— У вас в Москве есть портативные электрические устройства?

— О, вы даже не представляете, сколько их у нас, — ухмыльнулась девушка. — И ни одно из них сейчас не поможет.

В её голосе звенела такая смесь сарказма и усталости, что я, сам не понимая почему, вдруг коротко выдохнул через нос — почти как от сдерживаемого смеха.

Это было совершенно неуместно. Я осёкся и снова стал холодным.

— Вы пойдёте с нами, — сказал я. — Все дальнейшие вопросы обсудим в поместье.

— А есть альтернатива? — спросила она.

— Дикие джунгли, — ответил я. — С плотоядными тварями.

— О, — она сделала вид, что задумалась. — Знаете, я, пожалуй, выберу поместье. В джунглях слишком мало шансов на кофе. У вас же здесь есть кофе, да?

Я не ответил. Лишь развернулся и зашагал к дому, подавив в себе непрошеное желание улыбнуться.

***

Полчаса спустя. Главная усадьба заповедника.

Алина

Комната, в которую меня привели, больше напоминала музей, чем жилое помещение.

Я стояла посреди просторного зала с высоким потолком, уставленного стеклянными витринами. Внутри, на бархатных подложках, лежали кости, зубы, когти, яйца — всё то, что я изучала по учебникам и реконструкциям. Но здесь это были не музейные экспонаты, а добыча последних дней. На некоторых костях ещё виднелись следы мягких тканей. Воздух был пропитан запахом пыли, воска и чего-то ещё. Так пахнет в кабинетах старых учёных, где годами копятся коллекции.

— Ничего себе коллекция, — пробормотала я, разглядывая череп какого-то хищника, возвышающийся на постаменте. — Прямо мечта археолога.

— Это палеобиология, — раздался голос за спиной. — Не археология.

Я вздрогнула и обернулась. Лорд Фаррер стоял в дверях, скрестив руки. Он успел снять верхний сюртук и остался в рубашке с высоким воротником и жилете. Выглядел он так, будто сошёл с портрета какого-нибудь аристократа-натуралиста. Точёный профиль, холодные серые глаза, тёмные волосы, зачёсанные назад, аккуратные усы. Хм, как же ему идут усы...

— Палеобиология, — повторила я. — Конечно. Как я могла перепутать. В моём мире это две совершенно разные дисциплины. Но, согласитесь, между ними много общего. И там, и там — кости и те, кто в них ковыряется.

Он не отреагировал на шутку. Даже бровью не повёл.

— Присядьте, — указал он на кресло.

Я села. Кресло оказалось жёстким, с высокой спинкой, явно рассчитанным на человека с идеальной осанкой. Я попыталась выпрямиться, но тут же вспомнила, что у меня болит всё тело, и позволила себе немного ссутулиться.

— Расскажите о себе, — произнёс лорд, садясь напротив. — Подробно. Кто вы, откуда, чем занимаетесь. И постарайтесь избегать слов, которых я не пойму.

— Постараюсь, — пообещала я. — Но предупреждаю: моя жизнь — это сплошные слова, которых вы не поймёте.

И я начала рассказывать.

Он слушал молча, не перебивая. Только изредка хмурился, когда я употребляла очередной незнакомый термин — «онлайн-курс», «компьютер», «электрическая сеть», «интернет».

Я говорила, и сама не верила своим словам. Всё это звучало как бред: родители-археологи, погибшие на раскопках; одинокая жизнь фрилансера; разбитый телефон; проклятое яйцо, которое засветилось и перенесло меня сюда. Чем дольше я говорила, тем абсурднее всё казалось.

Господи, ну и катастрофа…

Закончив, я замолчала и посмотрела на лорда. Его лицо было непроницаемым настолько, что я даже подумала, что ввела его в транс своим рассказом.

— Это всё? — спросил он.

— Всё, — ответила я.

Он поднялся, подошёл к витрине, где лежало что-то похожее на окаменелую скорлупу, и провёл по стеклу длинными пальцами. Я заметила, какие у него красивые у него руки. Пальцы тонкие, с чётко очерченными костяшками, с лёгкими следами старых шрамов.

— Вы утверждаете, что в вашем мире динозавры вымерли миллионы лет назад, — произнёс он задумчиво.

— Не утверждаю. Это научный факт.

— Здесь они живы. — Он обернулся. — Что вы на это скажете?

Я пожала плечами.

— Скажу, что я не знаю, где это «здесь». Может, это параллельный мир. Может, я спятила. Может, вы — галлюцинация. Но, знаете, для галлюцинации вы слишком реалистичны. И слишком... — я хотела сказать «красивы», но осеклась. — Слишком много говорите.

Я покраснела. Лорд поднял бровь.

— Вы странная, — заметил он.

— Спасибо. Мне часто это говорят. Обычно перед тем, как уволить.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Вас увольняли?

— Нет, я сама увольняла заказчиков, — фыркнула я. — Кто ж виноват, что у них фантазия как у дождевого червя. «Сделайте курс интересным!» — а что такое «интересным», не объясняют. Вот я и делала так, как считала нужным. Если им не нравилось — до свидания.

— Вы... работали на заказчиков?

— Фриланс, — кивнула я. — Свободный художник. Принимаешь заказы, делаешь работу, получаешь деньги. Никакого начальника.

— Звучит как бунт против системы.

— Ну, в некотором роде. А вы? Вы всегда были смотрителем?

Дамиан помолчал, решая, стоит ли отвечать. Потом всё же произнёс:

— Мой отец основал этот заповедник. После его смерти я продолжил его дело.

— Соболезную, — тихо сказала я.

Он коротко кивнул. В его глазах на мгновение промелькнула тень, которую он быстро спрятал.

Наступила пауза. Где-то за окном раздался далёкий рёв от которого завибрировали стёкла. Я вздрогнула, но лорд даже не повернул головы.

— Это тираннозавр, — спокойно пояснил он. — Вольер номер семь. Он всегда кричит после кормления.

— Тираннозавр, — повторила я. — Живой тираннозавр.

— Да.

— У вас их семь? Или вольеров семь?

— Вольеров — сорок два. Тираннозавров — три.

Я сглотнула.

— Три тираннозавра. Лучше и не придумаешь. А я ещё боялась дедлайнов...

— Чего вы боялись?

— Не важно. — Я махнула рукой. — Скажите, лорд Фаррер, что теперь будет со мной?

Он отошёл от витрины и снова сел напротив. Взгляд его был тяжёлым, изучающим.

— Если верить вашей истории, — медленно произнёс он, — вы — человек из другого мира. Что делает вас либо сумасшедшей, либо... очень ценной находкой.

— Звучит так, будто вы решаете, отправить меня в психушку или в зоопарк.

— Пока я решаю, — он подался вперёд, — вы останетесь под присмотром. В моём доме.

Я подняла брови.

— Под вашим надзором? Я думала, меня запрут в подвал.

— Подвал у нас сырой, — ответил он без тени улыбки. — И там живут гигантские сороконожки. Вам не понравится.

Я не сразу поняла, что это была шутка. А когда поняла, не сдержала смешка.

— Вы умеете шутить, лорд Фаррер. Не ожидала.

— С чего Вы взяли, что я шучу, — ответил он, но уголки его губ едва заметно дрогнули.

Он поднялся.

— Слуга проводит вас в комнату. Еда будет через час. И, — он сделал паузу, — постарайтесь не выходить наружу без сопровождения. Если запах вашей крови привлечёт хищника, мне будет сложно объяснить начальству, почему я оставил чужестранку без присмотра.

— Забавно, — пробормотала я, глядя ему вслед. — Обычно мужчины пугают меня другими вещами. А этот — динозаврами.

***

Позже. Моя комната.

Комната оказалась на удивление уютной. Небольшая, с окном, выходящим на внутренний двор, с кроватью под балдахином, столиком, стулом и умывальником. На кровати лежало платье, а на полу — пара туфель. Видимо, служанка позаботилась.

Я с сомнением посмотрела на платье. Оно было сшито из плотной ткани цвета слоновой кости, с длинной юбкой и застёжками на спине.

— Нет, — сказала я вслух. — Я не надену это. Только не корсет. Пожалуйста, только не корсет.

Но выбора не было. Собственная одежда воняла болотом и была разорвана в трёх местах. Я вздохнула, задёрнула шторы (на окнах были не занавески, а плотные портьеры, как в театре) и начала переодеваться.

Это оказалось сложнее, чем я думала. Застёжки не слушались, юбка путалась, а корсет... корсет вообще не хотел затягиваться. После десяти минут борьбы я сдалась и выглянула в коридор.

— Эй? — позвала я. — Тут есть кто живой?

Тишина. Потом шаги, и из-за угла появилась молоденькая служанка в сером платье и белом переднике.

— Госпожа звала? — испуганно спросила она.

— Да. Я не могу справиться с этим... приспособлением для пыток. — Я указала на корсет. — Помогите, а?

Служанка робко улыбнулась и вошла.

— Это корсет, госпожа. Он не для пыток, он для красоты.

— Для красоты? — Я фыркнула. — У нас в мире есть фильмы ужасов, где корсеты показывают как орудие угнетения женщин.

— Фильмы? — не поняла служанка.

— Движущиеся картины. Ну, не важно. Затягивай, только не до смерти. Мне ещё дышать.

Через несколько минут я стояла перед зеркалом, разглядывая себя.

Я выглядела... странно. И в то же время — красиво. Платье сидело по фигуре, подчёркивая талию и грудь. Волосы служанка помогла расчесать и уложить в простую причёску. Лицо, правда, было исцарапанным, но это даже придавало мне какой-то дикий, варварский шарм.

— Ну, — произнесла я своему отражению, — здравствуй, Алина из 1900-х. Ты выглядишь как героиня романа, которую вот-вот выдадут замуж за нелюбимого. Осталось только разучить реверанс.

В дверь постучали.

— Госпожа, — раздался голос слуги, — лорд Фаррер просит вас к ужину.

— Уже? — Я вздохнула. — Ну что ж. Ведите меня в этот ваш викторианский ад.

Я одёрнула юбку и вышла в коридор.

Впереди меня ждал вечер, полный неловких вопросов, странных блюд и, возможно, первого знакомства с местными правилами этикета. Я предчувствовала катастрофу. Но в глубине души, там, где ещё теплился уголёк любопытства, мне было интересно: что это за мир? И как мне, профессиональному историку, выжить среди динозавров?

Глава 3

Тем же вечером. Усадьба лорда Фаррера.

Столовая оказалась огромной — такой, какие я видела только в кино про аристократов. Длинный дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью, тяжёлые серебряные приборы, подсвечники с горящими свечами, портреты каких-то мрачных предков на стенах. И всё это — на двадцать персон, хотя за столом сидели только двое — я и лорд Дамиан Фаррер.

В воздухе витал запах воска, старого дерева, едва уловимого аромата жареного мяса и чего-то ещё — цветочного, но не приторного. Лаванда? Или какая-то местная трава?

Я стояла в дверях, чувствуя себя актрисой, которая вышла не на ту сцену. Платье жутко мешало — юбка цеплялась за всё подряд, корсет не давал дышать полной грудью, а туфли оказались на полразмера меньше, чем нужно. Я уже мысленно прощалась с мизинцами.

— Проходите, — произнёс лорд, не поднимаясь. — Ужин остывает.

Я сделала несколько осторожных шагов, туфли предательски скрипнули по паркету, я замерла, потом двинулась дальше, стараясь ступать мягко, как на раскопках по хрупкому грунту. Каждый шаг отдавался в позвоночнике, потому что корсет не позволял наклоняться вперёд, и мне приходилось держать спину неестественно прямо, как манекену.

Лорд наблюдал за мной с тем же выражением, с каким энтомолог разглядывает незнакомый вид жука. Без враждебности, но с профессиональным интересом.

— Вы хромаете, — заметил он.

— Туфли жмут, — ответила я, опускаясь на стул с большей осторожностью, чем требовалось. — У вас что, здесь не предусмотрены удобные размеры для простых смертных?

— Это туфли моей кузины. Она гостила здесь прошлой весной.

— И, судя по всему, у неё нога как у Золушки.

Лорд не ответил, лишь сделал едва заметный жест слуге. Тот кивнул и исчез — бесшумно, как тень.

Я оглядела стол. Передо мной стояла тарелка с чем-то, что выглядело как запечённое мясо, политое тёмным соусом, рядом — овощи, нарезанные тонкими ломтиками, и плетёная корзинка с хлебом. Всё это пахло настолько вкусно, что у меня заурчало в животе. Как же хочется есть!

Звук моего желудка разнёсся по столовой, как раскат грома. Лорд поднял бровь.

— Простите, — буркнула я, чувствуя, как загораются уши. — Я не ела, кажется, сутки, а, может, и больше. Честно говоря, я уже сбилась со счёта.

— Ешьте, — кивнул он. — Разговор не убежит.

Я взяла вилку и посмотрела на неё. Потом на нож, на ложку. Приборов было штук шесть, и все разные. Я мысленно попыталась классифицировать их по назначению, как делала с находками на раскопках, но потерпела неудачу.

— Скажите, — медленно произнесла я, — а есть какой-то особый порядок, каким из этих инструментов что едят? Или можно просто... вилкой?

— Можно вилкой, — ответил лорд. В его голосе мне почудилась насмешка. — Но, как правило, мясо режут ножом.

— Да? А я вот в моём мире всё режу вилкой. Ну, или заказываю пиццу, которую вообще едят руками.

— Пиццу? — переспросил он.

— Это такое блюдо. Тесто, сверху соус, сыр, всякая всячина. Запекается в печи. Очень демократично.

Лорд на мгновение задумался, будто запоминал. Я заметила, как он едва заметно наклонил голову — жест, который, кажется, означал у него глубокую обработку информации.

— У нас есть нечто похожее. В южных провинциях. Правда, вместо сыра используют соус из перебродивших водорослей.

Я скривилась.

— Звучит... специфически.

— На вкус ещё специфичнее.

Я невольно улыбнулась, лорд, кажется, тоже. Это было так мимолётно, что я могла бы списать его эмоцию на игру света от свечей.

Ужин продолжался в молчании, которое уже не было таким напряжённым. Я ела, стараясь не чавкать, и попутно разглядывала комнату. Портреты на стенах, тяжёлые гардины, массивный камин... Всё это напоминало интерьеры начала XX века, какими я их видела на архивных фотографиях. Только вот детали отличались: вместо лошадей на картинах — динозавры, вместо охотничьих трофеев — черепа каких-то ящеров, а в углу, на подставке, стояло чучело существа, похожего на птеродактиля.

— Это птерозавр, — пояснил лорд, заметив мой взгляд. — Мой отец добыл его в экспедиции на севере.

— Красивый, — сказала я. — В музеях моего мира такие обычно восстанавливают по костям, и никогда не знаешь, какая была окраска. А тут — всё целиком.

— Здесь это не редкость.

— Для вас — да. А для меня — чудо.

Я произнесла это тихо и серьёзно. Лорд посмотрел на меня внимательнее, и в его взгляде промелькнуло что-то новое — не просто любопытство, а почти... неужели уважение?

— Вы действительно верите в то, что говорите, — произнёс он. — Я думал, вы сошли с ума. Теперь склоняюсь к тому, что вы либо очень искусная лгунья, либо... — он не договорил.

— Либо? — переспросила я.

— Либо вы говорите правду, — закончил он. — Что в равной степени невозможно.

— Добро пожаловать в мой мир, — развела руками я. — В нём всё невозможно. Включая меня.

Лорд отложил прибор и вытер губы салфеткой. Движение было медленным, почти церемонным, как будто он давал себе время обдумать следующую фразу.

— Расскажите мне ещё о вашем мире, — попросил он. — О ваших... онлайн-курсах. Что это такое?

Я задумалась. Как объяснить интернет человеку, который живёт в мире с динозаврами и паровыми дирижаблями? Это было всё равно что объяснять квантовую физику ребёнку. Ну, или же как объяснять археологию заказчику, который хочет «просто и со смыслом».

— Представьте, что есть невидимая сеть, — начала я, жестикулируя. — Она пронизывает весь мир. Через неё люди передают информацию. Можно отправить тексты, изображения, звуки, почти мгновенно, и любой человек, у которого есть устройство — как мой разбитый телефон или по вашему коммуникатор, только работающий, — может подключиться к этой сети и получить доступ к знаниям.

— К любым знаниям?

— К почти любым, да. Если знаешь, где искать.

Лорд откинулся на спинку стула. В его глазах появилось то самое выражение, которое я видела у учёных, столкнувшихся с чем-то необъяснимым: смесь недоверия и жадного интереса.

— Это... очень похоже на сказку, — произнёс он. — Но вы говорите с такой уверенностью...

— Уверенность — моя единственная валюта, — усмехнулась я. — Ну, и ещё сарказм. Но он, боюсь, у вас не в ходу.

— Сарказм — это когда вы шутите, но на самом деле нет?

— Примерно.

— У нас чаще встречается ирония.

— Да? Ну, значит, у нас с вами больше общего, чем кажется.

Мы замолчали. Слуга принёс десерт — что-то вроде мусса, на вкус нечто сладковато-цитрусовое, с ноткой горечи. Я ела и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера я заедала стресс лапшой быстрого приготовления, а сегодня сижу в поместье лорда и рассуждаю об интернете.

— Лорд Фаррер, — произнесла я, отставляя десертную ложку. — Я хочу задать вам один вопрос.

— Слушаю.

— Что будет со мной дальше? Честно.

Он помолчал, глядя на пламя свечи. Тени плясали на его лице, делая черты ещё резче. Я вдруг заметила его морщины у рта, указывающего на человека, который явно носил в себе что-то тяжёлое.

— Завтра утром я должен отправить рапорт в столицу о вашем появлении, — сказал он. — Это стандартная процедура. После этого вас, скорее всего, вызовут на дознание.

— И что будет на дознании?

— Всё зависит от того, поверят ли вам.

— А если не поверят?

Лорд не ответил, но я и так поняла: ничего хорошего. В мирах с динозаврами и строгими порядками не любят чужаков. Я мысленно представила себя в кандалах, и по спине пробежал холодок.

— Понятно, — тихо сказала я. — Ясно. Ну, значит, у меня есть время до завтрашнего утра, чтобы придумать историю покрасивее.

— Вам нужно не придумывать, — заметил он. — Вам нужно выжить.

— Это не одно и то же?

— Не всегда.

Я подняла на него глаза и вдруг поняла, что он не просто допрашивает меня. Он меня изучает будто я какой-то редкий вид, который может оказаться либо сокровищем, либо угрозой. И, боже, как же это раздражало! Потому что это я всю жизнь изучала и задавала вопросы, а теперь сама оказалась под микроскопом.

— Знаете, лорд Фаррер, — сказала я, и голос мой прозвучал резче, чем я хотела, — я всю жизнь изучала прошлое по осколкам. Кости, черепки, угли. И я точно могу сказать: по кусочку пазла трудно понять, что было на целой картине. Так вот — я не осколок, я живой человек. И я очень не хочу быть загадкой для всех, кто на меня смотрит. Мне бы просто... — я осеклась, подыскивая слова. — Мне бы просто понять, где я и как отсюда выбраться.

Я замолчала. В тишине было слышно, как за окном стрекочут какие-то насекомые — или не насекомые, а мелкие ящеры. Звук был монотонным, убаюкивающим, но сейчас он выводил из себя.

Лорд медленно поднялся.

— Я не могу отправить вас домой, — произнёс он спокойно. — Но я могу дать вам ночь отдыха. И... — он помедлил, — пару книг, если вы захотите.

— Книг? — Я удивлённо моргнула.

— По местной истории, географии, палеобиологии. Вы учёный, так постарайтесь вести себя как учёный.

Я не нашлась, что ответить, а Дамиан уже повернулся к двери.

— Слуга проводит вас в комнату, — бросил он через плечо. — И постарайтесь выспаться. Завтра вас ждёт много... нового.

— Лорд Фаррер! — окликнула я.

Он обернулся. Свечи за его спиной очерчивали силуэт, и я вдруг подумала, что он похож на героя старинного портрета — такой же строгий, такой же недосягаемый.

— Спасибо, — сказала я. — За ужин. И за то, что не отправили меня в подвал с сороконожками.

Он чуть склонил голову.

— До утра, госпожа Елисеева.

— До утра, лорд Фаррер.

Он вышел, а я осталась одна в огромной столовой, среди свечей, портретов и тишины. И впервые за долгое время почувствовала странное, забытое ощущение.

Будто кому-то есть до меня дело.

***

Поздняя ночь. Моя комната.

Я не спала.

Слуга действительно принёс книги — три тяжёлых тома в кожаных переплётах, с золотым тиснением на корешках. Я лежала в постели, подложив под спину подушку, и листала первую. «География и население Террановарской империи», гласила обложка. Название мира — Террановар.

Я провела пальцами по тиснению. Кожа была тёплой на ощупь, чуть шероховатой, с лёгким запахом пыли и старой бумаги. Я будто снова оказалась в детстве, в библиотеке своего отца.

— Террановар, — прошептала я, пробуя слово на вкус. — Ну, хоть не «Мир динозавров и пафоса».

Я углубилась в чтение.

Мир, судя по книге, был поделён на несколько империй и десятки провинций. Террановарская империя — одна из крупнейших, занимает экваториальный континент, богатый полезными ископаемыми и динозаврами. Дикие динозавры жили в джунглях, горах и на равнинах, одомашненные использовались в хозяйстве. Были и полудикие, которых объезжали как лошадей.

Я читала запоем, забыв про усталость. Мой мозг, привыкший к систематизации, автоматически выстраивал таблицы: виды, ареалы обитания, способы использования. Я мысленно расставляла теги, группировала, архивировала и это хоть немного, но успокаивало — давало иллюзию контроля над хаосом.