Рождение звезды 2

Aux Champs-Elysées, aux Champs-Elysées

Au soleil, sous la pluie, à midi ou à minuit

Песня на самом деле сначала была на английском и совсем не о Елисейских полях, но французский поэт-песенник Пьер Деланоэ переделал и мир ее услышал.

(«Les Champs-Élysées» («Елисейские Поля») https://youtu.be/d9V-zUlrhEE )

Прогулка по городу

Четвертый день во Франции.

Утро началось как обычно, с пробежки. Лес меня радовал не только ухоженными тропками, но и отсутствием поклонников, бегущих за мной, а это сейчас для меня очень важно. С того самого импровизированного концерта, около Эйфелевой башни, дни просто полетели. Ну, во- первых и это самое главное для меня , операция у бабушки прошла успешно, а вчера я ее даже навестил, конечно, она выглядела уставшей, но врач сказал, что через пару дней ей станет намного лучше и нет никаких оснований для беспокойства. А когда при бабушке он сказал, что удивлен как она быстро идет на поправку, бабушка ответила на это просто, – «За внуком нужен глаз да глаз, у меня нет времени здесь разлеживаться». Ну для меня не столь важна причина, сколь само ее состояние. Если ей помогает мысль о том, что без нее я что- нибудь натворю, то и пускай.

Но это была не единственная хорошая новость. Еще со мной произошло, можно сказать, очередное чудо и случилось оно именно во время моего небольшого концерта. Как только я исполнил третью и последнюю песню по просьбам публики, а именно ту, что я исполнял на школьном концерте и концерте посвященному восьмому марта «Siffler sur la colline» – «После дождичка в четверг» благодаря тому, что Мари выкупила права на показ, французская публика и услышала эту песню. Вместо нее они хотели чтобы я исполнил Бель, но я отказался, сказав что песню исполнять одному только портить ее. Поэтому выбрал именно эту.

Elle m'a dit…

Elle m'a dit d'aller siffler là-haut sur la colline

De l'attendre avec un petit bouquet d'églantines

J'ai cueilli des fleurs et j'ai sifflé tant que j'ai pu

J'ai attendu, attendu, elle n'est jamais venue

((Авторы: Даниэле Пейс, Фрэнк Томас и Марио Панцери. Исполнитель Джо Дассен Siffler sur la colline https://www.youtube.com/watch?v=zN57ut5c4no ).

Публика не хотела меня отпускать. Я объяснил им, что все остальное они могут услышать на моих концертах примерно через две недели, а сейчас я немного устал, так как если честно, то вообще не готовился выступать. И все же меня смогла переубедить девочка, попросив просто еще раз сыграть мелодию из пиратов Карибского моря. Я обвел всех зрителей взглядом и уже твердо сказал, что только ради маленькой прекрасной парижанки я сыграю эту композицию, но она действительно станет последней, так как нам пора уже уезжать.Закончив, я попросил Мишон взять контакты у отца с дочерью, которая одной только фразой фактически меня вынудила это сделать.

– Александр, вы замечательно поете и играете, я бы очень хотела попасть на Ваш концерт, – девочка не клянчила, она именно констатировала факт, но грусть в ее голосе и мое осознание, что им не до трат на билеты и вынудило сказать, что я обязательно пришлю им билеты на свой концерт.

Ну, а теперь к новости. Мы отошли от публики, когда нас догнал мужчина, явно американец, окликнув нас и попытался корявым французским что- то обьяснить.

– Господин Александр, подождите пожалуйста, – мы с Мари обернулись. К нам быстрым шагом приближался невысокий мужчина лет пятидесяти, с уже поседевшими висками. – Как же это сказать по- французски.– пролепетал

он тихо, как только подошел к нам.

– Вы можете спокойно говорить на английском, – на его лице расплылась улыбка от того, что ему не надо будет мучиться, подбирая слова. Видно было, что он очень плохо знает французский.

– А вы точно никогда не жили в Америке? – все же на его лице было сомнение как и у французов, когда я говорил на французском, – Просто вы слишком хорошо говорите на английском, словно житель Нью-Йорка.

– Нет, я никогда не был ни в Америке, ни в Англии, – переходя на оксфордский акцент, – а также не был в Италии и во Франции, просто у меня талант к языкам.

– Судя по тому, что я только что услышал, не только к языкам.

– Простите, не знаю как к вам обращаться, – сделав «тонкий» намек.

--Ах да, извините мне мои манеры. Меня зовут Мартин Джуроу, я кинопродюсер.

В памяти сразу всплыли несколько его фильмов.

– Завтрак у тиффани, с прекрасной Одри Хепбёрн, ваша же работа, я прав?

– Да, – протянул он с удивлением, – не знал, что граждане СССР могут обо мне знать.

– Простите, господин Джуроу, мы очень спешим, – и чтобы человек не подумал, что нам просто не интересно с ним общаться, пояснил, – у моей бабушки сегодня операция и она должна скоро закончиться. Я бы хотел сразу узнать о ее состоянии.

– Простите, я не знал. Позвольте задержать Вас всего на минуту. Я только хотел узнать, вот та мелодия, что вы играли, кто ее написал?

– Я и она зарегистрирована в агенстве по авторским правам. А для чего вы спросили? Хотя постойте, тут и гадать нечего, вас она заинтересовала, я прав? – Да и скажу больше, я бы хотел, чтобы она прозвучала в моем новом фильме, который мы скоро начнем снимать.

– Вы уверенны, что она вам подойдет?

– Да, фильм динамичный, веселый, о больших гонках, что проходят сразу через два континента.

Точно, это же его фильм, который так и называется ” Большие гонки». А еще, в начале следующего года для него начнут писать песню, что удостоится наминации на оскор и почему бы она не стала моей.

– Господин Джуроу, запишите пожалуйста мой телефон и если вы еще будете послезавтра вечером в Париже, то мы сможем с Вами встретиться и все обговорить.

– Да, я тут еще буду дней десять.

– Отлично, тогда до встречи, – пожав ему руку, я наконец смог с Мари пойти к ее автомобилю.

– Мари, мне нужна срочно помощь с авторскими правами на ряд своих песен и мелодий, – высказал я свою просьбу, как только мы сели в ее Ситроен.

– Это легко будет сделать, через моего мужа. Тогда сейчас, наверное, пора возвращаться домой, где я займусь нотами и текстом. Правда стоит заехать, купить нотных листов, – Мари кивнула, показывая тем, что услышала меня. – А вот завтра, если разрешат, посетить бабушку, то можно либо до этого заняться авторскими правами, либо после, если позволят навестить ее до обеда.

– Хорошо, я поговорю сегодня с мужем и вечером, после того, как будет известна информация о прошедшей операции, мы и скорректируем время поездки.

Дальше мы ехали молча.

Как и говорил, дома меня ждала прекрасная новость об успешной операции на сердце у бабушки. Поэтому, когда Мари уже переговорила с мужем и перезвонила мне, я мог со спокойной душой принять решение о поездке с утра в агенство по авторским правам, так как Кристиан посоветовал приезжать в госпиталь не раньше, чем после обеда. Утром же меня забрала Мари. Как только я сел в катафалк, простите, я хотел сказать в модный ситроен, она молча протянула мне газету, при этом на губах ее играла улыбка. Что же, она меня удивила.На второй странице была моя фотография, где я сижу с гитарой на той самой скамейке, в окружении людей. Кроме этого была видна девочка, что держит шляпу в руках и для чего она это делает становится сразу понятно, тем более виден ряд протянутых рук к этой шляпе. Статья же была хорошей, доброй. О том как молодой советский певец и композитор, приглашенный во Францию, не смотря на то, что уже две его песни занимают первые места на местных радиостанциях, а Бель популярна не только у французов, но и заняла первое место в английских и итальяских чартах, прогуливаясь по Парижу, увидел как молодой отец с дочерью подрабатывает игрой на гитаре.Молодой человек решил им немного помочь, так как публика была не особо щедра к музыканту. Александр же, попросив гитару у музыканта, исполнил прекрасную мелодию, чем привлек зрителей, а после исполнил две песни, которые, еще никто не слышал и одну известную уже всей Франции. Корреспондент, случайно находящийся здесь, заслушавшись его исполнением, упустил момент, когда Александр покинул бульвар, поэтому не смог взять у него интервью, но поговорил с публикой, а также с музыкантом, что одолжил гитару и его дочерью. Дальше в статье было небольшое интервью с очевидцами.

– Месье Эдуард, вы как человек, который сам играет на гитаре, что можете сказать об исполнении Александра.

– Его игра потрясающая, особенно мелодия, что он исполнил в начале и в конце своего небольшого концерта. Я потрясен его игрой и я прекрасно понимаю, что уровни наши просто несравнимы. А еще я хочу сказать, что он добрый, веселый и открытый человек. С ним приятно просто находиться рядом, а уж когда он поет или играет, становится как- то легче на душе. Вот и моя дочка прямо перед тем, как он к нам подошел, была уставшей и мы даже думали свернуться и уйти домой. Но стоило нам его послушать, усталость будто рукой сняло и даже как будто проблемы чуть отступили.

– Месье Эдуард, если не секрет, сколько Вам помог заработать этот юноша?

– Не секрет, почти сто сорок франков, и, предвещая ваш вопрос, я даже в самый удачный свой день не зарабатывал и трети этой суммы.

– Анжелика, – корреспондент задал вопрос девочке, – а ты что можешь сказать об Александре.

– Он самый добрый и талантливый парень на свете, а еще и самый красивый, прости папа. При этом отец девочки понимающе улыбнулся и не обиделся, что слетел с пьедестала первого места. – Как только он заиграл, меня так поразила эта мелодия, что я не удержалась и затанцевала, а когда я во время танца обернулась к нему, то увидела самую красивую улыбку на свете, и у меня словно выросли крылья, а голос его, ну да вы же сами слышали.

Один из зрителей выразил сомнение, что Александр русский.

– Да какой он русский, – выразил свое негодование месье Пьер, – ведь видно сразу, что это чистокровный француз, ведь у него никакого акцента, ну да и это не главное. Кто сможет так спеть о Елисейских полях кроме как парижанин. А его слова, что он якобы себя чувствует так, словно он долго отсутствовал на родине и теперь вернулся. Это же прямой намек на то, что он родился тут и скорее всего его выкрали из нашей страны, а теперь он смог наконец-то вырваться обратно, о чем и поет в своей песне. Так что, кто бы что не говорил, он француз, а нашему правительству надо расследовать то, как так оказалось, что его похитили.

Дорогие читатели, я хоть и не смог побеседовать с самим Александром, но смог переговорить с его продюсером во Франции, мадам Мишон, которая пообещала нам устроить интервью с этим прекрасным певцом и композитором и мы точно сможем узнать: не француз ли он.

Да уж, с одной стороны статья обо мне в исключительно положительном характере, но вот это фото и эти комментарии, боюсь я опять влипну куда- нибудь.

– Мари, а откуда фото? Я что- то не помню как нас фотографировали.

– Было, но я подумала, что это просто туристы.

Ну да ладно, все равно уже ничего не изменишь. В агентстве мы провели четыре часа, я смог зарегистрировать все те десять мелодий, что собираюсь исполнить на концерте, плюс вчерашние две. Так же зарегестрировал песню из кинофильма «Большая Гонка» и мелодию из пиратов карибского моря. После чего мы, пообедав в кафе, поехали наконец- то в госпиталь к бабушке.

Только я подошел ко входу, сзади меня окликнули, причем на русском.

– Товарищ Семенов, – голос мужчины был злой, обернувшись, я увидел явно советского аппаратчика, причем ярого такого. Дешевый костюм и не умение его носить- это первое, что бросалось в глаза. Нет, вы не подумайте, я не про всех так думаю наших госслужащих, на некоторых приятно посмотреть, да и послушать. Вы можете мне сказать, что мол причем тут костюм и то как он его носит, но тогда, простите, мне с вами не по пути. Человек явно не турист, который может одевать что хочет, он явно связан с посольством и вот тут надо понимать: он лицо государства, а это значит изволь выглядеть так, будто готовишься как минимум на прием к английской королеве. А тут, да черт с ним, обсуждать, только расстраиваться. Ведь тут еще и вина руководства, что никак не обращает на это внимание. Да, а еще, у идущего широким шагом мужчины, чуть перекошенное лицо и не понятно: толи от того, что он меня почему-то ненавидит, то ли считает меня недостойным общению с ним.

– Мари, ты проходи, я пока задержусь, – решил отправить подальше Мишон, так как тут явно что- то намечается и явно не хорошее. Женщина не стала ничего говорить, молча пошла в госпиталь.

–Товарищ Семенов, как вы можете мне это объяснить, – и протянул мне как раз ту газету, что я недавно читал, а на лице такое презрение, будто перед ним, как минимум, враг народа.

Статья в газете

–Товарищ Семенов, как вы можете мне это объяснить? – и протянул мне как раз ту газету, что я недавно читал, а на лице такое презрение, будто перед ним, как минимум, враг народа.

– Для начала следовало бы представиться, – ух ты, я никогда не видел, чтобы лицо так быстро краснело от злости. – И сказать, почему я вам должен что- то объяснять?

– Кравцов Федор Степанович, атташе по культуре посольства СССР, – выдавило это злобное чудо из себя. —А обьяснить вы мне должны по той причине, что являетесь гражданином СССР и при этом своим таким поведением позорите нашу страну.

– Что —то я не заметил в этой статье того момента, где я позорю Советский Союз.

– Ну что взять с ребенка, я думаю стоит поговорить с вашей бабушкой. Ведь она является вашей сопровождающей. Посмотрим какое мнение будет у нее, когда я ей расскажу про ваши выходки, о том, что мы будем вынуждены вернуть вас на родину, хотя вот именно сейчас я думаю, может в газете правы и вы не гражданин СССР, а гражданин Франции.

Я не сдержался, каюсь, меня просто затрясло от ярости, а тут еще этот ублюдок решительно двинулся в госпиталь. Схватив его за руку, я чуть ли не прошипел ему в ухо.

– Слышишь ты, ублюдок, только сделай еще один шаг и я разобью твою тупую голову, – поймите меня правильно, если бы он рассказал все бабушке, да еще и в своей интерпретации, то я уверен, что это вызвало бы у нее очередной приступ и боюсь последний. А насчет угрозы, то это мелкое худощавое чмо, я спокойно уделаю.

Подонок аж дернулся от меня, но я крепко держал его за руку, на лице теперь вместо ехидства страх, но тут вдруг его бегающие глазки наткнулись на что- то позади меня и на лице вновь стала расплываться злобная ухмылка.

– Александр, извольте отпустить товарища Кравцова и обьяснить, что тут у вас происходит, – позади меня раздался голос в котором явно чувствовалась не просьба, а приказ.

Обернувшись, я увидел мужчину лет сорока, в хорошо сидящем недорогом, но отлично сшитом костюме. Смотря на его лицо, я подозревал, что передо мной как минимум майор госбезопасности, причем, судя по умным глазам, явно какой-то аналитик, а судя по фигуре, которую подчеркивал костюм, явно раньше занимался не только аналитикой. Я решил первым объяснить ситуацию и прежде, чем отпустить урода, силой сжал его руку, поэтому тот, вместо того чтобы начать на меня жаловаться, вскрикнув, скривился и начал растирать свою руку.

– Простите, как к вам обращаться, – ну, а что, как мне к нему обращаться, «Эй, товарищ»?

– Виноват, зовут меня, как Пушкина, Александр Сергеевич. Я- сотрудник посольства, остальное не имеет значение, – вот смотрю я на него и такое чувство, что передо мной белогвардейский офицер, нет, не из тех, что были в реальности, а именно такой, как изображали в фильмах, в общем породистый аристократ. Вот такие люди должны работать в МИДе. Что- то я отвлекся, надо быстрей все объяснить, а то Кравцов вон уже отошел от боли в руке.

– А произошло тут, Александр Сергеевич, ни много ни мало, а обвинение товарищем, – при этом я так скривил лицо, что мол я то не совсем уверен, товарищ ли нам, Кравцов или вовсе наоборот, – комитета государственной безопасности в похищении граждан Франции.

– Да что вы его слушаете, Александр Сергеевич, я думаю, стоит его отвезти в посольство и первым же рейсом отправить в Москву. Пусть там разбираются с этим десидентом, – чуть ли не взвизгивая заговорил атташе по культуре.

– А разве я не прав? – на лице обида и недоумение от того, что человек от своих слов отказывается. – Вы же сами сказали, что думаете, что я гражданин Франции, и согласны в этом с человеком дававшим интервью. А ведь он кроме этого говорил, что меня похитили и насильно в детстве увезли в СССР. Вот у меня и возник вопрос, как с таким мнением о нашей стране вы работаете на столь ответственной должности.

– Прекратите поясничать, Александр, – в глазах ГБиста, всего на долю секунды, промелькнула искорка веселья и сразу пропала, и перед нами опять человек с холодным разумом, ну и возможно с горячим сердцем, – А вам, товарищ Кравцов, следует следить за тем, что вы говорите и главное, где вы это делаете.

– Да я ничего такого не имел ввиду, – он даже сделал шаг назад, а в глазах вновь появился страх, – Александр Сергеевич, я не думал даже.

– Я вас понял, Федор Степанович, подождите меня в машине. – спокойным, но не терпящим возражения голосом, отправил Кравцова в машину. Вот ведь человек, видно, что ему этот Кравцов и самому неприятен, точнее не видно, а можно понять по мелким деталям, но не плодит конфликт на ровном месте, как я. Ведь на его месте неудержался и сказал бы «что оно и видно, что не думаете».

– Алескандр, когда вы прекратите создавать неприятности тем людям, что вам помогли и продолжают помогать?

– Я, правда, ничего такого не вижу в этой статье, нет, конечно понятно, что можно ее обыграть так, что мол я попрошайничаю на улицах Парижа, ну или как минимум играю за деньги на бульварах. Но можно же и по другому сместить акцент статьи: мол французы настолько полюбили нашего певца, что считают уже его своим. Правда надо выпустить статью первыми, тогда на все остальное уже не будут обращать внимание. Или, чтобы не рисковать, можно сказать, что певец Семенов видя, что девочка хочет попасть на его концерт, но их семья стеснена в средствах, уговорил представителя пригласившей его стороны пообещать ей билет на концерт, а заодно выделить еще билеты для сиротских приютов Парижа. Я думаю, это заткнет всех, а если это еще и вовремя подать, то вполне хорошо щелкнет по носу некоторым.

– Хм, а ты сможешь договориться, чтобы они так сделали и при этом опубликовали об этом в газетах. И главное, чтобы в них было указано, что это была именно твоя инициатива!

– Да, – я действительно уверен, что смогу убедить Мари в этом, тем более, у меня будет к ней деловое предложение, так что те деньги, что уплывут от них из-за потери пары десятков билетов, не сравнятся с той прибылью, что принесет мое предложение. – Билеты они выделят, а насчет публикации об этом в газетах, так это и в их интересах.

– Странный ты юноша, Александр, вот разговариваю с тобой и такое чувство, что с ровесником говорю, – глаза ГБиста цепко следят за моей реакцией. – Но иногда ты ведешь себя как глупый подросток, вот я и не могу понять, как в тебе совмещается несовместимое?

– Может подростковые гормоны? – я попытался улыбнуться как можно наивней.

– Может, – Александр Сергеевич еще раз внимательно оглядел меня всего. – Ладно, потом еще побеседуем о твоих гормонах, а сейчас у меня для тебя новость. С завтрашнего дня я живу в доме, что для тебя сняли и все поездки только со мной.

– Да что же такое, – на меня вновь накатила злость, но Сергеевич не дал мне продолжить, а сразу перебил.

– Так надо, тезка, так надо и кроме того это распоряжение твоего любимого дяди, – вот как тонко намекнул на Брежнева, – Алескандр, не волнуйся, я буду тебя только сопровождать, присутствовать при твоих беседах я не буду.

Я сдулся, а что тут еще скажешь, видно что-то беспокоит Брежнева, вот он и приставил ко мне этого надзирателя-охранника.

– Хорошо, а почему не с сегодняшнего? , – честно странно, почему именно с завтрашнего, мол сегодня мне ничего не грозит что ли?

– Просто, из-за твоего конфликта с Кравцовым, мне следует сегодня побыть в посольстве, да и информацию передать тоже нужно, но завтра с утра я буду у тебя, так что без меня никуда не уезжай.

– Хорошо.

– Ну тогда, до завтра.

– До завтра.

Мишон меня ждала в холле первого этажа.

– Александр, все в порядке? – видно, что ее действительно это волнует. – И кто был этот человек?

– Все в порядке, – ободряюще улыбаюсь, тревога с лица Мари уходит. – Это был сотрудник посольства. А сейчас пора уже к бабушке, а то и так задержался.

У бабушки в палате я отдыхал душой, видно, что ей лучше и слова врача о том, что она быстро идет на поправку меня радовали. А ее забота обо мне, даже сейчас, когда она только после операции, делает этот мир для меня чуточку добрей.

По дороге назад у меня состоялась небольшая беседа с Мари.

– Мари, та утренняя газета может принести мне небольшие проблемы, – ну не стал я говорить, что далеко не небольшие, наши смогут раздуть из мухи слона, если понадобится, – и чтобы этого не произошло, помнишь я просил тебя взять контакты у отца с дочерью, ну того, что играл на гитаре?

– Да, помню и я так же помню, что им надо будет дать билеты на твой концерт. Не волнуйся, я не забуду.

– Да, но теперь нужно еще организовать бесплатные билеты для детей из сиротских приютов, – Мари даже отвлеклась от дороги, что бы посмотреть серьезно ли я говорю, – нет понятно, что не для всех, для человек ста, естественно, не в один день.

– Зачем это, Александэр?

– Ну вот эта фотография меня выставляет не совсем в выгодном свете, а если ее подать отдельно от статьи, то совсем в невыгодном. А так мы можем объявить о небольшой благотворительности. И еще одна просьба: нужно, чтобы в газетах было указано, что это было с моей подачи.

Мари задумалась, мы примерно десять минут ехали молча.

-Это действительно так нужно тебе? – причем акцент на последнем слове.

– Да

– Хорошо я постараюсь, но у нас не любят терять деньги.

– Я это прекрасно понимаю, но, во-первых, это реклама не только для меня, но и для устроителей концерта, а, во вторых, пока не приехала моя группа, мы можем провести какой- нибудь акустический концерт в одном из клубов. Только надо все равно провести его через соглашение с нашими, но из -за того, что концерт будет не всей группы, а только мой, денег в дополнении к контракту указать меньше. И вот из сэкономленных денег часть оплатить те билеты, а часть пойдет ну не знаю, например, на костюмы для группы или инструменты, это уже наш продюсер будет думать. Ну и наверное самое важное для вас, Мари – я предлагаю вам стать моим представителем в Европе, кроме Англии и Италии, не очень там французов любят, особенно сейчас.

– Александр, я благодарю за доверие и я с удовольствием соглашусь на это, – Мари, не выдержав, довольно улыбнулась, ну, а почему бы не улыбаться, если она будет получать свой процент от всех концертов и записей, которые сможет устроить. – А насчет дополнительного концерта и всего остального, я думаю, тут не возникнет никаких проблем.

– Вот и замечательно, – мне даже стало немного легче от того, как все хорошо устроилось.

– Мари, скажите, а далеко до Авиньона?

– Ну, примерно день на машине, если не ошибаюсь примерно семьсот километров, а почему ты спросил?

– Я бы очень хотел посетить этот город, Папский дворец, Авиньонский собор, остров Бартлас, да. честно говоря. я многие города хотел бы посетить и этот один из первых. Тем более выпала такая возможность, пока группа не приехала и есть время.

– Я думаю это можно устроить, я и сама бы с удовольствием попутешествовала, – она улыбнулась своим мыслям. – Да, однозначно мы поедем путешествовать, Александэр.

– Прекрасно, Мари, – ну что же, жди меня восемнадцатилетняя и сейчас почти никому не известная Мирей Матье.

Интерлюдия

Москва. Кремль.

– Не нравится мне это внеочередное заседание, – Суслов действительно выглядел раздраженным, – Что- то задумал наш любитель кукурузы.

– Да тут все просто, – Леонид Ильич позволил себе хитро улыбнуться, – Позавчера к нему пришли сведения из Франции, точнее одна газета со статьей о внуке Семенова и с очень, как он думает, компрометирующей фотографией.

Брежнев протянул Суслову ту самую газету, уже открытую на нужной статье. Суслов знаниями французского похвастаться не мог, но фотографию изучил внимательно.