Между нами третий

– Не улетит, если привяжем его. Если б только была нитка, то привязали к его ножке, а после отвязали, – сказал я, удивившись своим мыслям.

Ламия аккуратно передала жука Эльвину, который брезгливо принял его, при этом добавив, что он воняет, а затем она, приподняв край школьного фартука, зубами оторвала торчащую часть куска нитки, которая всё больше разошлась и наконец стала внушительного размера, чуть длиннее полметра. Я взял белую нитку и с помощью друзей привязал её к задней части ножки майского жука. Бедолага – жук сидел на ладони руки Ламии, ничего не подозревая, и уже сдавшись, не шевелился, как будто выбился из сил и потерял всякую надежду на свободу. Ламия подбросила жука на воздух, и насекомое, улучив, как ему показалось, момент, раскрыл черновато – зелёные крылья с целью окончательного побега. Но как только он понял, что это невозможно, стал кругами летать над нашими головами. Нашему веселью и озорству не было предела. Мы хохотали от всей души, передавая при этом конец заговорщицы – нитки из рук в руки, а жук обессиленно, но с яростью кружился, не сдаваясь, с большой надеждой на скорейшее освобождение. Другие ребята тоже подбежали и присоединились к нашему веселью, и тоже по очереди хотели «помучить» бедное насекомое. Это весёлая забава передалась и им. Мы имитировали полёт жука так, что бегали по школьному двору, несясь на ходу с привязанной к его ножке ниткой, да так, что несчастное создание и впрямь, кажется, думало, будто это временное явление или же какой – то нелепый случай, произошедший с ним совсем некстати.

Больше всех ликовала Ламия своей находке, и я, подбросивший им эту забавную идею как ребяческое баловство.

Прозвенел звонок на урок, и мы отвязали жука. Освобождая его от невольного заключения и наших возможно неуместных, но нам тогда так не казалось, проказ и шалостей, подбросили это божье создание на воздух, а затем зашагали в сторону школьного здания.

Отчаянное жужжание майского жука рядом ещё можно было расслышать, оно словно декларировало всему свету свою амнистию и несправедливое тюремное заключение.

Наши с отцом поездки в больницу для душевнобольных участились. Если раньше мы ездили раз в неделю, то теперь почти каждый день. Двадцать пять километров туда и столько же обратно.

Мёвлуд купил мне стерео – плеер, чтобы я не скучал по дороге. Я слушал битлов и Майкл Джексона. Отец, кивая головой, сетовал и говорил, чтобы я слушал серьёзную музыку. В чём по его понятиям состояла серьёзная музыка, я знать не мог. Мёвлуд умел навязать свою точку зрения, свою мысль собеседнику и убедить его в чем угодно, хоть даже в том, что в прошлой жизни он был Папой Римским. Он имел ненамеренное и невольное влияние и воздействие на многих.

Мы с ним спали в одной комнате. И оба раскладывали матрасы на полу. Мать во второй комнате на кровати. Почему они спали раздельно, не трудно было мне, десятилетнему мальчику, догадаться, хотя многое оставалось тайным. То, что Мёвлуд не любил Фатиму, было ясным как божий день. Они, во всяком случае, не были двумя магнитами, которых можно было бы просто приблизить для воссоединения. Вот поэтому они и не притягивались друг к другу – и с каждым разом отдалялись всё дальше. Я тогда не совсем понимал, что всему нужен естественный ход развития событий и, соответственно, отношений. Как – то Фатима сказала мне свои мысли вслух, и я отчётливо их запомнил: «Судьба женщины делится на два этапа: до замужества и после. Если рассматривать этот мир, он абсолютно совершенен, просто люди сделали его никчёмным и абсурдным. Любое счастье неизбежно, если не сидеть сложа руки. Все люди рождены, чтобы быть счастливыми. В этом Великая Заслуга Бога, но люди, увы, не понимая своего высшего предназначения, слепо несут свой крест без сопротивления. Но даже если предположить, что мир не является прекрасным и идеальным, наши впечатления о мире делают его идиллическим и совершенным. Жена заменяет вторую мать для мужчины. Просто он этого не понимает. Постарайся понять, сынок, мужчина сильнее ломается и получает травму, когда его бросают или разводятся, чем женщина. Господи, мы нуждаемся в ежесекундной твоей милости. Когда счастлива женщина, то значит, счастлива вся семья и благоустроен быт. Когда несчастлива женщина – то семья подвержена тяжелым испытаниям». И наступила режущая слух тишина, безмолвие, в котором как бы дополнялось к сказанному: «Муж и жена должны составлять одно гармоничное целое, неразрывную духовную связь и физическое влечение друг к другу. Только в этом случае брак обречён на долговечность».

Я не понимал и постоянно задавался вопросом, почему нужны были ежедневные поездки в больницу к неизвестной чужой мне женщине. О былой страсти Мёвлуда, несбыточных желаниях и утраченном времени можно было составить путеводитель к разбитому сердцу ранней несохранившейся любви. Я не ревновал эту несчастную пострадавшую женщину к отцу, вот только обидно и жаль было мою мать. Когда – то безумно влюблённая мать вышла замуж за отца, потеряв голову, несмотря на уговоры и запреты дедушки. Виды повидавший дед знал толк в людях и разбирался в этой жизни – головоломке во всех её проявлениях. Он – то хорошо знал, на кого можно положиться, а кто может подвести.

Как – то раз я зашёл в мамину комнату, где искал книгу. Порывшись в полках, я раздвигал ящики стола и не забыл раздвинуть ящик ночного столика, на которой стоял белый светильник. Рецепты, квитанции, тетради, баночки с лекарствами, градусник, а рядом стояла на первый взгляд ничем не примечательная игрушечного вида похожая на банан пластмассовая странная вещица. Я повертел в руке «игрушку – банан», присматриваясь к необычной конструкции. Рядом была кнопка, на которую я нажал. Она включилась и начала вибрировать. Мне стало смешно. И поиграв немного, я засунул её обратно на место. Что это и для чего маме нужна была игрушка, я тогда не понял. А потом и вовсе забыл про неё.

С Мёвлудом все обходило гораздо сложнее. Он меня ничему не учил (всё в жизни мне приходилось самому познавать), потому что он и сам был плохим учеником в жизненных ситуациях и повседневных перипетиях. Мне захотелось поделиться с ним о своих чувствах, испытываемых к Ламии, но он был и плохим слушателем и ужасным собеседником.

– Я давно далёк от сантиментов и телячьих нежностей, – сказал Мёвлуд, криво усмехнувшись. – Мне не пристало и неприемлемо гоняться за обыденным, мимолётным, эфемерным. Любви нет! Есть только физическое удовлетворение тела. Ты встречаешься с ней?

– Не совсем. А у тебя перехватывало дыхание при виде любимой? – пытался я выжать у отца хоть какую – то информацию.

– Я жалею об упущенном времени и о своих тогда ещё незрелых порывах, грехах и непростительных ошибках. Жаль, что всё это со мной случилось. Запомни, сынок, карьеру, личностный рост и социальный статус нужно делать без семьи: сиротой или будучи холостым. Семья только связывает твою перспективу по рукам и ногам. Нужно находить новые горизонты и брать новые высоты под новые весёлые аккорды.

– И о чём ты жалеешь?

– Жалею?! Нет, просто если хочешь узнать мнение женщины о себе, к примеру, мнение твоей подруги о тебе – просто нажми ей на хвост! Просто моя судьба непредсказуема сама по себе. Бог обидел меня! У нас с ним не взаимная любовь. Ты береги то, что имеешь, цени всё, каждый миг. Упущенное время не вернуть. А я был идиотом, думающим, что моё счастье, которое я тогда не осмыслил, будет длиться вечно. Сказал бы мне кто тогда, не поверил бы. Человек не поймёт и не разберёт, чёрт ли его попутал или Бог напутствовал. Это и есть сверхчувство, которое не всегда можно дифференцировать, то есть отличить. Это великая ошибка всех влюбленных.

– А американские фильмы, провозглашающие вечную и великую любовь? Значит, она всё же есть, отец?!

– Это то, во что ты веришь, Хусейн?! Помни, ты то, во что ты веришь! Скажу тебе откровенно, единственное, чем меня могут зацепить или воодушевить американцы, так это американским кинематографом. Там действительно халтуры не бывает. Но никак не американскими горками, ни Биг Магом или чудаковатым праздником вроде Хэллоуина, а только качественными голливудскими фильмами.

– А почему ты далёк, ты сказал, ты далёк… от любви?!

– О, Боже, сынок, всего тебе не рассказать! В своих бедах только я сам виноват. Потому что не было на моём пути Путеводной Звезды. Ты мальчик смышленый, не заглушай Божий природный, присущий не всем инстинкт, но помни, что я скажу: целеустремленность и старательность – вот две спутницы, на которых ты можешь положиться в жизни, при этом не обязательно быть прилежным. Только они, эти два качества характера, смогут привести тебя к победе. А прилежность свою оставь на ухаживания за девушками. В этом деле может раскрыться твой скрытый талант и благородный пыл. А то, что касается меня, свою любовь я не оценил, не понял и постарался как можно сильнее её разрушить.

Этот разговор стал нашим первым серьёзным диалогом и исповедью Мёвлуда, повествующего о всей его боли к утраченной любви.

ЗАМЕТКИ АВЕССАЛОМА 5:

«Жалкий, маленький человечек, умещающийся между посиделками перед телевизором и балконом исключительно для курения. Весь запал энергии у него уходило на более чем повседневные посредственные дела: навестить больного дальнего родственника или обсудить итоги бессмысленно уходящих лет».

В мае 1986 года, в годы моего отрочества, когда я ещё не крепко стоял на ногах и учился жить, любить, принимать боль, давать отпор неприятностям, плакать и радоваться – оставались самыми запоминающими для меня. То ли оттого, что именно в апреле я переехал на новое место жительства, а может, оттого, что глубже стал разбираться в тайных потёмках души Мёвлуда. Именно 21 мая этого года состоялся старт космического корабля Союз ТМ-1 и обработка систем корабля новой беспилотной серии, а затем 31 мая в Мехико начался чемпионат мира по футболу и вместе с этим мои летние каникулы и бешенные крики «Гол» совместно с эйфорией и ажиотажем Мёвлуда как футбольного фаната. Болельщика пустых порывов, лелеющего успокоение в бесполезном матче и травмирующего ругательством и благим матом мою неокрепшую психику.

6.

Февраль 1988 года начался с Сумгаитского погрома и переходным этапом в обострении межнационального конфликта в Закавказье между Арменией и Азербайджаном. Это было неким поворотным пунктом. Сумгаитская трагедия дала толчок изгнанию азербайджанцев из Армении и армян из Азербайджана. Таким образом разгорелся Нагорно Карабахский конфликт. В итоге Азербайджан в ходе войны потерял шесть районов, оккупированных Арменией в Карабахе, в том числе и Лачинский коридор, «камень преткновения» – шестикилометровый горный коридор, соединяющий Армению и Нагорный Карабах.

Но всё было не так сложно, как казалось. Всё было намного сложнее. Потому что мы полюбили всё усложнять. И если выбирать, мы всё равно остались бы между двумя колыхающими огнями.

Мы, азербайджанцы, стали заложниками, несчастными узниками и проклятыми бедолагами только двух сокровищ, которые по значимости напоминают разве что с сокрытыми в гробницу Тутанхамона ценностями, это Карабахская Земля и Каспийская Нефть. Страна была в пучине хаоса и упадка. Новые идеи отсутствовали у правящего руководства, не было неординарности и у оппозиции. Обе противоборствующие стороны были прокляты Свыше! Любую войну можно было проиграть, если приступить к акту возмездия с накалом необузданных страстей и эмоций. Гегель подчеркивал, что основой зороастрийской религиозной системы является признание борьбы двух противоположностей: добра и зла.

Искусными манипуляторами и провокаторами были сами правители, разжигающие войны, вражду и ненависть среди своих же граждан, а как известно, манипуляция и провокация зачастую стоят рядышком. И с 1988 года устои социализма были расшатаны. Высшая абсолютная гармония счастья и благоденствия – не это ли утопия социализма?! Она не может быть по сути безумной, не может быть подобострастным, безотчётным состоянием массового психоза, когда человек приближается к уровню психической саморегуляции всеобщего блаженства.

Неужели история нас так ничему и не научила? Она с каждым разом повторяется тогда, когда мы не усвоили урок и повторяем одни и те же ошибки! Когда власть в стране переходит к холопам – справедливое правление прекращается. Социальные устои разрушаются, начинается поголовная деградация. Нужно было понять, что мир уже давно сошёл с ума и мы просто молча ждём развязки. Следовательно, неизбежная черта всех политиков – это необходимость обращать противников в соратников и союзников. Если высшей дипломатией считается со всеми быть в хороших, дружеских отношениях: дружить с врагом своего друга, улыбаться неприятелю, а за спиной ненавидеть его и тому подобная прочая дребедень, то я, простите, очень плохой дипломат. В бытовой, житейской дипломатии же можно и даже необходимо прибегнуть к чувству совести, так сказать, пристыдить своего оппонента, но подобный метод не применяется и не может иметь силу воздействия к разуму оппонента в политическом направлении и дипломатическом аспекте.

Ещё одним поворотным моментом начался этот год.

Во сне у меня случилось непроизвольное семяизвержение. Возникло сексуальное желание. Я проснулся в поту от того, что стало сладостно – истомно. Обнаружив молочного цвета липкий сгусток жидкости у себя в трусах, я перепугался. Вся футболка тоже была намочена. Как потом я выяснил у всезнайки Ламии, такие «воздушные полёты» называются поллюциями.

– Поздравляю! Ты стал мужчиной. И каковы ощущения? – спросила Ламия.

– Как будто мочишься, но делаешь это с большой радостью и удовольствием.

– Поспорю, что ты в тот момент готов был прокричать «Эврика!» – рассмеялась она.

– А у вас, у девочек, какие ощущения? – спросил я её в свою очередь.

– У нас месячные, то есть, говоря научным языком, менструация. Бывает раз в месяц, потому и называются месячные, изливаем из себя обильную массу крови. Организм оказывается после менструации очищается и обновляется с каждым разом.

– А почему происходит выделение крови? – изумился я.

– Эх ты, совсем как ребёнок. Месячные – это призыв девушки, после кровавого потока, вступления в половую близость. Это призыв для начала сексуальных отношений.

– Хм…

– А ты – то что подумал? Мне скоро двенадцать лет. И у всех это по – разному. У кого – то раньше, у кого – то позже наступают «красные праздники».

– И есть влечение к мальчикам? – смущенно спросил я.

– Истинные барышни об этом вслух не говорят! Но тебе скажу, в такие моменты я обычно смотрю по видику романтические фильмы.

Мне стало приятно, что у Ламии не было живого предмета обожания, кроме турецкой поп звезды Эмраха, но вывести её на прямой разговор, нравлюсь ли я ей, пока не посмел. Мы сидели в школьном буфете и мирно потягивали ароматный какао со свежими булочками с арахисовыми начинками. Она в одной руке держала бумажный стаканчик, другой теребила серебряную серьгу в форме сердечка. Издали показалась изящная фигура Эльвина, торжественно шагающего к нам на встречу. Он был одет, как и все мы, в школьную форму, только на петличке пиджака красовалась искусственная красная роза. Эльвин, как всегда, выглядел опрятно, на лице ни пушинки (хотя у нас, мальчишек, уже лица заросли редкими волосинками), даже некоторые из нас начали бриться. Пахло от Эльвина легким воздушным одеколоном, а ботинки, начищенные до блеска, отражались изображением предметами извне.

– О чём разговариваем? – присев к друзьям, спросил он.

– О поллюциях, – хихикнула Ламия, кивком головы указывая на меня.

– Не весело же кончать в штаны. Поллюции во сне и наяву – это предвестник будущих сладостных утех.

– А ты чем не обрадуешь? – на этот раз заговорил я и решил сменить тему.

– Ничем особенным. Я живу не в самой благополучной семье, не в самой удачной черте города и не в самой лучшей стране. Здесь всюду дискриминация и национализм. Таких, как я, вообще за человека не считают. Я избегаю людей. Если я раньше это делал из робости, то теперь из презрения. Я задыхаюсь в этом зловонии и затхлой обстановке.

Возможно, Эльвин был прав, потому что масштаб личности измеряется не в чувстве справедливости заложенного в человеке, а в том, как он понимает эту справедливость.

– Ведь что – то тебе должно быть любо? – пыталась воодушевить его Ламия.

– Пожалуй, – ответил Эльвин. – Я люблю женский педикюр, запах бензина, томатный сок и красивые чётки.

Мы хором засмеялись.

– А что не любишь? – полюбопытствовал я.

– Не отглаженные стрелки на брюках, детский плач и походы на рынок за покупками. Таков весь я. Прошу любить и жаловать.

– Ламия, а ты к чему стремишься? – подхватил я разговор, пытаясь узнать её поближе.

– Я хочу научиться у мамы готовить плов. Пора встать на самостоятельный путь. Ответственности прибавить и смело идти вперёд по жизни. А то, как малый ребёнок, опускаются руки, словно котёнок в потёмках.

– Ясно, – официально произнёс Эльвин. – Теперь твоя очередь, Хусейн. А ну – ка, поделись своими переживаниями!

Мне не хотелось рассказывать им, что я не люблю отца. То, как он возит меня почти каждый чёртов день в психушку к своей давнишней любви, надеясь вернуть её благосклонность и усмирить своё самолюбие.

Мы, дети Советского периода, были не такими как поколение постсоветского демократического строя. В нас сидел дух сплочённости, солидарности и заботы друг о друге. Все мы варились в одном общем котле коллективности и правильных общественных понятий, принципов и традиций. Находились и нежелательные тёмные элементы. Моё поколение попало в переходной период развала СССР и вступления каждой республики на путь независимости. Из нашего класса эмигрировали армяне, русские, украинцы, евреи, татары. Осталось прослойка чистокровных «старых» бакинцев, которые теперь были в меньшинстве. Беженцы со свойственным им психотипу, нахрапистостью и приспособлением к любым условиям наполнили словно стихийное бедствие всю страну и в том числе столицу.

И наступили мнимые перемены. Больше не нужно было играть в трёх мартышек: немых, глухих и слепых. Всё шло по написанному за кулисами сценарию, но не учитывалось, что если в шахматах есть миллион комбинаций, то в жизни действует закон бесконечных комбинаций, так как жизнь не подлежит устойчивой однобокой схеме. И уже позже для населения применялся механизм смехотерапии – как одна из новых моделей руководства по обезоруживанию и усмирению более реакционных слоёв. Непременно учитывался тот факт, что в состоянии «релаксирующей позы» индивид терял форму и иммунитет к сопротивлению и уже не приобретал их никогда.